Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


17.11. НАМ ШЕСТЬ ЛЕТ!

12.11. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 12 июля 1827 год; "Встреча с друзьями — это способ выжить..."


12 июля 1827 год; "Встреча с друзьями — это способ выжить..."

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

I. Участники:
Александр Васильевич Каменский, Леонид Андреевич Шувалов

II. Место действия:
Севастополь, морская набережная

III. Время действия:
12 июля 1827 год; около двух часов по полудни

IV. Краткое описание сюжета (2-3 предложения вполне хватит):
Зарождение настоящей мужской дружбы - великое таинство, и участниками этого таинства посчастливилось стать графьям Каменскому и Шувалову. Однако, к этому привели не самые счастливые обстоятельства

0

2

- Саша, сегодня такая чудесная погода, - ее голос вырвал Каменского из молчаливой задумчивости. Мужчина повернул голову в сторону женщины, которая держала его под руку. Юный офицер смотрел на эту женщину без каких-либо эмоций, лишь с какой-то старческой усталостью в темных глазах. По его глазам едва ли можно было понять, что эта темноволосая девушка в белом платье и ажурным зонтиком – его молодая жена. Они поженились меньше двух месяцев назад, а он смотрит на нее с такой усталостью, с которой смотрят на ту, с которой прожили десять лет в самом несчастливом браке.
- Да, Соня, погода хороша, - спустя какое-то время ответил граф, переводя взгляд с девушки на море, что ласково облизывало песчаный берег. Его тянуло в море, неведомой силой манили эти глубины, это непредсказуемое спокойствие, туманная даль – он мечтал сорваться с пристани прямо в эти соленые воды. Он мечтал убежать от этой женщины, которую обязан был называть женой, но не испытывал к ней ничего, кроме равнодушия. Но он не мог, ему постоянно об этом твердили, вбивая в разум одну лишь мысль: «он не имеет права порочить честь семьи». И поэтому девятнадцатилетний Александр Васильевич покорно шел с молодой женой под руку по набережной, тягостно втягивая носом чуть солоноватый воздух. Справедливости ради, стоит отметить, что Софья, шедшая рядом, была вовсе не дурна собой и была бы вполне желанной женой любого менее упертого мужчины, но сердце Каменского было отдано волнам и пенным гребням,  а уж никак не темным волосам и бледным пальцам жены.
- Александр Васильевич, - ее тонкий девичий голосок теперь звучал как-то потеряно, но в тоже время требовательно, - неужели я Вам нисколечко не нравлюсь?
Разумеется, равнодушие графа обижало женщину, всякая женщина обидится, когда мужчине нет дела до ее стройного стана, алых губ, пушистых ресниц.
Граф остановился, вновь обратив взгляд на Софью Федоровну. Он смотрел на нее минуту, две, пять, пытаясь найти в ее внешности хоть что-нибудь, что заставило бы екнуть его сердце, но тщетно. Он не мог не признать, что она миловидна, даже красива, но эта красота не трогала его, не задевала за живое, но ему совсем не хотелось обижать жену прямым и честным ответом на вопрос. Александр усвоил, что, задавая вопрос, женщины вовсе не хотят услышать правду. Граф сжал руки жены в своей ладони и поднес к губам, сухие губы обожгли поцелуем бледную кожу женщины.
- Софья Федоровна, это все вздор, - его голос звучит по-прежнему сухо, он ищет взглядом ее взгляд, который она все время отводит, - вы моя жена,  а я ваш муж так есть и так будет всегда – все остальное ерунда, - он выпускает руки жены и медленным шагом идет дальше. Софья молчит, обиженно дует губы, но держит его локоть в белом мундире. Образцово-показательная пара на людях, на самом деле двое абсолютно чужих друг другу людей.
Александр Васильевич смотрит вдаль, а Софья разглаживает складки на юбке, но вдруг их внимание привлекает всплеск воды, который совсем не похож на прибой. Граф поворачивает к морю, внимательно вглядываясь в водную гладь, стараясь заметить, где же она была потревожена и чем. И находит. Он видит человека в воде…

Отредактировано Александр Каменский (2014-04-27 22:52:28)

+5

3

- Что, Остап, не весел, что головушку повесил?
Юноша скривил лицо в улыбке, увидев Леонида.
- Да.., ничего.
- Брось, - Шувалов развернулся и оперся локтями на ограду, - вернемся, сыграем свадебку, и будете вы жить с Татьяной долго и счастливо.
- Знаешь, Леонид, - понимая, что об этом уже давно пора было сказать, произнёс Остап, - я не хочу, чтобы она выходила за меня в порыве чувства мести или благодарности...
Молодой офицер немного помолчал.
- Она любит тебя.
Остап поднял на Леонида вопросительный взгляд.
- Сама мне сказала, - Шувалов улыбнулся другу и даже почувствовал как у того, будто гора с плеч свалилась.
- Что же ты всё молчал?
- Не знаю.., ты и не спрашивал, - пожал плечами Леонид.
- Ох, Шувалов, - оттолкнулся от ограды Остап и встал к ней спиной, - сестру замуж выдаёшь, а сам когда женишься?
Леонид прыснул:
- Чувствую, Мишка и то раньше меня женится.
Друзья переглянулись и рассмеялись, хотя по большому счету смеяться было не над чем. Леонид как-то погряз в холостяцкой жизни, при этом пристроив многих друзей и родственников. Ему вот-вот стукнет двадцать один год, а он до сих пор довольствуется только вниманием падких на привлекательных офицеров барышень.
Через какое-то мгновение Остапа отозвал командир и Леонид временно остался в одиночестве.
- Держи её! - Раздался крик на всю улицу. Со стороны остановившейся телеги, по мощёной дороге неслась бочка, а за ней следом, тяжело дыша, бежал усатый мужчина. Шувалов, недолго думая, сорвался с места и кинулся наперерез потере. Как оказалось, обогнать и остановить летящую по дороге бочку было не легко. Она лихо неслась в сторону обрыва и явно не желала замедляться. Леонид разогнался и, изловчившись, в один прыжок, в самый последний момент оказался между бочкой и хлипким заборчиком, который предательски затрещал за спиной офицера. Успев лишь насилу оттолкнуть от себя бочку, Леонид не смог удержать равновесия и сорвался вниз с обрыва, прямо в морскую воду. Сердце его будто осталось там, наверху, и юноша даже не успел вскрикнуть, как всем телом ударился о толщу холодной воды. Попытка вынырнуть, и справится с морской волной, не привела ни к какому результату. Шувалова резким толчком отбросило в сторону и после удара головой обо что-то твердое, он потерял сознание, и его потянуло на дно.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-11-14 05:58:27)

+2

4

У него не возникает вопроса, что делать. Пока остальные стоят: мужчины вертят головами во все стороны будто флигели, а дамы делают огромные глаза и закрывают ладонью рот, - Александр Васильевич скидывает китель, торопливо суя его жене в руки, снимает фуражку и мчится к заграждению, отделяющее море от набережной. Уже на бегу, торопливо стягивая туфли, Каменский через плечо кричит жене:
- Соня, иди домой!
Александр Васильевич так и не узнал, послушалась ли его жена, ибо уже в следующий момент граф рыбкой ныряет в соленую воду. На какое-то мгновение его ослепляют пенные брызги, мужчина открывает глаза, чувствуя как соленая вода саднит их. Граф начинает метаться под водой, ища взглядом того, кто так неосторожно решил искупаться. Поиски занимают у него не меньше трех минут, и ему удается найти взглядом тонущего мужчину, который без какого-либо сопротивления камнем идет на дно.
«Без сознания» – понимает Каменский и начинает быстро грести по направлению к мужчине. Плавать в одежде тяжело, рубашка и брюки насквозь промокли и весят, кажется, целую тонну, а граф мысленно радуется тому, что китель и ботинки остались на берегу. Каждое движение руками или ногами требует неимоверных усилий, но Александр Васильевич неумолимо приближается к тонущему мужчине. Граф хватает мужчину за ворот военной формы и начинает грести вверх.
- Черт тяжелый, – пытается высказать свое недовольство Каменский, но изо рта вместо слов вырываются лишь крупные воздушные пузыри. Мужчина обхватывает несостоявшегося утопленника подмышками и изо всех сил тянет вверх, где над морской толщей уже виднеется солнце. Александр Васильевич чувствует, что запас воздуха неумолимо приближается к концу, а сила в мышцах тает, но, стиснув зубы, молодой моряк тащит мужчину вверх. И когда, наконец, его голова оказывается над поверхностью воды, он выплевывает воду и делает большой глоток воздуха. Осталось доплыть до берега, а лицо несчастного чуть не утонувшего мужчины становится нежно-сливового цвета, Каменский сильнее толкается от воды ногами, неумолимо приближаясь к берегу. И вот наконец-таки двое мужчин оказываются на берегу: один мокрый как морской черт, с взъерошенными волосами, а второй и вовсе без сознания. Александр Васильевич присаживается на корточки возле своего нового знакомого, прикладывает ухо к груди и с облегчением понимает, что слышит мерное сердцебиение. Граф резко надавливает на грудную клетку в районе диафграмы, заставляя мужчину выплюнуть морскую воду и залиться сухим кашлем, приходя в себя.
- Что ж Вы, сударь, – полу-укоризнено, полушутливо спрашивает Каменский и пришедшего в себя солдата, - плавать не умеете, а в воду полезли? Как Вас зовут, сударь? – голос Александра Васильевича звучит с хрипотцой, граф чувствует, как морская соль скребет горло и невыносимо хочется кашлять и пить. Каменский закашлялся, а на глазах выступили слезы.

+3

5

Последнее, что он помнил это бирюзовую гладь изрезанную солнечными лучами, медленно уходящую в темноту. А потом исчезло всё, не было ни воды, ни боли, только темнота. Но в какой-то момент что-то потянуло наверх, что-то необъяснимое и едва ощутимое, и вдруг сильный удар в грудь, за которым яркий свет ослепил глаза. Леонид, задыхаясь от кашля, перевернулся на бок, отплёвывая соленую воду. Он не чувствовал ног, тело сотрясала неистовая дрожь, голова кружилась, а каждый вдох отдавался колкой болью в легких.
- Леонид!
Голос Остапа раздался где-то недалеко, но совершенно неясно. Юноша остановился рядом с Шуваловым, приподнял за плечи и встряхнул.
- Господи.., живой. Я.., я уже думал, как буду твоим родным объясняться.
Леонид, полным ужаса взглядом смотрел куда-то мимо лица перепуганного друга. Перед глазами все плыло, и мир представлялся пятнами. Шувалов дрожащей рукой провёл по мокрому лицу.
Никогда прежде молодой человек не испытывал такого страха. Ясность того, что какие-то минуты назад он был цел и невредим, и в одно мгновение его жизнь могла оборваться, абсолютно без осознания прихода смерти, по какой-то совершенно нелепой случайности, сотрясала не меньше холода, проникающего сквозь мокрую одежду.
Люди, столпившиеся вокруг, о чём-то бурно говорили, тот усатый мужик, потерявший бочку, ругался сквозь слёзы, но все звуки тонули в какой-то глуши, будто воздух поглощал их. Леонид, пару раз моргнув, приводя глаза в зрячее состояние, наконец, увидел рядом с собой молодого офицера, такого же мокрого, как и он сам.
- Вы, - сиплым, едва слышимым голосом, обратился Шувалов и снова сильно закашлялся - по горлу словно полоснули напильником.
- Кому обязан... жиз.., - он так и не смог договорить, а вдохнуть достаточно глубоко, чтобы надышаться не хватало сил. Граф прикрыл глаза и откинулся на спину.
Бог оказался милостив к нему, раз рядом оказался этот, пока незнакомый, человек, который, не побоявшись воды, забыв о собственной безопасности, бросился на помощь, и теперь Леонид был перед ним в долгу.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 20:53:21)

+1

6

Вокруг молодых начали собираться люди, судя по всему, друзья молодого, чуть не утонувшего, офицера, или просто зеваки, для которых рядовое утро обернулось настоящим приключением. Каменский смотрел на них с какой-то печальной отрешенностью, стоя чуть поодаль и заложив руки за спину. Вся их компания, включая явно лишнего Александра, была совсем молодой, никому из нельзя было дать и двадцатипяти, и рядом с ними Каменский чувствовал себя стариком, хотя был им ровесником, но Александр Васильевич чувствовал  невыносимую усталость на своих плечах. Граф осмотрелся вокруг, пока друзья Леонида (а именно так назвал несостоявшегося утопленика один из друзей) топтались вокруг него. Сони нигде не было, все же послушалась его и ушла домой, и этому Каменский был чрезвычайно рад, впечатлительная Софья Федоровна сейчас бы точно дала волю своим чувствам, а этого Каменскому совсем не хотелось. Обув ботинки, которые по счастливой случайности оказались рядом, Каменский вновь обратил свой взгляд на Леонида. И как раз вовремя. Голос офицера звучал сипло, и Александр его прекрасно понимал, ибо он тоже знатно нахлебался соленой воды и теперь чувствовал как скребет горло.
- Граф Каменский, Александр Васильевич, - по всей форме представился офицер, коротко кивнув, отчего мокрые волосы спали на лоб.
- Вы нормально себя чувствуете или стоит позвать доктора? - это было даже не правила приличия, а действительно искренняя заинтересованность, ибо Каменский чувствовал на себе весь груз ответственности за этого молодого человека.
- Если с Вами, сударь, все нормально и ваш друг позаботится о том, чтобы вы были доставлены домой и испили горячего чая, ибо купания в холодной воде вряд ли пойдут на пользу Вашему здоровью, то я спешу откланяться и боле не мешать Вам, - Каменский коротко улыбнулся, от чего его молодое, но неприветливое лицо, посветлело и будто бы преобразилось, убрал мокрые волосы со лба, утер тыльной стороной ладони лоб и уже собрался уходить.

Отредактировано Александр Каменский (2014-05-04 10:17:19)

+1

7

Более-менее придя в себя, Леонид, наконец, смог принять сидячее положение. Запустив ладонь за голову, он обнаружил на затылке кровоточащую ссадину и шумно выдохнул.
- Граф Каменский, Александр Васильевич.
Молодой человек поднял покрасневшие глаза на своего спасителя. Приподнявшись и найдя опору в плече Остапа, он максимально выпрямился.
- Граф Шувалов, Леонид Андреевич, - негромко представился он - голос всё не желал возвращаться в нормальное состояние. "Да, сын того самого", – добавил офицер про себя, привыкший, что его обычно сразу спрашивают об отце. Однако ему самому фамилия Александра оказалась знакомой, и сразу стало понятно, что перед ним представитель флота. На вид юноша почти его ровесник, но почему-то казался старше, взгляд его был наполнен каким-то горьким опытом, будто прожил тот уже целую жизнь. Это настораживало и одновременно вызывало чувство уважения.
- Граф прав, - пробасил Остап, подхватив сползающего с него Леонида, - тебе бы к доктору.
- Чушь, нечего людей от дела по пустякам отвлекать, - отмахнулся Шувалов и тут же очередной раз откашлялся, понимая, что привкус морской воды ещё не скоро оставит его.
- Александр Васильевич, - позвал граф, заметив, что его спаситель собирается уходить, - согласитесь, горячий чай нужен не мне одному. Я живу недалеко отсюда. Не откажите в вашей компании.
Леонид говорил, делая вдох едва ли не после каждого слова, бледный как смерть и дрожащий словно намокший под дождем щенок, он не мог не вызвать жалости и был уверен, что ему не откажут.
Остап проводил друга на квартиру, где заботу о нём взял на себя слуга Фёдор. Качая головой и причитая, этот седеющий мужчина сразу взялся разжигать огонь в камине и бегать с чайником. Оказаться в тепле и уюте было приятно. Прижав к голове мокрую тряпку и кутаясь в плед, Леонид устроился в кресле.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 20:56:45)

+1

8

Слава Всевышнему, на улице было лето, жаркий июль, когда в тени температура достигает двадцать трех градусов, а на солнышке чувствуешь себя как в печке, Каменский легко переносил жару, даже весь день находясь в не самом легком кителе и при фуражке, а сейчас мужчина и вовсе благодарил погоду. Будь на дворе хотя бы март – для обоих купающихся их небольшое приключение могло обернутся воспалением легких, но показаться доктору Леониду Андреевичу стоило не только из-за купания, но и из-за шока, который он, несомненно, испытал, погружаясь на дно. Но когда Шувалов отмахнулся от услуг долктора, Александр лишь пожал плечами. Юноша не умел настаивать на своем, этому ему еще придется научится, а пока что он считает, что каждый сам творец своей судьбы и лезть в чужую жизнь – дело, недостойное офицера.
- Как знаете, Леонид Андреевич, как знаете, – вздохнул Каменский.
Графу казалось, что Леонид выглядит не просто плохо, а ужасно: бледный, словно смерть, глаза красные от морской воды и ужасный кашель, который иногда пробивал и Александра Васильевича.
Приглашение испить чаю от Леонида Андреевича прозвучало несколько неожиданно, но отказать графу Каменский не мог. По многим причинам… Во-первых, он чувствовал некую ответственность за него. Во-вторых, этот Остап, друг Леонида Андреевича, не внушал Каменскому никакого доверия. И в-третьих, наконец, ему совершенно не хотелось идти домой, где его всенепременно ждут расспросы жены, а следом пойду причитания, которых Каменский, выросший преимущественно в мужском коллективе и совершенно не знающий как общаться с женщинами, терпеть не мог.
- Хорошо, Леонид Андреевич, я принимаю Ваше приглашение, – отозвался Каменский, одергивая уже немного подсохшую на солнце рубашку.

Шувалов действительно жил недалеко и трое мужчин: два рядом, один поддерживал второго, а третий несколько поодаль, - добрались до дома графа достаточно быстро. Дойдя до дома Шувалова, заботу о своем хозяине принял престарелый
Слуга, а Остап покинул своего друга, коротко попрощавшись с Каменским. Александр Васильевич вошел в дом следом за Леонидом Андреевичем. Молчаливой тенью следуя за хозяином дома, Каменский прошел в гостиную, где слуга уже разжигал огонь. Граф опустил на стул подле кресла, в которое сел хозяин дома, закутавшийся в плед, от предложенного же ему пледа Александр Васильевич отказался.
- Вам все же стоит показаться врачу, Леонид Андреевич. Погода хоть и подходящая для купания, но не в таком состоянии. Тем более у вас рана на голове, – голос графа звучал хоть и без особых эмоций, но с нескрываемым беспокойством.

+1

9

Вскоре появился Фёдор с горячим чаем. Он пододвинул к хозяину и его гостю небольшой столик и устроил на нём поднос, на котором стояла пара дымящихся кружек, скромненький чайничек и узорчатая вазочка с малиновым вареньем.
- Спасибо, Фёдор, - Леонид подтянул к себе чашку, отняв от головы тряпку. Глаза слуги сощурились в улыбке, он недолго помялся на месте и откланялся.
- Ну, отдыхайте, - проговорил он, одарил благодарным взглядом Александра Васильевича и удалился.
Фёдор давно служил Шуваловым, он ещё знал молодым отца Леонида и немало своего тепла и добра отдал сыну любимого барина. В памяти графа он всегда помнился седым и весёлым мужичком с честными глазами, у которого были одни дочки, вместе с которыми Шувалов слушал его сказки.
Леонид жадно глотнул чаю. Дрожь в пальцах почти отошла, по телу разнеслось тепло и стало в разы легче. На очередное предложение показаться врачу граф снова помотал головой.
- Благодарю за беспокойство, но оно того не стоит, я в порядке, - возвращающимся, нормальным голосом, как можно твёрже произнёс молодой человек. Голова еще гудела, и рёбра неприятно ныли, но Леонид уже был в привычном для себя состоянии духа.
- Как жаль, что у жизни нет цены, я бы немедленно отдал Вам этот долг. Если бы не Вы, - чуть мрачно добавил он, - кормил бы рыб на морском дне. Даю слово, - офицер взглянул на сидящего напротив юношу, - Ваш поступок не останется без награды.
Шувалова прожигало изнутри желание что-то сделать для человека спасшего его. Он не знал прежде более тяжелого чувства долга и не знал, как этот долг можно было отдать. Сам же Каменский был совершенно спокоен, будто совершил что-то элементарное, простое, словно каждый день вытаскивал утопающих из воды людей и Леонид всего лишь оказался в его послужном списке.
Чай в кружках закончился, наполовину опустела вазочка с вареньем, за спиной сох китель, у камина лежало в испаряющейся лужице оружие. Граф смотрел на танцующие в камине огоньки.
- Надеюсь, я не отвлёк Вас от дел, - сказал он с ноткой иронии в голосе. Как-то совершенно неоднозначно слетела с уст эта фраза, и Леонид улыбнулся собственным мыслям.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 21:05:31)

+1

10

Каменский не был героем: он не спасал демонстративно красивых барышень, не входил в горящие дома, не бросался под копыта гнедого коня и даже не застилал своей шинелью лужу перед дамой, - Александр Васильевич не считал все это необходимым и старался пустое геройство обходить стороной. Но близкие люди знали, что если вдруг случится беда, действительно беда, граф всегда сделает все, чтобы помочь. И вот сейчас, сидя в доме Леонида Андреевича, допивая горячий ароматный чай, Каменский совершенно не чувствовал себя героем, на его щеках не играл смущенный румянец, а глаза не блестели от собственной важности, - нет, он скорее выглядел усталым человеком, который сделал лишь то, что от него требовалась, и никакая благодарность ему не нужна. Александр Васильевич действительно был воспитан отцом и училищем так, что в данный момент и помыслить не мог, что ждет от Леонида какой-то пресловутой благодарности. Это такой вздор, что не заслуживает даже упоминания. Юноша нахмурился, когда Шувалов завел разговор про долг и его возврат, такие разговоры Каменскому были не по душе.
- Это все вздор, Леонид Андреевич, – коротко оборвал его Александр Васильевич, строго смотря на своего нового знакомого, - ничего Вы мне не должны и благодарить меня не за что, – голос графа звучал строго, не терпя возражений и враз отметая все предположения, что Александр Васильевич произносит эти слова лишь только из вежливости.
Каменский, получивший военное образование, запомнил на всегда, что говорить стоит лишь только то, что думаешь, а помысли о награде и благодарности не достойны офицера.
- Я не спасаю людей каждый день, Леонид Андреевич, однако считаю, что ничего выдающегося я не сделал, и так бы поступил каждый оказавшийся на моем месте, – голос графа дрогнул от улыбки, появившейся на губах, - поэтому никакой награды мне не надо, просто пообещайте больше так опрометчиво в воду не прыгать, лучше бы туда упала бочка – черт с ней, – граф улыбнулся еще шире.
«Отвлек?» – мысленно переспросил Александр Васильевич, немного нахмурившись. От вопроса графа Шувалова в мыслях сразу же появилась Софья, которая наверняка изводила себя, мучаясь в неведенье, но Каменский эгоистично не желал идти домой, ибо общество Софьи Федоровны за два месяца порядком ему наскучило, и граф пользовался любой возможности отстрочить время его появления дома.
- Вы ничуть меня не отвлекли, мы с женой всего лишь гуляли по набережной, – вздохнул Александр Васильевич с какой-то старческой грустью в глазах и голосе, - и эти прогулки, должен Вам признаться, Леонид Андреевич, порядком мне наскучили. – с губ слетело откровение раньше, чем Каменский это осознал, но сказанного не воротишь.

+2

11

- Вздор? - криво улыбнулся Леонид, оторвавшись от спинки кресла и схватившись за подлокотники, - Вы мне жизнь спасли. Не зонтик улетевший, а человека из воды вытащили. Сами рисковали. А сколько людей было на берегу? Но на помощь бросились именно Вы.
Граф не намекал на то, что на его спасение должна была нырнуть вся набережная, но был уверен, что решиться залезть в воду, побороться с морской волной ради незнакомого человека способен не каждый.
- Для Вас это может и вздор, - качнул головой Шувалов, снова откидываясь на спину, - но не для меня. И слов я на ветер не бросаю.
Каменский занял, как казалось Леониду, типичную для человека в его ситуации позицию, и чувствовал, что его отрицание важности собственного поступка было искренним. Однако это не давало повода Шувалову отрекаться от своих слов, и граф спокойно заверил себя в том, что если Александру Васильевичу понадобиться помощь, он может смело обратиться к нему.
- Кто ж знал, что эта бочка окажется такой шустрой... и тяжелой, - устремил взгляд в окно Леонид, потирая шею. - Но даю слово офицера, что впредь буду осторожнее, - он свёл брови к переносице и произнёс это с нарочито важным видом.
Граф в какой-то мере ощущал себя сейчас не бравым офицером, кавалеристом лейб-гвардии конного полка, а нашалившим мальчишкой. И никак не мог понять, то ли так было от того, что граф Каменский казался старше и был серьёзен даже когда улыбался, то ли по состоянию собственной ребячьей души.
- Простите, прогулки или... жена? - имел наглости полюбопытствовать Леонид, понимая, что это совершенно не его дело. Однако, тут же приняв более серьёзный вид, попытался дать понять Каменскому, что он может ему доверять.
В этот момент образ, быть может, нового друга, стал складываться более ясно. Шувалову стало понятно, что, подобная туче, хмурость Александра в чём-то навеяна несчастливой женитьбой. Он уже видел примеры, когда супружество своим детям наказывали родители, и что-то подсказывало Леониду, что перед ним сейчас был именно такой случай. Сам же он не знал давления на эту тему со стороны старших. Конечно, матушка беспокоилась о том, как бы устроить личную жизнь сына, но при этом никогда не навязывала своего мнения.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 21:11:45)

+1

12

Одному лишь Богу было известно, как граф не любил все эти обмены любезностями, у Каменского едва ли не скрипели зубы от раздражения. Александр действительно не понимал необходимость в этих объяснениях, юноша не понимал зачем попросту сотрясать воздух. Для моряка существовали лишь факты, события, которые уже произошли и их не отменить, так было и в этот раз. Бочка «убежала» от трактирщика с пышными усами, Шувалов бросился ей наперерез, не справился и полетел в воду, Каменский это увидел и немедля бросился следом, не дав Леониду Андреевичу утонуть, - вот и все, и графу не хотелось больше возвращаться к этой теме.
Александр, молча, кивнул на возражения Леонида Андреевича, надеясь свести рассуждения о его мнимом геройстве на «нет».
- На том и порешим, – согласно кивнул Александр на обещание Леонида быть осторожным, подводя решительную черту под всем этим разговором, который был неудобен графу, словно туфли на размер меньше нужного.
Однако, рядом с Шуваловым Александр чувствовал себя несколько неловко, в свои девятнадцать лет граф был больше похож на брюзжащего старика, а не на молодого моряка, у которого вся жизнь впереди. Леонид был полной его противоположностью: веселым, безрассудным, с живым блеском в глазах, - таким, каким и должен быть юноша в свои годы.
«Сразу видно – не женат» – не без зависти подумал Александр, чуть улыбнувшись. Граф давно заметил за собой дурную привычку винить во всем женитьбу, хотя, если рассуждать объективно, ранняя женитьба, увы, быстро состарила графа, превратив его из молодого офицера в женатого человека, который не может позволить себе ребячества. А женитьба на нелюбимой тяготит вдвойне, и Каменский чувствовал, что сердце, зажатое в тиски обручального кольца, ушло куда-то в подполье, не позволяя моряку испытывать хоть какие-то чувства, кроме ужасной усталости.
Если бы хоть кто-нибудь знал, как Александр завидует своим неженатым сослуживцам… Порой Каменский сам пугался той зависти, что распускала свои липки щупальца в его душе. Вопрос Шувалова резанул по сознанию Каменского, словно острый клинок, заставив графа на секунду потерять дар речи, а в следующую секунду, не задумываясь, выпалить:
- Жена… – короткое, хлесткое признание фактически незнакомому человеку далось легко, без сожаления и стыда.
Ему давно было необходимо это произнести, чтобы хоть кто-нибудь еще, кроме него, это знал, знал, как тяготит его Софья Федоровна, как тяготит желтый металл, опоясывающий палец. Граф бессознательно прокрутил обручальное кольцо на пальце. И какой бы Софья не была чудесной девушкой, когда она его жена, ничего прелестного он в ней разглядеть не может.
- Я женился буквально два месяца назад, – Каменский грустно улыбнулся, - а уже цепляюсь за любую возможность не прийти домой…
Голос графа звучал грустно, он чувствовал себя как на исповеди и у него была какая-то жизненная необходимость сказать спасенному им человеку всю правду.

+2

13

Леонид почувствовал, что Александру Васильевичу не нравится этот разговор, но он как-то сам вовремя подошёл к логическому завершению, и повода продолжать его не было. Однако для самого себя Шувалов был всё ещё потрясён. Прежде он не задумывался над тем страшно ли умирать и не разводил мыслей о том, что смерть может быть разной. И какое-то странное ощущение несправедливости вдруг посетило Леонида. Нелепая случайность, чья-то злая воля и всё может прекратиться в одно мгновение и не понятно, действительно ли оно так должно быть и каждый проживает столько, сколько ему отпущено, или в этом кроется истинная несправедливость жизни? Шувалов вздохнул и попытался отогнать от себя сгустившиеся мрачные мысли, дабы не стать похожим на сидевшего напротив юношу. Каменский же вдруг признался в том, в чём, наверно, хотел признаться давно, а Леонид стал тем человеком, который в нужный момент оказался поблизости. Шувалов даже несколько удивился откровению Александра, уже готовый к тому, что ему сделают замечание за вторжение в личную жизнь. Но граф сказал ему даже больше, чем наверно стоило говорить малознакомому человеку, и Леонид проникся той безысходностью, которая так ясно ощущалась.
- Может, стерпится - слюбится? - осторожно произнёс он, пристально взглянув на собеседника. Шувалов знал пару примеров, когда муж и жена начинали любить друг друга уже после женитьбы, такими были его бабушка и дедушка по материнской линии. Прошёл целый год, прежде чем они прониклись друг к другу взаимным трепетным чувством, и в итоге прожили счастливую и долгую жизнь вместе. Конечно, нельзя ровнять всех, но ведь два месяца ещё не срок, хотя для людей в таком положении эти месяцы, быть может, кажутся годами.
- В конце концов, неужели Вам больше не с кем коротать время?
Молодой человек попытался намекнуть Каменскому, что тому не помешало бы развеяться, и вообще попытаться смотреть на всё происходящее проще. Несомненно, строгое воспитание (в этом граф уже не сомневался) давало своё - таким был и его отец, непоколебимым суровым офицером, но пока юность лет не убита супружеством, имеет смысл хоть иногда предаваться душевному задору. Почему-то Леонид совершенно не видел в замужней жизни обязательства в том, чтобы всегда быть со своей супругой. Тем более, если ты военный. И чем выше твой чин, тем больше времени отнимает твоя служба. Шувалов уже успел хлебнуть тяжесть офицерской службы, пусть и заключалась она порой в каких-то забавных и несерьезных поручениях от старших по званию.
- Увы, мне очень тяжело понять Вас, Александр Васильевич, - с ноткой тоски произнёс, наконец, Леонид. - Я не могу представить себе жизни с человеком, которого не люблю. В большей мере из-за того, что сам не хочу обрекать кого-то на жизнь с тем, кто не сможет подарить должного тепла и ласки.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 21:16:27)

0

14

Александр сформировался как личность в стенах уличища, где прошли сознательные годы его детства, и именно там Каменский стал тем, кем он есть. В училище приехал задорный мальчишка, который всегда был не прочь пошалить да поиграть, а получил диплом и погоны уже совсем другой человек: серьезный юноша, строго урезонивающий своих сокурсников, когда те перешептывавались на построении. Да, Каменский был заместителем командира взвода и как мог поддерживал дисциплину. Виной всему гиперответственность, которую Саша впитал, кажется, с молоком матери, Каменский просто физически не может не исполнить поручения, так и в этот раз: он просто не мог ослушаться отца. Александр понимал, что всю жизнь будет жалеть о том, что не настоял на своем, что позволил надеть на свою шею ярмо. Каменский лишь грустно усмехнулся на предположение Леонида Андреевича. "Слюбиться..." - про себя повторил Александр, едва нахмурившись. Граф очень сомневался, что сможет полюбить свою жену. Возможно, если бы им обоим дали возможность познакомиться, приглядеться друг к другу, а не познакомили перед алтарем, то все возможно было бы по-другому, возможно, они полюбили бы друг друга. Софья была хорошей девушкой, красивой, богатой, доброй, но совершенно чужой и необходимость делить с чужим человеком постель угнетала Каменского. А отец уже поговаривал о внуках, но  Александр всячески избегал этих разговоров. К детям с этой женщиной он точно не был готов.
- Ваши слова да Богу в уши, - наконец, ответил Александр, понимая, что молчание несколько затянулось, - но этот человек мне совершенно чужой...
Граф умом понимал, что эти откровения даром не нужны его новому знакомому, но, кажется, остановить поток откровения было уже невозможно. Из-за ранней женитьбы Каменский оказался без друзей: друзья по училищу потерялись как-то сами собой, а завести новых у Александра не было возможности, ведь он всегда находился подле жены. Да, это было неправильно, даже, возможно, глупо, но поделать с собой Александр ничего не мог, и это его бесконечно печалило.
- Только если на службе, но на корабле не проведешь всю жизнь, все равно приходится возвращаться домой, - голос графа звучал тихо, что можно было расслышать треск паленьев в камине.
- Завидую я Вам, Леонид Андреевич, по-доброму завидую, - вздохнул Александр, слабо улыбнувшись уголком губ, - искренне надеюсь, что вы женитесь исключительно по любви. - граф улыбнулся шире.

+1

15

"Чужой", - повторил про себя слова собеседника Шувалов, отведя взгляд. Всю свою сознательную жизнь знавший понимание со стороны матери и родных вообще, Леонид не понимал, как могут родители вынуждать своих детей делать что-то, не прислушиваясь к их мнению. Нередко с уст родителей слетают слова "тебе же во благо", только решают они это почему-то за своего сына или дочь. Граф не уповал на полную свободу, но если дело касается такого тонкого дела как женитьба, то здесь от родителей могут исходить исключительно советы.
Шувалов потёр лоб. Желание хоть как-то помочь Александру, уже не из чувства долга, а из искреннего сочувствия, заставило его задуматься. Леонид поднялся с кресла и подошёл к раскрытому окну.
- Было бы чему завидовать, - усмехнувшись, произнёс он, - А лет так через пять действительно будет нечему. Не хотелось бы остаться в романтическом одиночестве.
И Леонид этого действительно боялся. Боялся не полюбить по-настоящему и боялся остаться не любимым. Временами его охватывала зависть от той любви, которую испытывала мать к его отцу, пронеся её через года, даже после смерти Андрея Николаевича. Шувалов всегда замечал то, с какой теплотой Елизавета Алексеевна рассказывала ему об отце, она не умела скрывать этого возвышенного чувства.
Граф смотрел в окно лишь отчасти погружённый в свои мысли. Он очень хотел вывести Александра Васильевича из состояния безысходной грусти. И пусть это будет хоть на небольшой промежуток времени. Леонид высунулся в окно и, сузив глаза, вгляделся в небесную даль.
- Знаете, кто-то поговаривал, что сегодня, может, будет гроза. И он не ошибся. Небо мрачнеет и ветер поднялся. Полагаю, Вы уже достаточно намокли за сегодня. Было бы досадно попасть под ливень, - Шувалов немного помолчал, будто его слова не несли никакого смысла, а лишь озвучивали его мысли. – Давайте я пошлю кого-нибудь к вам домой, - он нашёл взглядом игравших внизу мальчишек, - чтобы супруга Вас не ждала и не волновалась.
Леонид выпрямился и развернулся лицом к новому другу.
- Александр Васильевич, а как Вы относитесь к шахматам?

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 21:19:50)

0


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 12 июля 1827 год; "Встреча с друзьями — это способ выжить..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC