Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


17.11. НАМ ШЕСТЬ ЛЕТ!

12.11. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Июнь, 1840 г.

Сообщений 1 страница 30 из 63

1

I. Участники:
Елена Вяземская, Владимир Неверовский

II. Место действия:
Италия. Неаполитанское королевство.

III. Время действия:
Погожий день 21 июня 1840 г.

IV. Краткое описание сюжета (2-3 предложения вполне хватит):
Князь Григорий Вяземский в сопровождении двух своих очаровательных дочерей задумал путешествие в солнечную Италию. Выбор князя пал на блистательный Неаполь, где Григорий Петрович собирался поискать диковинок для императорского музея. Элен и Натали же вовсю наслаждались первой в жизни заграничной поездкой, изучая попутно итальянский язык и культуру этой гостеприимной страны. Однако, их путь до Неаполя был омрачен нападением триполитанцев. Именно тогда и появились два русских корабля, на одном из которых и служил Владимир Неверовский...

0

2

Соединение русских кораблей стояло на внешнем рейде Неаполя с самого утра. Андреевские флаги едва заметно шевелились под легкими дуновениями вечернего бриза, с берега к фрегатам то и дело сновали шлюпки и небольшие баркасы. На них доставляли воду и продовольствие и русские моряки, и неаполитанцы. Море было спокойно, солнце клонилось к западу, у пристаней было шумно, как бывает шумно в небольшой морском городке, в который входит большая эскадра. Значит скоро на берег сойдут моряки, а значит жизнь в портовых кабаках закипит с новой силой.

Один из русских фрегатов был пришвартован к дальнему пирсу. Корабль явно побывал в передряге - одна мачта была сломана, часть борта несла на себе следы попаданий ядер - расколотые доски наружной обшивки, сбитые перила, выбитые стекла кормовых окон. Русские корабли и правда побывали в небольшом сражении. Хотя, ветеранам Наварина называть эту стычку с двумя триполитанскими пиратскими щебеками, все же называть битвой было стыдно. Триполитанцы пытались взять на абордаж небольшой британский бриг, русские фрегаты отбили пиратов, вступив в перестрелку на расстоянии кабельтова. В итоге оба триполитанских корабля бежали, оставив поврежденного англичанина дрейфовать в открытом море с порванными книппелями парусами.

- Нужно бы сделать визит на британца. - Мичман Воронцов кивнул капитану на отбитый у пиратов бриг, расположившийся у соседнего пирса, буквально в сотне метров от "Астрахани". Мичман, впервые поучаствовавший в бою, выглядел неимоверно бравым воякой, несмотря на свои двадцать лет. Неверовский улыбнулся, отвлекаясь от осмотра британского брига в подзорную трубу. Много лет назад такая же горячка трясла его после штурма наваринских батарей. Тогда, если он не ошибается, его колотило три дня.

- Кроме того, что это вежливо, там еще есть молодые дамы. - Владимир кивнул мичману в сторону брига и снова усмехнулся. На юте британца и правда появились две молодых девушки. Расстояние было великовато и разглядеть получше у капитана не вышло. - Передай Дмитрию Николаевичу, что корабль на нем. Четверых матросов в парадной форме и сам, дружок, приведи себя в порядок. Чай не пираты. У тебя пять минут.

Послать офицера на бриг нужно было еще в море, но русские корабли были заняты преследованием триполитанских пиратов. Владимир накинул белый китель с золотыми эполетами, поправил пояс с шпагой, пообщался с командиром ремонтной команды, боцманом Василюком, устроил выволочку двум матросам, рассыпавшим по палубе две корзины с апельсинами и присоединился к мичману Воронцову и матросам. Путь до британского брига был недолгим, трап с корабля был спущен, несколько англичан приветливо махнули русским морякам, а капитан уже стоял на юте, рядом с каким-то мужчиной и двумя, совершенно молоденькими девушками. Неверовский первый поднялся по ступеням. Лицо мужчины показалось ему неожиданно знакомым и все двадцать ступенек Владимир пытался вспомнить, где он его видел.

- Капитан Лэмпард, бриг "Антилопа". Рад вас видеть, капитан. Вы серьезно нам помогли. - Англичанин, немолодой уже мужчина с заметными залысинами, но еще крепкий и бодрый, приветственно сделал шаг вперед, снимая шляпу.

Вяземский. Неожиданно вспомнил офицер, чуть удивленно глядя на мужчину. Встречались они давно, еще в бытность Неверовского капитаном на Балтике. Вряд ли Георгий Петрович его узнает. И к добру. Вся эта история  с браком, устроенная родителями, совершенно Невероскому не нравилась. Решительно не нравилась. Он привык сам принимать решения и за себя и за несколько сотен людей, поэтому любые договоры за своей спиной двух чудаковатых стариков не имели для него большой силы. Мужчина внимательно посмотрел на девушек, делая небольшой поклон. Кто же их них Елена?

- Капитан Воронцов. Российский императорский флот. Мистер Лэмпард, вам не требуется помощь? - Представился мужчина. Сзади икнул мичман Воронцов, чья фамилия была бессовестно украдена мгновение назад.

+1

3

Наконец, всем пассажирам было разрешено покинуть каюты и выйти на палубу. Элен, взяв под руку отца, с большим энтузиазмом приняла его предложение сойти на берег, а Наталья, которая была ещё до смерти перепугана, наотрез отказалась покидать каюту. В этом-то и была разница между двумя сестрами: Элен была менее пуглива и гораздо более отходчива, в отличии от Наташи, которая одно происшествие могла вспоминать месяцами.
- Натали, ну перестань! Идем, – Лена потянула младшую сестру за руку, призывая проследовать с ними, - Всё закончилось, идем же! Papa, она невыносима, скажите же ей, что бояться больше нечего!
Григорий Петрович лишь расхохотался, глядя на дочерей, а после кивнул Наташе, давая понять, что старшая сестрица права. Воле отца, даже выраженной в просьбах, ни Элен, ни Наталья противиться не привыкли. Так уж повелось с раннего детства: если кто и пытался перечить, то это всегда был Андрей, но он, впрочем, был мужчиной, а оттого отец многое прощал ему.
Вяземские поднялись на палубу, которая была залита лучами июньского солнца. Элен сладко улыбнулась, подставляя личико лучам, разглядывая потрясающие пейзажи, вид на которые с палубы открывался просто потрясающий.
- Волшебный город, – негромко обратилась девушка к сестре, которую, кажется, мало интересовали живописные виды Неаполя. Наташин взгляд был обращен совсем в другую сторону. Элен тут же повернулась и еле удержалась от смеха: взгляд младшей княжны был прикован к компании молодых русских офицеров, видимо, с тех самых кораблей, что пришли им на помощь. Незаметно Элен пнула сестру локоточком – негоже молодой девушке так рассматривать молодых людей, но Наталье было четырнадцать, она лишь недавно стала общаться с людьми, не принадлежавшими ни к их семье, ни к штату гувернеров, так что её интерес к молодым людям был вполне понятен.
Один из них, видимо, бывший старшим по званию, уже поднимался к ним на юту, поприветствовал капитана Лэмпарда, Григория Петровича и кивнул девушкам. Элен присела в легком реверансе, отметив про себя, что это офицер был настоящим красавцем.
Когда капитан Воронцов закончил разговор с Лэмпардом, князь Вяземский шагнул вперед и протянул офицеру руку для пожатия.
- Князь Григорий Петрович Вяземский. Вы оказали нам неоценимую услугу, капитан.
С первого взгляда было понятно, что отец проникся к капитану Воронцову самой искренней симпатией, которую имел обыкновение питать ко всем отважным молодым людям, начиная от собственного сына и заканчивая детьми своих друзей. Сам, будучи бывшим военным, участником кампании 1812 года, князь Вяземский превыше всего ценил отвагу и преданность Родине. Кстати говоря, исходя именно из этих своих принципов, Григорий Петрович намеревался найти дочерям женихов. Собственно говоря, он это уже сделал для старшей. Элен предпочитала не вспоминать о том, что через годик-другой ей предстоит стать женой князя Неверовского, которого она и в глаза-то ни разу не видела, но зато его отец был уже много лет дружен с Григорием Петровичем.
- Позвольте представить, мои дочери: Елена, – Элен снова присела в реверансе, не сдержав улыбки, которая всегда норовила появиться на её лице в моменты, когда уместнее была сдержанная официальность, - … и Наталья. Наташа так же присела и покраснела до самых корней волос.
Хотя между сестрами была разница всего-то в три года, Элен считала себя гораздо более взрослой, чем Натали хотя бы потому, что та всегда смущалась от общения с новыми людьми, редко первой заводила разговоры, да и вообще выглядела ещё сущим ребенком, которому все на свете интересно, но он боится высунуть носик из своего укрытия. А Лене же предстояло, после возвращения в Россию, стать фрейлиной при императрице, что сама княжна считала великой честью для себя и с нетерпением ждала дня, когда в тумане снова, едва различимы, появятся бастионы Петропавловской крепости.
- Что ж, господа, примите нашу самую искреннюю благодарность, – и снова этот тон на грани веселья, обращенный, скорее, не ко всем присутствующим офицерам, а именно к этому капитану Воронцову.

+1

4

Неверовский рассматривал девушек почти не скрывая своего любопытства. То, что хорошо и приемлемо на паркете в Санкт-Петербурге не всегда столь же подходит к местам далеким от светского этикета. Они стояли на палубе брига, который два часа назад выдержал непростой бой с пиратами и обернись события по-другому, эти милые девочки вполне могли оказаться в постели триполитанского бея, или его капитанов.

- Удивительно дело, князь, русские встречаются на палубе британского корабля в самом сердце Королевства Обеих Сицилий. - Владимир улыбнулся, снова надел свою фуражку. Вечернее солнце припекало так, что он с удовольствием переместился куда-нибудь в тень. Итак, возвращаясь к девушкам. Неверовский нахмурил брови, снова скользнув взглядом по сестрам. Совсем дети, особенно младшая. А старшая... Ах, Елена Григорьевна, интересно, вы бы так же храбро улыбались, узнав, кто стоит перед вами? - У нас депеши к королю Фердинанду и королеве Марии-Терезе. Их величества ждут нас через полчаса. Не желаете составить компанию, князь? Мы представим вас и ваших очаровательных дочерей королю и королеве. И графу Толстому, нашему послу в королевстве.

Честно говоря, Владимир собирался уклониться от обязательного визита. Толстой опять будет просить послать корабли в Пьемонт с депешами. А команды утомлены переходом с Балтики, корабли потеряли часть такелажа в Бискайском заливе, да и последний бой доставит работы плотникам эскадры. Но встреча с Вяземскими все изменила. Ему захотелось как можно больше узнать о Елене. Маленькая княжна выглядела очаровательно и вела себя смело. Владимир снова посмотрел на старшую из сестер. неожиданно их взгляды встретились и мужчина не поспешил отвести свой взгляд в сторону. В конце концов его любопытство вполне естественная вещь. Не каждый день встречаешь девушку, с которой, возможно, проведешь всю оставшуюся жизнь.

+1

5

Элен была абсолютно уверена, что отец непременно примет приглашение капитана отправиться к королю и королеве. Насколько она знала князя, тот был очень охотлив до всевозможных великосветских мероприятий только в том случае, если они отдавали войной или политикой. А тут… визит к коронованным особам и господину послу России. Можно было не сомневаться, что только что у Григория Петровича появились планы на первый вечер в Италии.
- Что ж, капитан, я буду счастлив повидать графа Толстого, - князь Вяземский одобрительно покачал головой, давая понять, что принимает приглашение Воронцова. - Да и дочерям моим, думаю, будет любопытно познакомится с Их Величествами.
Последние слова Григорий Петрович сказал с малоскрываемой усмешкой: он-то прекрасно знал своих дочерей, как и то, что светским чутьем обладает, в большей степени, Элен, хотя и ей вряд ли будет очень интересно познакомиться с итальянской коронованной четой. И он, несомненно, был прав. Лену абсолютно не интересовали ни король с королевой, ни граф Толстой и его посольство, зато она бы с радостью провела время в обществе русских дворян, чем отправляться сейчас же в отель и просидеть в духоте до самого вечера. Так что, княжна с огромной симпатией восприняла согласие отца присоединиться к капитану и его людям.
- Граф Толстой - мой старый знакомец, - сказал князь Вяземский, слегка наклонившись к дочери, которая снова взяла отца под руку и весело улыбнулась.
- Что ж, papa, иногда мне кажется, что Вы знакомы со всей русской аристократией, - девушка пожала плечами и только порадовалась, что сменила платье перед самым прибытием. Выглядела она очаровательно, настроение её так же было прекрасно, так что Элен была готова ступить на итальянскую землю с самым лучшим настроем.
Она была ещё очень молода, однако наблюдательна, так что от её глаз не скрылось то, что молодой капитан внимательно рассматривает их с Натали. Лена смело взглянула в глаза капитану, и, когда их взгляды встретились, ни один не пожелал отводить первым взгляд.
На вид ему было лет тридцать, он был высок, хорошо сложен и темноволос. Элен ещё раз про себя отметила, что внешне этот офицер был очень хорош собой, и, хотя княжна совершенно не разбиралась в военных званиях и наградах, ордена на его груди говорили о том, что отваги ему так же не занимать. Видела она и то, что Наташа тоже с интересом рассматривала Воронцова и его сослуживцев, правда не так, как сама Элен – совсем робко, из-под опущенных ресниц, будто боялась, что кто-нибудь проследит направление её взгляда. - Андрей прав: она ещё совсем ребенок, – вдруг подумалось девушке. Сама она всегда чувствовала себя маленькой девочкой в присутствии брата или графа Шереметева, который хоть и был гораздо старше Лены, но был почти что членом их семьи, которому Элен с самого детства доверяла все свои незамысловатые секреты. Они оба так трогательно опекали её, что волей-неволей она ощущала то, что остается ещё совсем девчонкой. Зато теперь тот факт, что её ждет место при дворе, заставил молодую княжну повзрослеть даже в собственных глазах. И даже этот до дрожи омерзительный план её замужества – и тот уже был знаком того, что она больше не ребенок. Вернее, что пришло время перестать им быть.

+1

6

Пока Вяземские говорили любезности молодой офицер смотрел то на отца, то на дочь. В какой-то момент его просто поразила мысль. Он смотрел на уже пожилого человека, который своей волей, крайне серьезной и очень сильной волей, отдавал ему, совершенно незнакомому ему мужчине, свою собственную дочь. Не погостить, или выпить чашечку чаю, сделать пару туров вальса, а навсегда, совершенно бесповоротно и совершенно лишаясь ее. И этот мужчина будет с ней делать все те же самые вещи, которые он сам делал с собственной женой. Эта мысль настолько поразила офицера, что он даже с некоторой озадаченностью смотрел то на Элен, то на ее papa. Именно так.

Тайный Орден стариковской мудрости не ошибается. Почему бы и нет. Она очень молода, очень красива. Даже очень. Так где ошибается его отец и этот вот господин? Они заинтересованы только в одной постоянной вещи - силе и славе своей фамилии. И ее долгом продолжении. Поженить. Все будет как нужно.

- Уделите мне пять минут своего времени, Григорий Петрович. - Владимир взял за локоть князя и кивнув его дочерям, отошел с князем на десяток шагов. Потом офицер начал что-то рассказывать. Князь сначала непонимающе смотрел на Неверовского, потом в его взгляде появилось недоумение, потом удивление, а потом Вяземский начал улыбаться и внимательно посмотрел на Элен. Разговор затянулся на десять минут. Сопровождающий Владимира мичман Воронцов во всю улыбался младшей сестре. Дело кончилось тем, что Вяземский неожиданно похлопал офицера по плечу, раздал распоряжение своим людям выносить вещи.

- Пойдемте, капитан любезно обещал, что покажет нам короткую дорогу в отель. - Мичман перестал улыбаться и стал серьезным. Князь пошел первым, за ним пошли его дочери, чуть поддерживая длинные платья.

- Отель вон в том красном здании. - Владимир подал руку сначала младшей, помогая вступить ей на покачивающийся трап, потом старшей.

+1

7

- Уделите мне пять минут своего времени, Григорий Петрович, - молодой офицер обратился к князю, и Элен не оставалось ничего, как отпустить руку отца и позволить ему отойти вместе с капитаном. Она с удивлением наблюдала за тем, как господин Воронцов стал что-то оживленно рассказывать, но ещё большее изумление вызвало то, как менялось выражение отцовского лица: от полнейшего недоумения к какому-то уж больно подозрительному веселью. Григорий Петрович вообще человеком был не особо улыбчивым, но все домашние знали, что князь Вяземский весельчаком может быть заправским. Однако, чтобы вот так, незнакомый молодой человек, сказав ему несколько слов, вызвал столь нескрываемое веселье? - Très étrange...
- Пойдемте, капитан любезно обещал, что покажет нам короткую дорогу в отель, - обратился Григорий Петрович к своим дочерям, когда их разговор с офицером, наконец, закончился. И, хотя обращался он к обеим девушкам, его взгляд был направлен точно на старшую, и в нём явно просматривалась искорка задора, нетипичная для старого вояки.
- Отец, я не ошибаюсь: Вы не впервые видите этого человека? - тихо шепнула Элен отцу, когда они направились к трапу, чтобы сойти на берег.
- Да, капитан напомнил мне о нашей давней встрече в Петербурге, - коротко ответил князь Вяземский, не глядя на дочь, а маня рукой Наташу, которая шла сзади. - Прекрасный молодой человек, Элен. Я думаю тебе стоит с ним пообщаться.
- Пообщаться? - девушка удивленно вскинула брови. С чего это отец решил, что ей нужно "пообщаться" с капитаном, если она видит его первый раз в своей жизни и, возможно, в последний тоже?
Элен прекрасно знала, от кого именно она унаследовала свой характер: упрямство, желание поступать всегда так, как хочется ей, склонность к любого вида авантюрам и приключениям были у неё именно от отца, от Григория Петровича. Он-то, конечно, не признавался, да и вообще не так часто подчевал дочерей рассказами о своей юности, но Андрей, которому отец часто рассказывал о своих военных подвигах, и граф Шереметев частенько намекали княжнам, что их papa не всегда был таким суровым человеком.
Это означало только одно: он действительно знаком с капитаном Воронцовым, но только вот странно, всё-таки, его поведение. Лена абсолютно точно никогда не видела этого человека в их доме, Наташа, судя по всему, - тоже. Он был слишком молод, чтобы быть старинным другом отца. Да и фамилии этой Элен не приходилось слышать раньше. - Ах. граф Шереметев, где же Вы, mon ami?.. - с улыбкой подумала княжна о своем близком друге, у которого обычно и справлялась о новых людях своего окружения. Он, как и Григорий Петрович, знал добрую половину высшего света империи.
- Благодарю, – сказала Элен капитану, подавшему ей руку на шатком трапе, и легко соскочила на землю. Отрадно было почувствовать под ногами твердую почву, а не качающуюся палубу корабля. Она дождалась, пока Натали также спрыгнет на землю, и взяв сестру под руку, стала показывать ей на длинные шпили прекрасного собора, что виднелся на фоне голубизны неба.
- Тут и впрямь очень красиво, – девушка повернулась к отцу, который на протяжении всего путешествия хвалил дочерям красоты Неаполя, в котором бывал в пору своей разгульной молодости. Элен, питавшая слабость к красивым городам и их архитектуре, была в восторге, ей не терпелось рассмотреть каждое здание этого города.

+1

8

Неверовский не разделял мнения Элен о красоте города. Да, собор и королевская резиденция на вершине холма, да и богатые усадьбы выглядели вполне красиво и гармонично, но сам город... Как любой портовый город с левантийской ментальностью Нижний Неаполь был шумным, грязным и тесным. На узкую набережную, заставленную бочками и ящиками с разгружающихся кораблей, выходили кривые улочки с невысокими домиками крытыми красной черепицей. Домики были неказистые, повсюду из окон свешивалось сохнущее белье, небольшие канавки с краев улочек служили городу канализацией. Метрах в двухстах от отеля располагался большой рыбный рынок и легкий бриз был не в состоянии снести в море все специфические запахи. Никакого сравнения с огромным и широким Санкт-Петербургом, где Нева служила парадным входом в город и к которой были обращены фасады домов и дворцов. Даже провинциальная Москва смотрелась куда чище Неаполя.

- Я послал мичмана к графу Толстому. - В некоторых местах на выбитых камнях тротуара блестели лужи, и через них приходилось переступать. Если офицеру и князю это делать было не так уж и сложно, то для девушек с их длинными платьями, пешая прогулка вряд ли представлялась хорошим времяпрепровождением. - Он снимает усадьбу вдовы Монтолли. Наверху. Думаю он с удовольствием примет гостей из России. Отель ужасное место. Для молодых девушек. Когда я последний раз видел графа, тот отчаянно скучал. Забавляясь охотой. Хотя какая тут охота?

Вообще понятия "Наверху" и "Внизу" носили для Неаполя совершенно четкий и конкретный смысл. "Внизу" был грязный портовый город, "Наверху" жила знать. Правда знать эта была не так однородна, как знать Санкт-Петербурга. Часть ее принадлежала выходцам из Франции, получившим земли и титулы в момент прихода Бурбонов к власти в Королевстве Обеих Сицилий. Вторая часть принадлежала старой знати, сохранившейся еще с времен испанского владычества.

Владимир поглядывал то на Элен, то на Александру, помогая то одной, то другой переступать через лужи и обходить выбоины. Разговор с князем, в котором Владимир рассказал ему кто он такой, с одной стороны давал ему некоторое право поговорить с Элен, с другой стороны в голову кроме самых общих фраз ничего не лезло. Интересно, кем была эта девочка? Что спрятано под немного вызывающим взглядом?

- Вам было страшно? - Совершенно неожиданно спросил Неверовский, когда Элен и Владимир отстали от князя и Александры шагов на десять.

+1

9

Элен приподняла платье кончиками пальчиков, и пошла за отцом, легко перепрыгивая лужи, на ходу слушая щебет Натали. Той не нравилась ни погода, ни сам город, ни эта жуткая грязь, однако настроение у младшей княжны было самым что ни на есть радужным. Отец, который явно утомился долгим и скучным плаванием, так же был весьма рад перспективе провести вечер у господина посла и уже обсуждал что-то с одним из офицеров капитана Воронцова.
- Вам было страшно? – было произнесено совсем рядом бархатным голосом с чуть различимой хрипотцой. Княжна повернула головку и увидела идущего рядом капитана. Они слегка отстали от остальных, и теперь пристальный взгляд мужчины ощущался ещё сильнее.
- А Вам бывает страшно ночами накануне боя? – вместо ответа спросила Элен, смело глядя на офицера, который был гораздо старше и, скорее всего, гораздо умнее и опытнее молодой княжны. Однако ей не слишком понравился его вопрос. Как это: было ли ей страшно? Ей только девятнадцать, она лишь недавно была представлена ко двору и, если уж быть до конца честной, мало что видела в жизни. Конечно, ей было страшно, хотя её страх был не таким, как тот, что сжимал сердце Натали. Скорее всего, это всё присутствие отца, который своей твердостью и решимостью всегда производил впечатление человека несокрушимого, несмотря на свой уже не молодой возраст. Когда шел бой, Элен сидела в каюте, обняв отца, который с упоением рассказывал что-то о сражении под Вязьмой в кампанию 1812 года, отвлекая внимание дочерей от их страхов.
- Да, было страшно, – не дождавшись его ответа, всё-таки, сказала Элен, - Но не так, как Вам могло бы показаться.
Откровенно говоря, сейчас княжну Вяземскую терзало только одно: откуда отец знает этого молодого дворянина, и почему не узнал его сразу, как только увидел? Память-то у Григория Петровича была просто отменная, особенно на имена и лица, так что сослаться на забывчивость было бы трудно.
- Капитан, могу я спросить? – неожиданно обратилась к мужчине княжна. К слову, вопрос этот был задан из чистейшего приличия, так что не дожидаясь позволения, Элен спросила: - Вы ведь не впервые встречаете папеньку, а он не узнал Вас сразу… Скажите, Вы давно знакомы?
Отец всё равно не расскажет правду – потому что не сказал её сразу. А одним из качеств Элен было любопытство, которое она не привыкла ещё сдерживать, именно поэтому она с интересом глядела на капитана Воронцова в ожидании его ответа.

+1

10

Мужчина кивнул, словно удовлетворенный ответом девушки.

- Это хороший ответ, Елена Григорьевна. Всем страшно. И это нормально. И естественно для человека. Храбрецы от трусов не отличаются тем, что у первых нет страха. Страх у них одинаковый. Просто есть люди, которые могут его побороть. И они храбрецы. А есть такие, кто побороть не может. Они трусы. - Говорил офицер неторопливо, спокойно и даже как-то очень мягко, словно речь не шла о вещах, о которых нужно говорить с бравадой. Неверовский отлично знал чувство страха. И у себя и у других людей. Он видел его достаточно часто, чтобы отличать страх сковывающий движения и парализующий разум от страха заставляющего бежать сломя голову, или совершать совершенно неожиданные поступки. Страх разный, но природа у него одна - человек хочет жить. Может существовать масса причин, по которым человек может переступить это чувство, подавить его в себе. Начиная с чести, товарищества и любви, заканчивая обычными деньгами. Но все эти причины только подавляют страх. Но что может знать эта девочка о том, как после боя снимают штаны убитых, чтобы поменять их на свои, запачканные весьма ароматным проявлением страха? Она общается с молодыми кавалергардами и преображенцами, воевавшими в последний раз при Петре Великом. Неверовский улыбнулся. - Не верьте рассказам храбрецов. Почти каждый из них врет. А тот, кто не врет, тот уже толком не помнит.

Второй вопрос заставил Владимира ненадолго задуматься. Первой его мыслью было спросить, а не слишком ли любопытна молодая барышня. Но вопрос, по сути своей, был бы риторическим.

- Григорий Петрович видел меня молодым преображенцем шестнадцати лет. Это было достаточно давно. Он меньше изменился, чем я. Поэтому его забывчивость более чем простительна. - Группа уже достигла гостиницы. Князь вместе с младшей дочерью, что-то выяснял у неаполитанца, держателя отеля. Люди Вяземского, тащившие десяток внушительных чемоданов, стояли и ждали дальнейших указаний. Элен и Владимир остановились в пяти шагах от входа в гостиницу. Видимо беседа князя с хозяином гостиницы затягивалась и Григорий Петрович проявлял признаки недовольства. Один из офицеров служил ему переводчиком. - Вопрос на вопрос. Вы обручены, Елена Григорьевна?

+1

11

Элен шла рядом с этим молодым, но уже многое повидавшим в жизни мужчиной, слушала его рассуждения о природе человеческого страха и думала, что вот сейчас капитан Воронцов чудовищно походит на её отца. Григорий Петрович часто говорил то же самое, вспоминая подвиги былых времен, провожая Андрея на войну и тихими вечерами, когда они читали в библиотеке письма молодого князя с Кавказа. Именно отец когда-то научил троих своих детей не бояться страха, не считать его проявлением слабости. И все они, хотя двое из них по рождению были приговорены к ношению шелковых бантов и кринолинов, а один - золотых эполет на плечах, были воспитаны так, что ничего не ценили выше чести, храбрости и любви.
Вдруг отчетливо вспомнились первые месяцы службы Андрея на Кавказе: писем от него почти не приходило - лишь тревожные слухи, и Элен так часто плакала ночами в своей спальне, моля Бога сохранить её брата. Тот страх нельзя было сравнить с тем, что было испытано ею сегодня, тот страх был куда более всеобъемлющим, пронизывающим и невыносимым, чем страх перед нападением пиратов. Возможно, это и глупо, особливо, если тебе девятнадцать и никогда в жизни не видела ни смерти, ни людских страданий, ни нужды, но такой уж была княжна Вяземская.
- Капитан... - Элен пропустила мимо ушей его слова о давнем знакомстве с Григорием Петровичем, ибо не поверила ни единому слову, - Простите, я не знаю Вашего имени... Так вот, капитан, мне странно слышать от Вас такой вопрос.
Нет, она не сочла офицера бестактным - сама бы, не думая, могла бы спросить тоже самое, однако обстоятельства сейчас складывались так, что тема брака и супружеской жизни была на княжны самой неприятной из всех. Остановившись неподалеку от группы, возглавляемой отцом, Элен снова смело взглянула в глаза мужчине:
- Нет, я не обручена. Пока что, - не сумела сдержать улыбки, а в голосе - явной злой иронии. - Как это чудесно - выйти замуж за мужчину, которого никогда в жизни не видела! О чем ещё может мечтать молодая девушка из хорошей семьи, если жених этот богат, знатен и обладает прекрасной репутацией? Право, Елена Григорьевна, негоже нос воротить от выбранного папенькой дворянчика из числа тех, что так умело пользуются громкими именами своих отцов, и даже личными качествами не заслуживают золотых эполет на своих плечах! И расхохотаться бы, жестоко посмеяться над омерзительной традицией выдавать дочерей за тех, кто "лучше подходит", да нельзя совсем уж переходить границы.
- Хотя papa уже нашел для меня "подходящего" женишка, - презрительно отрезала княжна, а после добавила, - Нет, я не вправе обсуждать решения отца, однако... Разве Вы, сударь, не считаете это омерзительным?
Так неожиданно спросила его о том, о чем вообще не принято говорить в обществе. Обсуждать вопросы брака с незнакомым мужчиной - какой моветон! - Ну, а pourquoi pas? - легко отбросила упреки воспитания княжна и снова взглянула на капитана.

+1

12

На недоверчивый взгляд Элен Неверовский только виновато пожал плечами. Он сказал чистейшую правду о давешней встрече с князем Вяземским. Другой вопрос в том, что он не сказал всей правды. Но всю правду от него и не спрашивали. Мужчина в который уже раз удивился своему спонтанному порыву назваться чужой фамилией. Это было бы бесчестно, не откройся он сразу князю. На этот раз, слушая слова своей спутницы о омерзительных традициях он понял причину своего решения - ему никогда не нравилось, что о нем будут судить не по его делам. Представься он князем Неверовским и...

- Меня зовут Владимир. - Подсказал офицер. Девушка держалась удивительно смело и открыто, Неверовский кивнул каким-то своим мыслям. Кивнул с улыбкой. Резкий и немного презрительный тон выдавали юную княжну с головой. Поставьте сейчас перед ней неведомого Владимира Неверовского и она прямо в лицо ему скажет "Я не стану вашей женой". Хотя нет, такого она не скажет при всей ее храбрости и смелости. - Знаете, Елена Григорьевна, до недавнего времени я мыслил схожими с вашими категориями. Наверное потому, что был в схожей с вашей ситуации. Неизвестная девушка, дочь друга моего отца, которую я никогда не видел... Такое достаточно сложно принять, несмотря на то, что так устроен мир. Но совсем недавно я переменил свою точку зрения.

Неаполитанцы, рыбаки и уличные торговцы, беззастенчиво рассматривали и офицеров, и молодых барышень и уже начинающего свирепеть князя. На крутой мощеной улочке, ведущей Сверху, появился мичман. Получив разрешение от Неверовского молоденький мичман заговорил с князем, передавая ему приглашение от Толстого. Как и предполагал Неверовский посол низко кланялся и просил семейство Вяземских в свой особняк, на время их пребывания в Неаполе. Спорить было глупо, особенно на фоне Нижнего города. Если у князя и оставались хорошие воспоминания о Неаполе времен его молодости, то связаны они были точно не с причальной улицей. От таких мест нужно держаться подальше.

- Прожив достаточно лет я понял, что дети редко сильно отличаются от родителей. Нет, самим детям частенько кажется, что они полная противоположность старшему поколению. Что они другие. Не такие, как их отцы. Проблема только в том, что они не знали своих отцов, когда те были молоды. А вот старшее поколение это знает. - Князь взглянул на молодых людей, как-то странно покачал головой и указал тростью в сторону Верха и улицы ведущей Наверх. До дома посла было добрых четверть часа ходьбы и, судя по спокойствию Вяземского, у Владимира и Элен появилось время для разговора. - У меня есть друг. Отличный человек, умный, честный, храбрый, привлекательный, надежный. Друг, которого я знаю двадцать лет. И если у него будет сын, я буду заранее уверен в том, что он сохранит часть качеств отца и будет достойной партией моей дочери.

Владимир улыбнулся.

- Понятно, что у меня нет дочери, а у него сына. Это просто пример. - Мужчина снова подал Элен руку, помогая ей перескочить приличных размеров яму. - Но я бы сделал так, чтобы дети знали друг друга. Нет ничего хуже фантазировать на тему своей невесты кучу всяких, не всегда корректных, вещей, а найти ее удивительно красивой и  неожиданно смелой. Вы уверены, что ваш женишок достоин всех тех мыслей, которые вы о нем думаете? - Неверовский почти точь в точь повторил презрительные интонации Элен на слове "женишок" и неожиданно широко улыбнулся, едва не рассмеявшись.

Отредактировано Владимир Неверовский (2012-01-09 23:10:34)

+1

13

Нет, её позиции по поводу этого замужества, кажется, не понимал никто. С отцом говорить на эту тему было просто бесполезно, и княжна давно оставила эти попытки. Натали, как и она, привыкла беспрекословно выполнять отцовскую волю, так что его решения не подвергала даже малейшему обсуждению. Все её подруги находились в том же положении, и большинство просто смирилось, думая, что «стерпится – слюбится». И граф Шереметев, которому Элен уже успела открыть свой тайный страх, только покачал головой, улыбнулся и сказал почти то же самое, что произнес этот молодой капитан. Один только Андрей не пытался убедить сестру в том, что всё происходит так, как должно. Однако и принять целиком её сторону он не спешил. Именно поэтому княжна решила отложить мысли о свадьбе в самые закрома, и предаваться пока радостям повседневной жизни, к которой теперь добавился и блеск императорского двора.
- Увы, капитан, я не думаю, что Вы могли бы оказаться в той же ситуации, хотя бы потому, что Вы – мужчина. Мужчины гораздо более свободны в своем выборе, – по крайней мере, ей всегда так казалось. Мужчина может сам избрать себе в жены женщину, ту, которую пожелает. Мужчина может даже пойти против родительской воли, потому что сам однажды станет хозяином дома. Мужчина даже может выбрать жизнь холостяка, довольствуясь мимолетными увлечениями или тайной любовью. Конечно, по сути, это правильно, ведь невозможно представить мир, в котором правят женщины. Но такое унижение, как насильственный брак…
- Нет, Владимир, я не сомневаюсь, что тот, кого избрал мой отец – человек достойный, – Элен на секунду остановила взгляд на князе Вяземском, который уже вернулся к прерванному разговору с офицером Воронцова и уверенно направлялся к особняку графа Толстого. - Папенька, разумеется, желает мне только добра. Он не раз рассказывал мне, что тот мужчина обладает прекрасными личными качествами… умен, богат, отважен… почти герой, – и снова плохо скрываемая ирония – ведь все, даже самые лучшие качества личности, не могут заменить то одно-единственное, что Элен считала основой любой семьи, любого брака. - Однако, каким бы достойным ни был этот мужчина, я никогда не смогу пойти к алтарю с тем, кого не люблю.
Так откровенно и точно. Есть ли смысл в деньгах, громком имени, блистательном положении, если обладатель всего этого тебе безразличен? И что же? Она увидит такого человека перед собой за неделю до свадьбы, а потом… он поведет её к церковному алтарю, и она поклянется любить его. Перед Богом поклянется. А потом… целая жизнь. Её дети будут рождены от мужчины, который может стать ей другом, советчиком, опорой, но никак не любимым мужчиной. Элен такая перспектива казалась ужасной, потому что она привыкла думать, что человеческие отношения являются тем, что играет определяющую роль в жизни.
Княжна бы не удивилась, если бы её слова показались капитану сентиментальными бреднями избалованной девчонки. Наверняка, для него нет ничего превыше долга, куда уж тут девичьим думам о любви! А Элен всё же думала, что мужчина должен любить свою Родину и уметь её защитить, а женщины… а для женщины ничто и никогда не будет важнее любви – так уж заведено природой, и не нам менять её законы.

+1

14

Некоторое время мужчина шел молча. По мере подъема Наверх, улочка становилась все более прямой и чистой. Едкий запах портовой набережной был уже не так силен, домики становились более аккуратными и ухоженными, кое-где появлялись деревья, от которых с моря Неаполь казался мозаикой из красных черепичных крыш и зелени. Даже луж и выбоин в мостовой встречалось все меньше и офицер уже не помогал юной княжне через них перескакивать, а просто шел рядом, несколько удивленно поднимая брови.

- Пока смерть не разлучит нас... - Задумчиво произнес Неверовский. - Знаете, Елена Григорьевна, четырнадцатого декабря двадцать пятого года я был в Англии. Вам было года три, или около того, и вы вряд ли помните ту зиму. Да и дальше вам вряд ли рассказывали о том, как все было на самом деле.

Действительно в обществе тему декабрьского переворота старались обходить молчанием. Тяжелая была тема, да и опасная. И совершенно не применимая к разговору офицера и молоденькой девушки. Хотя и ее слова тоже не очень подходили к такой беседе. С первых фраз разговор стал неожиданно колючим и непростым, лишенным светской гладкости и легкости, но совершенно неожиданно откровенным и доверительным.

- Весь мой флотский экипаж вышел на Сенатскую. В казармах не осталось никого. Вместе с ними вышел мой друг, мичман Деросси. Он сейчас в Сибири. И знаете, что интересно, и что тоже не очень обсуждается? Сейчас в Сибири и баронесса Розен, и Мария Волконская, и Екатерина Трубецкая, и Елезавета Нарышкина и Александра Муравьева. Хотя нет, Муравьева уже умерла. У них судьба ничем не отличается от вашей - выбранный родителями богатый и достойный жених, которого они никогда не видели. Свадьба. Не думаю, что они в тот момент любили своих будущих мужей. А потом Сибирь. За нелюбимыми людьми не уходят на край света, лишаясь титула, семьи и родственников. И детей. Странно, верно?

Еще несколько шагов Неверовский молчал, а потом невесело улыбнулся каким-то своим мыслям и посмотрел на Елену. Деросси умер в тридцать третьем. За восемь лет одно письмо. Из Петровского завода. Владимир один раз встречался с бывшей невестой Деросси. Сейчас она была замужем, у нее четверо детей. Случись переворот сейчас, или через год, юная княжна Вяземская, или Неверовская, вряд ли бы сильно расстроилась этому событию. И уж точно не поедет за женихом в Сибирь. Хотя что можно требовать от этой девочки? Балы, гвардейские офицеры, красивые платья и неизвестная, но очень реальная угроза в виде неизвестного, но очень реального жениха. С такой угрозой жить не просто.

- Вы очень храбры, Елена Григорьевна. Совсем немногие могут думать о том, что у алтаря скажут "нет". И я совсем не знаю таких, кто действительно сказал "нет". Сбежавших с другими и венчавшихся в тайне - знаю. - На этот раз молодой офицер улыбнулся куда более теплее, чем раньше, хотя брови его были недоверчиво приподняты. - Княжна, вы правда откажите своему жениху? Скажите "нет"?

+1

15

В ответ на слова княжны, капитан зачем-то заговорил о восстании двадцать пятого года. О нём действительно говорили мало, тем более, что в доме Вяземских эта тема была почти что запретной. Григорий Петрович ведь был неисправимым консерваторов, истовым сторонником самодержавной власти, и то факт, что тем зимним утром на Сенатскую площадь вышел весь цвет русской знати, князь Вяземский считал чуть ли не личным оскорблением. Лишь изредка отец вскользь упоминал о том дне, не забывая в очередной раз высказаться по поводу тех дворян, опозоривших свои семьи.
Элен, конечно, не могла знать никого из участников тех событий лично, но невозможно ведь жить при русском императорском дворе, не слыша краем уха понемногу обо всём на свете. Так вот, и о женщинах этих княжна слышала. Слышала и отчаянно силилась понять, что же заставило их, молодых, образованных, воспитанных в лучших традициях аристократии, в жизни не державших ничего тяжелее вышивальной иглы, бросить всё и поехать в Сибирь. Капитан ведь прав – все они, или почти все, были выданы замуж насильно за тех, кого избрали им их отцы. Однако если задуматься, то Элен сказала бы, что они поступили так, как должны были поступить. - «Остави отца своего и мать свою, следуй за мужем своим», – вихрем пронеслись в голове строки из Священного Писания. - Долг? Нет… Возможно Вы и правы, капитан, но сейчас я отказываюсь это понимать. Отказываюсь, потому что мне противна мысль о том, что женщиной можно распоряжаться, как имуществом, продавая тому, кто больше даст. Потому что именно так представляется мне вся эта затея со свадьбой.
Да, Элен восхищалась той силой, что таилась в тех женщинах, что бросили всё ради мужей, но, спрашивая себя, смогла бы она поступить так же, княжна находила в себе два ответа. Ради любимого мужчины, ей казалось, она была способна на всё, ради человека, в чью постель уложена насильно… и пустота в ответ. Она верила в долг, но, увы, вера эта была куда слабее, чем другая.
А капитан Воронцов, тем временем, задал другой вопрос, куда более сложный. И эта его улыбка вызвала недоумение девушки: спрашивать такое с улыбкой – верно, странный он человек, этот капитан.
- Я не знаю, – негромко ответила Элен, на секунду попытавшись представить, что будет, если она и вправду откажет своему жениху, - Знаете, капитан, о своем женихе я знаю только одно – его имя, и… эта свадьба кажется сейчас такой далекой, почти призрачной, и я не могу сказать, что сделаю в тот момент, когда будет решать моя судьба.
Говорят, что отчаяние толкает людей на несвойственные им поступки. А княжне Вяземской, как раз, были присущи смелость и упрямство, но… пойти против воли отца, который так нежно любил её, отца, которого не смел осушаться никто, начиная с домашней челяди и заканчивая его собственными детьми. Эта мысль была, по меньшей мере, странной, если не сказать иначе.
- Ну а Вы, капитан, просто возьмете в жены ту, кого выберут Вам Ваши родители? – Элен поняла, что Владимир ещё ни разу не сказал ничего о себе: всё одни туманные намеки. - Просто женитесь на ней, не спрашивая ни о чем, не обсуждая? Женитесь, даже если полюбите другую?
Негоже молоденькой барышне говорить со взрослым мужчиной о любви. Но что, если этот мужчина был единственным, кто не попытался напомнить Элен о том, что она должна делать и чего не должна. Это заставляло княжну интересоваться его мнением, искать в нём ответов на эти вопросы, потому что Воронцов чем-то отличался от большинства мужчин, с которыми ей приходилось общаться. Однако, как она не силилась, всё не могла понять, чем именно.

+1

16

Ответ княжны видимо удовлетворил офицера, тот кивнул и поправил фуражку. На улице было очень жарко, липкий влажный июньский воздух совсем не способствовал пешим прогулкам в гору, но Неверовский почти не замечал этого неудобства. Эта неожиданная встреча с невестой, похоже, заставила его пересмотреть некоторые взгляды на жизнь.

- Вам восемнадцать, Елена Григорьевна. Или около того. И эта свадьба не может быть такой уж далекой и призрачной. Может год, возможно два. Думаю у вас мало знакомых двадцатилетних барышень все еще не вышедших замуж. Я иногда бывал в переделках. Самый опасный из страхов заставляет человека закрывать глаза на опасность. А вы мне кажетесь достаточно храбрым человеком. Не совершайте этой ошибки. - Говорил Неверовский неторопливо, спокойно, но в его тоне вполне можно было уловить неожиданные нотки сочувствия. И это было не так уж далеко от истины. Владимир с трудом поборол в себе желание снова представиться Элен и сообщить, что никто ее на турецком аркане под венец не поведет. В конце концов если она не могла ослушаться воли отца, то он вполне мог. - Совсем недавно у меня был непростой разговор с моим отцом. Моя невеста неожиданно повзрослела, как неожиданно наступает в России зима. И если раньше я просто задвигал эти мысли куда-то далеко, ссылаясь на службу, плавания и другие заботы, то сейчас у меня так уже не получится.

В сотне шагов впереди уже появился особняк посла. Владимир с некоторым сожалением подумал, что не отпускал бы Элен еще несколько часов - этот разговор был сейчас для него важнее, чем все приличия. Но видимо скоро он подойдет к концу.

- Я был уверен в том, что рано или поздно поступлю так, как хочет этого мой отец. Потому, что не видел особых препятствий этому. Так поступают все. Это нормально. Но неожиданно выяснилось, что моя невеста придерживается ваших взглядов на брак и испытывает ко мне примерно те же чувства, что и вы к своему жениху. И если раньше я посчитал бы это глупостью и девичьим кокетством, то сейчас думаю, что такой взгляд на семью имеет право на жизнь. И я стою перед непростым выбором. Дать ей свободу я могу только в случае своей смерти, или своего бесчестья. Оба таких варианта мне не очень по душе.  - Офицер снова посмотрел на княжну и попробовал изменить ход разговора. - Елена Григорьевна, вам не кажется, что тема излишне серьезная? Вечером на приеме у короля будут танцы. Могу я рассчитывать на тур вальса с вами?

+1

17

Капитан не то с сочувствием, не то с некой грустью рассказывал о своей предстоящей женитьбе. Конечно, он был спокоен и уж точно не испытывал такого ужаса и отвращения, как Лена. Он ведь просто возьмет ту девушку в жены, подарит ей свою фамилию и славную репутацию рода, она родит ему детей для продолжения этого самого рода... И что дальше? Он, как и прежде, будет увлечен службой Отечеству, и, если пожелает, найдет любовь в объятиях другой женщины, дворянки или обычной крепостной девки, тогда как его жена навсегда останется пленницей родительского решения. И уж конечно, если у него родиться дочь, её он с радостью отдаст в жены сыну какого-нибудь своего боевого товарища, считая, что это правильно. Хотя, конечно, возможен и другой вариант развития событий.
- Что ж, тогда я надеюсь, Вы с Вашей невестой однажды полюбите друг друга. По крайне мере, я искренне Вам этого желаю, - проговорила княжна с легкой улыбкой на устах, стараясь не позволить грустной задумчивости, которая всегда появлялась, стоило девушке лишь подумать о будущей свадьбе, снова взять верх. В конце концов, может, он и прав, этот капитан Воронцов. Ей ведь только девятнадцать, а он уже прожил достаточно и, наверняка, видел множество примеров прекрасных супружеских пар, созданных руками заботливых отцов.
Элен же могла видеть лишь отношения собственных родителей, но матушка умерла довольно давно, а отец всегда твердил, что для его дочерей невероятно важно составить блестящую партию. Андрей был пока не женат, и ему папенька даже предоставил относительную свободу в выборе невесты. Граф Шереметев так же был холост, и, кажется, вообще не придавал особого значения браку, как таковому. Так что оставалось княжне Вяземской учиться на собственных ошибках. Одно плохо - ошибка в избрании мужчины, с которым проведешь всю оставшуюся жизнь, непростительна.
Капитан резко сменил тему, и Элен мысленно поблагодарила его за это. Лишь улыбнулась в ответ на его слова о танцах  на королевском приеме, и весело ответила:
- Несомненно.
Возможно, если бы князь Неверовский оказался бы похож на капитана, уготованная ей участь, перестала бы казаться Элен столь ужасной. По крайней мере, если бы он также не счел её слова ребячеством. Хотя... неужто разница столь велика? Даже за столь достойного человека она вряд ли смогла бы выйти без любви. Но, если уж суждено ей прожить всю жизнь с нелюбимым мужчиной, то только с таким, за которым можно и в Сибирь отправится.
- Капитан, а когда Вы возвращаетесь в Россию? - неожиданно поинтересовалась Элен, когда они с Владимиром уже поднимались по ступеням роскошного особняка графа Толстого. Отсюда открывался чудесный вид на город, его красные черепичные крыши и море, простиравшееся до самой линии горизонта.
Они поравнялись с Григорием Петровичем, Натали и офицерами, сопровождавшими их, и княжна Элен, улыбкой поблагодарив капитана Воронцова за приятную беседу, заставившую юную девушку призадуматься, присоединилась к родителю и младшей сестре.

+1

18

Общаться с Толстым Владимир совершенно точно не был расположен. Вздорный старик за четверть часа вызывал у молодого капитана приступ острейшей и безнадежнейшей тоски, от которой можно запросто стреляться. Все трое офицеров, сопровождавших семейство Вяземских, так же остановились у ступенек, не заходя в дом.

- Благодарю вас. Если ничего не изменится, то вернемся домой с окончанием навигации, в ноябре. Но, возможно, останемся тут еще на год. Это зависит не от нас. - Неверовский поклонился, коснулся губами протянутой руки Елены, затянутой в шелковую перчатку, потом поцеловал руку ее сестры, смутившейся куда больше, чем он этого ожидал. Потом Неверовский поклонился князю, развернулся на каблуках и, придерживая шпагу, спустился по ступенькам вниз.

- Владимир Андреевич, с каких это пор вы Воронцов? - Мичман Воронцов широко улыбался, когда группа офицеров скрылась за поворотом. Неверовский шагал молча, глядя в землю и о чем-то думая. Выражение его лица было как минимум озадаченным.

- С этого момента и пока я не скажу обратного. Я только что познакомился со своей невестой, от которой бегаю уже два года, с момента ее совершеннолетия. Жизнь странная штука.

- Старшая Вяземская? Володя, бери отпуск и женись. Чудо как хороша. И глазки такие... Наглые... Точно с характером. То то я думаю, старик смотрел на тебя, словно коня на рынке покупал. - Капитан второго фрегата русской эскадры, "Гавриила", старый приятель Неверовского Алябьев, похлопал товарища по спине, а мичман Воронцов предпочел промолчать.

Королевский дворец Неаполя, как в прочем и весь двор, сильно уступали Санкт-Петербургу не только в роскоши и размерах, но и в правилах этикета. Все же небольшое южное королевство, зажатое в подбрюшье Европы после наполеоновских войн было местом достаточно глухим и диким. Триполитанские пираты под боком, да нищие южные сельскохозяйственные провинции - на таком фундаменте не построишь второй Версаль с Петергофом. Но, все же, дворец был королевским, и король с королевой были самые настоящие. Да еще и Бурбоны.

В отличии от Вяземских Неверовский относился к особам королевской крови с видимым уважением, поскольку был не избалован их вниманием. Но король Фердинанд был молод и любил танцы, королева Мария Тереза еще моложе и еще больше любила танцы, поэтому появление русской эскадры стало отличным поводом для бала, особенно учитывая сильно раздутую историю о морском бое с пиратами и спасении знатного русского вельможи с его прекрасными дочерьми и сундуками с соболями. В подробностях пиратских кораблей стало не меньше двух десятков, старик князь дрался со шпагой в руке, отбиваясь от бандитов и закрывая собою своих дочерей, а русские матросы шли на абордаж. Разве что не волокли с собою на цепи медведя.

Вяземских представил королевской чете граф Толстой и Фердинанд по очереди протанцевал с каждой из сестер по одному танцу. Король был демократичен, простоват и не прочь приударить за русскими красавицами. Как и офицеры его гвардии. Правда в зале было такое число русских офицеров с эскадры, что временами русская и французская речь сильно доминировали над итальянской. Хотя, если быть справедливыми, на итальянском говорило всего несколько неаполитанских офицеров.

Офицеры с "Астрахани" появились в зале чуть позже офицеров с остальных кораблей эскадры. В суматохе и изрядной духоте залы, несмотря на широко открытые окна, выходившие на Неаполетанский залив, кружилась масса людей. Еще больше стояли по сторонам. Неверовский долго искал глазами Вяземских. Они оказались в обществе Толстого почти у самого того места, где располагались стулья королевской четы. Владимир подошел к семейству и чуть склонился в поклоне.

- Добрый вечер, княжны. Добрый вечер, Григорий Петрович. Добрый вечер, граф. - Неверовский посмотрел сначала на Елену, потом на ее отца и снова перевел взгляд на девушку, чуть склонившись вперед.  - Разрешите пригласить вас на вальс, Елена Григорьевна?

+1

19

/какое-то время спустя/

Ближе к вечеру, когда солнце уже начинало клонить к закату, сестры Вяземские, одевшись в свои лучшие платья, в сопровождении отца прибыли на прием короля и королевы. Едва переступив порог бальной залы, Элен не сумела сдержать несколько ироничной улыбки: каким же убогим казался дворец и сам прием по сравнению с теми, что давались в роскошных залах Зимнего дворца или в Михайловском! Она привыкла к ослепительному блеску сотен свечей, играющему на золоченых канделябрах, толпе танцующих дам, всех в шелках и бриллиантах, и кавалеров, сверкающих Андреевскими орденами и золотыми эполетами.
- Natalie, совсем скоро ты будешь представлена ко двору, и почувствуешь, сколь велика разница, – шепнула княжна младшей сестре, пока они шли за графом Толстым к королю, находившемуся в глубине зала. Не успела княжна привыкнуть к обстановке, как увидела, наконец, самого короля.
Боже, что же это был за король! Немногим старше русского цесаревича, однако, появись сейчас в зале сам Александр Николаевич и встань рядом с Фердинандом, тот бы, наверняка, стал бы просто незаметен. Простоватый, неуклюжий, обожающий танцы, Фердинанд вряд ли мог бы быть причислен к тому типу монархов, которым от природы дано потрясающее умение править и быть истым королем. Он с охотой пригласил сначала Элен, а после и Натали потанцевать, и во время самого танца много говорил по-французски, с ощутимым итальянским акцентом, расспрашивая княжну Вяземскую о здоровье Николая Павловича и цесаревича, о русском дворе и о многих других безделицах.
Поблагодарив короля за танец глубоким реверансом, девушка вернулась к отцу, который был увлечен беседой с графом Толстым, который, казалось, был сделан с Григорием Петровичем из одного теста. Они сразу нашли великое множество тем для разговоров, так что оба были вполне довольны тем обстоятельством, что Вяземские остановились в особняке посла.
Граф Толстой поздравил Элен с назначением в штат фрейлин императрицы Александры Фёдоровны, и сказал, что «теперь главное найти достойного мужа, не правда ли, Григорий Петрович?» Княжне оставалось стоять и очаровательно улыбаться, собственно, Натали занималась тем же самым, лишь изредка указывая сестре на красивых молодых офицеров, проходящих перед ними.
- Добрый вечер, княжны. Добрый вечер, Григорий Петрович. Добрый вечер, граф, – уже знакомый Элен голос разрушил нудную атмосферу стариковских разговоров, и княжны Вяземские присели в реверансе, приветствуя подошедшего капитана Воронцова.
- Разрешите пригласить вас на вальс, Елена Григорьевна?
- С радостью, капитан, – девушка улыбнулась и позволила Владимиру увести себя вглубь зала, где уже кружились в вальсе пары.
По правде сказать, Лена обожала танцы, и была чрезвычайно рада возможности потанцевать с кем-нибудь, кто умел бы это делать легче и лучше, чем король Фердинанд.
- Признаюсь, капитан, я уже успела соскучиться по России, – едва не засмеявшись, сказала Элен, когда они с Владимиром сделали первые несколько шагов в такт музыке.

+1

20

До этого дня Неверовский относился к танцам как к необходимому умению, не испытывая к этому занятию никакого особенного интереса. Танцевал он неплохо, но не более того, все же постоянная служба не лучшее место для такого рода тренировок. Да и на балах офицер бывал не так уж и часто, в большинстве случаев тогда, когда у него не было достаточно хорошего повода устраниться от этого развлечения. Владимир балам предпочитал салоны.

- Простите, Елена Григорьевна, кораблем я управляю лучше, чем дамой в танце. Я не из паркетной гвардии. - Зачем-то извинился Неверовский. Но рука Элен легко лежала на его плече, его пальцы чуть касались ее спины и каждое новое движение неожиданно волновало его странной близостью. Это была не просто красивая девушка, это была его невеста. Ранее это понятие для Владимира было не более чем абстракцией. Где-то там, далеко, в какой-нибудь глухой деревне, живет девочка, которая когда-нибудь станет его женой. Чистейшей воды абстракция. Он не знал о ней ничего, кроме ее имени и рассказов отца о том, как он вместе с ее отцом прошли почти всю Европу. А тут абстракция стала неожиданно живым и чувствительным человеком, имеющим собственные взгляды на множество вещей.

Рядом в вальсе кружило еще три десятка пар. Капитан Алябьев что-то рассказывал Александре и пару раз, когда пары сходились, Неверовский слышал обрывки фраз о Тихом океане и видел совершенно смущенное и сильно порозовевшее лицо младшей княжны. Сам Владимир рассказывал Элен о королевстве и его монархах. Может Фердинанд и не был самым богатым и могущественным королем Европы, но он был совершенно точно одним из самых благородных, и без сомнения одного из самых древних родов. Рассказывал Владимир куда лучше, чем танцевал. Его истории о Бурбонах были интересными, короткими и постоянно цеплялись одна за другую, сменяя эпохи и переплетаясь в неожиданные узоры жизни этой фамилии.

Танец закончился неожиданно быстро и не успел Владимир отвести княжну к отцу, как ее снова пригласил на танец один из итальянских офицеров. Неверовский не мог знать, что до появления русских офицеров этот итальянец, полковник Тарделли, уже дважды приглашал Елену. Видимо девушка произвела на полковника впечатление, а местный этикет не возбранял приглашать даму столько раз, сколько она не откажет. Старый князь хмуро посмотрел на молодых людей - дочь и двоих офицеров. Один из них все еще не отпустил руку княжны, второй протягивал свою руку, собираясь ее пригласить.

- Ви нибудиетте против? - Неожиданно по-русски сказал итальянец, глядя на реакцию русской красавицы. Видимо эту фразу он только что выучил и был безмерно горд этим фактом.

+1

21

Княжна Элен с неподдельным любопытством слушала рассказы капитана о Бурбонах, славной истории этого рода, его представителях и легендах. Он отлично плел сеть историй, обращаясь то к нынешней поре, то уходя во времена, когда Французская революция ещё не отобрала у Бурбонов французскую корону. Она любила говорить, но так же любила и слушать, если собеседник говорил увлеченно и интересно, а капитан Воронцов говорил именно так. Так что, всё то время, пока играл прекрасный вальс, княжна лишь слушала, изредка задавая вопросы, или вставляя короткие комментарии. Её сестра так же танцевала с каким-то русским офицером, и, непривыкшая к балам и вниманию молодых людей, то и дело бросала на старшую сестру многозначительные взгляды, в ответ на которые Элен лишь украдкой улыбалась.
Когда музыка стихла, уступая место новой мелодии, Владимир отвел девушку к отцу. И в этот самый момент к ним подскочил итальянский офицер, который до этого уже дважды пытался пригласить Элен потанцевать, на что княжна отвечала вежливым отказом. Даже в России, где отказывать кавалерам в танце было в общем-то не принято, Элен умудрялась избегать нежелательных кавалеров, что уж говорить о Неаполе, где нравы были куда менее строгими, чем те, что царили в петербургском обществе.
- Ви нибудиетте против?
Брови княжны удивленно приподнялись, и она улыбнулась, явно из-за веселья, вызванного фразой итальянца, нежели чем из выражения согласия. Взглянула на отца, но вместо ожидаемой подсказки получила взгляд, абсолютно точно говоривший о том, что решать ей. Элен, поразмыслив мгновение, выпустила руку капитана и, поблагодарив его за вальс, подала руку итальянскому офицеру, позволяя увлечь себя вглубь комнаты.
Признаться, ей вовсе не хотелось танцевать с этим офицером, хотя бы потому, что девушка никак не могла прекратить мысленно сравнивать всё, что её окружало, с тем, что приходилось видеть в России, в том числе, и кавалеров. Тут снова выходило сравнение не в пользу жителей Неаполя. Или просто русские мундиры были сердцу ближе?..
Княжна Вяземская не говорила по-итальянски, а потому офицеру приходилось изъясняться на французском, который он знал не очень-то хорошо. Зато танцевал итальянец отменно, поэтому Элен оставалось лишь улыбаться и наслаждаться танцем, не вникая особливо в произносимые мужчиной слова.
Вернувшись к отцу после танца, Элен раскрыла веер, обмахиваясь им и всё ещё тяжело дыша после танца. Владимир был всё ещё здесь, говорил о чём-то с Григорием Петровичем, и Элен, которая с детства отличалась живым умом и сообразительностью, снова вспомнила слегка странные подробности их встречи сегодня утром.
- Капитан, почему же Вы не рассказываете нам о себе? – неожиданно спросила девушка, желая узнать об офицере больше. Взяв отца под руку, обратилась к нему: - А Вы, papa, капитан сказал, что Вы знакомы? Расскажите же, каков был преображенец Воронцов?
Ещё года четыре назад отец бы строго взглянул на дочь, коря за чрезмерное любопытство, однако, несмотря на прекрасные манеры, княжна имела вполне определенные взгляды на общение и этикет, так что Григорий Петрович мог лишь изредка напоминать дочери о том, что в обществе не всегда следует поступать так, как хочется. Однако… здесь ведь не Петербург, и правила не так строги, а потому грешно не воспользоваться возможностью узнать то, что так заинтересовало Элен.

+1

22

Князь Вяземский, судя по выражению его лица, был совершенно лишен желания рассказывать о человеке, которого видел всего раз в жизни, хотя и был в курсе всех этапов его жизненного пути. И свое нежелание Григорий Петрович озвучил предельно ясно:

- Пусть сам расскажет, раз уж его биография волнует мою дочь больше, чем состояние Лондонской торговой биржи. - На самом деле князь немного лукавил. Разговор действительно шел о британских ценных бумагах и печально низком урожае хлопка в Северной Америке, что всерьез угрожало устойчивости этих бумаг. Разговор больше напоминал спор и спор этот был неравным. Толстой и Неверовский выступали одним фронтом, загоняя князя в угол. Князь отбивался весьма дельно и разумно, но точно был рад возвращению дочери. - Ступайте, не мешайте старикам нести скучную ерунду.

В зале было душно и Владимир предложил Элен выйти на террасу. Людей там было немногим меньше, чем в помещении, но достаточно свежий ночной ветер это неудобство до некоторой степени компенсировал. Молодые люди подошли к перилам, в сумерках внизу угадывались деревья и черепичные крыши домиков Неаполя, а вот моря уже не было видно, в темноте только угадывались силуэты кораблей, да полоска горизонта, куда больше часа назад закатилось солнце, была чуть более светлая, чем темные море и небо.

- Вряд ли моя биография вам будет интересна, Елена Григорьевна. Она состоит в основном из войны и моря. Вернее из моря и войны. Скучно и однообразно. Но если вам интересно. - Владимир посмотрел на девушку. Действительно, его жизнь могла бы всерьез заинтересовать мальчишку лет десяти, у которого глаза разбегаются от кораблей, пушек, островов в Тихом океане, абордажей и штормов. Для юной княжны вряд ли такие рассказы были интересными. - Мой батюшка желал видеть меня продолжателем дел его брата. Преображенский полк, потом действующая армия. А я страшно, невыносимо сильно хотел моря и дальних стран, где не все не так, как у нас. Но противостоять воле отца я не смог.

Владимир неожиданно улыбнулся.

- Это кажется простым думать, что перед алтарем скажешь "нет", или отцу ответишь "Вместо армии - флот". В действительности такие поступки совершать сложно. И я не смог. Меня устроили в гвардию. Где я и прослужил чуть меньше года, пока не перевелся в морской кадетский корпус. Когда батюшка далеко, спорить с ним куда легче. Тем более, что меня почти сразу отправили в Англию, учить морское дело на кораблях британского флота. Шестнадцатилетним балбесом я попал на фрегат "Глазго". Не скажу, что мне там было легко. Я совершено не говорил по-английски, да и с офицерами отношения не сложились - они не просто относятся к иностранцам. Особенно к тем, кто богаче капитана корабля. - Неверовский снова улыбнулся вспоминая свою службу Британской короне. Там было все, и хорошее, и плохое. Но плохое имеет привычку забываться с годами и сейчас он был точно уверен, что походы на "Глазго" были одними из лучших дней в его жизни. - Мы побывали в Индии и в Австралии. Мои мечты сбывались, я видел удивительные страны с удивительными людьми, которые несмотря на всю похожесть на нас живут совершенно другой жизнью и другими идеалами. Чтобы это осознать это необходимо увидеть и почувствовать. Я видел как сожгли вдову в Гоа. Такая вот традиция, жена не должна жить дольше мужа. На фоне этого наши традиции женить людей кажутся почти невинными шалостями. Я видел, как из трюма судна работорговцев вылазят больные и падающие от недоедания негры. Я видел, как на рынке в Макао, после двух неурожайных лет, родители продают своих детей. Жизнь и мир оказались пугающе огромными, хотя я видел и хорошие вещи. И, на самом деле, мне они запомнились лучше, чем плохие.

Неверовский чуть нахмурился, словно раздосадованный тем, что примеры его путешествий несли мрачноватый оттенок. Но как объяснить человеку, который никогда этого не видел, как невероятно красивы тропические острова, как алеет горизонт после ночного шторма, когда час назад казалось, что утро никогда не наступит, как танцуют маленькие африканцы в Кейптауне, как важно несут китайского мандарина в специальных носилках, а он поглядывает на человеческое море голов со скучающим выражением лица. Такие вещи нужно видеть.

- А потом была война. Я вернулся на русский флот, поучаствовал в Наварнском сражении. Непросто там было. - Владимир снова запнулся. Это в салонах хороши гравюры на которых красавцы корабли укутываются в облака порохового дыма и все выглядит чистым и возвышенным. А на самом деле возле фальшбортов стоят ведра с песком, чтобы посыпать им скользкую от крови и человеческих внутренностей палубу. А на самом деле когда падающей мачтой придавливает обслугу погонного орудия и часть из них еще жива и смотрит на тебя снизу вверх, не в состоянии даже кричать. А на самом деле залп картечи сносит абордажную команду так, что стальные шарики пробившие тела матросов и солдат в сотнях мест потом катаются по палубе и скапливаются в углах странным кровавым ковром, на который если наступишь, то совершенно точно упадешь. И это тоже совершенно необязательно знать молодой девочке, особенно на королевском балу. Вообще Владимир неожиданно поймал себя на мысли, что вся его жизнь и все его воспоминания очень слабо подходят к легким светским разговорам.

- А потом еще война, турецкая. Я был на Черном море. Потом снова плавал на Тихий океан, но на этот раз к Аляске. Про войну не рассказывают, Элен. Ваш брат вернется с Кавказа и тоже не будет рассказывать. Или будет, но какие-нибудь смешные и неважные глупости. Он никогда не расскажет вам как там было на самом деле. Потому, что про войну не рассказывают. - Владимир виновато посмотрел на Элен. Интересно, слушала бы она его рассказы, представься своим собственным именем?

Отредактировано Владимир Неверовский (2012-01-12 14:47:44)

+1

23

Девушка улыбнулась в ответ на отцовские слова, поклонилась ему и графу Толстому, и вместе в сопровождении капитана Воронцова вышла на просторную террасу. Свежий воздух приятно остудил разгоряченную кожу, и Элен, опершись о перила, смотрела, как вдалеке чуть заметно покачиваются мачты. Она внимательно слушала Владимира, не произнося ни слова, не глядя на него, однако, не упуская ни единого слова. Этот мужчина променял блеск петербургских особняков и приятную светскую жизнь на пушечные залпы и кровь. Странно, верно? Обычно так о своей жизни рассказывают друзья её князя Вяземского – вроде нить рассказа проследить легко, но, стоит закончить им, как понимаешь, что самое главное осталось несказанным.
Ведь он прав насчет войны. Отец часто рассказывал о том, как браво отражали атаки французов от батареи Раевского, как славно гнали Великую армию из Россию, каким исключительным человеком был покойный князь Багратион, но никогда, никогда в жизни не упоминал, сколько его товарищей полегло в том 1812, как медленно умирал тот самый князь Багратион, как рядовые умирали, прикрывая собой офицеров… Она об этом слышала от других, от тех, кто не видел войны. И Андрей, уехавший на Кавказ совсем мальчиком, наверняка, вернется другим – уже совсем мужчина, совсем другой, и, может, не станет уже возиться со своей непоседливой младшей сестрицей.
- Мне временами становится так страшно за него, – задумчиво проговорила княжна, когда Владимир закончил свою речь словами об Андрее. Помолчав с мгновение, она поежилась то ли от порыва ветра, то ли от страха, а после повернулась лицом к капитану. - Нет, война – не самая лучшая тема для светской беседы, капитан.
Она несколько виновато улыбнулась и опустила глаза. Наверняка, сейчас он думает, что она – только маленькая девочка из хорошей семьи, которой только балы да танцы подавай, но ведь… не так уж далек он от правды. Она просто не может говорить с ним о таких вещах. Да и не лучше ли оставить рассказы о войне мужчинам? И даже как-то позабыла, что сама попросила его рассказать.
- Знаете, а ведь мой… жених, – княжна постаралась произнести последнее слова с меньшим отвращением, чем обычно, но получилось, кажется, весьма неубедительно, - Он тоже, кажется, служит во флоте.
Элен слышала от отца краткие, несущие сущие крохи информации, рассказы о князе Неверовском, и знала, что тот был племянником знаменитого героя наполеоновских войск, и всё же не пошел по пути службы в армии, отдав предпочтение морю. Странно.
- Неужели Вам никогда не хотелось хоть немного пожить так, как Вы, несомненно, могли бы? – неожиданно спросила княжна Элен, отступая от перил террасы. Она понимала такое слово как «долг», но никогда не могла взять в толк, как могут мужчины просто пропадать годами в чужеземных государствах, вдали от своей Родины, семьи и друзей даже в мирное время? В этом было что-то странное, что не поддавалось объяснению.
- Простите, неудачный вопрос, – не дожидаясь ответа, сказала княжна и в который раз храбро взглянула в глаза этого офицера. И когда их взгляды встретились, что-то необъяснимое пронеслось вихрем сквозь мысли княжны Вяземской.
Этот офицер был знаком с папенькой, но рассказа об истории их знакомства она так и не дождалась. Его звали Владимир, и он был морским офицером. Старше её лет на четырнадцать-пятнадцать, и в последнее время не бывал в России… - C'est impossible… Что за вздор! Простое совпадение…
Однако взгляд так и остался прикован к Владимиру, а с губ как-то непроизвольно сорвалось просто обращение.
- Капитан Воронцов…

+1

24

Офицер снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка была достаточно невеселая. То, как Элен произносила слово "жених" в принципе почти не оставляло шансов на иное развитие этой истории. Мужчина еще раз внимательно посмотрел в глаза девушке. Удивительно, этой юной княжне удалось  противостоять и обществу, и традиции и родительскому давлению? Наверное нужно обладать большой храбростью, возможно даже куда большей, чем стоять под картечью.

- Пожить как мог бы? Елена Григорьевна, я не очень высокого мнения о светском обществе, чтобы получать большое удовольствие от балов и салонов. Не сочтите меня снобом, но... Но мне иногда кажется, что чем больше блеска, тем меньше смысла. Да и танцую я неважно. Жить в поместье, ездить на охоту и ужины к соседям? Невероятно скучно. Я мог бы, но вряд ли на такое решусь. То, что я делаю, наполнено все же некоторым смыслом. - Неверовский перестал изучать лицо Элен и посмотрел в глубину зала, откуда бил яркий свет, где кружились пары, откуда доносилась музыка.

Взгляд Элен нельзя было истолковать иначе, чем его истолковал Владимир. Да и продолжать этот маскарад дальше не имело никакого смысла - он хотел увидеть свою невесту, он ее увидел. Переменить ее мнение, сложившееся у нее, скорее всего, за несколько лет, не представлялось возможным, и это совершенно неожиданно расстроило Неверовского.

- Я понимаю, что это было глупо и по-мальчишески, Элен, хотя это не может служить извинением моего поступка. Точно так же, как не может служить извинением тот факт, что ваш отец прекрасно знает, кто я. И любое мое объяснение вряд ли что-то изменит, но я не могу вам не объяснить. Я два года бегал от нашего венчания не меньше, чем вы. Просто мне было куда бежать. И тут, совершенно случайно, я столкнулся с той, от которой думал, что скрылся далеко. И мне нестерпимо захотелось узнать, кто же такая Елена Григорьевна. Представься я своим именем, мне не открылось бы и сантиметра настоящей княжны Вяземской. И я разделяю ваше неприязненное отношение к вашему жениху  в частности и к браку по принуждение в общем. - Владимир снял фуражку и чуть поклонился Элен. - Контр-адмирал, князь Неверовский, сударыня, к вашим услугам.

+1

25

Элен, хотя и была еще очень молода, привыкла полностью доверять своей женской интуиции, и та её еще ни разу не подводила. Встретить своего нареченного здесь, в сотнях километров от России, да ещё и узнать его под чужим именем... почти невозможно, скажете вы. Но жизнь иногда и впрямь подбрасывает нам весьма любопытные вещицы и играет престранные шутки.
С каждым новым словом, произнесенным Владимиром, княжна Вяземская всё яснее осозновала, о чем именно она говорила сегодня утром и, главное, с кем. Ужасно неосторожно выложила своему распрекрасному жениху всё как на духу, и даже имела глупость поверить в то, что взрослый, повидавший виды мужчина действительно может её понять. - Поделом, Елена Григорьевна, будете в следующий раз слушать папеньку и чаще держать ротик на замке, - чей-то голос, словно чужой, раздался в её голове, и она выдавила из себя улыбку. Не такую, как прежде, на этот раз она была ироничной, если не сказать, презрительной. Такое выражение очаровательное личико княжны принимало обычно при слове "жених". Жених, который из простого слова превратился теперь в абсолютно осязаемый материальный объект - в мужчину в военной форме, стоявшего перед ней.
- О, безумно рада знакомству, Владимир Андреевич, - княжна присела в реверансе, глубоком и почтительном, словно перед ней стоял сам император, а после жестом руки прервала князя.
- Не стоит извиняться, князь. Вы ни в чем не виноваты, это я почему-то подумала, что говорю с человеком достойным.
Сама от себя не ожидала, что может говорить так относительно спокойно и уверено, когда внутри всё клокотало от негодования. Князь действительно поступил бесчестно - в этом была уверена княжна Элен, как и в том, что теперь вряд ли когда-нибудь сможет стать хорошей супругой этому человеку. Можно ли отдать всю жизнь человеку, обманувшему?
- Так что, князь, Вы с отцом уже назначили дату нашей свадьбы? - весьма резко и язвительно осведомилась Елена Григорьевна, и, не дожидаясь ответа, нарушая абсолютно все правила приличия, повернувшись спиной к князю, пошла прочь.
Пересекая террасу, направляясь к противоположному её краю, княжна Элен лихорадочно пыталась заставить саму себя поверить в то, что женой этому человеку она и должна стать. Отец был прав: герой, знатного рода, статен, и вовсе не так стар и некрасив, как рисовало его княжне воображение. Даже напротив: он вполне мог ей понравиться при определенных обстоятельствах. Но проблема в том, что "он" - это капитан Воронцов, а не контр-адмирал Неверовский.
- И о чем я только думала? Глупая девчонка! С чего бы это офицер стал бы обсуждать с молодой барышней вопросы брака, жен декабристов и прочее? А папенька... Неужели он мог так слукавить?!. Ах, лучше бы мы не приезжали в Италию!..
Княжна поставила локоточки на перила террасы и снова устремила взгляд в ночную тьму. Правда, на этот раз не задумчивый взор, а горящие глазки маленькой дворянки, которую так задели за живое, одурачив, словно малого ребенка.             
- Спрашивали, смогу ли я сказать "нет"? Что ж сударь, теперь мне даже кажется, что смогу. Смогу тысячи раз повторить это Вам в лицо! Жены декабристов... не за лжецами они на край света отправились... И, кажется, Вы что-то говорили насчет смерти или бесчестья... Что ж, сударь, тогда я вполне могу быть свободна, ибо разве подобная ложь - не бесчестье для мужчины?!.

+1

26

Слушал княжну Неверовский спокойно, правда чуть побледнел, когда речь зашла о порядочных людях, но на его смуглом лице это не сильно бросалось в глаза. Трудно было ожидать от девушки какой-нибудь другой реакции. Зато теперь ее немного необоснованная неприязнь подкреплена достаточно серьезным доказательством и из разряда вздорных и необоснованных попадает во вполне себе обоснованные. Мужчина чуть сдвинул брови, потом покачал головой и улыбнулся. Элен ему безусловно нравилась и в некотором смысле он сожалел. Хотя его сожаления не касались фамилии Воронцова и маскарада. Если было бы можно повторить сегодняшний день он наверное ничего не поменял бы. А сожалел Владимир о том, что появись он хотя бы десяток раз за последние десять лет в имении Вяземских и эта милая девочка с горящими от гнева глазами, вела бы себя, наверное, иначе. И все могло получиться совсем по другому.

Некоторое время офицер смотрел в след удаляющейся Элен, потом неторопливо, словно обдумывая ее и свои слова, пошел за княжной.

- Вы забыли дать мне пощечину, сударыня, когда обратились в бегство. - Неверовский остановился в метре от Элен. Что бы между ними не произошло - он должен отвести ее обратно к отцу. Тон мужчины был спокойным, несмотря на достаточно резкие слова. - Давайте, Елена Григорьевна, будьте смелой до конца. Если сейчас сбежите, будете потом долго жалеть о том, что могли сказать, и не сказали.

Неверовский тоже уперся локтями в гранитные перила и смотрел в том же направлении, что и Элен. Наверное он себе лгал, когда думал о том, что все может быть иначе. Иначе все быль, скорее всего не могло. Он и она из разных миров. У нее вальсы, банты и дети в мундирах гвардейцев, обожающие кружится в танце, пить шампанское и радоваться жизни. У него море, стойкая нелюбовь к обществу, книги и карты.

- Вы хотите встретить свою любовь, а не получить ее посылкой. Хотите, чтобы вас завоевывали как крепость, а не отдавали как товар. Ваше презрение к лжецу не больше, чем к жениху, которого вы никогда не видели, Элен. Что бы и как бы я не сделал, это не удовлетворило бы ваши мечты. Посмотрите на меня. - Тон Неверовского внезапно стал резким и властным. - Вы можете считать себя свободной, я найду способ осуществить хотя бы одну вашу мечту - отделаться от навязанного вам жениха.

+1

27

- Ошибаетесь, князь, я всё сказала, – довольно резко ответила на реплику Неверовского княжна, не успел он ещё остановится рядом с ней. - И не смейте говорить мне о бегстве, сударь, Вы, который пошел на весьма подлое ухищрение для того, чтобы узнать меня. Не знаю, к чему привыкли Вы, но в обществе принято знакомиться с невестами немного иначе.
Элен каждый раз нарочно надавливала на обращение «Вы», даже не пыталась скрыть своего негодования и отвращения. Князь так складно говорил, заставляя Елену Григорьевну задуматься, что её жених может оказаться вовсе не так плох, как ей казалось, а на деле же всё устроил так, что жених оказался ещё хуже. Элен терпеть не могла обман и лицемерие. Именно в этом-то и состояла главная причина, по которой княжна Вяземская предпочитала держаться подальше от закулисных интриг фрейлин, хотя и жила во дворце.
Она демонстративно, словно маленькая девочка, стояла, упершись взглядом с ночную тьму, не утруждая себя хотя бы на секунду взглянуть на Владимира. И, когда он заговорил о любви и мечтах, в княжне снова загорелся огонь негодования.
- О, князь, избавьте меня от необходимости слушать Ваши речи о том, в чем Вы разбираетесь так же плохо, как я в море, – сказала Элен,  а следующие мгновение голос князя Неверовского прозвучал, словно чужой: жестко, даже резко. Девушка повернула голову, повинуясь этому почти приказу, и с вызовом взглянула в глаза офицера.
Сейчас уже он вел себя странно и говорил чудаковатые вещи. - Свободна. Свободна? В своём ли он уме?! Плохо же Вы, князь, знаете моего отца. Не Вы, так найдется какой-нибудь офицерик, такой же как Вы – богатый, знатный, сын какого-нибудь старинного друга. Не Вам, так ему отдаст papa свою родную дочь, даже не задумавшись, что, быть может, обрекает её на несчастную жизнь. Так что, право, князь, не болтайте чепухи! – мысленно она сказала многое, вслух же вырвалось только:
- Зря Вы думаете, что я вообще могу быть свободна.
Элен не сдержала ироничной улыбки, и не стала отводить глаз. Он не корабле, а она ему не один из его подчиненных. И то, что общество князю не по нраву, не служит ему оправданием. Он разговаривает с дамой, с той, которую ему обещали отдать в жены… а княжне Элен кажется, что нет сейчас на свете другого человека, которого бы она ненавидела больше.

+1

28

Неверовский слушал Элен с все возрастающим непониманием. Нет, причина ее негодования была ему понятна. Как и потенциальная ненависть к "женишку", так и новоприобретенная ненависть к жениху. Это было ему понятно и он даже считал такие эмоции, до определенных границ, вполне обоснованными. Его удивляло другое - степень открытости этой ненависти и абсолютное нежелание слушать и слышать. Еще минуту назад он хотел предложить княжне вполне приемлемый вариант избавления ее персоны от его общества на долгие годы. Вариант крайне неприятный для самого Владимира и совершенно безболезненный для нее самой - женится на какой-нибудь другой особе, тем самым разорвав помолвку. Это было то, что Неверовский определял для себя как бесчестье. Кроме больших проблем с отцом. Кроме несмываемого пятна на фамилии. Но Элен была просто взорвавшимся бочонком с порохом разносящим на куски не только себя. но и все окружающих. Мужчина смотрел за эмоциями девушки, рисующими на ее красивом лице самые разнообразные картины, от вселенской ненависти до всепоглощающего презрения. Вольтер ошибался, когда говорил, что в гневе и ярости женщины хорошеют.

Он мог бы ей сказать, что нельзя получить свободу просто так, в подарок. За свободу всегда и все дрались. Дрались не жалея ничего и никого. А не тихо ненавидели, прячась за ширму невозможности что-то изменить. Но все это не имело смысла - юная княжна его просто не слушала. Неверовский чуть поджал губы, продолжая смотреть на девушку. Теперь перед ним стоял непростой выбор. Или идти дальше до конца, а при всей своей ненависти Элен будет более чем хороша в свадебном платье. И получить жену, которая его ненавидит и которую он не понимает. Или дать ей свободу от себя, тем или иным способом. Таких способов было достаточно, хотя ни от одного из них Владимир не был в восторге.

- Пойдемте к вашему батюшке, княжна. - Голос мужчины был откровенно разочарованным и предельно холодным. Но на сцене появился персонаж, существенно изменивший расстановку сил. Итальянский полковник, давешний партнер Элен по танцу, то ли слышал весь разговор, то ли его часть. Тон Элен и Владимира был далек от дружеского и легкомысленного, и полковник решил, что настала его очередь внести свою лепту в беседу.

- Прошу меня простить, мадемуазель, но мне показалось, что вам требуется защита от этого человека. - Говорил полковник по-французски и, как выяснилось, этим языком он владел куда лучше русского, способности в котором демонстрировал не более четверти часа тому назад.

- Ваш шанс, княжна. - Совершенно спокойно и по-русски, произнес Неверовский и впервые за последний час улыбнулся по-настоящему - открыто и приветливо. - Скажите да и он меня убьет, а вы станете свободной. Мечты сбываются.

+1

29

Элен прекрасно понимала, какой глупой вздорной девицей могла показаться со стороны. Пыталась корить себя, хоть немного утихомирить гнев, однако все попытки были тщетны. Она сухо кивнула на предложение князя Неверовского вернуться в залу, где, наверняка, батюшка и граф Толстой обсуждали вопросы мировой политики или чего-нибудь в этом духе. Лучше завершить этот бессмысленный разговор и сделать вид, что ничего не произошло, и вести себя так, словно они незнакомы друг с другом.
Вероятно, всё бы закончилось именно так: кипящая от злости Элен была бы отведена к отцу князем, который сохранял почти абсолютное внешнее спокойствие, и продолжила бы тихо презирать того, кто однажды, быть может, поведет её к алтарю и назовет своей супругой. Только вот в этот самый момент к ним подскочил тот самый итальянский офицер, с которым Элен сегодня танцевала. С видом героя, вырывавшего прекрасную даму из рук злодея, полковник предложил княжне Вяземской свою защиту, даже не догадываясь, что это - последнее, что нужно было ей в данное мгновение.
Она услышала прямо возле уха ровный голос Владимира, который говорил о смерти, как о сущей безделице, и по коже пробежала ледяная волна мурашек. Взглянув же на него, девушка удивилась тому, какой искренней и веселой была улыбка на лице князя, как уверенно и непоколебимо выглядело его лицо.
- Невысокого же Вы мнения обо мне князь, коли думаете, что я могу допустить такое, - негромко и уже совершенно спокойно сказала Элен. Ей действительно не нужна была защита итальянского полковника, и, тем более, свобода, оплаченная такой высокой ценой. Вероятно, князь и привык к тому, что смерть всегда бродит где-то поблизости, но только не Елена Григорьевна, которая, кстати говоря, была поражена последней репликой Владимира.
- Благодарю Вас, сударь, но уверяю, что всё в порядке, и Ваша помощь мне не нужна, - улыбаясь как можно более приветливо, княжна Элен по-французски обратилась к итальянцу, который стоял, буравя суровым взглядом князя Неверовского.
- Князь, умоляю Вас, это лишнее, - настойчиво произнесла Элен, заметив, что двое мужчин остались стоять друг против друга, как и прежде, не обратив ни малейшего внимания на просьбу княжны Вяземской. - Вернемся же к папеньке и господину графу.
- Сударыня, этот господин позволил себе неуважительный тон по отношению к Вам. Я настаиваю, - не унимался проклятый итальянец, и в этот самый момент Элен, наконец, поняла, почему княжна Мари, её близкая подруга, пришла в такой ужас, когда из-за неё случилась дуэль. Какие бы чувства Элен не питала к этим мужчинам, позволить им проливать кровь из-за дешевого спектакля, разыгранного князем, было бы верхом опрометчивости и глупости. Однако у княжны было недостаточно опыта в подобных делах, так что самостоятельно найти выход из сложившейся ситуации она бы вряд ли сумела. Оставалось надеятся на благоразумие мужчин, у которых, впрочем, в подобных случаях, голос разума отчего-то становится неслышен.
Повисла неловкая пауза, Элен переводила взгляд с князя Неверовского на полковника и обратно, в ожидании того, что хотя бы один из них проявит мудрось в неловкой ситуации, виновницей которой оказалась юная княжна из-за лжи Владимира.

+1

30

Неверовский не перестал улыбаться, но эта улыбка стала уважительно-презрительной, когда итальянский полковник выложил обоснования своего тут появления. Любой, кто знал бы князя достаточно хорошо моментально сообщил бы, что Владимир пребывает в крайне нехорошем расположении духа.

- Елена Григорьевна, давайте на секунду забудем об этом джентльмене. Меня волнует совершенно другой вопрос. Вы ненавидели меня до моего появления. Верно? - Неверовский говорил по-русски, продолжая нехорошо улыбаться непонимающему лицу неаполетанца. - Вы разбираетесь в любви, а я нет. Вам восемнадцать, мне тридцать пять. Вы понимаете, что такое честь, а я не очень. Вы почти фрейлина императрицы самого блестящего двора мира, а я обычный моряк. Вы чувствуете себя невероятно разгневанной и оскорбленной только от того факта, что я захотел узнать, что же за человек эта девушка, с которой, возможно, я буду отправлять внуков в армию, а внучек на первые балы. Вашего батюшку такая вещь не шокировала. И после всего этого, вы отказываетесь от свободы?

Итальянец видимо осознал, что Неверовский говорит не ему, а Элен. Его взгляд пару раз перескочил с лица князя на, несомненно немного испуганное лицо княжны.

- Мсье капитан...

Закончить полковник не успел. Неверовский что-то очень резко сказал ему по-итальянски. Неаполетанец на секунду замолчал, а потом мужчины перебросились десятком фраз, и температура разговора, итак не высокая, стремительно понижалась. Через минуту мужчины пришли к некоторому согласию, итальянец коротко поклонился русскому и куда более долго и элегантно - русской, произнес "Если вам понадобится моя помощь, мадемуазель", развернулся и ушел с террасы.

- Княжна, зря вы отвергаете мой план. - Офицер заметно повеселел, словно к нему вернулось хорошее настроение. - Всегда ради свободы нужно кое-чем жертвовать. Пожертвуете дурные воспоминания.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC