Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая История f.a.q. Акции Внешности Реклама Законы Библиотека Объявления Роли Занятые имена Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: октябрь 1843-март 1844



07.09. Идёт набор в админ-состав!

07.07. ВНИМАНИЕ! НА ФОРУМЕ ПРОВОДИТСЯ ПЕРЕПИСЬ!

07.01. Администрация проекта от всей души поздравляет участников и гостей форума с Новым годом и Рождеством!

17.11. НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

14.05. Участвуем в Лотерее!

23.03. Идет набор в игру "Мафия"!

05.02. Внимание! В браузере Mozilla Firefox дизайн может отображаться некорректно, рекомендуем пользоваться другим браузером для качественного отображения оформления форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » Лето 1843 "Когда ты полюбишь, твоё сердце прозреет."


Лето 1843 "Когда ты полюбишь, твоё сердце прозреет."

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

I. Участники:
Фридрих Кассельский и Александра Романова

II. Место действия:
Петергоф

III. Время действия:
Лето 1843 года

IV. Краткое описание сюжета (2-3 предложения вполне хватит):
Для каждой любви существует своем место и время. И никто в целом мире не сможет ни придвинуть, ни отодвинуть ее приход. Но однажды теплым летним вечером в садах Петергофа зазвучала песня юной девушки. Песня, прекрасная, словно сама жизнь, ибо там, в тени липовых аллей, родилось чувство, светлее и прекраснее которого нет на свете.

Отредактировано Адини Романова (2014-02-04 21:36:44)

0

2

Великая княжна была неспокойна.

Привычное и спокойное течение ее жизни вдруг начало тяготить ее. Вчера вечером сон долго не шел к ней и с утра она совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Александра даже не притронулась к нотам, которые были присланы ей из Италии и которые ей очень рекомендовал маэстро Соливи. Она как будто не могла ни на чем сосредоточиться, но в то же время с каким-то болезненной тщательностью подмечала малейшее изменение окружающей ее обстановки. Птицы сегодня пели как-то иначе, легкий летний ветерок с какой-то особенной настойчивостью играл с кисейными занавесками, а солнечные лучи устроили замысловатый танец на блестящем паркете... Все казалось совершенно иным, заслуживающим внимания и непременно важным.
- Дитя мое, вы сегодня на удивление рассеянны. - мягкий голос Александры Федоровны заставил Адини вернуться из мира грез в мир вполне реальный. - Должно быть, вчера на балу вам не следовало столько танцевать с Его Высочеством. Фрейлины матушки тут же захихикали, а Ольга, сидящая на другом конце стола вспыхнула, словно маков цвет. Александре хватило секунды, чтобы перехватить взволнованный взгляд сестры и быстро отвести глаза: она решительно не понимала, что же происходит, но отчего-то чувствовала себя виноватой.
Все началось два дня тому назад. Принц Гессен-Кассельский гостил у них вот уже третий день и Ольга уже успела прожужжать Адини все уши, но княжна сначала даже не придала этому особого значения, ведь летом в царской резиденции часто гостили дипломаты и прочие важные персоны. Но поговаривали, что у принца Фридриха были более важные цели, ведь в императорской чете расцветала одна из лучших невест Европы - красавица Ольга. Никто открыто не обсуждал это, но от внимательной Адини не укрылось то, что ее родители как-то особенно готовились к приезду Его Высочества, да и Олли в день приезда гостей была очень взволнована. Александре же тогда нездоровилось: она снова кашляла. Она не спустилась к ужину, да и весь следующий день была больше занята подготовкой к балу, что должен был состояться вечером, чем мыслями о принце.
А вечером она увидела его. Олли рассказала ей о нем все, что ей удалось узнать из их немногих бесед. Адини сразу его узнала. Высокий и статный, как и подобает настоящему принцу, он резко отличался от тех родовитых юношей, что ей случалось знать. Во взгляде зеленых глаз угадывался юный и добрый человек, еще не утративший способности мечтать и веривший во что-то светлое и чистое. Она отдала ему все танцы: и кадриль, и полонез и даже мазурку. С ним было невероятно легко и уже спустя полчаса с момента знакомства молодые люди весело и оживленно болтали, словно давние приятели без всякой неловкости и стеснения. Ольга смеялась вместе с ними, но от Адини не укрылось того, что сестра как будто погрустнела. Александра хотела пойти к ней сразу после бала, но едва поднявшись в свои покои поняла, что никогда еще она так не уставала, ведь никогда еще она столько и с таким удовольствием не танцевала. Она легла в постель и долго думала, а когда все же провалилась в сон то последней ее мыслью была мысль о Фридрихе.

- Maman, я действительно устала вчера. Бал был прекрасен. - Адини робко улыбнулась в ответ на мягкий материнский укор. Фрейлины снова хихикнули, а императрица с чуть хитроватой улыбкой покачала головой. Щеки Александры отчего-то стали пунцовыми.

После завтрака она любила гулять. Влажная земля еще хранила в себе какую-то особую ночную свежесть и было приятно в одиночестве бродить в тени лип, вдыхая этот ни с чем не сравнимый запах, который уже успел смешаться с запахом еще молодой и нежной листы, и слушать, как шумит вода в фонтанах Петергофа. Адини любила каждый дюйм этой аллеи, где несколько лет назад она играла вместе в Сашей, Олли и Мэри, но сейчас ее мысли витали очень далеко, в ранее неведомых ей краях.

Отредактировано Адини Романова (2014-02-08 11:23:58)

+5

3

«Как же все таки порой , просто необходимо сесть за музыкальный инструмент и забыться. Это как последняя нить для отчаявшегося человека, когда от безысходности он держится за нее»
Думал он, разглядывая в бледном ночном свете бархатный полог своей кровати, Сегодня утром Фридрих проснулся ни свет, ни заря,   как всегда просыпаются люди, страстно ждущие чего-то или чем-нибудь озабоченные, и, спрыгнув с кровати, отворил окно, чтобы проглотить, как он выражался, чашку свежего воздуха. Петергоф, погруженный в мягкий томный полумрак, был прекрасен! Хотя прекрасен — это не то слово! Восхитителен! Неповторим! Божественен! Светлые мраморные аллеи вели вглубь сада, через определенные промежутки поднимались ступенями и таяли, разливаясь звоном фонтанных струй. Темно-зеленая сочная листва вековых деревьев и влажная свежесть, нет, сады в Гессен-Касселе были не такими. Не менее прекрасными, но не такими, живыми что ли.

Голова его была такой легкой, и чувствовал Принц себя совершенно бодро, на столько что, казалось, он мог парить, как птица. Усталости от бала не было, обычно его утомляли такие шумные мероприятия, Фридрих любил уединение. За всю свою жизнь он не чувствовал себя так странно. Может виной всему юная Адини? Младшая дочь императорской семьи выделялась из Петербуржского общества, что-то по-детски наивное и чистое было в ее смехе, блеске глаз. Юноша помнил, как застенчиво она опустила ресницы, когда он коснулся губами ее руки. И как затем звонко смялась над его попытками выговорить длинные русские слова без ошибок.

Вот уже три дня он находился в Петербурге, цель его приезда была совершенно прямолинейной: Вильгельм Гессен-Кассельский желал дипломатических отношений с таинственным русским государством, и брак сына на одной из дочерей императорской семьи мог этому способствовать, к тому же во всем мире было известно о красоте княжны Ольги. Фридрих искренне не понимал такой политики, ему ближе были альбом с зарисовками, шпага и верный конь. Но воля отца превыше всего. Без сомнения, Ольга была чудесна, общительна и весела, она постоянно была чем то увлечена и втягивала его в долгие красочные беседы. Но иногда юноша чувствовал себя уставшим от светских бесед и торжественных приемов и тогда начинал думать о том, как бы хотел он сейчас уехать на целый день до заката по бескрайним Германским полям и там почувствовать себя действительно свободным.

Внезапно Принцу страстно захотелось выйти на летнюю веранду, где давеча был обед. Странные, совершенно странные эмоции обуревали его душу, хотелось то ли нестись, то ли стоять, то ли ждать чего-то, он и сам не понимал. В соседних покоях беззаботно спал его лучший друг  Фридрих Франц, ему и дела не было, до терзаний товарища. Он относился ко всему происходящему в жизни совершенно свободно, ему было комфортно дарить искры своего внимания и получать обилие взамен.

Приведя себя в достойный вид, Фридрих вышел в по-утреннему молчаливые коридоры дворца. Путь его слегка затянулся из-за запутанных анфилад залов. Когда он вышел на веранду, на него повеяло, внезапно налетевшим, потоком прохладного воздуха.На глаза бросился рояль, он располагался на небольшом полукруглом возвышении, среди зелени цветочных кустов.  Поддавшись порыву, Фридрих сел за широкий инструмент, и сначала как-то неуверенно провел кончиками пальцев по клавишам, словно здороваясь. Затем руки его сами начали играть, что-то легко и порывистое сходное его настроению.

-  Ваше Высочество, изволите завтракать?

Музыка поглотила юного принца на столько, что он не заметил, как вошла молодая служанка.

- Ах, нет, извинитесь за мое отсутствие.

Он широко улыбнулся ей и отвернулся к инструменту. Несколько минут он сидел неподвижно, словно что-то вспоминая, а потом  он заиграл. Что-то тревожное и быстрое. Пальцы его парили по клавишам с точностью и ритмичностью, которые превосходили само его понимание. Музыка закружила, она распахивала в душе одни двери и захлопывала другие, она пробуждала чувства и выдергивала глубоко засевшие шипы. А тем временем солнечные лучи пришедшего утра, окрасили его волосы в золото и заиграли на темном дереве рояля.

Отредактировано Фридрих Кассельский (2014-02-09 16:54:36)

+5

4

Переезжать на лето в Петергоф было доброй традицией царской семьи. Свежесть садов, ансамбли фонтанов и близость залива спасали от жары и духоты. Да и дни здесь были настоящим отдыхом от "официальности" Петербурга, когда им, детям, дозволялось немного больше и некоторые условности придворного этикета на время отступали. Адини прекрасно помнила, как будучи ребенком ждала переездов двора: ведь для нее это было знаком того, что столь ожидаемое и любимое ею лето наконец-то вступило в свои законные права. Здесь она чувствовала себя свободнее и любила каждый уголок сада, каждое дерево и малый цветок.
Ей совсем недавно исполнилось восемнадцать и все ее мысли о будущем были наполненный той сладостно-чистой надеждой на счастье, что так свойственна юности. Сердце Адини не знало горя и невзгод: всеми любимая она радостно дарила свет своей чистой души тем, кто находился рядом. И до вчерашнего вечера она не знала большей печали, чем огорчить ненароком кого-то из близких ей людей и сейчас, неспешно прогуливаясь по одной из аллей, мысли Александры были обращены к Ольге. Где-то в глубине души она понимала, что вчера случилось что-то безумно важное, но что именно произошло и как это назвать Адини не знала. Сестра не присоединилась к ней сегодня - после завтрака в покоях императрицы Великая княжна отправилась сделать несколько акварельных этюдов и Александра почему-то решила, что сейчас не стоит ее беспокоить.
Она медленно шла по дорожке сада вслушиваясь в пение птиц и шелест фонтанов. Странное смятение, овладевшее ею вчера, все чаще возвращало Александру к воспоминанием о вечере, к танцам с молодым Гессен-Кассельским принцем. Она даже улыбнулась в ту минуту, когда вспомнила как забавно Его Высочество выговаривал мудреные русские слова. Адини прекрасно понимала сложности Фридриха: она и сама говорила по-русски очень посредственно и очень этого стеснялась. Правда, принцу это было простительно, ведь он был иностранцем, а вот русской Великой княжне... Однако, сейчас это едва ли имело значение, ведь и она и Фридрих одинаково хорошо говорили и по-английски и по-французски.
Но неожиданно в мысли царевны ворвалось нечто из мира реального и осязаемого: аккорды незнакомой ей мелодии не имели какой-то четкой выстроенной системы и последовательности. Они возникали стихийно, подчиняясь одной только лишь фантазии исполнителя, но было в них что-то совершенно очаровательное, нежное и непосредственное. И что-то необъяснимое и упрямое влекло к ней Адини, всегда так трепетно и нежно любившую музыку и все, что с ней связано. И она поспешила туда, где, как ей казалось, и рождалась эта странная и непредсказуемая мелодия.
Это играл Фридрих. Она увидела его лишь со спины, но тотчас узнала. Рояль, который так любила и сама Александра, залитый солнечным светом, послушно отзывался на движения пальцев принца, рождая удивительно нежные и яркие звуки. Словно завороженная, Александра медленно приблизилась к веранде, где играл погруженный в свои мысли принц, боясь помешать его вдохновению. Поднявшись по ступеням, Адини в нерешительности замерла - принц был так поглощен своей игрой, что она не решилась ни окликнуть его, ни покинуть это место, оставив Фридриха наедине с его музыкой. Она могла только слушать и любоваться. Слушать музыку, а любоваться, конечно же, принцем, как ни странно было в этом себе признаваться...
Но вдруг все стихло. Звук последнего аккорда растворился в воздухе и оставил после себя только тишину. Александра как будто очнулась от заколдованного сна... И неожиданно поняла, что зеленые глаза Его Высочества Фридриха смотрят прямо на нее. Великая княжна стала бледнее мрамора, но только вот не смогла вымолвить и слова.

+3

5

Фридрих играл, закрыв глаза и подставив лицо нежным утренним лучам солнца, которые настойчиво пробивались сквозь веки и опутывали пространство золотыми паутинками света. Музыка порождала в его сознании самые теплые воспоминания. Вот багряная осень, еще по-летнему теплый ветер легко подхватил опавшие листья влажной черной земли  и письмо с немногочисленными строчками из его рук. Поднял его, закружил и заставил выпорхнуть из ладоней, как белоснежный голубь. От письма веяло тонким ароматом мяты и роз, такой родной мамин запах, а бумага, казалось, еще хранила прикосновение ее мягких пальцев. Ветер взметнулся, будто волна, ударившаяся о скалы, заставил рыжеватые волосы юноши затрепетать, подобно пламени. Губы невольно трогала слегка грустная  улыбка. Да, он все еще хранил это прощальное письмо, где мама говорила, что он обязательно будет самым счастливым. И... бал, где он вдруг из толпы выхватывает силуэт, её силуэт — Адини.  Лучики будто смеются, складываясь в прищур  глаз с угольными ресницами или в улыбку. Они словно говорят: «Не обманывай, Фридрих, ты думаешь именно о ней!»

Да он действительно думал, думал о юной княжне. И отдал бы все, если бы она вдруг оказалась рядом и послушала, как бьется его сердце в ритме этой мелодии. И пусть это слишком сентиментально, пускай. Последний аккорд. Полет руки, и нехотя,  распахнутые глаза. Обернулся, лишь  поддавшись на какое то мимолетное искушение, что мета исполнима. И вдруг! Вдруг он увидел ее, такую задумчивую, мечтательную, хрупкую.  Просто смотрел, было желание задеть, но принц словно боялся, что она растворится. Адини же тем временем, словно очнувшись, попятилась и побледнела. Ее пальчики сжали шелк юбки, а ресницы опустились,  застенчиво скрывая взгляд.

— Адини? —  словно все еще сомневаясь, спросил с легким акцентом юноша.

Принц поднялся  и подошел к девушке, легкий поклон, касание губами руки и улыбка. Нет, это был совсем не мираж, только вот смотрела княжна как то испуганно и нерешительно. Голова Его Высочества начала работать молниеносно, он вдруг повлек  княжну за собой к роялю, подставил ей мягкий стул и сел напротив.

— Если позволите…

И не дожидаясь ответа, он вновь заиграл, только с небольшим исключением, теперь он говорил, едва касаясь клавиш. Слова порождали музыку.

Я хочу, Вас приглашать в театры
И читать вам  добрые книжки по ночам.
Чтобы Вы гуляли со мной по красивейшим паркам
И прикасаться губами к Вашим рукам.

Я хочу, чтоб Вы соглашались на танец,
И слушали со мной тишину за окном.
Признаться, что, Вы, несомненно, прекрасны
Как те принцессы, из сказок Перро.

Я хочу, наблюдать с Вами море.
Не держать в секрете от Вас ничего.
Чтоб вместе и в радости, вместе и в горе.
Я так много хочу, но боясь, что ваше сердце уже не одно.

Последнее слово вновь  растаяло в воздухе, как и последний аккорд, принц смотрел на фонтан, который был виден из-за густых зарослей декоративных кустов. Он не решался посмотреть на реакцию  Адини.

+1

6

Это было странное чувство. Незнакомое и совсем иного рода чем те, что ей случалось испытывать до вчерашнего дня. Все, что происходило сейчас, влекло и завораживало, но в то же время и пугало своей неизведанностью и новизной. Александра совершенно не понимала, что же на самом деле творится с ней и что за неведомая сила так влечет ее к человеку, о котором всего три дня назад она едва слышала. И сейчас, стоя на этой маленькой веранде, она вдруг почувствовала, что весь мир вдруг сжался до размеров этой веранды... И время измеряется совсем не в часах и минутах, и даже не в секундах, а только в ударах сердца.

- Простите, Ваше Высочество... - онемевшими губами прошептала Александра опустив глаза, - Я вовсе не хотела мешать вам...
Каждое слово давалось с трудом. Пальцы, вдруг ставшие как будто чужими, вцепились в ткань платья. Ей было так неловко, что хотелось просто-напросто провалиться сквозь землю, дабы избежать столь ужасной неловкости. Впрочем, подобно ребенку, Адини испытывала такое смятение не потому, что подкралась незаметно и нарушила этикет, а лишь потому, что это заметил Фридрих.
- Я просто заслушалась вашей игрой, и...
Она не закончила фразу. Слова так и были сказаны. Адини глубоко вздохнула и подняла глаза... Он стоял рядом с ней, совсем близко. И улыбался. В его улыбке было что-то неуловимо-нежное, что-то до боли знакомое и почти родное. Как будто ее душа, так долго искавшая чего-то, вдруг обрела это там, где совсем не ожидала найти. Великая княжна протянула принцу дрожащую руку и тихо молилась про себя, чтобы он не заметил этой дрожи. Он назвал ее по имени и она улыбнулась ему своей мягкой, ласковой улыбкой. Дальше все и вовсе происходило точно в тумане и вот она уже сидит рядом с ним, боясь пошевелиться и не смея отвести глаз. Фридрих хорошо играет, но главное, что играет с чувством. Технике может обучиться почти каждый, но вот понимать... Это дано не всем.
Александра вслушивалась в каждую ноту и пыталась понять, что принц чувствует сейчас. Что происходит там, в далекой и волшебной стране человеческих грез, куда так непросто попасть. Он запел и сердце Адини откликнулось. Губы вновь тронула застенчивая улыбка, а щеки тронул легкий румянец. И музыка говорила лучше, чем все слова в мире.

- Вы так славно поете, Ваше Высочество! - улыбнулась царевна, когда стихла последняя нота. - Вы непременно должны спеть со мной дуэтом. И с Олли тоже! Она будет так рада, я уверена. И прошу вас, не отказывайтесь. Это будет чудесно, уверяю вас.
И она ему споет. Свою любимую арию из последнего акта "Лючии де Ламермур", в которой причудливо сплелись нежность и отчаяние. Мама говорит, что она особенно удается Адини. и Папа даже не спорит с ней, а только слушает с улыбкой искреннего удовольствия. И даже младшие мальчики, Ники и Миша стихали и слушали, как поет их старшая сестра. Живое воображение Адини уже рисовало ей картины будуших вечеров этого лета: она в окружении столь любимых ею людей.. и Фридрих Пусть он тоже останется. Пусть гостит как можно дольше, ведь ему, кажется, все здесь рады. Женится он на Ольге или нет - не важно, но пусть только останется подольше... Он ведь еще не видел Петербурга зимой, когда Неву сковывают льды, а улицы белы от снега и мороз рисует на окнах Зимнего дивные узоры. Нет в мире зимы чудесней, чем в России. И Адини, всей душой любившая свою Родину, готова была показать ему свою загадочную страну, равной которой нет во всем мире.
- Скажите... - Александра все же решилась начать беседу, - Вам нравится у нас?

+2

7

- Конечно спою, милая Княжна, - Фридрих улыбнулся продемонстрировав белоснежные зубы и поднялся из-за рояля, - Знаете тут очень необычно, сад будто живой, - добавил он обходя кресло, где сидела Адини.
Принц спустился на пару ступеней ниже на саму веранду и вдохнул свежий воздух полной грудью, ему сейчас было хорошо и свободно. Ведь Адини не покинула его, и что-то определенно изменилось между ними, но ват как сообщить об этом Ольге. Однако сейчас думать об этом совершенно не хотелось, в его кучерявых волосах танцевали лучики разыгравшегося утра, и ему думалось по-детски беззаботно.
- Вчера я посещал конюшни вашего отца, но забыл дорогу. И быть может вы снова отведете меня ту, составите компанию на утренней конной прогулке. - спросил юноша с надеждой, обернувшись к Александре.
Богатое воображение Его Высочества уже рисовало ему прекраснейшие картины: русские поля, овеянные зеленой бесконечностью, он на верном черном жеребце и Адини рядом. Чудесно. Эта картина часто возникала перед ним, вернее даже не картина а ее героиня. Принц оглянулся княжна все так же сидела в кресле и ее взгляд вновь блуждал где то далеко. " Да маме бы она определенно понравилась" - с улыбкой подумал он.

0

8

Он улыбнулся - и лицо Великой княжны вмиг просияло какой-то странной, почти детской радостью: - А легко ли вам поверить, что прежде здесь стоял совсем скромненький дворец, и только указом моей пра-пра-прабабки Елизаветы был возведен этот дворец и разбит парк с фонтанами?
Адини почему-то рассмеялась. Наверное, от того, что ей и самой было тяжело представить, что когда-то здесь, на берегу Финского залива не было ни этих садов, ни фонтанов, ни цветов. Девушка устремила взгляд к морю, куда мчались наперегонки белокрылые птицы и долго носились над синими волнами их грустные песни... И, быть может, правда то, что говорят люди: будто бы птицы эти вовсе и не птицы, а души тех людей, кто не смог спасти своих возлюбленных... Вот оттого-то и плачут чайки, оттого-то и рвут сердца своими криками. Александра вздохнула и поднялась со своего места:
- С большим удовольствием, Ваше Высочество. Показать вам наш Петергоф будет для меня только в радость. Однако, не лучше ли нам будет прежде сменить наряды?
И не дожидаясь ответа она кинулась в глубь дворца. Вихрем взлетела по лестнице и, кажется, только очутившись в прохладе собственных покоев смогла, наконец, выдохнуть. Горничная, услышавшая зов своей госпожи, поспешила к ней на помощь и Адини была готова в считанные минуты, недолго пришлось провозиться и с волосами, убирая их под миниатюрную шляпку - вот она и готова.

Когда она спускалась, ей почему-то казалось, что Фридрих ее не дождется. Хотя, конечно, почему должно было быть так? Принцу ведь самому не терпелось увидеть Россию своими глазами, а императорская дочь могла рассказать ему столько всего интересного, чего, наверняка, он никогда не читал в путевых заметках.
Но принц ждал ее у крыльца.
Она с готовностью приняла предложенную им руку и повела его вдоль тихих аллей Петергофского сада. И маленькой русской царевне вдруг сделалось так хорошо и спокойно рядом с молодым принцем из чужого и далекого Гессен-Касселя, что ни одна грустная мысль не могла сейчас и близко приблизиться к юной головке Адини. Они добрались до конюшен мирно беседуя - Фридрих рассказывал ей какие-то забавные истории о своем детстве, а Александра только улыбалась.
- За вашими лошадьми, Ваше Высочество, здесь хорошо смотрят, можете быть спокойны, - улыбнулась Великая княжна, - Раньше я, Саша и моя сестра Мэри часто выезжали верхом, но сейчас Мэри далеко от нас, Сашу затянули дела, а Олли предпочитает пешие прогулки, но..
Александра не успела договорить, как к ней уже подвели ее собственную светло-серую кобылку андалузской породы - подарок царственных родителей на прошлый день рождения. Адини поблагодарила конюха.
- Я не очень-то хорошая наездница, - оказавшись в седле Великая княжна хитро сощурила глаза, - Но фору вам, пожалуй, дам!

+2


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » Лето 1843 "Когда ты полюбишь, твоё сердце прозреет."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC