Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


17.11. НАМ ШЕСТЬ ЛЕТ!

12.11. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 20.02.1838. "Когда мы пьем нам трын-трава!"


20.02.1838. "Когда мы пьем нам трын-трава!"

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

I. Участники: Леонид Шувалов, Даниил Виллен, Андрей Вяземский.
II. Место действия: Один из кабаков Петербурга; улицы города.
III. Время действия: поздний вечер 20 февраля 1838 года; воскресенье; на улице слегка прохладно, дело идёт к весне.
IV. Краткое описание сюжета: Повышение в звании отличный повод для проведения вечера в компании друга, а по возможности даже двух, но никогда не известно чем закончится безобидная попойка, если друзьям в голову приходит мысль поиграть в фанты.

примечание.

Виновник торжества - Леонид Шувалов; предлагает сыграть в фанты - Андрей Вяземский.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-04-07 11:36:42)

+1

2

Напились Леонид и Алексей, в глазах всё плывет...
Алексей говорит: "Ой, смотри, на небе-то две Луны!"
Леонид: "Да нет, на небе три Луны!"
Спорили-спорили, чуть не подрались.
Потом решили пойти и спросить у кого-нибудь.
Нашли Вяземского. Сколько Лун на небе - спрашивают.
Андрей (покачиваясь): "Сколько Лун? А в каком ряду?"

Признаться, Шувалов давно ждал своего повышения и нередко задумывался об этом в последнее время. Он бы особо не переживал на эту тему, но уж больно часто говорили сослуживцы: "что, Леонид Андреевич, долго в штабс-ротмистрах сидеть будете?" и это порядком поднадоело графу. Отец в его годы уже был полковником, а он все ещё обер-офицер, однако тому было разумное объяснение. В своё время Леонид позволил себе "развлекаться" дуэлями и если кто-то платил за это разжалованием, то Шувалов заплатил медленным продвижением по службе, что, несомненно, было меньшим из зол. Но наконец,  долгожданное повышение. Это событие нельзя было не отметить, и мужчина знал, что по-настоящему порадоваться за него и составить компанию в этот вечер сможет только лучший друг, коих он мог пересчитать по пальцам одной руки. Алексей, бывший именно одним из самых близких друзей, сейчас как раз проживал в Петербурге, и Леонид, не раздумывая, пригласил его в один из кабаков на окраине города.
Друзья совершили до места празднования пешую прогулку, сопроводив её приятной беседой - Шувалов желал знать, как проходила служба Столыпина на Кавказе, а также проявлял интерес к творчеству Михаила Лермонтова, двоюродного племянника друга и сам делился новостями. Уже вот-вот дойдя до дверей кабачка,  Леонид вгляделся в толпу прохожих, подметив знакомый силуэт. Присмотревшись, к собственному изумлению, мужчина узнал в молодом человеке ещё одного своего близкого друга - Андрея Вяземского.
- Ну надо же.., - не скрывая своего удивления, проговорил граф, слегка прищурившись, и тут же крикнул, -  Андрей Григорьевич!
Его голос зычно раздался на полупустой улице. Мужчина подошёл к другу.
- Какая честь видеть Вас, - в привычной для себя важной манере, с улыбкой, поприветствовал он Вяземского. - Думал, вы не здесь. Какими судьбами?
Для Леонида было приятной неожиданностью так кстати встретить Андрея в Петербурге, ведь при их последней встрече он провожал друга на долгую службу.
- Позвольте представить, - спохватился после паузы Шувалов и показал рукой на человека рядом, - Алексей Аркадьевич Столыпин, мой друг и просто замечательный человек.
Леонид, всегда получающий удовольствие от приятной компании почувствовал, как его настроение приобретает дополнительную теплую краску.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-04-07 11:40:09)

+4

3

Периоды безобразной лени постепенно сменялись скучными буднями. Алексею казалось, что он изнашивается, протирается как старый поношенный сюртук. Его мало что интересовало в настоящем, прошлое он предпочитал сразу забывать, а о будущем по привычке не задумывался, как обычно надеясь на доброе русское «авось». Уже в двадцать два года ему казалось, что все интересное в этом мире он уже посмотрел, а нового ничего и не придумают. Над этими меланхоличными настроениями любил посмеяться Лермонтов, часто – в весьма ироничной форме, но и это Алексея мало задевало. В такие минуты он становился на удивление равнодушным к происходящему, своим видом, как будто подначивая окружающих бросить ему вызов.
Такие приступы находили на молодого Столыпина редко, зато регулярно, повергая его в состояние полнейшей созерцательности. Офицерские пирушки, как и алкоголь, нагоняли на него лишь скуку, в такие моменты он мог выкинуть что-то странное или даже опасное, поэтому именно в это время за ним нужен был особый присмотр.
Однако и выходил Алексей из этого состояния так же неожиданно, в первую очередь для себя, и причиной этому были, как правило, друзья. Не обыкновенные приятели и знакомые, которых в его окружении насчитывалось огромное количество, а настоящие проверенные друзья, которые уверенно возьмутся за тебя и поведут в кабак – отмечать повышение.
Именно таким другом теперь оказался Леонид Шувалов, нынешний виновник торжества. По военному обычаю отмечать повышение следовало шумно, ведь, чем более грандиозным окажется празднество, тем быстрее наступит следующий повод для оного.
С Леонидом Монго был в отличнейших отношениях. Он сразу почувствовал в графе Шувалове человека чрезвычайно необыкновенного и очень ценил его, в чем-то стараясь быть на него похожим. Не удивительно, что Алексей с большой охотой отозвался на приглашение своего друга, к тому же и повод был великолепный.
Кабак находился на самой окраине города, и во время прогулки они смогли наговориться, если не вдоволь, то вполне достаточно. Алексей с удовольствием рассказывал о себе, о службе, о своем друге Лермонтове, он вообще охотно говорил о себе, иногда забывая о нуждах собеседника. В свою очередь молодой человек расспросил друга о новостях и, конечно, многочисленно поздравлял с повышением. Впрочем, к этой теме они вернутся за этот вечер еще не раз.
На подходе к месту назначения Леонид остановился, чтобы поприветствовать своего знакомого. Монго с вежливым любопытством во взгляде поприветствовал представленного ему молодого человека, запечатлевая в памяти черты лица. Имя Вяземского показалось ему знакомым, однако, лично он представлен не был, и вдруг представился такой удачный случай.

+2

4

- Ну надо же.., сначала Андрей даже не сообразил, что обращаются к нему. Во первых, он был в поддатом состоянии, во вторых, мало ли кому могли сказать «Ну надо же». -   Андрей Григорьевич! – А вот это значит, все же к нему. Конечно, может статься, что здесь рядом нагло расхаживает еще один Андрей да, вдобавок, Григорьевич, но это маловероятно. Поэтому юноша все же обернулся, как вовремя, чтобы увидеть подходящего к нему…да кто бы мог подумать! – Леонида Шувалова. Их дружба могла показаться странной, ведь немало лет разделяли их дни рожденья, однако, такова военная служба – в крепкой дружбе сходятся порой самые невероятные люди, кои в мирной жизни и не посмотрели бы друг на друга. Так было и с Шуваловым, но позже все закрутилось, завертелось, и теперь Андрей был счастлив видеть старого друга.
- Леонид Андреевич! – юноша радостно раскрыл объятья, чтоб как следует поприветствовать офицера.  – Право, сударь, вы как всегда  точно снег не голову! – и, едва граф приблизился, Андрей тут же крепко обнял его и расцеловал в обе щеки по старинной русской традиции.
- Какая честь видеть Вас, - в привычной для себя важной манере, с улыбкой, поприветствовал тот Вяземского. - Думал, вы не здесь. Какими судьбами? - Андрей негромко рассмеялся.
- Не поверите, Леонид Андреевич, я дезертировал… - и громко рассмеялся, - простите, шутка. Просто именно так мне сказал дорогой моему сердцу командир, отправляя меня в увольнение. Отпуск мне предоставлен за подвиги на Кавказе, - юноша скорчил гримасу. – Хотя подвиги-то так… сомнительны… А вот все одно – буквально силою отправили в Петербург, повидать маменьку с папенькой, - на этих словах Андрей совсем скривился, будто у него внезапно разболелся зуб. Близким друзьям прекрасно было известно его отношение к новой «матушке», а к отцу и подавно. Чего ж удивительного, что, пребывая в Петербурге уже два дня, он гулял с приятелями, но так и не показался в родном доме. - Позвольте представить, - спохватился после паузы Шувалов и показал рукой на человека рядом, - Алексей Аркадьевич Столыпин, мой друг и просто замечательный человек.
- Столыпин? – вернувшись мир реалий, юноша нахмурил брови, - Как будто знакомое имя… Но нет, простите, не упомню, - он виновато пожал плечами и широко улыбнулся, протягивая руку. – Очень рад знакомству, Алексей Аркадьевич. Друг Леонида Андреевича – мой друг. Однако, я вижу, что вы здесь не просто так прогуливаетесь, - и Вяземский кивком головы попрощался с товарищами, которые решили вернуться в кабак, дабы продолжить гуляние.  – Мы вот с приятелями сей кабачок облюбовали, больно тут жаркое вкусное, а уж вино… Хотя, открою вам по дружбе секрет, - сообщил юноша приглушенным тоном, делая заговорческий вид, - нагло хлещем медовуху. Не желаете ли присоединиться?

+2

5

- Ну и шуточки у вас, - усмехнувшись, удивился граф. Зная друга, он бы ни за что не поверил, что тот сбежит со службы, но уж больно утвердительно слетела эта фраза с уст Вяземского.
Развесёлое состояние друга на мгновение показалось Леониду подозрительным, но вскоре он сделал вывод, что Андрей успел выпить и без него, а один из поводов, после слов друга о родных, стал понятен сам собой. Несомненно, Шувалов был в курсе о положении дел в семье Вяземских и знал он об этом не только от Андрея.
Однако никакие грустные мысли, способные в этот вечер посетить голову новоиспеченного ротмистра, не смогут испортить его (и не только)  настроения.
- Однако, я вижу, что вы здесь не просто так прогуливаетесь.
- Так точно, - улыбнулся Шувалов. - Как раз собирались отметить моё долгожданное повышение.
На предложение Вяземского присоединиться к его компании Леонид перевёл взгляд на Алексея и, вскинув бровь, спросил:
- Мы желаем? - и, не дожидаясь ответа, вновь посмотрел на Андрея и кивнул. - Желаем.
Вслед за князем друзья вошли в кабачок. Как и в любой другой вечер здесь было шумно. Гости пили, играли в карты, вели в голос беседу. Леонид никогда не испытывал тяги и любви к балагану, но научился его терпеть, чтобы порой позволить себе развлечься. В воздухе витал дымок, пахло табаком и вином, звучали фальшивые переборы расстроенной гитары в перекличке с чьим-то сиплым голосом. Шувалов приземлился на стул и окинул помещение ещё раз взглядом – тут мало что изменилось с его последнего визита, и также как и в то давнее время весь этот шум и запах обладал сегодня особенным и странным очарованием.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-04-07 11:46:04)

0

6

Вечер все больше обещал быть не скучным. Алексей любил новые знакомства, это вселяло в него надежду и давало возможность ему самому показать себя с лучшей стороны. В обществе людей, как молодому человеку казалось, он совсем не тот, что наедине с собой. И того человека, которым он был оставаясь в одиночестве, Алексей совсем недолюбливал. Сейчас же рядом с ним был Леонид Андреевич – отличный друг и товарищ да и Вяземский показался молодому человеку весьма приятным, не смотря на то, что уже очевидно подвыпил. А возможно, и благодаря тому. Алексей едва заметно усмехнулся, отвечая на рукопожатие. Сразу видно - наш человек.
- Рад! Очень рад знакомству, Андрей Григорьевич, – с готовностью пожимая руку новоиспеченному знакомому, произнес Столыпин, внимательно разглядывая молодого человека. Вполне возможно, что им и доводилось видеться раньше, но при таких обстоятельствах, когда сложно все упомнить. - Мне ваше имя знакомо, рад, наконец, встретиться с вами лично, – с улыбкой заметил Алексей.
Князь предложил присоединиться к их компании в кабаке, что вполне отвечало планам на сегодняшний вечер, ведь как раз туда они и направлялись с Леонидом Андреевичем. Неудивительно, что решение было принято единогласно.
- Вполне желаем. К медовухе просто грех не присоединиться, – с серьезным видом подтвердил молодой человек, внутренне предвкушая грядущее веселье. По его личным меркам слишком уж давно он по-настоящему не участвовал в хороших «вечерах» в отличной компании.
Вслед за графом Столыпин вошел в кабачок, здесь как всегда было шумно, дымно и безусловно весело. Молодой человек вдохнул этот воздух и ему почему-то подумалось, что так пахнет настоящая жизнь. Может такое быть?
В этой стихии Алексей чувствовал себя вполне уютно и привычно – мало ли кабачков они посетили с друзьями в эти годы? Есть в этом всем какая-то особенная, своя прелесть, что-то такое настоящее и русское. Алексей Аркадьевич никогда не мог объяснить, что хорошего можно найти в прокуренном и пропитом помещении, где зачастую происходят драки, ссоры и прочие неприятные вещи. Пожалуй, дело в самих людях, в своей компании да и, чего греха таить, выпивке. В этом есть какой-то кураж, особенный азарт.
- Ну что, виновник торжества, готов отметить повышение? – дружески хлопнув Леонида по плечу, весело спросил Столыпин, садясь за стол.

+1

7

- Ну и шуточки у вас, - на комментарий, который то ли осуждал, то ли подзадоривал, принявший на грудь Андрей только и сделал, что широко улыбнулся. А вот последующая новость о повышении отразилась целой гаммой чувств: сначала и без того большие глаза Андрэ сделались еще больше, по детски распахнутые с оттенком удивления и недоверия, потом лейтмотивом выступила неподдельная радость, и офицер расцвел улыбкой, крепко обняв друга:
- Повысили? Правда? Как рад я за тебя, Леонид  Андреич! Наконец-то доблесть твою по достоинству оценили, а то уже судачить начали: пошто мол, подвиги ратные командиры в упор не видят! Да за это грех не выпить! – и уверенно начал подталкивать нового и старого друзей в сторону кабака, прежде чем услышал от Леонида согласие на сие предприятие.  Его приятели по сегодняшнему столу уже вовсю подналегли на медовуху, которой, судя по количеству в бутылке, успели заказать новый сосуд.  Никто не удивился пополнению, ибо пьяный Вяземский любил собирать вокруг себя много шума из ничего, для чего тащил к столу всех, кто ему приглянется. Однако, узнав, что благородные господа не менее, чем старинные приятели, окружение радостно загудело, протягивая для знакомства руки. Когда же Столыпин сообщил вослед Андрею, что один из гостей повышение празднует, шума стало еще больше. На столе добавилось посуды, в бокалах добавилось медовухи.
- Ну-с, дорогой Леонид Андреич, штрафную-с откушайтесь, не побрезгуйте – велеречиво произнес самый пожилой в компании  -майор Павел Владимирович . – И вы-с тоже-с, сударь, - второй бокал отправился в сторону Столыпина. – А потом тост-с, тост-с, господа? – и получил поддержку согласными возгласами. – За Государя Императора и Отечество!
- И за верных слуг его!
- За офицеров Его Императорского Величества!
- До дна, до дна, до дна!

+1

8

- Ну что, виновник торжества, готов отметить повышение?
Леонид успел лишь улыбнуться другу, ибо и без того шумная компания вдруг еще сильнее оживилась, и хлопнуть Шувалова по плечу теперь каждый считал своим долгом.
Наполнились бокалы и раздались торжественные тосты.
- За Государя Императора и Отечество!
- И за верных слуг его!
- За офицеров Его Императорского Величества!
- До дна, до дна, до дна!
Офицер, следуя примеру остальных, поднялся с места, вскинул руку с бокалом и присоединился к всеобщему ликованию.
- До дна!
Кабачок наполнился унисоном звона бокалов, после которого вдруг стало как-то на удивление тихо. И как только ароматная медовуха в фужерах исчезла, вновь стало шумно. Офицеры с каким-то неестественным грохотом попадали на стулья и начали громко разглагольствовать о том, что надо найти ещё повод, за который можно выпить, но этот вопрос никогда не являлся проблемой.
Пока посуда на столе наполнялась новой порцией янтарной жидкости, Леонид невольно страдал от "музыканта" за своей спиной. Привыкший к гармонии в музыке слух графа не выдерживал грубых аккордов и совершенно не поставленного голоса. Не в силах терпеть мук, которыми его наверно будут пытать, если он попадет в ад, Шувалов качнулся на стуле и, почти не глядя, вытянув руку и сжав пальцы на гитарном грифе, вытащил инструмент из неумелых объятий. Не ожидавший сего действа и удивленный "музыкант" сделал круглые глаза и повернул в сторону веселящихся офицеров, раскрасневшуюся от выпитого вина физиономию.
- А шо такое? - полюбопытствовал он, без каких либо намёков на гнев, глядя на Леонида.
- Временное изъятие, - усмехнувшись, ответил граф.
Мужчина посмотрел на него, потом перевёл взгляд на всю компанию, достаточно грозно смотревшую в его сторону, и неловко развернулся обратно к своему столу.
- А как дела-с в конной гвардии? - поинтересовался седеющий офицер, пододвигая к Леониду, принявшемуся настраивать гитару, очередной бокальчик медовухи.
- Хороши дела, - улыбнулся Шувалов, дивясь тому, что этот незнакомый ему человек знает, где он служит.
- Да-с, знавал я Андрея Николаевича, - в этот момент граф переглянулся с Вяземским, "где ты его нашёл?", - замечательный-с человек был. Помянем-с, - он как-то горько причмокнул губами и кивнул всем, мол, надо, господа, надо.
Леонид как-то неоднозначно вздохнул, отвлёкшись от натягивания струн обшарпанного инструмента, и в нависшей над всеми собравшимися легкой дымки грусти приложился к бокалу.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-04-07 12:06:51)

0

9

У Даниила Александровича день не задался.
Бывают такие дни, что оторви и выброси: суетишься, торопишься, стараешься, что твой савраска - а кто-то сверху словно говорит "Шалишь, братец", и ни тебе поблажки, ни результата, ни мало-мальского удовлетворения собой. Все не то, все не так, и вот и пуговица оторвалась от сюртука.
С утра он планировал выходной день. Никаких тебе трупов, никаких пациентов; тишь да гладь, последние зимние спокойные дни. Особую благодать обещало отсутствие батюшки, накануне отправленного на воды, якобы для поправления здоровья; в самом же деле в поправке душевного здоровья куда более нуждался сам Даниил. И прописаны им себе были: постельный режим, книга и жженка, приготовленная заботливой Глашенькой.
Однако же, врач предполагает, а пациенты располагают. Чуть свет, посыльный от князя N: у престарелого его батюшки после вчерашнего гуляния желудочный приступ; батюшка, бес в ребро, зелененький, а поговорить весьма не дурак, да еще выпить наливал. Даниил Александрович, сделав строгое лицо, выслушал, однако же выпить отказался и коньяк спрятать велел. Затем князь благодарил, объяснялся, а заодно взял консультацию, отчего  бывают проблемы в амурных вопросах. Вот и полдень; доктор едва переоделся в домашнее и приготовился отдать должное студню да супу из налима, и едва успел поднять ложку, как явились от госпожи Утиной: малолетний ее сын всунул голову в вазу, да так, что застрял. Вышло так, что и ваза, и отпрыск были одинаково важны мадам, и поступиться ни одним из них она не могла, а между тем мальчик беспрестанно кричал, что у него чешется глаз невыносимо. Виллен наскоро схватил кусок кулебяки да по дороге съел, трясясь в дрожках.
Наследник был извлечен из вазы и бит по филеям, впрочем, к последнему Даниил Александрович причастен не был. У госпожи Утиной, однако, было еще пятеро детей: кто с кашлем, кто с соплями, кто просто "бледненький", а кого за компанию посмотреть. Вот и время к вечеру.
Твердо решив более никого не слушать, Виллен, чуть ли не крадучись, вернулся домой. В прихожей уже дожидались: здоровенный дядька в малахае, он мял шапку и гудел встревоженно: "Барыня та...рожает барыня."
Барыня рожала долго и сложно, кричала глухо и страшно; когда, наконец, все закончилось, Виллен был счастлив и измотан, казалось, не меньше самой барыни. От извозчика он отказался: жил неподалеку, хотелось морозного вечернего воздуха, проясняющего голову и выбивающего запах крови и медикаментов из носа.
Однако же и погода обманула: к вечеру потеплело, и вместо очищающей свежести в нос пахнуло влагой зарождающейся весны. Впрочем, втянув носом воздух этой ранней оттепели, Даниил понял, что, внезапно, совсем не разочарован. Ни этим днем, ни теплым ветром, разве что юный Утин мог бы и не совать свою голову в эту вазу.
Проходя мимо трактира, Виллен внезапно подумал, отчего бы не отужинать здесь: дома, все равно, его не ждут, с родов он иногда и ночью возвращался, батюшка на водах, а тут - все некое подобие общества. Виллен любил порой такие заведения: шумно, весело, а до тебя никому нет дела.
"К тому же, - малодушно решил он. - Тут меня никто не найдет и я съем хотя бы ужин."
Трактир встретил теплом, гулом голосов, звоном посуды и разнообразием запахов. Виллен подслеповато прищурился, глядя поверх моментально запотевших в помещении очков, досадливо поморщился, стащил их и наскоро протер платком. Стало ненамного лучше.
В поисках свободного стола, желательно, подальше и потише, доктор оглядел зал. Там играли в карты, тут хохотали над чем-то, здесь - пили молча, споро и мрачно, видно, имея повод или не имея времени.
Знакомое лицо состановило взгляд: все такой же усатый и крепкий, батюшки, да это же господин Шувалов. Виллен улыбнулся, узнавая, и двинулся к столику: возможно, он бы и сделал малодушно вид, что не заметил по близорукости, тем более, что Леонид Андреевич был с компанией, однако, кажется, его уже заметили.
"Поздороваюсь - и все," - решил себе доктор, однако имел нехорошие предчувствия на этот счет.
- Добрый вечер, Леонид Андреевич, господа, - он улыбнулся, снимая шляпу и чувствуя себя в некоторой степени глупо. - Мое почтение.

+ оффтоп

Не написал, что узнал также и Андрея Григорьевича, поскольку решил, что это чудный случай свести знакомство. Если это неудачная идея, можно списать все на близорукость или поправить.

+2

10

Павел Владимирович с компанией были лучшими застольщиками Петербурга: в их светлом обществе можно было позабыть про мишуру высшего света. Каждый в нем старался выглядеть лучше, чем даже сам о себе думает, для чего и придумали целые талмуды правил; но все это не больше, чем ужимки и прыжки. Мол в лошадиной сбруе никогда не станет лошадью, так и сволочь и дурак не более, чем лишь изобразят благородство и ум.  Эти же старые вояки давно вынесли с Кавказа истинное понимание чести и ценности жизни.  В их измышлениях не было модного, но совершенно глупейшего с точки зрения Андрея, нигилизма.  Он вообще не понимал, кто мог придумать что-то вроде, если только не лентяй и безответственный пижон.
- Ах ты же Господи прости! – покаянно воскликнул Андрей, поймав вопрощающий взгляд Шувалова. Настолько расслабился в приятной атмосфере, что не только лишние, но и элементарнейшие манеры позабыл.  – Дозвольте представить, вот сей уважаемый человек – мой давний друг, майор кавалерии Павел Владимирович Иловайский, мэ…
- Просто. Павел Владимирович-с,
- закрутив пшеничный ус, величественно поправил майор.  Чай, не генерал-майор, шоб по чину да фамилии.  – и подмигнул. – А опосля пятого штофу-с  и до Павлушечки дойдем-с, а, господа? – компания поддержала дружным хохотом. Иловайский был известен тем, что, несмотря на всю свою воинскую доблесть, дуэли не любил ни под каким предлогом, считая лишней тратой верных Отчизне рук и сердец. Бывало, говаривал даже так: «Ежели ты гордыню свою превыше долгу Родине ставишь. Без царского дозволения жизнию своей рискуешь без пользу Отечеству, то цена тебе грош ломаный, а сам ты – бублик с дыркою, а не офицер».  Павлушечкой его и впрямь назвали как-то после пятого – или шестого? – штофа доброй водки, на что майор нимало не обиделся, а даже  и  подшучивал теперь.
- Это вот Юрий Петрович, ротмистр, это Иван Игоревич, штабс-капитан. Ярослав Андреевич, поручик….  А это друг мой хороший, граф Леонид Андреевич Шувалов, из наших, из кавалерии. Повышение сегодня празднует! Кстати, а какой чин-то? Уже наверно генерал?
И тут к их компании приблизился высокий, нескладный господин, с выражением некой неуверенности на лице. Лицо его отчего то наводило на воспоминание о евреях. Словно в подтверждение, вид его был прост, но одежда хорошего качества, со вкусом подобранная.  Значит, не бедствует.
- И наше вам почтение. – первым опомнился Павел Владимирович. Остальные его поддержали, как и Андрей, чья очередь теперь была выразительно сверлить графа взглядом.

+3

11

Тишина, накрывшая столик длилась долю секунды - компания вновь приняла радостный и шумный вид, и Леонид, понимая, что не тот случай, чтобы тосковать о павших офицерах, снова отвлёкся на гитару. Между тем Андрей Григорьевич, наконец, решил представить всех присутствующих и закончил самим Шуваловым.
- А это друг мой хороший, граф Леонид Андреевич Шувалов, из наших, из кавалерии. Повышение сегодня празднует! Кстати, а какой чин-то? Уже наверно генерал?
- Не угадал. Добрёл до ротмистра, - рассмеялся мужчина, после чего все очередной раз поздравили Леонида, и наверняка также горячо поздравляли, если бы он стал поручиком.
Спиртное быстро исчезало из бутылок за пылкими разговорами о службе, дамах и порой даже об искусстве. Шувалов пьянел не быстро, но уже имел подвыпивший вид, когда у столика возник человек, чьё появление стало для графа приятным сюрпризом.
- Ба-а! - протянул Леонид, вставая с места и перехватывая гитару за гриф. - Какие люди! - офицер приобнял Виллена и, поймав на себе вопросительный взгляд Вяземского, с важным видом произнес:
- Прошу любить и жаловать, - похлопал врача по плечу Шувалов, - Даниил Александрович Виллен, хирург, мастер своего дела. К счастью, познакомились не на профессиональном поприще, - с этими словами Леонид присел и дёрнул подошедшего за пальто, усаживая рядом с собой.
- Не откажите в компании. Пить не обязательно.., но желательно.
Офицеры как-то неоднозначно расхохотались, и кто-то весьма кстати заметил:
- Как там, в песне поётся?..
И Шувалов, словно прочитав его мысли запел:
- Вино и любовь есть наслаждение -
Любимое занятие для всех,
- он выдержал небольшую паузу и продолжил:
- И то и другое упоение,
Кто любит, и кто пьёт - для тех!
- Шувалов подмигнул и перешёл к припеву:
- Когда люблю - я без ума,
Когда я пью - мне трын-трава.
Когда я пью - мне трын-трава!

Он повторил веселые строчки и, горячась песней, басовитым голосом запел второй куплет:
- Люблю подчас кого угодно,
И счастлив же, клянусь я в том!
Ведь для меня вдруг всё возможно,
Не буду же жалеть потом.

Песня разносилась по кабачку, привлекая всеобщее внимание, а Леонид продолжал распевать так, словно вокруг столика не было других, откуда с любопытством поглядывали и прислушивались.
- Напиться пьяным - презираю!
Чрезмерность ненавижу я,
- он артистично свёл брови и покачал головой.
- А выпить в меру - я понимаю!
Так выпьем же скорей друзья!

Мужчина сорвался с места и на припеве уже стоял перед всеми кто хотел его видеть и слышать, ловко перебирая струны гитары.
- Я вам пропел уж три куплета
И лишь молчанье слышу я.

Леонид внезапно замолчал, прикрыв ладонью струны инструмента, и каким-то обиженным взглядом окинул публику. Прождав мгновение, мужчина вдруг заулыбался:
- Но умоляю для эффекта
Споёмте вместе, господа…

Он сделал глубокий вдох и подхватываемый всеобщим хором затянул:
- Когда мы любим - жизнь мила,
Когда мы пьём - нам трын-трава,
Когда мы пьём - нам трын-трава!

Когда мы любим - жизнь мила,
Когда мы пьём - нам трын-трава,
Когда мы пьём - нам трын-трава!
- на последней строчке офицер ушёл на речитатив и закончил звонким аккордом, после которого пространство захлестнули овации.


Вино и любовь (слова и музыка неизвестного автора)

Отредактировано Леонид Шувалов (2017-06-24 13:57:50)

+1

12

На подобных дружеских собраниях Виллен всегда чувствовал себя несколько неуместно, хотя не раз пытался приобщиться ко всеобщему веселью, в основном, конечно, в студенческие годы. И вроде все выполнял верно: шутил, и смеялся, и пил наравне, и даже, грешен, к мамзелькам ходил; а все равно не чувствовал того единения, что почти братскими узами скрепляло незнакомых доселе людей после таких лихих вечеров. Алкоголь раскрепощал робких; Даниил Александрович не был робким. Видно, сломан был у него некий социальный механизм.
Однако же отказывать Леониду Андреевичу бывало затруднительно: вспомнить только доброй памяти окуляры, возмещение утери которых превратилось практически в военные действия. К тому же этот усатый, решительный и веселый господин неизменно будил в нем желание улыбаться, и, пожалуй, это как раз то, чего в такой вечер не хватало для полной картины.
И на этот раз господин Шувалов нисколько не изменил себе: в одну минуту Виллен оказался обнят, представлен, потрясен и усажен за стол, что совершенно лишало его возможности отходного маневра.
- Леонид Андреевич... ну, разве что ненадолго, - сдался доктор, даже не начав сопротивление. Он и сам в это "ненадолго" свято верил.
Застолье, тем временем, продолжило шуметь: будто ручей сомкнулся над брошенным камнем, почти и не заметив помехи. Шувалов, обнаружив прекрасный голос, запел; Даниил и не знал за ним таких талантов ранее, почему-то предполагая музыкальные таланты уделом девиц и мечтательных юношей. Однако же с гитарой Леонид выглядел на удивление гармонично, и даже усы его воодушевленно топорщились.
"Что ж, люди таят в себе многие сокровища", - философски решил Виллен, под шумок избавляясь от пальто и подманивая полового: в таком голодном состоянии, да с мороза, он, пожалуй что, захмелеет с первой рюмки. То-то конфуз выйдет, господа офицеры, наверняка, обзовут штафиркою и вконец убедятся, что гражданские вовсе не умеют пить.
Слова Виллен запомнил быстро, были они несложны, но пел преотвратно, посему в общем хоре участвовать не стал; однако же похлопал с удовольствием, заметив себе непременно попросить Леонида Андреича спеть что-нибудь из любимого, заставляющего испытывать некие смутные трепетания в области диафрагмы. Позже; сейчас не время было меланхолии, да и интересней была компания и происходящее в ней. Доктор был не из тех, кто в этих случаях трясет соседа за рукав, требуя пояснений, он предпочитал подмечать мелочи, составляя целую картину.

+3

13

- Приятно познакомиться, Даниил Александрович,  - князь протянул руку для пожатия, представившись сам и снова представив всех остальных. - Окажите честь, присоединяйтесь! -  Опосля Шувалов запел, и все притихли, под звуки пения вспоминая каждый о своем.
- Право, Леонид Андреевич, изумительно! – воскликнул Андрей, горячо зааплодировав другу. К его овациям тут же присоединились и остальные.  Новоприбывший держался немного скованно, и князь, сверкнув глаза, запомнил пришедшую в голову идею, чтобы, спустя пару тостов «за милых дам» и «творческие успехи», взять в руки наполненный под завязку бокал, подняться, и, призвав всеобщее внимание легким постукиванием ложечкой о бокал, заявить:
- Уважаемые господа-с! Так приключилось сегодня, что среди нас нет милых дам, сугубо, так сказать, мужская компания, а посему предлагаю разнообразить наше осмысленное питие чем-то, слегка лишенным смысла. На Кавказе меня пристрастили к одной очень интересной игре, которую вы наверняка так же имеете честь знать – фанты! Но расскажу наш вариант: вот перо и бумага, я захватил-с. – порывшись в карманах, мужчина извлек на стол искомое. – сейчас каждый из нас напишет на листке задание, ограниченное лишь вашей фантазией, ну, и нашими физическими возможностями… Да-да, Павел Владимирович, немного здравого смысла тоже не забывайте, не хочу по вашей милости опять на гауптвахту попасть за то, что дал по мордасам поручику Ивлеву или ….
- А, между прочим, - встрял Павел Владимирович, - по чьей милости я то мочился на шатер полковника Зубова, горланя песню про «Мою милашку в полосатой сорочке»? Не можно-с забыть, вместе на гауптвахте сидели.
- Ну, и мне тоже, - не смутившись, заявил князь, под всеобщий гогот. Половина из сидевших за столом были свидетелями тому веселью, так смысл ли краснеть? – Так вот, после листочки сворачиваем, раскладываем по кругу, а поверх ставим стопку-с с водкой.  Посредине кладем бутылку и по очереди вращаем. На что выпадет, то выпиваем, опосля читаем записку, что под оной стопкой и выполняем. Ну, что. Господа, сыграем? – и посмотрел по очереди на каждого. Почти все утвердительно кивнули, теперь ответ был за Шуваловым и господином Вилленом.

+1

14

Когда поток аплодисментов и ликований прекратился, Леонид занял своё прежнее место за столом. Песня стала очередным и отличным поводом выпить и вспомнить ещё несколько подходящих тостов. Давить на Даниила Александровича, чтобы тот выпил, Шувалов не позволил, негласно взяв на себя ответственность за него, хотя кто-то исподтишка и умудрялся подлить хирургу в рюмку.
- Он мне и говорит: «Хорощий баран! Вах, какой баран! Кюпи, а?», - в красках рассказывая давнюю историю, Леонид подкреплял её характерными жестами и акцентом. - Я думаю - мне роту кормить надо? Надо. Говорю этому бесу усатому: «Покажи своего барана». «Конещно, дарагой!» И показывает. Стоит у него баран, к колышку привязан. Действительно хороший, даже резать жалко. «Беру», - говорю, отдаю деньги и приказываю своим мол, чтоб животину отвязывали. Корнет только за веревочку потянул, - Шувалов опёрся о стол ладонями и навис над ним, - а баран как драпу даст! Солдаты за ним, а я к этому… продавцу, чтоб его: «Давай деньги назад, убежал твой баран». А он монеты считает и говорит: «Э-э, нет, брат. Ты ведь у меня барана кюпил?» «Купил», - говорю. «Значит он твой?» «Ну». «Значит не я его хозяин уже, а ты. Если он от тебя убежял, так то не моя беда». И понимаю, что ответить нечем! Ох, думаю, отходить бы тебя палками, чтобы неповадно было над русскими офицерами смеяться. А делать нечего, рота всё равно голодной остаётся. «Слушай, - говорю ему, - давай я тебе ещё денег дам и две овцы возьму, только сам выберу». Чувствую, что он только этих слов и ждал, а сам стоит бороду чешет, будто думает. Слава согласился... Развел как дитя малое, - прикрикнул ротмистр откидываясь на спинку стула. - И главное потом видел его, а он со своим «хорощим бараном» стоит и скалится.
- Вот такие они и есть, да. Сам однажды погорел. Вот слушайте...
На любую историю всем было, что рассказать и байки травили офицеры до тех пор, пока Андрей Григорьевич вдруг не предложил поиграть в фанты.
- Но расскажу наш вариант: вот перо и бумага, я захватил-с.
- Вы удивительно предусмотрительны, князь, - уже немного заплетающимся языком выдал граф, заулыбавшись. С оной игрой ротмистр был знаком, и лично пробовал себя в различных её вариациях, поэтому рассказам офицеров не удивился, но утешительно ткнул Виллена локтем и тихо произнёс:
- Безумные задания бывают только в поле.
- Ну, что. Господа, сыграем?
- Сыграем, - ехидно произнёс граф, вытянув руку и взяв предоставленную бумажку. Выдумка заданий много времени не заняла, как ни странно, но нетрезвый ум позволял не дурно фантазировать. Бумажки вскоре оказались сложены в несколько раз, усердно перемешаны и разложены перед игроками под рюмочками водки. Шувалову, как виновнику празднества выпала честь поворачивать бутылку первым. От души раскрученный стеклянный сосуд завертелся посередине стола, а лица людей приняли выражение сосредоточенного предвкушения. Горлышко бутылки стало замедлять вращение и, остановившись, указало на первую жертву.
- О-о, Даниил Александрович. Вам везёт, - прыснул Леонид и постучал пальцем возле бумажки Виллена. - Прошу вас... огласить приговор.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-04-07 12:15:49)

+3

15

Милых дам, к сожалению доктора, за столом не присутствовало; однако ж, и господа были вполне милы, отметил Виллен,  поддерживая тост.  Первая порция водки устроилась в пустом желудке легко и уютно, разве что  воздух стал внезапно шершавым, как дратва: доктор прижмурился и умиротворенно вздохнул.
Даниил Александрович не любил войны, и не любил профессии воевать, возможно, от природного миролюбия, возможно - от упрямства, вопреки назойливым попыткам батюшки придать ему именно это направление. Однако в компаниях военных, вопреки логике, неизменно чувствовал себя хорошо: в них всегда царила легкая и теплая атмосфера удальства и товарищества, порою пронимавшая даже вилленовскую скрытную натуру, как пробирает теплый весенний ветер угрюмого господина, на все пуговицы застегнутого в свой сюртук. И можно ли оставаться равнодушным, наблюдая, как почтенные, усатые офицеры веселятся, как малые дети, без малейшего, впрочем, дурного умысла подтрунивая друг над другом и припоминая давние и не слишком байки.
К третьей рюмке он и сам развеселился, возможно, виновен тому был и нерасторопный половой, который все никак не мог донести обещанную кулебяку.
"Лепит он ее там, что ли?" - рассеянно возмутился про себя доктор, без особого, впрочем, огня: и без кулебяки было прекрасно. Вот и грузди, кстати говоря, весьма недурные.
Увлечен погоней за вертким грибом, Виллен не сразу осознал опасности, а как осознал, то почти и протрезвел, не успев захмелеть толком:
"Вот так попал", - думал он, слушая красочные подробности предыдущих игр. Дружественный, но от того не менее болезненный (как, впрочем, и многие проявления дружелюбия Леонида Андреича) тычок в подреберье отчего-то не успокоил: понимания безумства у всех разные.
- Ладно, хоть гауптвахта мне не грозит, - ответил Даниил, улыбаясь краем губ.
Обычно подобных развлечений доктор избегал, даже и в более, скажем так, деликатном обществе, но сейчас решительно не представлял, как можно было бы отказаться, не обидев этих приятных людей.  Да если и представить, что господа простят - сидеть сычом среди веселья? Нет уж.
- И я не откажусь, - сам поражаясь несвойственной ему безрассудности, брякнул Виллен.
"Возможно, до меня и не дойдет", - малодушно решил он и тем успокоился, наивная душа, сочиняя каверзу ближнему своему, раз уж вышла такая оказия.
Наконец все задания были внесены, причем по хитрым лицам окружающих становилось ясно, что каждый весьма доволен собою и предвкушает знатно повеселиться над несчастным, коему достанется это выполнять. "Как дети, право слово", - весело подумал доктор, не замечая, что и его физиономию посетило ровно то же мальчишечье выражение.
Тем временем судьба в прозаическом бутылкином обличье неумолимо указала на Даниила перстом, малость лишь не дотянув до сидящего рядом Шувалова, совершенно разрушив его планы тихо отсидеться.
"А я ведь и петь не умею", - растерянно подумал он, моргнув; впрочем, мужчине и дворянину, а Виллен почитал себя и тем и другим, негоже было трусить.
- Итак, - откашлялся доктор, уговорив положенную ему, как счастливцу, рюмку. - Приговор сей: изобразить... эээ...- почерк неизвестного благодетеля оказался неровным, возможно, от принятого уже алкоголя, возможно - от сдерживаемого смеха. - Изобразить пьяненькую барышню, прости господи!
Конец фразы потонул в хохоте; Даниил Александрович философски рассудил, что хотя бы мочиться ни на что не придется.
- Позвольте, да где же вы пьяненьких-то барышень видали! - сдерживая смех, строго спросил он.
- А вот сейчас и поглядим! - прыская в кулак, ответствовал румяный офицер с русою кудрявою шевелюрой; имени его в обилии новых знакомых Виллен точно бы не назвал, кажется, Марк Анатольевич. Велика вероятность, что именно его перу принадлежала сия блистательная сентенция.
- Ладно же, - проворчал Даниил. Пьяненьким он мог считаться уже и по своему состоянию, но вот барышни приводили его в замешательство. Впрочем, навряд ли кто из присутствующих ожидал великого правдоподобия. Посему, откашлявшись, он сделал томное и кокетливое лицо и захлопал ресницами так, что стал опасаться, не отвалятся ли:
- Ах, отчего-то мне немного дурно, - сообщил он тоненьким, заплетающимся голоском, обмахиваясь листком с заданием, словно веером, и положительно не представляя, о чем стоит говорить требуемой барышне. - Нет ли нюхательной соли? Совершенная духота... Нет?
Некоторое время  Виллен продолжал еще нести подобную чепуху; усатый виновник сего чудовищного задания, сдерживая смех, тем временем медленно багровел, и наконец, захохотав, указал за спину "барышни"; Даниил Александрович, предчувствуя подвох, обернулся и обнаружил за спиной полового с совершенно круглыми глазами и с кулебякою на подносе.
- К..кулебяка, ваше благородие, - сообщил он неуверенно.
- Кулебяка! - возмутился Виллен, пугая полового тонким голоском и поджатыми губками. - Ce est de mauvais ton!
- Так эта, - переминался тот с ноги на ногу, размышляя о душевном здоровье "благородия", - унести штоль?
- С ума сошел? - спокойно, нормальным голосом поинтересовался Даниил, отнимая долгожданную кулебяку, в опасении, что тот и вправду утащит ее обратно. - Я ее полчаса ждал, видишь, до чего дошел. И водки еще неси, заканчивается.
С сим он с достоинством отвернулся к столу, невозмутимо устанавливая добычу на свободное место.
- Довольны? - иронически прищурился Виллен, и, пользуясь случаем, отделил себе большой кусок отвоеванного пирога. -  Надеюсь, да, поскольку ничего убедительней у меня не выйдет.
Доволен, что отстрелялся почти бескровно, доктор закрутил бутылку вновь: на сей раз она указала на виновника сего безобразия.
- Андрей Григорьевич, прошу, - весело поблескивая очками, провозгласил он.

+1

16

Офицеры хохотали, как кони. Нет, даже кони не в силах были так хохотать: сотоварищи по сему безобразию бесстыдно ржали, давясь иной раз подлой крошкой, кашлялись, били кулаками по столу, Павлуша трясся весь, как одинокий лист на ветру. Впрочем, это было его особенностью: смеяться Иловайский любил, по поводу и без повода, делая это до того заразительно, что смеяться начинали все вокруг. Даже и сейчас, когда облик нового знакомого, разительно переменился, представ «пьяненькой барышней», что безо всяких добавок смешно было неимоверно, потому как каждый военный хоть раз, да нечто подобное наблюдал, громкий, заливистый хохот Павла Владимировича заставлял всех смеяться, покамест было сил, даже если слезы немилосердно застилали глаза. Но вот всеобщая истерия утихла, Анатолич, вытирая мокрые от слез глаза и щеки, принялся разливать новый штоф, в то время, как Даниил крутанул бутылку. Разумеется, волею фортуны та указала на Андрея. Павлуша сразу посерьезнел, вперившись взором в злосчастную бумажку, которую Андрей развернул, медленно прочитал… перечитал еще раз, и уши мужчины медленно налились розовым.
- Ну? Ну? Не томи, - понеслось со всех сторон, однако, Андрей внимательно посмотрел в глаза Иловайского, впрочем, тот взгляда не отвел, но под усами растянулась улыбка.  Два офицера в разных чинах мерили друг друга взорами, точно вели сражение. Которое, однако, продлилось всего несколько секунд. Потом Андрей медленно встал, сказал:
- Ну, Павел Владимирович-с… - и шагнул в сторону. Несчастный половой не успел и удрать, как был схвачен за руку барином, который пылко и проникновенно затянул «Я вас любил, любовь, еще быть может…». Сие явно успокоило человека, и он смиренно терпел эту поэтическую песнь, покамест не отзвучали последние строки. И кавалерист, поднявшись на ноги во весь свой огромный рост, не запечатлел на губах бедняги смачный поцелуй.  Павлуша грянул, как медные трубы, Андрей вернулся к столу, скривившись на лицо, и опрокинув стопку залпом, крутанул бутылочку. Та пронеслась два круга и застыла напротив Павлуши. Офицер хмыкнул, развернул вытащенную бумажку:
- Хопака сплясать? Та тю! – с нарочитым акцентом он расстегнул полы кителя, кинув его на стул, и расчистив себе небольшую площадку, пустился в залихватский казачий пляс, сам себе подпевая «Аааа на гооореее стооооял Шаааамииииль….» Закончив, закрутил ус, после чего «дуло» указало на Шувалова.
- Что ж, не удалось отсидеться, а, - радостно смеясь, Андрей хлопнул друга по плечу. – Ну, чем порадуешь?

+1

17

Для себя ротмистр решил, что задание, выпавшее Виллену, оказалось весьма и весьма удачным. Наблюдая за артистическими действиями хирурга, компания тряслась от хохота, кто-то и вовсе утирал заслезившиеся глаза. Начало игре было положено как нельзя замечательно, Даниил Александрович мужественно выдержал экзекуцию офицерским воображением, и если остальным оставалось с волнением ожидать, что ему уготовил сосед по столу, то врач теперь точно отмучился и мог спокойно поужинать своей кулебякой.
Следующим исполнителем задания по велению горлышка бутылки оказался Вяземский. Леонид не без ностальгии наблюдал за Андреем - кого только в своё время Шувалову не довелось поцеловать: и генерала, и лошадь генерала... и чего греха таить жену генерала и всё это под горящие озорством взгляды молодых офицеров, обрекших его на эти позорные действа, которые сейчас он вспоминал с улыбкой. Но не приведи Господь испытать это ещё раз.
- Что ж, не удалось отсидеться, а. Ну, чем порадуешь?
Ротмистр молча, сузив глаза, посмотрел на князя, в неестественном временном затишье опрокинул рюмочку водки и, слегка сморщившись, разложил бумажку с заданием.
- Снять мундир без помощи рук, - медленно прочитал Шувалов. Тут же стол вновь затрясся от дикого смеха, - Кто это придумал? - ошалевшим взглядом окинул мужчина честную компанию, ответом ему, конечно же, послужила очередная порция хохота. Ротмистр впал в ступор, избежать выполнения задания ему не позволяло чувство собственного  достоинства, которое достигало неимоверных высот особенно от переизбытка алкоголя в организме, но решение поставленной задачи никак не желало приходить в пьяную голову. Офицер с тоской оглядел себя. Мундир был расстегнут только у шеи, а все остальные пуговицы любезно прижимали одеяние к телу, и в какой-то момент Леониду показалось, что смеялись не люди за столом, а именно горящие золотом пуговки. Долю секунды Шувалов таращился на вилку... если взять её в зубы и попробовать расстегнуться? Так и себя проткнуть можно. Он едва не взвыл от безысходности - это было невозможно! Мужчина принялся осматриваться в поисках спасения. Оглядывался долго, пока на глаза не попались крючки для одежды у входа. Леонид поднялся с места, слегка покачиваясь, дошёл до двери, мгновение постоял, прицеливаясь к свободным крючками и, совершив взмах руками, зацепился манжетами за несчастные крючки. "Будет ли это считаться помощью рук? - принялся рассуждать мужчина, - Но ведь руки присоединяются к плечам, а я закинул руки именно с их помощью.., а про плечи в задании ни слова". Придя к выводу, что его суждения верны, Шувалов глубоко вдохнул и дёрнул. Раздался грохот.
- Я... возмещу, - произнёс Леонид, когда стряхнул с себя мундир, на манжетах которого болталась доска, к которой были прибиты крючки, которую так эффектно сорвал офицер, стоящий сейчас в одной рубашке и смотревший на результат своего труда.
Подняв с пола всё, что уронил, Шувалов "аккуратно" сложил это на ближайшем стуле и гордый направился обратно к своему столику, по пути натягивая мундир, растерявший от испытанного потрясения все свои пуговицы.
- Продолжим, - сказал мужчина и раскрутил бутылку.

* * *

- Леонид Андреевич, - раздался над ухом тихий голос. - Леонид Андреевич, Вам что-нибудь принести?
- А-а-а, - протянул мужчина, хватаясь за голову, - воды, Аннушка, принеси.
- Только вам или... господам тоже?
Шувалов непонимающе посмотрел на девушку, потом медленно и мучительно повернул голову. Как выяснилось, в своём кабинете ротмистр находился в компании ещё двух человек - Виллена и Вяземского.
- Да, - наконец выдал он после долгой паузы.
- Что "да"?
- Иди уже! - почти простонал граф и снова схватился за голову. Когда Анна вышла, Леонид позволил себе повернуться на месте и окинуть кабинет взглядом, дабы убедиться, что это именно его кабинет.
Последнее, что он помнил, это как выпавшее кому-то задание пройтись на руках до угла кабака вывело всех на улицу, после чего было принято решение прогуляться. Кто-то разумно прихватил с собой пару бутылок, и дышать свежим воздухом было весело. На этом моменте повествование обрывается, и Шувалов не помнит, как дошёл до своей квартиры и почему пригласил к себе только Андрея и Даниила. Судя по обстановке в кабинете все трое просто устроились здесь спать, что ж, уж лучше так, чем новость о предстоящем ремонте. Леонид свесил со стола ноги, тоскливо вздохнул и потёр ладонью лоб, словно это поможет снять нахлынувшую головную боль и беспамятство.

Отредактировано Леонид Шувалов (2017-06-24 13:58:31)

+4


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 20.02.1838. "Когда мы пьем нам трын-трава!"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC