Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая История f.a.q. Акции Внешности Реклама Законы Библиотека Объявления Роли Занятые имена Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: октябрь 1843-март 1844



07.09. Идёт набор в админ-состав!

07.07. ВНИМАНИЕ! НА ФОРУМЕ ПРОВОДИТСЯ ПЕРЕПИСЬ!

07.01. Администрация проекта от всей души поздравляет участников и гостей форума с Новым годом и Рождеством!

17.11. НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

14.05. Участвуем в Лотерее!

23.03. Идет набор в игру "Мафия"!

05.02. Внимание! В браузере Mozilla Firefox дизайн может отображаться некорректно, рекомендуем пользоваться другим браузером для качественного отображения оформления форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 09.02.1843г. "И неба было мало, и земли..."


09.02.1843г. "И неба было мало, и земли..."

Сообщений 31 страница 32 из 32

31

Что за гам? Каждый шаг отдавался в голове мужчины набатом. Да еще и эти крики на птичьем языке. Почему бы им просто не заткнуться? Но проще было уйти самим, чем ждать, когда же этот разошедшийся курятник успокоится. Зажимая рукой рану, он не спеша шел вместе с другом к выходу. Кто-то (кажется это был Петро) подал ему верхнюю одежду, что он оставил на лавке. Ему же граф, сунув в руки деньги, велел заплатить трактирщице за выпитое вино. Попрощавшись с цыганом, на котором лица не было, Костя продолжил свой путь, радуясь, что по близости нет зеркал. Рожа его, по его собственному разумению, должна была сейчас напоминать либо батон, либо компот из груш и слив.
- Успел уже! – рассмеялся он и поморщился от резкой боли, - смотри не повтори мой «подвиг». Ветер неприятно задувал со всех сторон и завывал так, что Сумарокову казалось, будто у него в голове гостит симфонический оркестр. Он посмотрел на рубашку и поморщился. Старые и неприятные ощущения. На мгновение он оказался в далеком тридцать втором году, когда он Бог знает сколько провалялся в лазарете с ранением. Костя, предавшись воспоминаниям не понял откуда взялась темная фигура и не задумываясь замахнулся с рыком «Сколько же вас тут еще?», но в ответ послышался тот самый голос, из-за обладательницы которого он и пострадал. Пострадал то он из-за своей глупости, но сейчас это было уже не важно.
- Брат далеко что-ли? – одними губами улыбнулся граф, чувствуя как холодные пальчики касаются его запястья, - говори быстрее чего надо и иди в тепло. А то и в простуде меня обвинят, - едко добавил он, но девушка точно не слышала его. Лицо ее было мрачно и насторожено.
- Смерть – краденая, жизнь - не своя. У меня хоть что-нибудь свое есть?! – не выдержал Сумароков и с силой рванул руку, заставив себя вновь поморщиться от боли, - иди к брату, - огрызнулся Костя и отвернулся. Плохо дело если и он кусаться начал. Плохо. Да еще и эти слова ее. Без нее не знает что-ли, что то, что они задумали, прямой дорожкой в ад катится? Знает, прекрасно знает. Но метель и вправду разыгралась не на шутку. Такое в одну ночь не заканчивается. Граф вздохнул и вновь почувствовал боль, ставшую уже привычной.
- Не смотри на меня так, - хмуро бросил Костя Владимиру, думая о том, что если не сможет идти, так ползком поползет, а друга не оставит. Не оставит и всё тут! - секундантом я буду. Может, повезет и Его Высочество хватит удар при виде красивой физии твоего секунданта, - рассмеялся Сумароков, заставив себя вновь зажмуриться от резанувшей боли. Карета неслась по дороге, а Константин наблюдал за тем как разыгрывается метель, - так кто все таки его секундант? Ты мне так и не сказал, - отвернувшись от окна, спросил Костя друга, прикидывая кто же будет третьим в их маленьком путешествии в крепость. Он надеялся, что у того рожа будет не слишком противной, а компания окажется не слишком навязчивой. В душевной компании всяк проще пережидать непогоду.

Отредактировано Константин Сумароков (2014-05-31 21:33:13)

+5

32

Вновь оказавшись за дверью кабака, Лита закрылась рукой от снега, брошенного злым ветром в самое лицо, и нахмурилась. Мерзнущие в ожидании господ извозчики с разинутыми ртами глядели вслед двум парам санных полозьев, наискось пересекавшим просторный двор. Поправляя покрасневшей рукой тяжёлую шаль, девушка обернулась к брату:
- Ну, сразу расскажешь, за каким чёртом здесь оказался, или старого Тагара дождёмся?
- Я ж сказал, управился раньше, - буркнул цыган, опустив голову. Так прекрасно начавшийся день заканчивался хуже некуда. Он не хотел ссориться с Туманским, но, видит Бог, Тагар не оставил ему выбора. Драгомир мог стерпеть оскорбление, относящееся к нему (что тоже весьма спорно), но сестру в обиду не даст. Мужчина поплотнее запахнул тулуп и, нагнав сестру, обнял за плечи точно боялся, что она вот-вот исчезнет. Злющая, строптивая, но единственная и любимая всем сердцем. Не было ему души ближе сестриной. Едва он вспоминал перекошенную рожу Сумарокова и пьяный маслянистый взгляд, как по спине пробегали мурашки.
- Не говорил ты ничего, - возразила девушка. - Это я ещё днём узел связала, как знала, что до утра не досижу.
- Поехал бы вечером к Туманским, да вот захотел… - Договаривать он не стал, а лишь махнул рукой, мол чего уж там. Осознание того, что Ягори теперь ему не видать как своих ушей, неприятно копошилось в голове.
- А ты и не рада? – Притворно насупился Драгомир и, тем не менее, на разукрашенном лице появилась тень улыбки. - Зря значит, пряники покупал, - вздохнул цыган, - И от Сашко его лучшие пожелания нес… - Во взгляде, брошенном на сестру, появилась тень лукавства. Едва они повернули за угол, как мужчина заметил скучающего извозчика. То ли ждал кого-то, то ли находился в глубокой печали, а еще вероятнее в большой зависти к своему более удачному конкуренту, что увел у него из-под носа благородную компанию во главе с со слугой ненавистного графа.
- Радовалась бы, кабы с Туманскими не разругались, - вздохнула девушка.
- Я к Туманским не пойду. Подожду у ворот, когда вещи заберешь, - упрямо повторил он, - Я сказал, что ноги моей у них не будет, - в голосе послышалась бессильная злоба, - ее и не будет.
Не слышала она, что он говорил. Не слышала, как поносил их отца. А слышала бы - не вздыхала бы так, а скрипела зубами от злости. Нет, прав он был. Проживи он этот вечер заново, ничего бы не изменил. Брови цыгана по обыкновению устремились к переносице, прокладывая на лбу заметную морщинку, да и губы уже не смеялись, а вытянулись в упрямую тонкую линию. Заметила ли это сестра в такой темени, Мирек не понял.
- Ну, не пойдёшь и ладно, сама схожу... Может, ещё и за извозчиком самой сбегать?
Мрачное лицо на миг блеснуло лукавством, но Лита опустила глаза, переминаясь с ноги на ногу, будто в самом деле готовилась бежать к пустующим саням.
- Беги, - щедро позволил братец, но отпускать от себя Литу не спешил, лишь прибавил шаг. Но не удалось удержать сестрицу, когда та вывернулась и припустила к опешившему извозчику. «Вот, поди, потом докажи, что пошутил», - усмехнулся цыган, всё еще пребывая в мрачном настроении, но начиная немного оттаивать рядом со своей вечно мрачной сестрой. Даже Кунаевы порою глядя на них диву давались. Вот вроде всегда с похоронными рожами, али с такою мордою будто сейчас гадость скажут, а едва встретятся, как тут же их что-то освещает изнутри, будто небесное светило им и без надобности, ибо собственное есть, что живет в душе.
Две пары валенок глухо застучали в утоптанный снег, платок сбился с волос на плечи, и Лита фыркнула, на бегу сдувая прилипшую к искусанным губам прядку. Извозчик неодобрительно заворчал, потянулся к кнуту, но, увидев девушку, успокоился: возле Красного кабачка лихие люди озоровать не осмеливались, за версту обходя офицеров и иную благородную шваль, да и не потащит никто на гиблое дело девку, ожесточённо рассыпающую тропачки у самых лошадиных боков.
Рожа извозчика производила благоприятное впечатление, особенно после того как с нее слетела ухмылочка сделав владельца серьезным и деловым. Цыган хотел было помочь сестре взгромоздиться на сани, но Лита и сама прекрасно с этим справилась. Мирек лишь оставалось объяснить мужику, куда их нужно отвезти и сбить заломленную цену.
- Так что Сашко, не разучился ещё у пьяных бар "радужные" таскать? Не пришибли ещё голопятого? - Лита отбросила концы шали на спину и вцепилась крытую кошмой лавку, чтобы не упасть ненароком.
- Да чего ему сделается? – Начал оттаивать мужчина, - Он как уж вертлявый, - тонкая линия губ дрогнула в улыбке, - но Михеич его всё таки выгнал, - с явным наслаждением выдал знакомого Драгомир таким тоном, будто держал пари и выиграл.
- Ох... – мечтательно протянул цыган, усевшись рядом с сестрой, - видела бы ты какого красавца Арсений Захарыч прикупил. Нам бы такого!
- Вот иди и целуйся со своим Арсений Захарычем, - сварливо отозвалась девушка, нелюбезно умытая снежной крошкой из-под санных полозьев. - Где я тебе жену найду с волынниковскими конями? Разве что на дочери его женишься.
- Тьфу на тебя! – Расхохотался цыган. – Мне его дочери даже с конями не нужны.
Против Марфы да Машки он ничего не имел против. Ладные, беленькие и веселые девицы, но они ему и даром не нужны были. А той, что была нужна, не видать ему как своих ушей.
- А Арсений Захарыч скорее дочь замуж сбагрит, нежели коня отдаст. От него хоть прок есть - на скачках первые места брать будет! - а с них один убыток, - улыбнулся кузнец, снимая рукавицы и отдавая сестре, которая по его разумению должна была уже замерзнуть. Коротко хмыкнув, Лита сунула кисти в рукавицы и прижалась к брату, под тёплый, всегда пышущий кузнечным жаром бок. Морозов и не сопротивлялся, а с удовольствием прижал сестрицу к себе поближе, чтобы ей не так зябко было.
- Пускай возьмёт сначала, а там посмотрим, - посулила девушка Миреку. - Говорят, призовых коней к татарам водят, те петушиное слово говорят, и летят золотенькие, вороные-чагравенькие, как на крыльях.
- Знаю я их это слово, - хмыкнул брат, который хоть и с уважением относился к ихним торговцам, а всё же за глаза не мог удержаться от шпильки о колбасе и добром загоне. После же Мирек продолжил расписывать достоинства волынниковского коня, а затем и рассказывать про верблюда, которого якобы, по словам Сашко продавали на базаре.
- Говорил, что губищи у него как у Михеича и плюётся так же, - весело заявил цыган ни на грош не веря в слова Сашко, но желая развеселить приунывшую сестру.
В споре о волынниковских конях, которых Лита в жизни не видела, но знала, что Мирек зря клячу какую расхваливать не будет, дорога пролетела незаметно. Уже в городе шувани, возмущённо размахивая руками, всё-таки потеряла одну из рукавиц, но останавливаться, чтобы найти улетевшую одёжку, не стали: надо было уехать от Туманских до возвращения хозяев.
- Да и черт с ней, - отмахнулся Драгомир. - Она старая уж была. Изнутри молью побитая. Брал-то с собой, чтобы не жалко было, коли сопрут.
Говорил он весело, а у самого на душе было поганое предчувствие, что не весь свой гнев вылила на них судьба сегодня. Цыган не верил в дурные приметы, но всё равно ничего не мог с собой поделать.
- Я здесь подожду, - упрямо заявил кузнец, застывая на месте и давая понять, что дальше его ноги не ступят. С этого места хорошо был виден дом Туманских, а большего ему и не нужно было.
- Дэвла... Дом-то тебе чем не угодил, - пробормотала Лита, выбираясь из саней и послушно шагая к дому. Но стоило подойти к двери, как та распахнулась настежь, а шувани кубарем скатилась с невысокого крыльца.
- Совсем ополоумели, форитка? - Выплюнула Лита пополам со снегом. - Чтоб у господ все кошели прохудились, а мехметкин Зумрат первый приз взял!..
- Авэла, чаёри, - бухнуло над головой, и девушка едва не раскрыла рот от изумления: из сеней вышел дядя Вася из тульской родни.
- Лачо бельвель, дядя Вася. Откуда ты здесь? Случилось что?..
Драгомир так и остался стоять на месте нахохленный как воробей. Но смотрел цыган вслед сестре совсем не по-воробьиному. Ему не терпелось наконец-то убраться отсюда. Нет, он не боялся гнева Тагара, просто на душе было так противно, что даже на дом смотреть не хотелось. Глупо было упрямиться и не ходить туда лишь потому, что якобы Туманский запретил. Но мужчину совсем не волновало, как это выглядит со стороны, и поэтому он лишь смотрел вслед сестре, которой в очередной раз за вечер не повезло. «Шувани», - хмыкнул Мирек, растянув губы в улыбке, но на месте стоять не стал, медленно направившись к дому. Вдруг кто обидит ее? Хотя внутренний голос как обычно говорил, что его сестру обижать только себе в убыток. «Дядя Вася?» - удивился Мирек узнав в мужике родича и насторожился. Какого лешего его принесло в Петербург, Мирек не мог взять в голову, но шестое чувство не сулило в его визите ничего хорошего. И словно в подтверждение этому вечернюю тишину переулка разверз нечеловеческий крик, в котором с трудом узнавался голос сестры. По спине пробежал холодок, а по рукам пробежали мурашки. Цыган больше ждать не стал, а тут же бросился к дому Туманских, наплевав на гордость.
Лита выла громко, надрывно, на одной тяжёлой, продирающей до костей ноте. В сенях заголосили спешащие на выручку цыгане, вскинулись собаки, хлопнула дверь в соседнем дворе, а девушка всё сидела в сугробе, вцепившись в воротник собственного полушубка так, будто хотела его оторвать.
- Что за беда такая?
- Вот голосит, дура бестолковая!
- Молчи!
- А что честным людям спать не даёт?
- Отец у ней умер.
- Кто умер? Бахтало?
- Горе-то какое!
- Вот и его смерть прибрала... А ведь какой кофарь был!
- Ну, девка, ну горазда орать!
- Воды ей, что ли? Так весь город перебудит!
- Мёртвого на ноги подымет, да зря старается...

Маленькие кулаки били в обледеневшее крыльцо, кто-то перехватил руки, оттащил её в сторону, немилосердно тряся за плечи, и Лита поневоле замолчала, прикусив язык. Рот затянуло густой кровью, глаза защипало, и холодный воздух вспорол горький крик обезумевшей от потери дочери:
- Дадо, дадо, дадо-о!..
Драгомир ни разу не слышал такого голоса. Да и не голос это был, а самый настоящий вой. Вой полный тоски и горечи. Так воют только загнанные в угол звери и люди, потерявшие что-то очень дорогое. Что-то такое, с чьим исчезновением исчезает и часть души. Он не узнавал собственной сестры, но уже чувствовал, что случилось что-то непоправимое. Мирек хотел тут же растолкать толпу и потребовать объяснить, что же случилось, но повисшая в воздухе фраза заставила его замереть на месте. «Отец у ней умер». Каким будничным тоном это было сказано! Он помнил, как умирала мать и помнил бабку, что даже на смертном одре умудрялась командовать и давать советы. Мирек помнил слёзы на глазах отца, когда тот пытался их скрыть ото всех. Помнил как тихонько выла в подушку бабушка, когда умерла мать. Но то горе было заключено в стенах их маленького дома и не вынесено на обозрение. А сейчас это видели все. Он знал, что сейчас начнут причитать и жалеть, и хорошо если среди этих жалельщиков найдется хоть парочка тех, кому действительно был дорог их отец.
- Дайте пройти, - не громким и не своим голосом сказал он, проталкиваясь к голосящей Лите. Не позволит он ей изводить себя на радость остальным и Туманским. Драгомир подошел к ней сзади и поднял за плечи, разворачивая и прижимая к себе. Драгомир подошел к ней сзади и поднял за плечи, разворачивая и прижимая к себе.
- Тише, тише, - чуть слышно сказал он, проводя рукой по волосам, - не здесь.
Мирек хотел тут же увести сестру, но вспомнил, что она так и не забрала своих вещей. Оставить Литу одну он не мог, но и без вещей им не уйти. А цыганки всё стояли и стрекотали, обсуждая чёрную весть.
- Полно вам голосить, - рыкнул на них Морозов, - лучше б принесли сестрин узел, чем глотку драть, - зло бросил кузнец скалящим зубы бабам. - Ноги нашей здесь не будет.
Последнее уже было сказано негромко, но из-за внезапно повисшей тишины, прозвучало как гром среди ясного неба, вызвав у цыган и негодование (где это видано хозяина поносить), и сочувствие (совсем от горя тронулись). Но противиться не стали и пенять на грубость тоже, а бросив ответные злые взгляды (босяки таборные, а гонор, как у бар!) вынесли цветастый узел. Мирек, принял его из рук девчушки, имени которой он не помнил и продолжая, прижимать к себе сестру, сказал всё тем же деревянным голосом:
- Авэньти, дядя Вася. Не будем медлить.


Пост написан Морозовыми Ltd.

+

"Радужная" - ассигнация в сто рублей.
Дэвла - Господи
Форитка - городская цыганка
Авэла, чаёри - Хватит, девочка.
Лачо бельвель - Добрый вечер.
Кофарь - барышник
Авэньти - давайте

Отредактировано Лита (2014-10-11 21:39:08)

+4


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 09.02.1843г. "И неба было мало, и земли..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC