Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая История f.a.q. Акции Внешности Реклама Законы Библиотека Объявления Роли Занятые имена Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: октябрь 1843-март 1844



07.09. Идёт набор в админ-состав!

07.07. ВНИМАНИЕ! НА ФОРУМЕ ПРОВОДИТСЯ ПЕРЕПИСЬ!

07.01. Администрация проекта от всей души поздравляет участников и гостей форума с Новым годом и Рождеством!

17.11. НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

14.05. Участвуем в Лотерее!

23.03. Идет набор в игру "Мафия"!

05.02. Внимание! В браузере Mozilla Firefox дизайн может отображаться некорректно, рекомендуем пользоваться другим браузером для качественного отображения оформления форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Признания через годы » октябрь 1818 г. "Былое и думы"


октябрь 1818 г. "Былое и думы"

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

I. Участники:

Бутурлины:
Алексей Васильевич (НПС)  (30 лет)
Антонина Денисовна (20 лет)

Сумароковы:
Павел Павлович (24 года)
Ваилий Павлович (НПС) (36 лет)
Костя (6 лет)

Каменские:
Василий Иванович (НПС)
Саша (11 лет)

II. Место действия: Двугорское, музыкальная гостиная
III. Время действия: октябрь 1818 года.
IV. Краткое описание сюжета (2-3 предложения вполне хватит): Дружеский визит соседей. Дела давно минувших дней. В то время Костя Сумароков стал носить имя отца, у четы Бутурлиных уже появился их первенец, а в лесном домике живет неизвестная никому женщина, нарушающая хрупкий душевный покой молодой матери.

Отредактировано Антонина Бутурлина (2014-05-05 23:37:44)

+2

2

По подоконнику барабанил дождь, но в комнате было солнечно. И этим солнышком для нее был сынок. Ее первенец, ее Денис, названный в честь деда. Хоть бы и характер ему передался! Тонечка, отправленная в Смольный совсем юной, не была привязана к дому, но отца уважала. На пороге возник Алексей.
- Явился наша папа, - укачивая сына,  пропела Тоня, даже не смотря на мужа. Она была обижена и рассержена. Уже шесть лет как он поселил под боком свою полюбовницу и даже не хочет говорить с женой, когда та начинает расспрашивать. Знала бы до свадьбы о ней ни за что бы не вышла за него! Сердце бы вырвала себе, да забыла, а что сейчас? Вот и сынок будет расти и что будет видеть? Хоть бы в деда пошел! Она вначале не верила, что так любящий ее  муж способен на такое. Уж она и так и эдак пыталась расспрашивать Алексея Васильевича, но тот уходил от разговора. И ведь не от него узнала, а кухарка сболтнула! Ну точно полюбовница!
- Охота нынче хороша-а? – продолжала петь графиня.
- Тоня, перестань. Сколько раз тебе можно говорить….
- Одиин раз надо было сказать, - графиня поцеловала сыночка в лоб. Как же похож на Алешеньку! И глаза его и нос… Загляденье! Антонина любила своего мужа, всем сердцем любила и ревновала. Знала, что порой просто изводит своей ревностью, но ничего не могла поделать. Хоть бы сказал что. Хоть бы соврал про нее, она бы поверила. Считали бы дурой, а она поверила! Так ведь нет, молчал! Руки мужа опустились ей на плечи. Как же хотелось их сбросить, да метнуть в него огненный взгляд, но не могла. Злость сошла на нет, так же как и возникла.
- Тоня, прости меня, но, правда, она – это не то, что ты думаешь. Я никого кроме тебя, - он бросил полный нежности взгляд на сына, - и Дениса не люблю. Сыночка сладко причмокивал во сне, а мать не могла оторвать от него взгляда. Какой же он хорошенький, какой маленький… Как можно думать о чем-то другом? Да пропади пропадом эта ведьма! Вот у нее в руках ее сокровище. Алексей поцеловал жену в макушку и сказал:
- Уложи его. Скоро Сумароковы уже приедут. Василий то усыновил своего байстрюка, - он ухмыльнулся, - бойкий у него мальчонка растет. И наш такой будет.
- Не будет, - огрызнулась Антонина, думая о том, что Костя то его непонятно от кого прижит, а их сыночек то совсем другое дело, но тут же смягчилась, -  потому что наш. «Вот так однажды и Алешенька принесет корзинку» - вздохнула она, опуская ребеночка в колыбельку.
- Ксюша, - подозвала она няню, - присмотри за ним. На улице послышался цокот копыт и Алексей подошел к окну.
- А вот и Сумароковы! И Костя с ними. Антонина Денисовна, прячте конфеты! - доброй улыбкой, которая досталась и его сыну, улыбнулся муж.
- Что ж, пойдем встречать твоего друга со своим.. сыном. Павел с ними?
- Да. Мне можно тоже начинать ревновать? – улыбнулся Алексей, обнимая супруга за плечи и целуя в висок.
- Конечно, нет, - расцвела в улыбке Тоня, которая уже просто не могла злиться на мужа. Еще раз, взглянув на посапывающего сына, чета Бутурлиных вышла из детской.

Антонина всегда любовалась, глядя на то, как ее супруг возится с маленьким Костей. Ей это нравилось. Ведь если он так относится к чужому, значит и своих будет любить. Но сегодня Тоня была в скверном настроении и появление мальчика, только подливало масло в огонь. «Тоня, побойся Бога. У мальчика матери нет. Отец набедокурил, так чем же дите то виновато?» - вновь повторила она это про себя несколько раз и беспричинная злоба начала уходить. Мальчик и вправду невиноват, что так вышло. А мальчик и вправду хорошенький. Шустрый, смышленый и любопытный. Такой в будущем точно будет гордостью родителей.
- Василий Павлович! Павел Павлович! Проходите, проходите, рады вашему визиту! – защебетала Анотнина, - да и Костенька с вами! Алексей так же повторял приветственную церемонию и выражал свои радости, а потом они с Василием вышли. Тревожный взгляд графини метнулся в сторону уходящего супруга.
- Павел Павлович, как поживаете? Как столица? – весело расспрашивала Тоня графа Сумарокова, а Костя вертелся рядом. Положив руку на плечо сорванца, графиня сказала, подмигнув:
- Костенька, беги в гостиную. Там есть вазочка... Что делать с этой вазочкой, графиня посчитала излишним говорить, а потому обратилась к графу.
- А мы с вами давайте пройдем в малую гостиную, Маша сейчас подаст завтрак, а может мы с вами до этого успеем сыграть в четыре руки?

Отредактировано Антонина Бутурлина (2015-01-23 22:22:34)

+3

3

Обыкновеннейший, ну совершенно ничем не примечательный денечек с обыкновеннейшим, ничем не примечательным визитом в гости к соседям. Впрочем, так, по-видимому, думалось только Василию Павловичу. Что же до его младшего брата, недавно вышедшего в отставку с правом ношения усов и, как это ни скорбно, отсутствием распространения этого же права на мундир, ни о каком обыкновеннейшем, да еще и ничем не примечательном визите можно было благополучно забыть, раз уж братцу пришла фантазия взять с собой сыночка.
Костеньке шел седьмой годок, то есть он вступил именно в тот возраст, когда прежде умилявший топот маленьких ножек начинал звучать как минимум устрашающе. Как правило, этот топот непременно сопровождался изящным звоном фарфора об пол, раздирающим душу визгом собачонки и особенно часто красноречивым хрустом, торжественно сообщавшим, что несмотря на все усилия, юный детектив все-таки обнаружил сахарницу.
Этот визит обещал, что детективные наклонности младшего из рода Сумароковых, совсем недавно ставшего младшим из рода Сумароковых, непременно проявятся и теперь. Так уж было заведено - если к ним приезжали гости, и недавний вояка (заметьте-с, любезный читатель - не просто вояка, а победитель самого Бонапарта - и не просто какой-то там условный победитель Бонапарта, а имевший честь собственными глазами видеть маршала Мюрата и даже имевший не меньшую наглость попасться и ему на глаза, правда, мельком. О том, что подумал Мюрат история, впрочем, умалчивает) утаскивал на балкон или лестницу какую-нибудь черноокую красавицу, чтоб рассказать ей как она снилась ему всю ночь, как сладко пели соловьи, и как ему пришлось вскочить в четыре часа, чтоб написать стихи в её честь, через полторы минуты выяснялось, что именно сейчас милому Костеньке понадобилось искать на балконе светлячков или нянюшку на лестнице. Чтобы не оказаться застигнутым врасплох, Павел вынужден был отскакивать едва ли не на сажень в сторону и рассматривать штукатурку на потолке.
Во время дороги он несколько раз поинтересовался, почему это мы так медленно едем, в мыслях уже перенесясь в Двугорское и нашептывая его прелестной хозяйке всякие интересные подробности из военной жизни.
- Basile, это невыносимо. - проворчал наш пылкий преображенец, обращаясь к брату, - Мы должны были приехать с полчаса назад. Наш генерал в восемь часов долетал из Новгорода в столицу.
Вот, наконец, и заветные места. Кучер едва успел остановиться, как дверца коляски отворилась. Первым, конечно, выбежал наш херувимчик.
Это удивительно. Почему-то когда его привозят к тётушке, эта прыть куда-то таинственно исчезает.
За ним папенька и последним - победитель Бонапарта - не пристало опытному, уже вышедшему в отставку офицеру выскакивать из экипажа как молоденькому гусарчику.
Раскланявшись с Алексеем Васильевичем, Павел быстренько ретировался, чтоб дать брату поговорить о своих важных мужских делах и полетел целовать ручку Антонине Денисовне.
Моё почтение. - бойко отрапортовал он, - Мадам сегодня так великолепны, что всякая воинская доблесть вынуждена капитулировать перед Вашей envoûtement*.


envoûtement - пленительность (фр.)

+4

4

Костенька был невыразимой прелестью, особенно ежели не пытался затолкать себе за щеки всю сахарницу. Впрочем, тогда он тоже был весьма забавен, напоминая милого и жадного хомячка. Будь Тоня помоложе лет на десять, то точно бы невзначай потыкала в раздутые щеки мальца, что так походил на своего батюшку с дядюшкой. Не будь Антонина Денисовна верной супругой, то в мыслях уже давно бы представила, как любезный Павел Павлович с аппетитом уплетает конфеты. Вот уж эти щечки то она не отказалась пощипать. Шутка ли! Щеки самого победителя Боунопарте, как говорят в уезде. Крамольные мысли, лезущие в голову примерной матери, подпитывали любезности и комплименты, рассыпаемые перед нею червонным златом, да камнями драгоценными. И ведь  слушала бы их Тонечка не слыша, ежели бы дорогой супруг вновь и вновь не уходил на свою охоту, что и охотой то вовсе не была. Поймал он своего зверя. Давным-давно поймал, только клетку ходит, проверяет, да забавляется. От одной подобной мысли Тонечке стало гадко, как никогда не было и так обидно, что хотелось плакать от обиды.
- Ох, оставьте, - кокетливо махнула белой ручкой графиня и засмеялась, - право, вы вгоняете меня в краску, - сказала даже и не думающая краснеть графиня Бутурлина, - оно мне не идет, - Тонечка улыбнулась гостю и пожалела, что оставила веер в будуаре. Любимый, и ныне признанный, племянничек графа вертелся рядом и с восторгом глядел на нее, время от времени стреляя глазками по сторонам в поисках сладкого. Костенька напоминал ей Павла, но никак не своего отца. Тот был человеком веселым, но графиня почему-то его боялась. В нем было что-то отталкивающее, что заставляло внутреннюю трусишку съежится в комочек и сидеть в уголочке пока не минует опасность. Тоне даже было стыдно за подобное мнение, ведь граф был с нею любезен не меньше своего младшего брата. Вернувшись на бренную землю из своих дум, графиня почитала неверным мучить ребенка и рисковать буфетом,  где лежит ее любимая пастила, потому и намекнула.
Не успела гроза сахарниц и буфетов скрыться из виду, как явился Федор и доложил, что пожаловали Каменские с визитом. Как выяснилось  граф прибыл с сыном, но без супруги, чему очень огорчил Тоню, которая уже начала беспокоиться о самочувствии любезной подруги. Василий Иванович тут же был допрошен по всем правилам Тайной канцелярии Дмитровского уезда и отправлен к любимому супругу с коварным умыслом - нарушить их идиллию. Гордости же семейства предложили чувствовать себя как дома и остаться там, где нравится, намекнув на ту же вазочку в гостиной. Сашенька не был так охоч до сладкого, но как не предложить сладенького такому  милому ребенку?
- Что же, граф, - вернулась к, кажется успевшему заскучать, Павлу Антонина, - вы решились? Дарья Петровна прислала мне из столицы замечательный ноктюрн Филда, - графиня подхватила гостя под локоток так, точно это было в порядке вещей. При этом, добродетельная супруга страстно желала,  чтобы сейчас вошел ее дорогой муж, - Вам он понравится, - Тоня кивнув улыбнулась гостю, которого ненавязчиво  направляла в гостиную, - Я просто уверена.

Отредактировано Антонина Бутурлина (2014-07-16 23:27:34)

+2

5

«Как вы себя чувствуете, барин?» - наверное, это самый частый вопрос, который слышал Костенька в последние дни и решительно не понимал, почему его об этом спрашивают. Насморка у него не было, а грязных яблок он уже как неделю не лопал. Чем чаще его об этом спрашивали, тем больше граф начинал опасаться того, что его вот-вот начнут пичкать противными пилюлями, а то и рыбьим жиром. И ведь даже непонятно за что! Вот намедни он так расстроился, что ему начали сниться ложки с микстурами, которые за ним бегают. Как же после этого спать? Вот Костенька и не мог. Накинув теплую курточку, мальчик отправился смотреть на звезды.
- Батюшка, - мальчик дернул сидящего рядом в экипаже отца за рукав, - а дядюшка показал тебе светлячков?
- В книге? – не понял отец .
- Нееет, - замотал головой мальчик, - настоящих! Они  их с Глашей на балконе ночью ловили! В карете повисла тишина и через мгновение раздался отцовский хохот, что через смех пытался донести до сына то, что видимо его дяде, даже при помощи Глаши, так и не удалось их поймать. Костя понимающе кивнул, хотя совершенно не понял, что тут смешного и зачем светляков ловить глашиным подолом. Может все таки, чтобы больше словить? Так, кто-то задумавшись, кто-то смеясь Сумароковы доехали до Бутурлиных.
Этот дом Костя любил. Любил и фею этого дома, на которой так удачно женился Алексей Васильевич. Как-то мальчик так и сказал, дескать дядя Алексей женился удачно, потому что у Антонины Денисовны всегда есть конфеты. Все снова смеялись, а почему Костя так и не понял, отчего было жутко обидно. Ведь правда же у нее всегда были сладости. У Марфы Николаевны они тоже были, но всегда почему-то лежали по каким-то углам. «Наверное, чтобы сразу все не съесть просит слуг спрятать», - все время думал мальчик, но вслух не сказал, побоявшись, что над ним снова посмеются. 
Надежды юного графа, который еще и не подозревал о нынешнем своем положении, оправдались.  Посмотрев на тетю Тоню так же как и Павел Павлович обычно смотрел на Марфу, Глашу и теперь на тетю Тоню (Мальчик всем силами пытался это скопировать), Костенька получил вожделенное приглашение к любимой вазочке. Поклонившись, как учил папенька, и сказав «спасибо» Костю как ветром сдуло. Сдуло и понесло в гостиную, где юный покоритель стульев, столов и вазочек, засунул в карманы штук пяток конфет и пошел изучать дом. В одной комнате он увидел папеньку и Алексея Васильевича, которые говорили приглушенными голосами и, кажется, сердились. По крайней мере, Косте тут не понравилось, и он пошел дальше. Увидев приоткрытую дверь, откуда доносился писк, мальчик вошел и подошел к колыбельке, где трепыхало ручками и ножками раскрасневшееся нечто.
- Кыш от маленького барина, - послышался позади злой голос. Костя, опешив, обернулся и, разинув рот уставился на дородную злую женщину. Мальчик искренне не понимал в чем провинился и почему его гонят. 
- Иди, иди, - отодвинув его всем своим грузным телом, женщина принялась укачивать орущее существо, как оказалось, бывшее тем самым маленьким графом Бутурлиным о котором так много говорили.
- Страсть какой страшненький!  – почти благоговейно произнес Костя плохо выговаривая «р». Он встал на цыпочки и попытался заглянуть в колыбель. За это он удостоился злобного бурчания женщины, видимо бывшей няней крикуна. Из всей ее речи Костя разве что и понял, что, дескать, он - байстрюк, много больно понимает в младенцах. По правде сказать, он и впрямь ничего не понимал, но обидно было до глубины его юной души. Когда-то мальчик думал, что «байстрюк» - это сын барина и не понимал, почему это слово говорили с таким пренебрежением, как будто это было чем-то плохим. Но потом ему объяснили и Косте стало обидно. Позже он из-за этого расплакался при отце,  за что получил нагоняй и ценное отцовское наставление.
Показав злой женщине язык, граф, понурив голову, побрел обратно к своей заветной вазочке и оставленным там же игрушечным шпагам, которыми хотел похвалиться перед Алексеем Васильевичем, но пока не успел. Идя обратно, мальчик прошел мимо комнаты, где до этого сидели отец и граф Бутурлин. Теперь к ним присоединился мрачный, но совершенно не страшный граф Каменский и Костя чуток повеселел. С ним мог приехать и Саша, а значит, ему будет не так скучно. Он даже  поделится с ними конфетами. Решив так, мальчик прибавил шага и почти влетел в гостиную, где и затормозил у порога. По-взрослому заложив руки за спину, Костя стоял на месте и раскачивался на пятках.
- Добрый день, граф, - церемонно и копируя графа Строганова, поприветствовал Костя, - Саш, конфеты будешь? – тут граф уже улыбался во весь рот и деловито запустил руку в карман.  

игрокам

Антонина Денисовна, дядюшка, Александр Васильевич, можно я не буду говорить после каждой реплики, что не выговариваю тот или иной звук? Это утомительно. (: К шести годам я говорю с небольшими еще дефектами, но все соответственно возрасту (: Мягкую «л» я произношу, твердую - проглатываю. С «р» тяжелее (: Ее я либо выговариваю  с небольшой картавостью, либо глотаю и не произношу вовсе (:

Отредактировано Константин Сумароков (2014-07-24 23:41:03)

+6

6

Не хотелось в этом признаваться, но порой победитель Буонапарта начинал побаиваться родного племянничка. В частности, когда оставался без помощи старшего сильного и мудрого брата, особенно когда это происходило в присутствии дам. Никогда не знаешь, что придёт этому карапузу в голову, и уж совсем не дай бог, если начнёт задавать вопросы. В конечном итоге что бы ты не ответил, виноват будешь ты один и хохотать все будут именно над тобой. Впрочем, даже если не будут, всё равно неловко. А такое понятие как "неловко" не должно входить в лексикон заслуженного гвардейского офицера, которому, как хорошо известно, море по колено и сам чёрт не брат.
А как тут не смутиться, когда стоишь перед барышней на одном колене и заливаешься соловьём, а миленький Костенька воображает, что дядюшка что-то потерял на полу и бежит помогать искать.
А теперь прибавьте ко всему этому присутствие товарища по играм в этой же комнате. Между прочим, два бутуза - это огромная сила, это почти класс, а уж каждому ясно, что ничего страшнее класса и выдумать нельзя. Именно поэтому Павел Павлович очень порадовался возможности спастись
- Грррафиня, - намеренно протянул рычащий звук Сумароков, чтоб придать своей фигуре в глазах Антонины Денисовны тот блеск, которым хвалятся все военные и наличию которого сильно повредило отсутствие мундира по мнению самого бывшего офицера, - Не сочтите меня пррредерзостным, - ещё один ястребиный взгляд, (недурно слизанный у одного подполковника и закреплённый несколькими репетициями перед зеркалом, когда же от этого ястребиного взгляда Марфуша как-то выронила горшок с молоком, Павел счёл себя уже совершеннейшим виртуозом), - но позвольте в сей раз настоять на своём. Позвольте ж наиграть Вам один прелестный водевильчик. - ух, как же нравился граф сам себе, когда так говорил! Один ли он так думает - или же... Вы краснеете, графиня?..
Ударив по клавишам фортепиано, Сумароков на ходу прыгнул за табурет, возвысил голос и торжественно завёл:

Как залп ужасный средь сраженья
Разит стоящих пред собой,
Так точно, быв без защищенья,
Твоей сражен я красотой.

На последней строчке он попытался взять повыше, сфальшивил, и, поскольку признание в любви не имеет права быть фальшивым, запел ещё громче и ещё яростнее забил по клавишам, будто это создатель фортепиано был виноват в недостатке у него певческих талантов. Граф в свою очередь думал несколько иначе, именно - что громкий голос способен скрыть любые изъяны музыкального образования, так что поставил целью добиться того, чтоб к концу песни здесь стены тряслись.

Поэнь де вю ты непременный,
Везде тебя мой ищет взгляд,
И ты в душе, тобой плененной,
Ввела любовный вахтпарад.

Наряду ждав, я истомился,
Со вздохом в очередь взглянул:
Приказу нет, чтобы явился
К тебе в бессменный караул.

Нет, не входило терзание фортепьяна в таланты Сумарокова! На середине он уже и сам это понял, но ведь... назвался груздем - так полезай. Только ближе к концу, видя, что осталось всего каких-нибудь три куплетика, он приободрился и кончил так же помпезно, как и начал:

Стой, стой, не верь! донос фальшивый
Мне, видно, с ним и умереть.

- Ну, я, разумеется, не Тальма, - поправился Павел, поднимаясь из-за инструмента, - и пенью никогда не учился, а если и знал что-то, так в годы службы всё забыл, окромя барабану.
Хитрец нарочно поскромничал на словах, а так-то встал в позу и ещё подбоченился, будто самовар на ярмарке. Мы ж люди воспитанные, у нас не комплиментами говорить никак не можно, а уж барышень наших проси-не проси, а мужчине, да ещё военному, вовек правду-матку не скажут.


Полная версия признания

Как залп ужасный средь сраженья
Разит стоящих пред собой,
Так точно, быв без защищенья,
Твоей сражен я красотой.

Без сердца стал я как без шпаги —
Я под арест тобою взят;
И нет такой во мне отваги,
Чтоб штурмом взять его назад.

Твой взор есть пуля из винтовки,
Пробил мне сердце как мишень.
С тех пор иду без остановки
К тебе марш-маршем целый день!

Привалов никаких не знаю,
Тебя хочу атаковать,
Но только где лишь повстречаю,
То вдруг начну салютовать!

Пробьет поход во мне сердечка,
Спешу всю честь тебе отдать,
И жду командного словечка
Ученье пред тобой начать.

Поэнь де вю ты непременный,
Везде тебя мой ищет взгляд,
И ты в душе, тобой плененной,
Ввела любовный вахтпарад.

Наряду ждав, я истомился,
Со вздохом в очередь взглянул:
Приказу нет, чтобы явился
К тебе в бессменный караул.

Поверь, нимало не обидно
Мне делать пред тобою фрунт.
Как счастье мне того завидно,
Кто визитир твой будет рунд!

На что ему утеха в свете,
На что ружье и барабан?
Он счастлив в миленьком предмете,
Как бы пред ротой капитан.

С тобой он вечно в ногу ходит,
Равняется везде с тобой.
Маневры разные заводит,
Вы веселитесь меж собой;

А я, как часовой в ненастье,
Век осужден тобой стенать,
Во фрунте видеть мне несчастье
И с флангов горести встречать!

Прости мне рапорт этот смелый,
Любви я ордер получил;
Коль ты гневна, то свет мне белый,
Как фуктель флейщику, не мил.

Боюсь отставки без мундира,
И выключка меня страшит.
В тебе теряю командира —
Так с горя скроюсь в инвалид.

И там, дни проводя счастливо,
Любви снабзак потщуся снесть.
Стой, стой, не верь! донос фальшивый
Мне, видно, с ним и умереть.

+6

7

Поездки к Бутурлиным были одним из самых любимых событий в жизни юного графа Каменского, оттого, когда отец сказал, что отправляется проведать старого друга и его семье, Саша буквально напросился вместе с отцом. Василий Иванович, быть может, и не планировал брать с собой сына, но все же не смог отказать мальчику. Долгая, но приятная дорога к имение четы Бутурлиных, показалась Саше не такой уж утомительной, мальчик прибывал к беспокойном предвкушении, и мальчик донимал отца расспросами, который поначалу терпеливо на них отвечал, а после перестал реагировать, притворяясь спящим. Саша знал, что батюшка не спит, но беспокоить его больше не стал, молчаливо смотря в окно, а через некоторое время и его сморила дрема. Отец разбудил сына уже, когда их экипаж въезжал в ворота имения Бутурлиных. Саша сонно потянулся, но от сонливости не осталось и следа, когда дверь экипажа отворилась, мальчик резво спрыгнул на землю, запачкав туфли дорожной пылью. Отец одернул сына и взял его за руку, пресекая баловство наследника. Несмотря на свое ребячество, юный Каменский удивительно ясно понимал, что такое приличия и неукоснительно их соблюдал. Официальное приветствие гостей и хозяев прошло для Саши без особо интереса, и мальчик был счастлив, когда отец отпустил сына от себя и удалился с графом Бутурлиных. Саша пошел по усадьбе Бутурлиных, с интересом разглядывая интерьер, а когда ему попалась дверь, через которую Саша увидел колыбельку, в которой, вероятно, лежал сын Бутурлиных, Александр отпрянул от нее – маленькие дети пугали юного графа, - но еще сильнее его испугал голос откуда-то сбоку.
- Граф, вы бы шли в гостиную, – Александр поднял голову вверх, встретился взглядом с одной из горничных, которая явно затеяла уборку в коридоре. Саша привык слушаться взрослых, независимо от их положения, поэтому лишь молча кивнул и пошел в гостиную. Саша встал у окна, изучая взглядом прилегающие территории к усадьбе Бутурлиных, ему нравился этот парк и в особенности речка, протекающая в обозримой близости. Саша всегда любил воду и очень страдал от того, что в их Ладино есть только их пруд, затерянный в английском парке. Из размышления и созерцания юного графа вновь вырвал чей-то голос, доносившийся откуда-то сдази. Каменский тихо ойкнул и развернулся, но, увидев перед собой, Костю, Саша выдохнул – сейчас его не выгонят.
- Приветствую! – подражая манере Сумарокова, ответил Александр, и расплылся в улыбке. О положении Кости Александр понятия не имел, оттого относился к юному Сумарокову без каких-либо предрассудков, воспринимая его просто как своего сверстника, который, к тому же, носит в карманах конфеты. Увидев вожделенные сладости на ладони Кости, Саша еще шире улыбнулся, и забегал глазами по ассортименту конфет на руке Кости.
- Конфеты? Буду! – заявил Саша, выуживая с ладони Кости карамельку в яркой обложки. С шумом и шебуршанием Каменский развернул конфету и отправил за щеку.
- Фпасибо! – плохо разговаривая с набитым ртом, поблагодарил Саша, перекатывая сладость из одной части рта в другую.
Взгляд Александра упал на игрушечные шпаги, которые он сразу и не заметил. Больше воды мальчик любил только оружие, и нередко состязался с Николаем в умении им пользоваться, и нередко выходил победителем.
- Это твои? – с едва сдерживаемым восторгом спросил Александр, переводя взгляд со шпаг на Костю.

Отредактировано Александр Каменский (2015-01-16 20:40:02)

+4

8

Конфетки были вкуснющими, как и все, чем потчивала тётя Тоня. Как бы над ним не смеялись взрослые, мальчик был уверен, что графиня самая настоящая волшебница и жалел, что она не его мама, а того краснолицего крикуна. Когда Костенька представлял свою маму, она и вправду была чем-то похожа на Антонину Денисовну. Она совершенно точно была такой же светлой и доброй и руки у нее вот точь в точь, как у графини. А еще она совершенно точно похожа на ту фарфоровую нимфу, что танцует на камине. В этом он не сомневался.  Когда он думал о маме, личико мальчика всегда становилось восторженным и одухотворенным, а мысли уносились далеко-далеко. В таком состоянии он бы и не заметил, как слопал бы все конфеты, но вернувшись в гостиную, Костя увидел Александра, старшего сына Каменских. Он был старше и намного серьезнее него, «маленький взрослый», как говорил батюшка, но мальчика это совсем не печалило.
- Угощайся! – гордо воскликнул он с не сходящей с лица улыбкой и протянул Каменскому целую горсть конфет. Каждая из них сияла своим цветом и шептала мальчикам: «Возьми меня». А у них разбегались глаза.
- Пофафуйста! – откликнулся Костенька, засовывая за щеку огромную шоколадную конфетину, - луффе пы фон ту фсял. Она фкуфнее, - Сумароков протянул Саше конфету, на которую только что указывал.
- Это твои? – с восторгом спросили у него и Костенька  залился румянцем.
- Мои,- кивнул мальчик и закашлялся, - батюфка наметни потафил, - маленький граф дожевал конфетку и поправился, - батюшка подарил. Я принес показать Алексею Васильевичу, а он занят, - погрустнел Костя, но длилось это не долго, - А хочешь… - глаза  мальчика вспыхнули задорными огоньками, - Хочешь поиграем?
Костя, убрал оставшиеся конфеты обратно в карман и подбежал к своим шпагам. Чертята (до чертей ему еще предстояло расти и расти) уже плясали у него в глазах в предвкушении веселья.  Ценность их граф понял намного позже, тогда же он был горд ими из-за того что они были очень красивыми и в точности напоминали настоящие шпаги, которые он видел на картинках.

+2

9

- Антонина Денисовна, - вспоминала она свой давнишний разговор с Костенькой, - а что значит «хоть святых выноси»?
- Где ты это услышал? – опешила графиня.
- Графиня Чижикова сказала, что когда дядюшка начинает петь, хоть святых выноси. Им тоже плохо от дядюшкиного пенья?

Никто так не пытался вогнать Тонечку в краску уже года два, как это постоянно делал Paul. «Charmante!» - почти с томным вздохом подумала графиня, когда очередной пылающий взор графа устремился на нее, но бастион еще был крепок и готов к длительной осаде. Урожденная (Урожденная! Княжны Мещерские бывшими не бывают, как говаривала бабушка) княжна Мещерская, готова была поставить на кон александровский букетик в том, что от подобного взгляда любая дворовая девка растаяла бы как маслице на солнышке. Едва Антонина подумала об этом, как игривое настроение точно рукой сняло. Она думала о женщине из леса, у которой сегодня снова был ее муж, а потом как ни в чем не бывало, вернулся домой и пришел к сыну. Кулачки графини сжались от злости, но следующий пассаж Павла Павловича, позволившего увлечь себя все же в гостиную, не дал ей времени позлиться вволю. Как хозяйка она была обязана улыбаться и развлекать гостя, который к слову, был ужасно мил и невероятно привлекателен. Тонечка знала, что военная выправка и мундир ее, слабые места, но ничего не могла с собою поделать, а впрочем, и не хотела. Однако Paul был само очарование и в милом домашнем сюртучке.
- Ах, позволю! – звонко и совсем по-девичьи засмеялась Антонина, махнув ручкой, - Позволю. Отчего же не позволить?
Она догадывалась чем это опасно, хотя доверять сорванцу cher Basil совершенно тоже было нельзя. Граф точно ястреб, увидев полёвку в густой и сочной траве, так стремительно спикировал на табурет, что графиня испугалась как бы он не промахнулся мимо, ведь далее стоит любимая китайская ваза Анастасии Михайловны, чей гнев был страшнее входа Боунопарте в Москву. Но Павел Павлович был метким прыгуном и спикировал аккурат на табуретик. После ей оставалось переживать за любимый инструмент, по которому так безжалостно колотили. Мысль «Это же карельская береза!» перебивалась мыслью «Это слоновая кость!», а сама игра вводила бедную женщину в эстетический шок. Графиня так распереживалась, что совершенно пропустила смысл последней строчки первой строфы. Однако с небес на землю ее спустил возвысившийся голос графа, так напугавшего ее, что женщина охнула и схватилась за сердце (что вероятно было истолковано иначе).
Не знала тогда Тонечка насколько устами младенца глаголила истина, а знала бы, не дала истязать инструмент. Женщина не сводила испуганного взгляда с Павла и, слушая песню, считала секунды, когда это избиение невинного младенца прекратится. И по мере того, как слова доходили до ее разума, брови графини взлетали все выше и выше, а она по наивности своей уверяла, себя, что сей водевильчик ничего не значит.
- Какой вы скромник! – невозмутимым голосом и с удивленным выражением на личике, сказала графиня, оттесняя графа от инструмента, - такого пенья я еще не слышала! – с пылом искренне воскликнула Тонечка, еще дальше тесня Павла от несчастного фортепьяно, - Талант! Несомненно талант! Антонина нежно погладила страдальца [Не Вас, cher Paul, не Вас] и закрыла крышку. От идеи сыграть в четыре руки она уже отказалась.
Маша явилась как нельзя, кстати, и на столе красовался сервиз тончайшего фарфора и выпечка их кухарки, которую они ни за что не обменяли на французского повара, которого им хвалила голубушка Дарья Петровна.
- Прошу Вас к нашему скромному столу, - графиня изящным жестом, указала на стол возле окна с видом на сад и посмотрела на своего гостя, в очередной раз приметив, что даже несмотря на ужасную игру он весьма обаятелен и интересен.

Отредактировано Антонина Бутурлина (2015-01-28 20:39:58)

+1

10

Победа была полная и не обсуждалась: Антонина Денисовна (каждую минуту оборачиваясь в её сторону, Сумароков даже пару раз сбился в клавишах) казалась совершенно потрясённой, в какой-то момент как будто едва не пошатнувшись - Павел уже раздумывал бросить всё и поспешить ей на помощь, но этого не потребовалось. Вот какова сила звучащего слова!
Не имея какого-то особенного слуха, пылкий соседушка списал весь эффект на силу голоса и потрясающую воображение игру (в хорошем, разумеется, смысле, хотя приличный музыкант тоже был бы потрясён ей - пожалуй, до такой степени, что у него даже заболели бы зубы) и под конец уже сам поверил всему, что только что горланил.
- Так я еще знаю, - обрадовался несостоявшийся Арион и хотел было снова дать несчастному инструменту ощутить всю гвардейскую мощь и, рассчитав траекторию бросания среднестатистического тела на среднестатистический табурет, в результате получил... на самом деле ничего он не получил, потому как в артиллерийских войсках никогда не служил, а, выйдя в отставку, математические науки забросил до такой степени, что считать стал только деньги и доходы с имения. Как оказалось, очень зря - ринувшись было к многострадальному фортепиано, Сумароков оказался лицом к лицу с очаровательной хозяюшкой на таком неприличном расстоянии, что сумел ощутить аромат цветка в её волосах, - Я и... - на мгновенье Павел осекся, несколько стушевавшись от такого приближения, но назад не подался и даже как будто чуть потянулся вперёд, - ... посентиментальничать могу... - пауза затянулась слишком надолго, и, не придумав ничего получше, Сумароков прибавил совсем уже штатское "-с".
Нет, посентиментальничать, видимо, придётся в другой раз. Бархатная ручка Антонины прикрыла крышку фортепиано (вернее, того, что от него ещё осталось), тем самым помешав планам графа окончательно доломать его.
Но особенно сокрушаться повода не было, поскольку... стыдно признаться... но от ароматных булочек и крендельков слюнки текли не у одного Кости. Средний из мужских потомков рода Сумароковых неоднократно пытался отказаться от этой привычки, но страсть к хлебобулочным изделиям превосходила даже страсть к нюхательному табаку.
Разве много нужно человеку для счастья? Чашечка чаю, булочка и прехорошенькая хозяйка, так заботящаяся об аппетите гостя. Ах да, и ещё тишина и покой. Боже мой, целых десять минут без беготни и вопросов вроде почему небо синее и почему собачка лает!
- Противиться Вашему предложению выше сил человеческих, графиня. Но почему же Вы не садитесь? - усаживая Антонину Денисовну за столик, он словно невзначай дважды прикоснулся к её рукавчикам с кружевами и пробормотал "Merveilleusement!"*.


* Чудесно!

+2

11

Вазе, за которую так вначале испугалась Тоня ничего не угрожало, зато вот пианино нуждалось в длительном лечении и заботе. Графиня, в чьих ушах до сих пор звучали душераздирающие звуки, издаваемые ее любимом инструментом,  еле сдержала грустный вздох, а любезного голубчика Павла Павловича от отповеди спало лишь его невероятное природное обаяние и генеральские усы. К слову, усы были чудо как хороши и придавали определенный шарм и победителю Боунопарте.
- Так я еще знаю, - так воодушевленно обрадовался певец, что графиня затрепетала как перед визитом Императора Александра в Смольный и на глазах совершенно невольно навернулись слезы. Еще посентиментальнее ее добрый друг и услада дней ее уже не вынесет.
- Граф, голубчик вы мой, - мгновенно, как учила матушка сморгнув слезки защебетала Антонина Денисовна, - да разве ж можно всё сладкое и сразу? – женщина кокетливо улыбнулась  под грозным ликом портрета свекрови и стала оттеснять любезного гостя от инструментика. И в какой-то момент они оказались с cher Paul на таком расстоянии, что даже портрет Марии Дмитриевны стал хмуриться, а у Тонечки перехватило дыханье. Она поспешила закрыть бедные клавиши несчастного фортепьяно.
- Как мне будет перенесть столько радости? – затрепыхала ресничками графиня Бутурлина, понимая, что ноктюрн на этом инструменте ей играть еще не скоро. Как раз в это время вошли слуги и женщина была готова облегченно вздохнуть, но не тут то было. Любезный соседушка всё еще находился в недопустимой и в то же время волнующей близости от нее.
-  А вот и Маша! – Вывернулась из опасного положения Тоня, отступая на шаг от графа Сумарокова и тут же принялась зазывать Павла Павловича на чай с крендельками да прочими вкусностями. Будучи осведомленной о вкусовых пристрастиях мужчин этого семейства, Тоня могла бы обойтись и без этого, но пренебрегать возможностью отвлечь любезного гостя не стала. А гость, что поняла Антонина по его взгляду, ничуть не собирался отказываться от конфеток и чая. «А Марфа Николаевна на Костенькой смеется, - подумала женщина, и взгляд ее метнулся назад. Но никакого шума не было, что было весьма странно, когда в доме был сын Василия. Это означало, что он либо еще не поглотил все сладости, либо отправился совершать подвиги.   
- Не противьтесь, - алые губки графини сложились в милую и в меру кокетливую улыбку, - лучше угощайтесь, пока Костенька не вернулся, - еще раз пригласила присоединиться к чаепитию соседа, усаживающаяся за стол Тоня.  Возобновлять разговор Тоня боялась, опасаясь, что граф ретивым скакуном подскочит к фортепьяне и вновь примется что-то ей доказывать.  «Он мог бы почитать стихи», - подумала графиня, вспоминая графские слова о том, что он и посентиментальничать может.
- Вы ничего не сказали сегодня, - она дернула плечиком и сделала вид, что ничего не заметила, в то время как Павел Павлович коснулся ее плеча, - как у Костеньки успехи в истории, - она взяла из вазочки конфетку и привычным жестом предложила сделать тоже самое и гостю, - Намедни Василий Павлович рассказывал, что сынок дюже смышленый и гувернер был даже удивлен.. – Антонина осеклась, понимая, что при этих людях не должно произноситься ни слова о происхождении мальчика, -.. в таком возрасте и столько интереса! 

+2

12

Голубчик мой... вкусненькое обращение приятно обожгло графа. Заради того, чтоб Антонина Денисовна угостила его таким имечком не грех было и вовсе доконать несчастное фортепиано (избави Бог и думать, вовсе не со злого умыслу - в эту минуту Павел готов был расцеловать всякого, кто вошел бы в гостиную). Наверное, это несколько рьяно - уж больно томное и волнительное движение углядел он под малиновым лифом платья, когда прелестная мадам Бутурлина опустила взгляд на инструмент - но в сумароковской голове крепко засело вечное "для любви одной природа нас на свет произвела", и притворяться ханжой в двадцать четыре года было еще рановато.
- Ох, будь моя воля, ничем б Вас, окромя зефиров в сахаре да с медком и не потчевал, - с каждого слова Сумарокова едва не стекала патока, а в уголках глаз затаилось лукавое сладострастие, - И Вы...
Ни ложной скромностью, ни робостью Поль не страдал, и непременно бы договорил комплимент, уже готовый спрыгнуть у него с языка. Другое дело, что ситуация изменилась с появлением свидетельницы - вон глазки-то как поблескивают, видать, будет нынче в девичьей разговор, что вот мол барин-сосед перед барыней осрамился, петуха пустил. В лучшем случае.
- Противиться Вам? Фи, прррелестная графиня, дурак будет тот, кто вздумает оказать Вам сопротивление. Тем более, - Сумароков едва не облизнулся, - когда речь идет о скромной трапезе. Конечно, я не такой знаток сластей, как достопочтенный Константин Васильевич, - язык не повернулся назвать "юным графом" - эк, угораздило-то братца... самому, что ль о детках подумать? Да нет, раненько еще. Уж больно соседка хороша... упустил, дурак, пока с этой отставкой хлопотал. Да нешто отставка убежала б куда? - но чаем на Руси никто покамест не подавился.
И крендельками тоже...
Павел уже изрядно развеселился и усидеть на месте даже с плюшечками не мог. Как только тоненькие пальчики Антонины коснулись конфетки, он немедленно последовал ее примеру, но вместо того, чтоб отправить в рот, обвил ручку заботливой хозяюшки, как это делают с бокалом в руке, если пьют на брудершафт.
- А давайте попробуем вот так-с. - заглянул в глазки, пытаясь прочитать в них положительный ответ. - А там и об истории поговорить можно...
Разумеется, ни один здравомыслящий человек не стал бы есть конфетки на брудершафт с дамой, но когда ж это останавливало Сумароковых, у которых, кажется, в самой фамилии лежало что-то сумасбродное?

Отредактировано Павел Сумароков (2015-02-11 21:33:14)

+3

13

Ах, милый Поль! Он так очарователен, что недолго дойти и до греха! Вон как дыханьице учащается от каждого любезного слова. Вот коли бы Алешенька хоть на десятую долю стал бы таким же милым, как во время знакомства да разве же она взглянула хоть бы на одного другого мужчину? Как повадился ходить к этой ведьме лесной, так и вовсе забыл кто жена законная, с кем перед Богом повенчан. А Тонечка с тех пор ходит сама не своя, да подозревает каждую вторую девку дворовую. Правильно матушка при доме держала только страшных да пожилых. Прожив большую часть жизни вдали от дома, графинюшке так и не удалось прикипеть по-дочернему к матушке, но она не могла не уважать мудрость этой женщины и не могла не восхищаться ее красотой, которая, кажется, к преклонному возрасту только множилась.
Тонечка слушала любезного соседушку, что был хоть и чревоугодлив, да блудлив, но чертовски обаятелен, за что ему можно было простить всё остальное.
- Ох, полоноте, дружок вы мой сердешненький! - по-девичьи звонко засмеялась Антонина, - да коли ж я буду кушать одни зефиры в сахаре и медке… - глазки графини блеснули, но она не успела продолжить фразу, а сразу обратилась к служанке:
- Подавай, милая, подавай.
Задорный и лукавый блеск в глазах, что завсегда разжигал в них этот приятный во всех отношениях мужчина и совершенный даже в своих щегольских усах, весело играл в серых глазах графини, пока та слушала комплименты, на кои милый Поль был мастером и пока она уговаривала пробовать лакомство. По юности и наивности своей она и подумать не могла, что все эти песни вовсе не дань уважения, соседке и что не тот десертик она ему предлагает.
- Вот и не отказывайтесь, голубчик. Уважьте и меня и нашу мастерицу Авдотью, - пропела Тонечка, - матушка советовала взять повара, но лучше нашей Авдотьюшки нет. Вы пробуйте, пробуйте… - графинюшка не жалела улыбок обходительному и внимательному соседу, которому убитое фортепьяно уже почти было прощено.
- Ученики должны превосходить своих учителей, - лукаво улыбнулась она, пододвигая тарелочку с бисквитами ближе к милому гостю не договорив, что и чаем то можно подавиться. В этом деле важно правильную новость к нему подать. Вот как ее Алешенька… Фу ты! Опять она о своем? Да не уж то ей больше дела нет, как о такой пакости в эдакой компании думать? Тонечка потянулась за конфеткою, но ее руку обвила рука соседушки, что так сладострастно заглядывал ей в глазки, от чего в ее невинной душе шевельнулось нехорошее подозрение.
- Такой чай я еще не пробовала, - хлопнув ресничками сказала она. Павел Павлович так неожиданно оказался совсем близко, что Тонечка не знала как себя вести, - наверное… здесь требуется здравица? – спросила она, отчего-то перейдя на полушепот и томно посмотрев на того с кем собиралась есть конфеты на брудершафт.

Отредактировано Антонина Бутурлина (2015-02-14 01:32:13)

+3

14

Источник вдохновения и эпиграф по совместительству

С каждым кусочком ароматной и ещё тёплой выпечки общее состояние пылкого преображенца неумолимо приближалось к сверкающей отметке, по меткому офицерскому выражению получившей название "Да ты никак втрескался*?"
Вообще оно - нельзя, не положено. Колечко на руке блестит... А он - прошляпил. Мог бы опередить - а там кому б сумароковское богатство досталось, ещё бы другой вопрос был. Жаль, жаль...
Дразнящее соседство уже затянулось на непозволительную длину. Не вошёл бы кто...
- Такой чай я еще не пробовала... Наверное… здесь требуется здравица? - ох, шер ами, зачем такие условности?
- Без ложной скромности скажу - мы, Сумароковы, ещё похитрее Долгоруких будем. - заговорщически мигнул глазом Павел и медленно отправил в рот конфетку, не отрывая взгляд от графини - очень интересно посмотреть, как раскроются эти сахарные губки, чтоб последовать его примеру.
Где-то вдалеке послышались шаги, и осторожный ухажёр мигом вернулся на своё место, с невинным видом отпив чайку.
- А Костя уже неделю как учит про Троянскую войну, - умиротворённым голосом доброго соседа продолжал он (про конфетки поговорим как-нибудь потом, и лучше в беседке), - Сам поражаюсь такому интересу к древней истории. Я вот в своё время тоже читал, но Вы же сами знаете, графиня - служба, кавалерия, начальство не в духе - ну какие с этими ать-два Гомеры? Так думаю, надо нашего херувимчика тоже в кадетский корпус отдать, как время придёт. Сами посудите, ну какое может быть сравнение между мундиром и фраком?
Он посмеялся, взглянув на собственный костюм, весьма далёкий от даже самого захудалого мундира. Ну это ничего, не всем же в генералы лезть. Пусть оголтелые карьеристы лезут, а Сумароковы не такая фамилия, чтоб кому-то что-то доказывать.
- А не хотите ли ещё чего послушать? - Поль не ко времени вообразил себя певцом, - Я вот новую песенку Беранжера** намедни слышал...


* - то же самое, что "воспылал любовию страстной" (прим. ред.)
** - Пьер-Жан де Беранже

+3

15

Ах, что за песенки щебетал ей милый Поль! Комплименты, по мнению графини, давались ему значительно лучше, нежели игра на фортепьянах или пение. Ах, что же он был за душка и как на нее сейчас смотрел! Тонечка невольно начинала чувствовать себя воздушным пирожным, которым любуются и не знают, как лучше откушать. А все, потому что хочется укусить сразу со всех сторон, да не выходит. Графиня была уверена, что под этим взглядом растаяло не одно мороженое и еще чуть-чуть и она будет следующей.
- А что же, - взгляд графинюшки лучился озорством, - Закревские? Сказав это, Тонечка в ответ подмигнула милому сердцу соседушке и так же как он отправила конфетку в рот.
Им повезло, что в этот самый момент, Алексей Васильевич всё еще обсуждал со своими старыми друзьями новое положение в обществе его крестника, смеясь тому, сколько это наделало шума в свете и в Константиново в целом. Граф был наслышан уже о том, как рвала и метала Агния Львовна, а затем, причитая, слегла на несколько дней в постель, утверждая, что старший сын желает ее смерти, младший не лучше и вообще лучше бы у нее было две девочки назло Сумарокову. Сам же Василий Павлович смеялся тому, что делать ставки в свете на внезапное пополнение в их семье скоро станет популярно, но, увы, невыгодно, если только его младший братец не сделает матушке сюрприз.
Когда в соседней комнате послышались шаги, константиновский Дон Гуан отпрянул, чем вызвал улыбку у графини.
- Его более впечатлила сметливость данайцев или смелость ахейцев? - задумчиво вопросила графиня Бутурлина, съедая еще одну конфетку под пылающим взором cher Paul, который хоть и рассуждал о племянничке, но всё так же смотрел на нее, время от времени вгоняя в краску.
- Полно те вам! – звонко расхохоталась Антонина, вторя смеху Сумарокова и качая головой, - Вам и фрак очень к лицу. А Костеньку, верно говорите, нужно отправить в корпус. Граф Каменский, я слышала вскоре должен отправить своего Сашу. И то будет не ныче? Право я не помню. Сказала она с улыбкой, однако непрошеная ядовитая мысль всё же появилась у нее в голове. Она думала о том, что хотя бы так можно будет воспитать из незаконнорождённого сына (вероятно от какой-то крепостной девки) дворянина, который не будет позорить семью. От этой мысли ей и самой вскоре стало стыдно. Костя был милым мальчиком и Тоня его по-своему любила, но в последнее время всё чаще при его появлении у нее возникали мысли о том, что однажды и ее Алешенька вот так же притащит домой корзинку. Смутившись подобным мыслям, Тонечка потупила взгляд и отпила уже остывшего чаю.
- Ох, нет, mon cher Paul, - встрепенулась она от такого неожиданного предложения графа, - не стоит. Вы должно быть очень утомились, когда так дивно играли на фортепьяно. Oh, mon Dieu, что это была за песня! – она возвела очи к потолку, вдохнула, досчитала до пяти и посмотрела на гостя, - почитайте стихов. Я слышала у вас это чудно выходит.  Или расскажите как у вас дела в имении. Я давно не имела удовольствия беседовать с Агнией Львовной. Я слышала она была больна и мы не смели докучать своим обществом. Надеюсь ей уже лучше и мы сможем с Марией Дмитриевной ее навестить в скорем времени? Две причины ее недомогания находились сейчас доме графа Бутурлина и об этом знал весь уезд, но, к удивлению, молчал.

+2

16

- А что Закревские? Графиня, я не артиллерист, и счетовод из меня не ахти какой, но посчитайте сами - сколько говорят об Арсении Андреиче, и сколько о нас? Ну, допустим, генерал-губернатор, но про нас-то чего только не сказывают. Меня вот недели три назад оженить хотели, например, а я об этом слыхом не слыхал. - отмахнулся от навязчивой мысли преображенский кандидат в женихи. Неловко, разумеется, сообщать замужней соседушке, что лучше б он на ней женился, оттого и счёл нужным промолчать об этом, - А вот годков пятнадцать пройдёт, и Костю вот так вот женить будут. Такова уж, видно, наша сумароковская судьба - быть вечными женихами-с.
Господин Сумароков весьма громко щёлкнул языком и до половины окунул усы в чай. Оттого-то, верно, купчишки и похлёбывают из блюдечка, да ведь ихнему брату не годится таким манером - как-никак, не мещане ведь какие-нибудь.
- В Париже вот так чаи не распивают, - продолжал он, вновь заведя свою любимую песенку "а помните, как мы в Париж вступали?", - Парижане - они народ балованный, они более к кофею приученные. А впрочем, уж и не знаю, что у них там теперь творится, с того времени там и не был. Вздорный городишко, шумный!
Как и многие, Сумароков разрывался между Полем и Павлом Павловичем - быть первым ему очень льстило, как и каждому молодому человеку в Империи, но второй звучал солиднее и напоминал мужичкам о том, что хоть барин на басурманском языке и болтает, а всё ж таки их, бестий, на самотёк не пустит, и Антонина Денисовна была права, во фраке в самом деле было удобнее подсчитывать богатства да покрикивать на нерасторопных.
- Отцы наши более уважали Ахиллеса, как древнего и славного героя, а у нас, молодёжи, более Гектор в почёте, он-то защитник, как и мы. А Костенька уже видел "Прощание Гектора с Андромахой", ну вот то самое, что господин Лосенко написал, стало быть, на нашей стороне.
Он рассмеялся, представив, как хорошо бы сидел на Константине Васильиче мундир, и уже в очередной раз подумал, что если Костя получится офицерский чин, лично он - что бы там папенька ни говорил - сделает всё, чтоб племянник вышел в отставку в чине не меньше полковника. А ещё лучше генерала. С лентой через плечо. Голубой, само собой разумеется.
- Да, что ни говори, милая графиня, но статские ни в какое сравнение не могут идти с нашим братом. Вот хоть нарядите в один и тот же фрак какого-нибудь статского - и меня, да посмотрите, у кого осанка будет благороднее. Как ни крути, а мундир - форменное несчастье нашего века, все о нём грезят.
Тут же следует отметить, что разговоры о мундирах не были единственным умением Павла, что он сейчас же вспомнил, услышав просьбу любезной соседки. Конечно, дамам очень по сердцу военные, тут никто не спорит, но какой даме интересно выслушивать про сенокос и плута-старосту? А рассказывать про выдумки "подлого народа" Сумароков оооочень любил! Его послушать, так у них в имении на каждом углу по десять пройдох сидит. Как же не похвалиться таким богатством при соседях? Но - никак не при соседках. Стало быть, оставались только стишки.
- Стихи? Эээ... стихи, да... поэтические... э... излияния. Собственно, да. - бубнил он себе под нос, пытаясь в образовавшейся паузе выудить из памяти какой-нибудь милый и забавный стишок. После пятого или шестого повторения "эээ..." необходимый шедевр, наконец, был вытащен на свет Божий.
- У мсье Флориана была одна очень хорошенькая вещичка. Она старенькая, но от того ничуть не менее милый пустячок. Вот такой-с...
Самому не очень хотелось признаваться, что не запомнил ничего из нового, а потому потчует "пустячком" ещё павловского времени, да ведь - эка память анафемская!
Прелестная Лизета
Лишь только что успела встать
С постели роскоши, дойти до туалета
И дружеский совет начать
С поверенным всех чувств, желаний,
Отрад, веселья и страданий,
С уборным зеркалом, — вдруг страшная Пчела
Вокруг Лизеты зажужжала!
Лизета обмерла,
Вскочила, закричала:
«Ах, ах! мисс Женни, поскорей!
Параша! Дунюшка!» — Весь дом сбежался к ней;
Но поздно! ни любовь, ни дружество, ни злато —
Ничто не отвратит неумолимый рок!
Чудовище крылато
Успело уже сесть на розовый роток,
И Лиза в обморок упала.
«Не дам торжествовать тебе над госпожой!» —
Вскричала Дунюшка и смелою рукой
В минуту Пчелку поимала;
А пленница в слезах, в отчаяньи жужжала:
«Клянуся Флорою! хотела ли я зла?
Я аленький роток за розу приняла».
Столь жалостная речь Лизету воскресила.
«Дуняша! — говорит Лизета. — Жаль Пчелы;
Пусти ее; она почти не уязвила».

Как сильно действует и крошечка хвалы!

+1

17

- В чём же? – хитро прищурилась Тонечка, отправляя под пламенным взглядом Поля в рот еще одну конфетку.
- Интересно, интересно, - взгляд графинюшки стал еще хитрее, - И на ком, ежели не секрет? Взгляд Бутурлиной смеялся, но всё же ее кольнула ревность, хоть она этого и не показала. Ей было странно ревновать чужого мужчину при живом, пусть и неверном муже. Но, Боже, как же на нее смотрел граф Сумароков! Тонечка знала, что еще несколько минут таких взглядов и все бастионы будут сданы. Оба брата были чудо как хороши, но красота и манеры Василия всё время отталкивали Тонечку, заставляя держаться несколько в стороне и быть все время собранной, в то время как время в компании с Полем всегда летело незаметно для нее.
- Полно те вам, Павел Павлович, - отмахнулась графинюшка, звонко рассмеявшись, - да стоит вам повести бровью, как все дамы будут ваши.  А милый Поль тем временем устраивал водные процедуры своим усам.  Антонина, впервые увидев на чаепитии графа сразу поверила, что сказочное "по усам текло, а в рот не попало" – правда. Хотя до этого, наблюдая лишь худосочные метелки, да аккуратненькие усики нипочем не желала верить в это.
- Ах, осторожнее, - и едва чашка была отставлена, как она запросто посоветовала милому другу, - мы все свои не стесняйтесь и налейте в блюдце. Так будет удобнее. Уже не раз она замечала, что оказавшись в обществе Павла, начинает словно светиться изнутри. Алешенька этого не замечал, зато замечала Марья Дмитриевна, после строго грозя перстом и называя вертихвосткой.
- Милый Поль, расскажите снова про Париж! Мне так нравятся ваши рассказы. А я ведь нигде-нигде не была! – искренне воскликнула женщина, покачав головой. Ей было интересно слушать истории графа, хоть она и догадывалась, что они приправлены изрядной доленй вымысла, однако предпочитала этого не замечать. Кроме того, рассказывая о Париже или читая стихи, она была спасена от песен в его исполнении и игре на фортепьянах.
- Костенька у вас просто чудесен! – немного кривила душой Тонечка, вновь пытаясь перебороть в себе негатив к невинному мальчику, - Агния Львовна со временем к нему привыкнет, - неуверенно добавила графиня, - должно быть.
- И не говорите, дорогой Поль, и не говорите!  Из Костеньки выйдет очаровательнейший гусар! Красивые военные были одной из слабостей Тонечки, второй ее слабостью были красивые лошади, а уж сочетание и того, и другого почиталось ею как небесное благословение и радость для души и глаз. До тех же времен, когда ее начнет волновать сенокос и отел еще оставалось много лет, но и тогда она нет, нет, да и стреляла глазками в сторону бравого офицера и по-прежнему была не прочь послушать о мундирах и военных.
- Стихи, - промурлыкала графинечка, поднося чашечку к губам, - У хорошеньких вещиц срока давности нет, - она опустила чашечку на стол и взяла пирожное.
- А вы прочитайте, а уж пустячок или нет, решать мне, - так и не надкусанное пирожное вернулось на тарелку, а Тонечка изобразила живейший интерес. Пока милый Поль читал, а графинечка ему внимала, в комнату действительно влетела, нет, не пчела, но тоже нечто полосатое и жужжащее удивительно в тон стихотворения. 
- Ах, браво! Браво, дорогой Поль! – Антонина живо зааплодировала, попутно отгоняя насекомое, а после рассмеявшись сказала "Верно Лизета очень любила сладкое" и сменила тему:
- Вы не хотите прогуляться по саду, Поль? Вероятно, супруг и наши гости будут еще не скоро. К чему сидеть здесь, когда такой прекрасный день?

0

18

Нечего сказать, хороший вопрос! Хорошо б еще действительно вспомнить... Надо сказать, что Поль сбегал ловить светлячков на балкон, как говорится, не от хорошей жизни. Не то, чтобы жила в нем какая-то всепоглощающая страсть к простому народу - хоть он и вырос в то время, когда Просветители вовсю пели дифирамбы "доброму дикарю" - а просто как-то безопаснее. По крайней мере, если заставал его кто с Дуняшей с подозрительно красными щеками, никто не бросался, очертя голову, рассказывать всем соседям, что младший-то Сумароков, дескать, женится и на этот раз даже не передумает. В конце концов Павел понял, что для получения титула жениха достаточно сказать юной грации "Сегодня чудесная погода, не правда ли?" - и все, пропал. Как тут запомнить всех, с кем про погоду-природу говорил?
- Да уж и не вспомню. Кажется, на четвертой дочке того борзятника, который все вечно с кем-то судится. Да ить мня вечно женят - в Петербург лишний раз не съездишь, сердце кровью обливается  ну как я их тут оставлю, когда в отсутствии полка на постое ты тут чуть не единственное развлечение. Соответственно, по крайней мере в ближайшем будущем я никак не имею права жениться на самом деле, иначе все наши милые старушки либо помрут со скуки, либо, что вернее, из мести разорвут меня в мелкие клочки. Незавидная, сами понимаете, участь. - а уж что это было, жалоба на судьбу или осторожное уверение, что встреча с соперницей Вам не грозит, это уж, мадам, Вы сами решайте.
А вот на блюдце он не согласится ни за какие коврижки! Если слегка утереть салфеткой тщательно вымытые чаем усы, им можно придать любую форму, хоть закрутить, хоть совершенно выпрямить. Именно поэтому Сумароков в очередной раз поскромничал, и заверил Антонину Денисовну, что якобы в последнем "Сыне Отечества" написано, что крепкий час чрезвычайно полезен для усов.
- А что касаемо заграницы, то это, скажу Вам, прелесть что такое. Это было самое начало апреля, когда мы вступили в Париж - ну, само собой разумеется, весь город нас рассматривал так, точно мы картинка журнальная. Но про то, как мы туда приехали, я рассказывал уже не одну сотню раз, поэтому расскажу Вам лучше про балет. Это было уже в следующем году, да еще и зимой. Поехали мы с тремя товарищами в Гран-Опера смотреть "Зефира и Флору". Милым ветреником, значит, был господин Альбер, а Флорой - госпожа Гослен. И вот в середине действия поднимается моя мадемуазель на пуанты - то есть чуть только не на два пальчика, и вот так стоит, такая вся легкая, цветущая. У меня, сами понимаете, после балета два дня руки как не свои были - отбил, понимаете, на аплодисментах - а с той поры товарищи меня задразнили, что я, дескать, в театре так свешивался с балюстрады, что опасались даже - упаду. Как раз под нами сидела какая-то мадам, сложением своим напоминающая музу Тициана, то есть бывшая по крайней мере вдвое больше меня - то-то потеха была бы, если б я угодил к ней на колени! Трехлетний Костенька засмеял бы. Кстати, судя по тому, с каким рвением grand-maman занимается его воспитанием, он обещает вырасти самым благовоспитанным из Сумароковых. Я вот не таков... Я люблю кровавый бой, я рожден для службы царской...
Несмотря на осеннюю погоду, какие-то летающие существа все еще давали о себе знать. Сумароков уже приготовился ловить прелестную соседку, если ей тоже вздумается упасть в обморок от вида насекомого (на самом деле про мышей преувеличивают, несоизмеримо большее число дам прощаются с жизнью, разглядев в дальнем углу стены малюсенького паучка), а заодно и выступить в роли спасителя, но такие жертвы не понадобились - Антонина Денисовна ни капельки не утратила хорошего расположения духа, и крылатое чудовище в этот раз было бессильно. Какое мужество!
Эта женщина рождена быть женой офицера! Если б у такого дурака, как я, хватило ума присмотреться пораньше, можно было б и вместе в Париж поехать. Сколько Вам было бы лет? Пятнадцать-шестнадцать? Самый сок!
- А Вы знаете, вот ну совсем не откажусь. У вас такое там грушевое дерево есть - прелесть. Под ним летом спать можно. Но это я чепуху говорю, разве с Вами уснешь? - брови лихо подскочили, но это мы так... шуткуем-с...
А главное, этого прекрасного грушевого дерева не видно ни из одного окна. Терпеть не могу, когда Базиль так косо смотрит. Ну не ангел я бестелесный, что уж тут поделать.

+2

19

- О, Боже! – даже всплеснула руками Тонечка, - разве же можно такого человека как вы, да за дочку борзятника? Да еще и четвертую! Графинюшка так негодовала, что такого импозантного мужчину как Поль (едва не сказала «её Поль») да за дочку какого-то склочника и почти парвеню? Тонечка и сама уже почти чувствовала, как кровью обливается и ее сердце. Да разве же кто будет достаточно хорош для графа Сумарокова? Но едва Павел намекнул, что жениться то пока и вовсе не собирается, то по душе молодой графини разлилось патокой тепло. Непонятно чему она была рада, будучи замужем, но отчего-то ей это было чрезвычайно приятно. «Вертихвостка», - так и слышала она скрипучий и неодобрительный голос  свекрови.
- Я слышала, - словно между прочим добавила графинюшка, кокетливо попивая чаёк, - она сбежала с гусаром, -а замолчала, томно вздохнув, а после добавила, - говорят хорош был. Как, хорош!
Однако он не шел ни в какое сравнение с Полем, о чем она пока благоразумно умалчивала. А Алешенька… Она была на него слишком зла, чтобы его вспоминать и уж тем более делать сравнение в его пользу.
- Что вы говорите? – лукаво улыбнулась она и даже предположила, что издатели «Сынов» так же мудры, как и остроумны, раз предположили, такой удивительный метод. Но все эти методы и журналы тут же были забыты, едва граф стал рассказывать о Париже. Она так любила эти рассказы. Вот Алексей Васильевич почти ничего не говорил, кроме всяких умных слов, которые и выглядели больше как ругательство неслыханное. Когда она была совсем юна и училась в «белом классе», то, как они любили наблюдать за молодыми офицерами в те редкие, но счастливые моменты их жизни. А что же поднялось за столпотворение, когда их скромную обитель посетил сам Самодержец во всем блеске  своей славы и молодости.  Он и до сих пор представал перед нею кем-то сродни божеству.
- Ах, почему меня не было с вами? – кокетливо, опустив глазки прошептала она, - такая редкость увидеть достойного «Зефира и Флору»! Вот я ни почем в наших столицах не видела достойных. То Зефир неуклюж и крив, как Гефест, то Флора как сама Горгона! Слова Тонечки звучали двусмысленно, но молодая графинечка точно этого и не замечала, будто бы нарочно распаляя и без того буйное воображение графа Сумарокова, который и так на нее смотрел как на самое большое лакомство, а она по глупости своей его в этом поощряла. Возможно, она сделала еще одну большую ошибку, пригласив его на прогулку, но не нам ее судить. Сама же они тогда, ни позже, не жалела ни о чем. 
- Полно те вам, - расхохоталась Антонина Денисовна и махнула слегка пухленькой ручкой. - На нем нынче были дивные груши,- прищурилась буквально по-кошачьи она, - ежели хотите я вас вареньицем из них попотчую.
Вареньице оно конечно хорошо, да не ко времени. Вот вернутся они из сада, да сядут пить чаек с ее благоверным и друзьями его, прокрывающими стыд его и можно будет подсластить пилюлю. А что за груши нынче получились! Сами из себя будто бы точно с ветки, но янтарного цвета. А сироп! Что нынче вышел за сироп! Не сироп,  а чистый мед!
- Скажите, mon cher Paul, вы видели там Его Императорское Величество? Я была совсем девочкой, когда он посещал Смольный. Мы были просто покорены! – мечтательно произнесла графинечка, шествуя рядом с бравым офицером по тропинке сада. Задувающий осенний ветер, задувал под полы салопа, развевая их в разные стороны и играл алыми ленточками на шляпке. Как бы Тонечка не хотела вернуться в Петербург, как бы ей здесь не было скучно без гостей и приемов, она была рада, пусть и ветреной, но все же теплой двугорской погоде.
- А расскажите мне еще про оперу, Paul! – мило улыбнувшись попросила она, - Мадемуазель Гослен, скажите,  Paul, вот так вставала на пуанты? – Тонечка сделала шаг в сторону, и грациозно разведя руки точно крылья, приподнялась на самые носочки, так как учили их в танцевальном классе,  - Нет, точно, так или иначе? Вы мне скажите! – воскликнула она, подняв восхищенный взгляд на графа и тут же опасно покачнулась, потеряв равновесие.
- Ах, Paul! – только и воскликнула она.

+1

20

Один из излюбленных способов ухаживания напоминал кивание китайского болванчика, и оттого, быть может, имел особое значение в кругу таких же бравых молодцов, каким был Поль... до тех пор, пока не вышел в отставку. Именно, вся соль заключалась в том, чтоб во всем соглашаться с предметом любви и ни в коем случае не показывать характер, как бы близко не стоял он к понятию "не подарок". Некоторым отчайным головам, которые с трудом и собственного командира-то слушаются, этот способ представлялся особенно романтичным. По этой-то причине Сумароков поступал точно так же - развел руками, мол, не моя, де, в том вина, что редко в наши дни хороший балет увидишь и сочувственно повздыхал, после чего в минуту согласился и на грушевое варенье, и на прогулку по саду. Еще б он не согласился, когда сам же и пытался навести графиню на эту миленькую мысль!
Осень. Время урожая и деревенских свадеб. Ну и приятно шуршащей листвы под ногами, разумеется. Сейчас, наверное, и братец, и Алексей Васильевич, да, наверное, даже и двое маленьких дикарей (в бездетной голове Павла просто не укладывалось, как может такая гроза сахарницы через десяточек лет сделаться обворожительным любезником, порхающим по гостиной и очаровывающим дам - пока что из всех возможных карьер Костеньке могла светить только военная, в противном случае проницательный дядя должен был ждать чего угодно, вплоть до желания уйти в индейцы и похищать белокурых красавиц), наконец, утихомирились и мирно чаевничают. А они вот тут... про балеты рассуждают.
Сказать по правде, в балет Поль таскался вовсе не из любви к искусству - ему очень нравилось любоваться на кружащиеся по сцене женские ножки, по такому случаю приоткрывающиеся на непозволительную в жизни высоту. Если б он был женщиной, ей-богу, первым бы делом укоротил юбки. Так заодно и хозяйству больше пользы будет - почитай, лишний пуд ткани останется. И в те года, конечно, Сумароков еще и подумать не мог о том, что пройдет еще какой-нибудь десяток лет, и на пуанты начнут не то, что вставать - танцевать на них. Но пока для него это было чем-то вроде прехорошенького трюка, вроде предложения какого-нибудь офицера, славящегося меткостью, пальнуть в туза с завязанными глазами. А Костенька вот знал куда более простое обозначение - "Смотри, как я умею!" называется. Так вот, оказывалось, что и миленькая его соседушка умеет. Правду-истину сказать, даже куда более впечатлительно. Все-таки одно дело пойти смотреть балет, и совсем другое - узнать, что и в Двугорском бывают такие таланты. А ведь Двугорское-то всяко поближе французской столицы! Да и не был Павел таким уж оголтелым галломаном, какой готов устроить еще одну войну и всякую минуту рисковать своей головой, лишь бы еще раз въехать в покоренный Париж таким фертом. За неполный год, проведенный там, Европа ему порядком надоела и тянуло домой, к снегам по пояс, наваристым щам и до боли знакомым мужицким физиономиям. Как-то они там без любимого барина, кто вместо него там горло дерет, кто там по его лесам вихрем носится, русаков травит? Как не затосковать!
- Осторожнее, графиня, я не очень верю поэтам, которые утверждают, что осенняя трава столь же мягка, как и козетка - заговорщически мигнул он левым глазом, поддерживая мадам с таким усердием, будто действительно спасал от обморока. Не будем объяснять, какими судьбами его рука оказалась на талии, но, видимо, поддерживать как-то иначе никак было нельзя.
На мгновенье добрые соседи замерли в подлинно балетном арабеске, и этого мгновенья оказалось достаточно, чтоб Павел решил, чего ему не хватает в жизни для полного счастья. Вечно искушавший его демон сладострастия тут перешел все границы и уже не шептал, а почти горланил в самое ухо "Смотри, не упусти такой случай, балда!". Сумароков был всего лишь человек, и его доводы вроде " Неудобно", "Ну как же так?", " Да мы ж столько лет знакомы...", "А ну кто увидит?" никак не могли повлиять на желание... согрешить.
Стариков соблазняют деньгами - юноши же брезгливо отталкивают презренный металл, упрекая отцов в сребролюбии, но достаточно им увидеть красавицу, как все эти разговоры о высоких материях отступают. Все еще застыв буквально в двух дюймах от Антонины Денисовны - даже дыхание было слыхать - Поль всем своим существом чувствовал, как добрососедская мораль трещит по швам под натиском очарования мадам Бутурлиной. А он не противился и не возмущался - от этой мысли у него текли слюнки.
- Быть может, лучше присядем тут отдохнуть? Как говорится, услуга за услугу, - он расплылся в хитрой улыбочке, - расскажите теперь Вы, что тут ваше житье-бытье. Все ли у вас слава Богу?
Разводя так мирную беседу, победитель Буонапарта, теперь жаждущий сделаться и покорителем нежного женского сердечка, любезно помог прекрасной соседке расположиться поудобнее, сам же под грушей ни в коем случае не присел, а почти что прилег, обхватив колено. И все-таки эта самоуверенность причудливым образом сочеталась с беспокойными взглядами, которые он нет-нет, да кидал в сторону дома - не обнаружил ли кто.

+2

21

- Ах, Paul! – только и воскликнула мадам Бутурлина, перед тем, как едва не упасть. Ах, если бы не этот злосчастный камушек, попавший под ботиночек... Учась в Смольном, Тася была едва ли не лучшей в танцевальном классе. А как ей не хватало балов, музыки, танцев, общества. Она полюбила Двугорское, какое здесь общество? А редкие домашние вечера, по случаю именин и не идут ни в какое сравнение с блеском столицы. У нее было много чудесных платьев, ленточек и кружев, но кому здесь было до них дело? Местные помещики могли отличить двух одинаковых борзых одну от другой и совершенно ничего не понимали, ни в шелке, ни в муслине. Хотя, вот пожалуй Поль...
Крепкие руки вовремя подхватили ее, бережно подхватив за талию, сама Тонечка и не успела понять, когда ее ручки успели оказаться у графа на плечах.
- Вы правы, Paul, - почти прошептала она, глядя на соседа снизу вверх и даже не делаю попыток освободиться от невольных - но приятных, чего греха таить – объятий. Лицо мужчины было в такой опасной близости от нее, что вся оставшаяся добродетель, которая не успевала испариться при появлении Сумарокова, затрещала по швам. «Ах, что за человек»,  - не то мечтательно, не то возмущенно подумала Антонина, нехотя убирая руки и опускаясь на твердую землю.
Антонина Денисовна опустилась наземь на почтительном расстоянии от объекта своего интереса, чтобы не в ком случае лишний раз не провоцировать себя на то, на что хотелось быть спровоцированной. В последнее время они с супругом жили неспокойно и это обстоятельство, как и утренняя ссора лишь усугубляли дело. Она была на него так обижена, что временами ей хотелось сделать ему очень-очень больно.
- У нас всё по-прежнему, - улыбнулась она, вычерчивая пальчиком узор на той вещи, на которой сидела и не глядя на Павла, - Денни растет, Алёшенька всё на охоте, - личико ее погрустнело, - и зимой в Петербург совершенно не собирается! – от досады она даже закусила губу и немножко позволила себе поворчать, - это всё Анастасия Михайловна!  Свекровь, не особенно ее жаловавшая и считавшая ее вертихвостокой, настояла, в этом уж Тонечка была уверена, на том, чтобы они как можно меньше были в столичном свете. Алексей же Васильевич, не имевший в последнее время к подобным увеселениям особенно страсти покорно с ней соглашался.
- Ах, mon cher Paul, расскажите же, расскажите мне какие новости в свете! Я уверена, что вы всё знаете, - предупредительно погрозила пальчиком Тонечка, - Знаете, знаете! Что же Новицкая? Она всё так же блистает в роли Галатеи? Или партию отдали Истоминой? – личико графини скуксилось, а затем приобрело мечтательное выражение, - она такая лёгкая, точно перышко! И кажется такой нежно и скромной, чтобы предупредить возможные возражения, Тонечка заручилась весомыми аргументами, - Критики говорят о том же. Дашенька  писала. Вы ведь знаете, что они с князем уже вернулись в Петербург? А еще она писали о месье Огюсте и его графе Рагоцком. Что вы о нем скажете? Я помню его Бахусом. Признаюсь, он меня впечатлил! Но так ли он хорош в роли графа?

Отредактировано Антонина Бутурлина (2016-07-09 23:58:21)

+2

22

Стоило им только опуститься на шуршащую под прикосновениями осеннюю траву, как легкий порыв ветра вмиг выдул из графской головы всякую мысль о балете. Ну какой тут может быть балет, когда из-под платья соседушки кокетливо выглядывает белоснежная атласная туфелька, подчеркивающей очертания ножки, только что с успехом встававшей на самые кончики пальцев, а ты всего лишь человек? Кстати, это последнее крайне интеллектуальное заключение Сумароков сделал только после того, как понял, что уже две минуты благоговейно таращится на эту самую туфельку, забыв обо всех видимых приличиях. Поднимая взгляд чуть выше, можно было видеть, как его, прямо скажем, не самые целомудренные мысли, прерывались решительными темно-красными, цвета Клеопатры, оборками платья, одним своим видом, вероятно, должных пристыжать ретивых искателей приключений... но разве могла бедная Клеопатра совладать с человеком, прошедшим огонь, воду и Березину впридачу?
- Осмелюсь Вам донести, что зимой в Петербурге делать решительно нечего, - заговорщическим тоном шепнул Павел, чтоб хоть как-то утешить чудеснейшую Антонину Денисовну, - Вы видели когда-нибудь, как поутру зимой ходят на службу коллежские регистраторы и прочая шушера? Извольте, я сейчас Вам покажу.
Для того, чтоб показывать подобные сценки, вне всякого сомнения, нужно было обратиться к помощи ног, но они уже лежали в такой вольной и красивой позе - ее Сумароков подсмотрел на одной картине, изображающей отдыхающего римского воина - что тревожить их решительно не хотелось. Кроме того, подниматься и, следовательно, отодвигаться от столь приятного соседства Павлу Павловичу не хотелось - да и попросту лень. По всем вышеуказанным причинам он принялся изображать коллежских регистраторов, спешащих зимним столичным утром в департамент, при помощи среднего и указательного пальцев: сделав пару шагов, такое же расстояние он проехал, словно поскользнувшись, после чего вновь продолжил такое же перемещение вкривь и вкось, то и дело то заваливаясь на бок, то теряя равновесие. Для наглядности все перемещение, начавшееся на голой земле, постепенно перешло на те самые оборки бутурлинского платья. Правду-истину сказать, при двух-трех скольжениях край платья также оказался приподнят на пару дюймов, но ведь это же вышло совершенно случайно, и кто осмелился бы упрекнуть Сумарокова в чем-то из ряда вон выходящем?
- Как видите, зимой к балету приобщается весь Петербург, и, сказать по правде, порой не в пример забавнее созерцать все те глиссе и батманы, которые выделывают обыкновенные смертные на улицах. Нет-нет, позвольте, разве Истомина так уж легка и нежна, как утверждают? Положим, с галереи кажется именно так, но фигура, фигура! Ведь на ее талии никак нельзя сомкнуть руки кольцом, как на Вашей, cher ami. Вот "Знаменитые изгнанники" понравились мне гораздо больше. M-lle Лихутина была весьма мила - ну, не могу отозваться дурно о Колосовой, но в ее годы разве возможно еще называться очаровательной? - подобно всем молодым людям, Поль вообще с трудом представлял, как можно спокойно жить, приближаясь к сорока годам, тем более женщинам. Простим ему этот маленький недостаток, - Кроме того, если б я знал, какой обворожительный талант таится в Вас, я никогда б не вздумал ездить в театры, чтоб любоваться там на других!
В довершение этой ужасающей по лживости тирады Сумароков устремил на прелестную хозяйку Двугорского такой пылающий страстью, желанием, клокотанием в груди и бог весть еще чем взгляд и так рьяно метнулся ей навстречу, что, если б сейчас ему вздумали скрутить руки за спиной двое дюжих молодцов, он высвободился бы одним усилием воли. А, не до приличий теперь! Взывающий к добрососедской морали голос совести был повергнут в прах стальным носком атласной туфельки и, наконец, вынужден был утихомириться.

+4

23

Из-под полуопущенных ресниц очень удобно наблюдать за окружающими. Эта наука была постигнута Тонечкой уже давно и с тех пор графиня не переставала ею пользоваться. Увы, подле них не было старой драконихи, чтобы устыдить молодую женщину, так невзначай демонстрирующую аккуратные,  словно высеченные из мрамора ножки. Ах, как эти ножки кружили по паркету в бальных залах! И где они теперь? Теперь они ходят по еле мощеным дорожкам соседей и их убогим домам. Мрачная картина, рисовавшаяся ее воображением, уже расставшимся с блистательным Петербургом навсегда, становилась все мрачнее и мрачнее, хотя далеко не у всех их соседей дома были столь ужасны, как ей сейчас казалось.
- Ах, Paul, mon cher Paul, - вздыхала Тонечка, слушая утешительные слова друга семьи, - Спасибо вам, мой добрый друг. Вы всегда умеете поддержать. Следовало возблагодарить небеса за то, что любимая графиней Анастасия Михайловна не имеет семи пядей во лбу и не видит, как ее столь же любимая невестка благодарно пожимает руку бравого соседа.
- Нет, нет! – замотала головой графинюшка и ее кудряшки, обрамлявшие лицо, заплясали. Да и откуда же ей было знать, когда она и Петербург то едва ли видела. А в тот сезон, что она провела в столице ей совсем было не до штафирок, как презрительно именовал их ее Алексей.
- Извольте показать, - кокетливо улыбнулась Тонечка, пряча ножку под платье. Ее bien-aimé Paul был невероятный выдумщик, способный на многое. Тонечка уже и не чаяла, что после напоминания о зимовке в Двугорском ее может что-то развеселить. И как он на нее смотрел! Боясь сделаться совершенно пунцовой, графинюшка опустила взгляд следя за перемещениями «коллежских регистраторов».
- Paul! – звонко рассмеялась Антонина, когда его «регистратор» поскользнувшись, сделал немыслимый пирует, - вы совершенно меня не жалеете! Тонечка смеялась и не могла остановиться. До чего же это было чудно! Она даже пропустила небольшую диверсию соседушки.
- Прекратите! – она легко шлепнула его по руке, когда Сумароков чуть дальше, чем она могла позволить, и оправила приоткрывшие туфельки и щиколотки оборки платья. Вначале женщина для приличия обижено молчала, делая вид, что ей и не интересно, что там говорил милый Поль.
- Дашенька писала и о m-lle Лихутиной. Ей не понравилась ее манера исполнения Аглаи в «Зефире и Флоре», - наконец она смилостивилась и не только ответила, но и улыбнулась, - Однако я подозреваю, что это все от того, что Дмитрий Константинович ею больно восхищался. Они писали, что Истомина там так же играет. Может хотя бы ей удастся роль Флоры? – с надеждой спросила она, припоминая разговор в гостиной, - Ах, как бы я хотела бы это увидеть!
Павел Павлович льстил ей даже не скрывая этого, а Тонечка, с благодарностью, принимала эту лесть. Как же ей давно не делали подобных комплиментов! А Поль? Пожалуй, Поль единственный в этой глуши, кто может оценить искусство и красоту по достоинству.
- Прекратите, - графиня уже в достаточной мере смутившись и накормив свое тщеславие впрок, всё таки решила прекратить поток похвал в свой адрес, как бы приятно они не звучали. Но было уже поздно. Совесть графа, утихомиренная и уговоренная как его собственным воображением, так и игрой, которую себе позволила нынче под грушами графиня, обидевшись, ушла тихо посапывать в уголок. Анастасия Михайловна сказала бы, что у ее невестки, как и у ее прабабки – крепостной актрисы, совести нет, не будет и не было даже в помине. Сама же Тонечка посчитала бы, что ее совесть и мораль были так напуганы натиском, с которым брали ее неприступную крепость, что просто отползли подальше в уголок до разрешения ситуации. Тонечка подалась навстречу графу и обняв со всем пылом, на который была сейчас способна, прильнула к его губам.

+3


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Признания через годы » октябрь 1818 г. "Былое и думы"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC