Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


17.11. НАМ ШЕСТЬ ЛЕТ!

12.11. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » сентябрь 1832 г. "Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь"


сентябрь 1832 г. "Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь"

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

I. Участники:граф Шереметев, баронесса Монтеррей.

НПС персонажи

Граф Педро Альваро де Ласи Пинто - хозяин дома, отец двоих детей.  Дородный мужчина, которому на вид 40-45 лет. Обладает хорошим чувством юмора, добродушен. Хорошо разбирается в винах.  Старинный друг Алехандро Монтеррей
Графиня Беатрис Росио де Ласи Пинто - супруга Педро - пышущая здоровьем и энергией тридцатилетняя женщина, мать двоих детей, ожидающая третьего.
Графиня Эстер де Ласи Пинто - дочь Педро и Беатрис. Ровесница Эмилии (17 лет). Очень красива. Любопытна и остра на язык. Главная сплетница.
Граф Диего де Ласи Пинто - сын Педро и Беатрис. Четырнадцатилетний живой паренек, любящий подначивать свою сестрицу.
Барон Алехандро Монтеррей - отец Эмилии. 45 лет. Немногословен и мрачен.
Баронесса Охеда Монтеррей - мать Эмилии. 38 лет. Несколько нервная и болезненного вида женщина. Молчалива и грустна.
Виконт Рикардо Раблес - сосед и друг Педро. 45-50 лет. Крупный землевладелец
Луиза Дуарте с матерью и отцом- подруга Эмилии.
Маркиз Роберто де Вега - стеснительный молодой человек, влюбленный в Эстер. Уже почти год графиня ждет, когда он осмелится попросить руки ее дочери. Дальний родственник Эмилии по матери
Гильермо дель Рио - кузен Луизы и крестник хозяина дома. Любитель карт, вина и красивых женщин. К своим 23 годам успел разбить ни одно девичье сердце и теперь он выбрал своей целью сердечко Эмилии, но пока, его предприятие не увенчалось успехом.
Граф Франциско Авуэль - 22 года, немного чудаковатый, но добродушный человек. Сын хорошего друга хозяина дома, так же приятель по поездкам по Европе графа Шереметева.

II. Место действия:Испания, Мадрид, дом графа Педро Альваро де Ласи Пинто

иллюстрации

за стиль и историчность предметов мебели не отвечаю. На картинках показано месторасположение.
Столовая:
http://media.360.ru/items/b1150/xxl/551345-106782.jpg
Гостиная:
http://www.sobor-ekaterina.ru/upload/iblock/a51/xlce%20158.jpg
Терраса:
http://img-fotki.yandex.ru/get/29/619367.15a/0_8af74_6d32be5c_XL

III. Время действия:сентябрь 1832 года
IV. Краткое описание сюжета (2-3 предложения вполне хватит):
Близкий друг семьи Монтеррей приглашает их на торжественный обед, там же, волею судьбы оказывается, пока не знакомый, русский граф.

о положении в стране

Роковое десятилетие (1823—1833)
    Возвращение абсолютизма принесло с собой возвращение к политическим репрессиям против либералов. Была создана политическая полиция, повешен Рафаэль дель Риего, а новая большая волна изгнанников покинула страну. Военные либеральных взглядов вновь обратились к практике тайных обществ, заговоров и государственных военных переворотов, которые снова были оплачены неудачами и казнями (Эль Эмпесинадо, Торрихос, Мариана Пинеда и другие). Доносы, затребованные полицией, дали место таким отвратительным персонажам, как мадридская «Тетушка Сплетница».
     Однако, несмотря на название, присвоенное историографической наукой этому времени (в результате опыта пострадавших), интенсивность зловещих репрессий в это время была ниже, чем в течение абсолютистского шестилетия, и ослабление репрессий было очевидным по мере того, как десятилетний период подходил к концу. После исчезновения надежды на рождение наследника престола мужского пола (три брака короля были бездетными, в четвёртом браке появился первый ребёнок, но это была дочь Изабелла, родившаяся в 1830 году, второй была тоже девочка), большая часть двора — окружение королевы Марии-Кристины и наименее реакционные аристократы — оказали давление на всё более стареющего и болезненного короля, с тем чтобы отменить салический закон, препятствующий наследованию по женской линии. Наиболее абсолютистски настроенная часть дворянства и духовенства, собравшаяся вокруг брата короля Карлоса Марии Исидро, признавала салический закон оставшимся в силе, а Карлоса поэтому считала наследником престола. Сторонники королевы Марии-Кристины («кристинос») увидели в сближении с более умеренными представителями либералов наиболее приемлемый и обоснованный ход, и использовали такие меры привлечения либералов на свою сторону, как амнистия 1832—1833 годов, что позволило многим из них вернуться из ссылки. Между тем, карлистское повстанческое выступление (Война «пострадавших» или «недовольных») предварялось активной деятельностью, особенно в сельских районах, таких групп, как «апостолики»[23].
    Абсолютистская камарилья (группа придворных, наиболее близкая к королевскому трону, круг которых постоянно менялся) оказалась неспособной разрешить неотложную ситуацию, особенно в то время, когда Испания потеряла доходы от колоний. Не было иного способа, как обратиться к просвещенным политическим деятелям. Именно благодаря их усилиям появились закон о горнодобывающей промышленности, протекционистские тарифы для промышленности, был принят Торговый кодекс (1829 год) и установлено разделение на провинции в рамках реформ Хавьера де Бургоса (1833 год). Несмелые экономические преобразования практически открывали дверь либерализму. Кроме того, сторонники абсолютизма не могли иметь внешнюю поддержку: революция 1830 года установила во Франции буржуазную монархию («король-гражданин» Луи-Филипп).
Война в Испании (1808—1813)
   Ещё 2 мая 1808 года, при вести об уводе Эрнандо во Францию, в Мадриде вспыхнул мятеж, который французам удалось подавить лишь после кровопролитной борьбы; образовались провинциальные хунты, гверильясы вооружились в горах, и все пособники французов были объявлены врагами отечества. Храбрая защита Сарагосы, удаление Жозефа из Мадрида и общее отступление французов содействовали энтузиазму испанцев. В это же время Веллингтон с английским корпусом высадился в Португалии и начал вытеснение оттуда французов. Французы одержали, однако, верх над испанцами и 4 декабря снова вступили в Мадрид.
   В Испании началась партизанская война, руководимая учрежденной в сентябре 1808 года в Аранхуэсе центральной хунтой. Поначалу все слои испанского общества, дворяне, духовенство и крестьяне с одинаковым рвением стремились изгнать захватчиков, которые контролировали только крупные города и отвечали на сопротивление испанцев жестоким террором. К началу 1810 года перевес склонился на сторону французов, поскольку испанская элита стала лояльнее к Жозефу. Защитниками независимости страны в Кадисе было учреждено регентство, созваны кортесы и принята конституция (18 марта 1812), опиравшаяся на староиспанские традиции общинного самоуправления и принципы народовластия. При этом организованное сопротивление французам оказывали только английские войска Веллингтона, который 22 июля 1812 года разбил французов при Саламанке, но не смог удержаться в Мадриде.
   Катастрофа наполеоновской армии в России изменила положение дел. 27 мая 1813 года король Жозеф с французскими войсками оставил Мадрид, но был разбит Веллингтоном у Виттории 21 июня. Французы были изгнаны из Испании, но вопрос дальнейшего политического устройства страны оставался открытым.
Реставрация Бурбонов
   Фердинанд (Эрнандо ) VII был отпущен Наполеоном на родину, однако кортесы потребовали от него присягнуть конституции, что тот отказывался делать. Вмешательство армии, переход на сторону короля генерала Элио, решил вопрос в пользу абсолютной монархии. После разгона кортесов и вступления короля в Мадрид Эрнандо обещал амнистию и принятие новой конституции, однако начал правление с репрессий как в отношении тех, кто поддерживал Жозефа Бонапарта, так и в отношении наиболее либеральных сторонников кортесов. Опорой монархии стали армия и духовенство.
   Придворные интриги и слабохарактерность короля не способствовали восстановлению порядка ни во внутренних, ни во внешних делах. В ходе французской оккупации Испании в её заморских колониях началась война за независимость, в ходе которой местные элиты отложились от ослабевшей метрополии. В народе накапливалось недовольство. Войска под начальством подполковника Риего 1 января 1820 года провозгласили конституцию 1812 года и в Исла-де-Леон создали временное правительство, издавшее воззвание к народу. После перехода на сторону восставших ряда провинций и Мадрида король присягнул конституции и созвал кортесы. Их деятельность была направлена главным образом против имущественных привилегий церкви — было обложено податью духовенство, однако положение дел в стране это не улучшило. В виду отсутствия буржуазии либеральные начинания кортесов были восприняты в обществе, особенно в крестьянской среде, негативно. Католическая оппозиция набирала силу в провинциях и страна вновь начала скатываться в анархию.
   На выборах 1 марта 1822 года радикалы получили большинство голосов, после чего верные королю силы неудачно попытались занять Мадрид. Эрнандо обратился за иностранной помощью и осенью того же года Священный союз принял решение о вооруженном вмешательстве в дела Испании. В апреле 1823 года французская экспедиция под командой герцога Ангулемского (95 тыс.) перешла границу и разбила испанские войска. Уже 11 апреля кортесы, захватив короля, бежали из Мадрида, куда 24 мая вступил герцог Ангулемский, восторженно встреченный народом и духовенством. Окруженные в Кадисе, кортесы возвратили королю абсолютную власть, однако сопротивление либералов продолжалось ещё два месяца. Для защиты Бурбонов в Испании остались 45 тыс. французских солдат.
Испанская революция 1820—1823
   буржуазная революция, задачей которой была отмена феодальных отношений в Испании.       
   Причинами революции являлся социально-экономический кризис, французская оккупация 1808—1813 годов, отделение американских колоний. Начало революции положило выступление войск в Кадисе, вызвавшее восстание во всей стране. 9 марта 1820 года король Фердинанд VII восстановил конституцию 1812 года. Были ликвидированы майораты, закрыты части монастырей с национализацией их земли, наполовину сокращены церковные десятины, введен прямой подоходный земельный налог, единый таможенный тариф.
   В 1821 году оживилась контрреволюция, опиравшаяся на поддержку иностранных держав. 7 апреля 1823 года Франция предприняла интервенцию в Испанию. Интервенты быстро продвинулись вперед. 30 сентября 1823 года капитулировало конституционное правительство. 1 октября 1823 года король восстановил абсолютистский режим.
Гражданские войны XIX века
   Восстановленный на престоле Фердинанд VII после освобождения из-под власти кортесов вернулся к политике репрессий в отношении либералов, опираясь на духовенство. Апостольская хунта, стремившаяся к восстановлению инквизиции, превратилась в теневое правительство и смещала всех неугодных ей министров. Эта партия видела опору в младшем брате короля доне Карлосе, к которому должен был перейти престол. Однако когда его сторонники в 1827 году подняли мятеж в Каталонии, Эрнандо решительно подавил его и спустя три года издал т. н. прагматическую санкцию, отменявшую введенный Бурбонами в 1713 году салический закон и вводившую наследование престола по женской линии. В октябре 1832 года королева Христина объявлена была регентшей при дочери Изабелле на случай смерти короля. Бывший министр Сеа Бермудес встал во главе управления, объявил амнистию и созвал кортесы, которые 20 июня 1833 года присягнули Изабелле как наследнице престола. <..>

+1

2

Франциско ухохатывался, весьма комично болтая ногами в воздухе на дорогих модных кожаных диванах в особняке снятом Шереметевым. Граф надувшись и скрестив руки на груди смотрел на своего друга, готовый немедленно выставить его на улицу и забыть его имя. Но в конце концов принял решения ещё немного потерпеть этого чудака, сегодня он был нужен графу как никогда.
-Франц, успокойся, прошу - громко проговорил граф нервно одёргивая шейный платок возле зеркала. - Ты не представляешь как сейчас выводишь меня из себя - бросил он острый взгляд на друга отражённого в том же зеркале.
-О прошу! - Франц всё никак не мог отдышатся и неожиданно начал икать - не пытайся прожигать меня своими яростными взорами, на меня это давно не действует - Франциско снова икнул и залился хохотам, упав обратно в кресла.
-Только подумайте! - восклицал он,- Эдуард Шереметев, наш... -он замахал руками пытаясь подобрать слова, но так и не подобрав, бросил это занятие и продолжил - просит меня его ввести в испанское общество и ради чего!? Ради молоденькой баронессы.
Граф окончательно разозленный словами Франца сдёрнул платок, который казалось удумал задушить его и резко обернулся к другу.
-Франц я ещё по хорошему прошу тебя, перестать говорить со мной в таком тоне - он скривился - это выводит меня из себя, и поверь я прикажу вывести тебя отсюда, не посмотрю, что мы дружим несколько лет.
Как же Эдуард был далек этот весёлый мир Франциска, Карла, Люсьена - его друзья, моложе его на много лет, ведущие столь сладко-разгульный образ жизни, в который граф как большой неповоротливый крейсер пытался влезть со всей своей честью, благородством, ханжеством и замкнутостью. Уже некоторое время они ездили по Европе, и граф вовсю пытался познать тот мир, что он пропустил, рано оставшись без родителей и взяв на себя обязанности по всем делам его рода.У него неуклюже удавалось походить на своих друзей. Они часто над ним потешались, но дружба их всё же была крепкой и честной.
-Лучше ответь мне наконец, проведешь или нет? - закипая,явно не в первый раз произнёс Эдуард этот вопрос, внимательно глядя на Франца. Тот в свою очередь неожиданно успокоился, поправил манжеты, посмотрел чистым голубым взором на Шереметева и сдерживая серьёзность лица ответил:
-Разве я в силах отказать зову вашего сердца граф, оно ведь так молчаливо, с радостью побуду вашим купидоном - более шутливо закончил он и снова залился звонким, почти девчачьим смехом.

Особняк Графа Педро Альваро де Ласи Пинто поражал своим великолепием, разместившись в центре города, всем своим праздничным видом он будто давал отпор всем неприятностям поразившим страну: восстановление абсолютизма, отсутствие у короля наследника, подвергло бедную горячую страну в пучину отчаянья. И хоть этот год отличался ослаблением репрессией, волны недовольства народа и власти так и колыхались по Мадриду обжигающими волнами. Граф Пинто отличался довольно лёгким характером и этим славился на всю Испанию, его балы, приёмы, званные вечера отличались яркостью и изобилием высоких гостей. Сегодняшний обед был для довольного узкого круга лиц, и Эдуард попал туда только благодаря крепкой дружбе отца Франциско и графа Пинто. Проведя в Испании уже некоторое время, он не переставал удивляться этой стране: смуглым лицам, широким улыбкам, богатством убранства и изобилием растительности. Вот и сейчас неспешно шагая по саду, заложив руки за спиной и слушая в пол уха щебетание Франциска граф во всю разглядывал богатую флору этого сада.
Наконец они прошествовали на веранду, где уже собрались гости. Граф со скрытым любопытством разглядывал незнакомые лица, правда они были совершенно неинтересны ему, он искал лишь одни глаза, что заставили его сердце биться много чаще, заставили его рассудок мгновенно объявить капитуляцию, а губы слушаться. Это произошло несколько дней назад, в театре, он пошёл туда лишь поддавшись на уговоры приятелей, туда приехала какая-то модная театральная труппа этого сезона, какой-то очередной преглупый спектакль, тогда в фойе он и увидел юную баронессу Монтерей, он не был знаком с ней, но это не мешало ему не сводить с ней взгляда весь спектакль, благо она сидела в противоположной ложе. На спектакль он так и не взглянул и когда спрашивали его мнение он недоуменно пожимал плечами, какой спектакль, глупости!
Вот и сейчас он услышал звонкий перезвон колокольчиков, и чуть обернувшись смог лицезреть чаровницу во всей красе, она как раз выходила из дома о чём-то увлечённо болтая и смеясь с подругой. Граф не смел приветствовать и смотреть на неё напрямую. Ожидая лишь удобного случая быть ей приставленной. Он сам не понимал почему так стремится  к этому, увлечь своей скучной персоной такую девушку он и не надеялся.

+2

3

Запись в дневнике от 2 сентября 1832 г.
Как же это ужасно! Неужели я теперь все время должна жить под одной крышей с этим чудовищем? Не прошло и недели, как ma soeur*, вместе с супругом отбыли из столицы, (и я вновь переселилась под крышу отчего дома) как мне хочется выть от тоски и безысходности. Malheureux ma maman!** Я поражаюсь ее выносливости и самопожертвованию! Ни за что никогда я не смогла бы терпеть такого человека рядом с собой. У меня сердце разрывает от вида того, как ты чахнешь на глазах. Нет! Я ни за что не выйду замуж. Уж лучше быть старой девой, но свободной старой девой, чем несчастной замужней женщиной, которая не может сказать и слова поперек без опаски.

Запись в дневнике от 10 сентября 1832 г.
Наконец-то я смогла сбежать из дома на несколько часов, спасибо Эстер, которая предложила пойти на спектакль. Говорят, он ныне в моде. (Sainte Marie! Как я отстала от светской жизни без mon Caroline!) Но по мне так, он весьма посредственен. Типичная mystère. Хотя, признаться, большую часть действа меня интересовало нечто иное, вернее некто иной… Молодой мужчина, он буквально не сводил с меня глаз. (Bienheureuse Vierge Marie! Что за взгляд!) Кто бы это мог быть? Эстер пошутила, что он может стать соперником Гильермо. C'est un imbécile.***

Запись в дневнике от 14 сентября 1832 г.
Скоро  Don Pedro будет давать свой традиционный осенний обед. Франциско меня заинтриговал известием о том, что у него для меня какой-то сюрприз. Интересно, что бы это может быть?

Стоял необычайно жаркий, для этого месяца, день. Хозяин дома, очень удачно решил перенести обед на террасу, находившуюся в тени деревьев одного из лучших садов города. И сейчас в благодатной прохладе, в легких плетеных креслах восседали домочадцы дона де Ласи Пинто и его гости. Разговоры, ведущиеся между умудренными годами мужами, вряд ли могло заинтересовать подрастающее поколение и посему приглашенные, сами собой, разделились на две категории: одни обсуждали положение в стране и спорили о том, кто же будет следующим свергнутым монархом и каковы шансы Изабеллы на престол. Других же интересовали иные материи. Но, ни те, ни другие не интересовали юных дам.
- Эми, - шепнула Эстер, стреляя взглядом в сторону двери. На губах юной баронессы, только что изображающей глубочайшую заинтересованность в вопросе о работе хлопчатобумажной фабрики сеньора Дуарте, дабы не быть вовлеченной в очередной разговор Гильермо, который порядком успел уже ей надоесть своими, как отмечала Эмилия, жалкими поползновениями.
- Прошу меня простить, - улыбнулась испанка, поднимаясь из плетеного кресла, - я не надолго покину вас. Виконт, не забудьте, Вы обещали мне рассказать о вашем новом приобретении, - вновь улыбнулась испанка.
- Всенепременно, сеньорита, - низким грудным голосом произнес Раблес, - My Pear**** просто восхитительна. Вам непременно ее нужно увидеть. Никогда еще не видел такой чудесной кобылы.  Я приглашаю вас на следующей неделе… Эмилия одним движением свернула веер в левой руке.
- Извините, виконт, мы не можем, - раздался позади чуть хрипловатый голос хмурого испанца, коим был барон Монтеррей. Баронесса бросила взгляд на отца, а затем на мать, ища поддержки, но та грустно улыбнувшись, поспешила отвернуться. Девушка извиняющись улыбнулась и поспешила покинуть их унылый кружок и последовала за юной графиней Пинто, которая так же спешила сбежать от своего поклонника.
Едва девушки вошли в дом, как Эстер залилась таким заразительным смехом, что даже Эмилия, чье настроение, как ей казалось, было безнадежно испорчено, залилась смехом, когда увидела, как ее подруга, буквально в лицах изображает прибывших молодых людей.
- А давай спрячемся от них в другой части сада? – весело воскликнула графиня, хватая подругу за руку, и чуть потянув в сторону выхода.
- Давай! – ответила Эмилия, увлекаемая своей непоседливой подругой.
- А еще кто-нибудь ожидается сегодня? – между прочим, спросила Эмилия.
- Этот клоун Франциско, наверное, опять приглашен, - ответила Эстер, на чьих губах заиграла презрительная усмешка.
- Оставь, Эстер! – возразила баронесса, - уж он то будет лучше всех тех, кто находится на террасе. С ним по крайней мере не скучно. Ухмыльнувшись, словно говоря «Ну, ну», ее подруга принялась вновь корчить рожицы, на сей раз, изображая Франца. Не удержавшись Эмилия вновь залилась смехом, и первой выбежав на просторное белое крыльцо, стала сбегать по лестнице. Яркое солнце тут же ударило в глаза, на какое-то мгновение буквально ослепив девушку. Эмилия не заметила, как натолкнулась на что-то, вернее, как она поймет секундами позднее, кого-то. Не ожидая этого девушка, оступившись, потеряла равновесие.
___________
*ma soeur – моя сестра
**Malheureux ma maman! – Бедная мамочка!
*** C'est un imbécile.- вот дурочка.
**** My Pearl. – Моя Жемчужина

+2

4

Он бы и продолжил своё наблюдение за девушкой, что изначально было не слишком удобно, выворачивать голову как какое-нибудь животное было верхом неприличия и когда Франц что-то жарко зашептал графу на ухо он был вынужден прекратить своё наблюдение. От друга он отмахнулся.
-Перестань, я всё равно ничего не понял - недовольно произнес он, устремляя взгляд на расположившихся неподалеку представителей испанской знати. В Испании его принимали не очень. Он ожидало большего радушия от жителей жаркой страны. Возможно здесь не люблю русских? Так как хоть как-то зарекомендовать себя, граф не успел. Но с ним все держались учтиво. Как, как богатый русский - граф, к тому же! Эдуард едва заметно выдохнул. Имея желания идти сюда он не подумал, с кем ему придется общаться, надежда была лишь на столь известный всем веселый нрав графа Пинто.
Вдалеке мелькнуло знакомое лицо, граф улыбнулся, ну что ж, из знакомых здесь не только Франц, что не могло не радовать. На благоразумие своего друга он не рассчитывал. А хорошо зная Франца был уверен, что тот вскоре покинет его, заменив общество Эдуарда на общение с одной из своих прелестных кузин.
Солнце нестерпимо слепило глаза, и хоть сад был богат прекрасными деревьями, дающие мягкую тень, жара была не по нутру графу. Позади послышались лёгкие шаги и смех, граф решил снова обернутся, что бы ещё раз насладится чудным видением и как раз вовремя. Девушка, Эмилия - что за чудесное имя, выйдя из террасы и направляясь в сторону графа и Франца, увлеченная беседой, а может ослепленная солнцем совершенно не заметила препятствия в виде двух мужчин и натолкнувшись на графа, оступилась и начала падать. Граф, сам не ожидая такой быстроты от себя, подхватил девушку под локоть потянув на себя и обхватив за талию предал ей прежнее, довольно прочное положение на земле. Его руки на лишнюю секунду задержались на хрупкой талии девушки, она оказалась слишком близка к нему. И мысли графа спутались окончательно, он видел лишь яркие немного напуганные глаза, бархатную кожу, сочные губы... Быстро смутившись неожиданно возникшим мыслям он убрал руки за спину и отступил на шаг назад. Опустив взгляд и скомкано улыбнувшись. Спасательным кругом этого неловкого молчания выступил Франц.
-Ох ну как ты неловка! - воскликнул он, всплеснув руками и поцокав языком, осуждающе глядя на Эмилию. Правда Франц не мог долго оставаться серьёзным даже разыгрывая кого-то, а потому широкая улыбка тут же заиграла на лице Франциско.
-Ну вот как все на самом деле хорошо получилось - он потёр руки,- мне ничего не стоило устроить ваше знакомство! - довольно добавил он, будто неосторожность девушки, яркое солнце - было только его заслугой.
- Эмилия, - позвольте порекомендовать, мой замечательный друг граф Эдуард Шереметев - русский - с некой толикой гордости заявил Францскмо, - граф - это баронесса Эмилия Исабель Монтеррей, кроме неловкости вы больше не найдете в ней недостатков!А это дочь хозяина - графиня Эстер де Ласи Пинто.
Все давно привыкли к выкрутасам Франциско, его фамильярности и совершенно не в тему открывающемся красноречию. Граф проклинал всё на свете, что взял себе в помощники именно его. Кривая усмешка исказила его губы, но он все же смог поднять голову и посмотреть на девушку. Да Франц, давай теперь сообщим всей Испании что я жаждал знакомства с баронессой. Чуть поджав губы граф кинул острый взгляд на Франц и учтиво поклонился девушкам.
-Рад нашему знакомство -произнёс он на отличном испанском и постарался улыбнуться как можно более радушно. Его шансы неловко падали. Он даже представить не мог какого он уже заслужил мнения  в глазах девушки, так неожиданно захвативший все его мысли.

+2

5

Девушка не успела понять, что случилось, как почувствовала себя, в чьих то надежных  руках. «Какой позор», - подумала Эмили, как только поняла, что ей уже не устоять на ногах, и что самое ужасное, ее триумфальное падение видит Франциск. Девушка могла снести все что угодно, но только не околопоэтические сравнения ее с грациозной гагарой парящей над безбрежным океаном, к примеру. Нет, этого она не могла вынести. Даже шуточки Эстер, по мнению которой Эмилия явно упала нарочно в руки привлекательного незнакомца, были ничто по сравнению с бедствием, носящим имя «чувство юмора Франца». Он был хорошим парнем, но не редко выводил Монтеррей из себя и только ее напоминания себе о том, что она, dieu, леди спасали его от неминуемой расплаты за свое острословие в ее адрес. Эмилия быстро вскинула вверх голову, намереваясь сказать пару острот в адрес Франциска, но ее слова так и застыли у нее на устах. Юная испанка, совершенно неожиданно для себя встретилась взглядом с незнакомцем.
«Признаться честно, я почему-то очень испугалась в тот момент, - записала вечером она в свой дневник, - вместо насмешливого взгляда графа Авуэля, я увидела внимательный и, в то же время, несколько растерянный, как мне показалось, взгляд Эдуарда, так звали незнакомца. В тот момент я смогла лишь выдавить из себя неуверенное «Спасибо»»
-  Однако, не далее как две недели назад не я знакомилась с обитателями пруда, - скучающим  тоном ответила Эмилия, уже оправившаяся от шока и стоящая на том же месте, куда ее «поставил» спаситель, поглядывая насмешливым взглядом на друга, имевшим неосторожность пару недель назад, во время прогулки, упасть в воду из лодки самым комичным образом. 
-Ну вот как все на самом деле хорошо получилось - он потёр руки,- мне ничего не стоило устроить ваше знакомство!
Услышав эти слова, Эмилия удивленно вскинула бровь и пристально посмотрела на Франца, догадываясь внутренним чутьем, но все же не понимая до конца, что здесь происходит. Что же до Эстер, то девушка с вниманием наблюдала за сценой, то и дело подавляя смешки.
«Этуаг’т Шег’еметиеф.. ну и имя…» - с досадой подумала Эмилия, - «пожалуй, лучше обращаться по титулу, иначе я рискую сломать язык»
- Très beau graphique, - присела в реверансе испанка, - on parle en espagnol? *
-Рад нашему знакомству, - произнёс он на отличном испанском, чем не мало удивил девушку.
- У вас превосходный язык, - бархатным голосом произнесла испанка, обращаясь к Эдуарду и совершенно не обращая внимания на разглагольствования друга и смешки подруги, стоящей позади русского графа, рядом с Францем, и бросающей на нее неоднозначные взгляды. «Как хорошо, что Этуаг’т ее не видит. Что бы он о нас подумал? Невоспитанные дикарки! Эстер, ты невозможна!» После очередного выразительного взгляда Эмилии, графиня Пинто хитро улыбнувшись сказала:
- В доме очень душно и мы с Эмилией как раз хотели погулять в саду в тени деревьев. Франциск, не будете ли вы и ваш друг (видимо его имя ей так же далось с трудом) так любезны, составить нам компанию?
- У нас, конечно, были другие планы… - затянул было Франц, хитро поглядывая на Шереметева, - но так и быть, мы согласны! – с нарочито-обреченным видом закончил он и браво предложил руку графине, которую та незамедлительно приняла и подмигнув Эмилии (возмущенной до глубины души!) последовала за Францем. Разговор не клеился, и испанка не знала почему. Был у этого человека какой-то странный взгляд, который убеждал ее, что любое ее суждение будет воспринято как блажь. Он ей абсолютно не нравился. Было в нем что-то хмурое и мрачное, что отталкивало и что-то таинственное, что притягивало ее внимание. (Прочитавшей недавно. вместе с Эстер, роман популярной писательницы, Эмилии вместе с подругой везде мерещились тайны)
- Как вам наша погода? – весело спросила Эмилия, - я слышала от Mademoisellee Lefebvre, что в России всегда холодно.
_________________
- Очень приятно граф, вы разговариваете по-испански? (фр.)

+1

6

Девушка была явно расстроена таким видом знакомства. Граф различал её недовольство и немного удивления в тёмных глазах.
Прелестное создание пролепетало "спасибо" и тут же влилась в шутливую беседу Франциско и  Эстер.
Граф вяло улыбался, слушая их короткую перепалку.
С обитателями пруда? - граф удивлённо вскинул бровь. Об этом он не слышал. Ну явно Франц не желал выставлять себя в плохом свете.
-Мне ничего не стоило устроить ваше знакомство! - радостно завершил Франц. Граф в сердцах хлопнул себя ладонью по лбу. Ну что за человек? Язык без костей!
- У вас превосходный язык, - бархатным голосом произнесла испанка. Граф улыбнулся девушке.
-У меня были хорошие учителя. Этот язык - прекрасен.
Прогулка? Глаза графа зажглись озорным блеском, всего лишь на долю секунду его лицо приобрело совершенно блаженное выражение, но быстро изменилось на привычное. Его радовала мысль, что ещё некоторое время они пробудут вместе с баронессой. Франц подхватил под руку графиню и что-то громко говоря пошёл вперёд, в сад, удаляясь от дома, было видно, что Франц здесь и правда частый гость. Дорожки парка как тайные как и явные были хорошо ему знакомы. Граф невольно смутился оставшись в паре с Эмилией. Возможно он и хотел этого, но его природная скованность мешала ему насладится моментом.
Их прогулка началась молча. Каждый чувствовал себя не в своей тарелке. Эдуарду ни как не шли в голову темы для разговора. Ну не о погоде же говорить?!
- Как вам наша погода? – весело спросила Эмилия, - я слышала от Mademoisellee Lefebvre, что в России всегда холодно.
Граф постарался подавить смешок, и прикрыв его кашлем, чуть заметно улыбаясь ответил:
- По мне слишком жарко, к своему сожалению не очень люблю солнце - он небрежно пожал плечами. - Вас неверно информировали - он негромко рассмеялся - В России всегда по разному, зимой - много снега и холода, летом - так же жарко как у вас. А осень и весна радуют непостоянством. Вы не выезжали из своей страны? - задал он неожиданно возникший вопрос, надеясь продлить беседу и дальше, наслаждаясь нежным голосом девушки. С ним творилось что-то невообразимое, он никогда не испытывал такую гамму эмоций.

+1

7

«…Что за человек! Ты не представляешь, mon cher, какой он. Только не говори, что я просто влюбилась, нет этого не может быть, я никогда не позволю себе влюбится, ты же знаешь. Он даже не красавец героического вида, о коих мы столько читали в романах mrs. Frances Burney, он скорее похож на героя романов Ann Radcliffe. Кажется, в нем столько же благородства, сколько и таинственности. Я даже уверена, что у него есть какая-то тайна…»
_________________
«… Милая, я очень прошу тебя рассказать как вы поживаете. Мне интересно решительно все. От архитектуры до природы, от людей, окружающих вас, до одежды которую они носят. Расскажи мне, правда ли закаты и рассветы, там, где вы живете, настолько прекрасны, как о них говорят? Умоляю, описывай все и не теряй ни одной краски. Видимо мне не суждено увидеть вашу красоту воочию, но уверяю, моей фантазии и твоего живого языка, с лихвой хватит, чтобы я смогла представить и даже сделать несколько зарисовок. Padre опять отказал, в ответ на мою просьбу, посетить вместе с матушкой вас у моря. Ей бы так пошла смена обстановки! А этот человек вновь экономит на всем, кроме себя. Я никогда не поверю, что он когда-то любил мою мать. Она невыносимо бледна и слаба. (Она храбрится, но я ведь знаю, каково ей) Мне очень стыдно, что я забиваю твою головку своими печалями, но кроме тебя, я ни с кем не могу поделиться своими опасениями. Ты не можешь попросить свою матушку пригласить погостить ее? А не то этот человек ее когда-нибудь убьет. (Ты же знаешь, что для него Лари(та самая псина) дороже нас с матушкой)..»
Из писем Эмилии Монтеррей Керолайн Монтес.

Эстер и Франц предательски покидали ее один на один с этим незнакомцем, который внушал ей неподдельный страх и в то же время разжигал в ней интерес. Позже она скажет: «я бы не посмела задавать ему вопросы против его желания, но нахмуренные брови и его резкость ободрили меня»
- Сеньор Шег’еметиефъ! – воскликнула Эмилия, старательно выговаривая эту мудреную фамилию и нарочито надувая губки, словно обиделась, - как вы можете смеяться над бедной девушкой!
- По мне слишком жарко, к своему сожалению не очень люблю солнце - он небрежно пожал плечами, вызвав тем самым у девушки назойливую мысль при случае «нечаянно» охладить дорогого гостя водой из кувшина.
- Вас неверно информировали - он негромко рассмеялся.
- Я вас еще не простила! – все так же обижено произнесла девушка, резко отвернувшись от Эдуарда и стараясь не засмеяться.
- В России всегда по разному, зимой - много снега и холода, летом - так же жарко как у вас. А осень и весна радуют непостоянством. Вы не выезжали из своей страны?
Испанка обернулась и кокетливо улыбнувшись, ответила:
- Я никогда не была за пределами Испании, - Эмилия свернула правой рукой открытый веер в левой руке, - но если вы мне расскажете о вашей удивительной стране (и каково это жить среди снега?), - девушка продолжала держать веер у левого локтя, - то я, может быть, и прощу вас… - она бросила лукавый взгляд на собеседника и, встретившись с ним взглядом, тут же потупила взор, чуть покраснев.
Немного поодаль от них, на скамье сидели Франц и Эстер, о чем-то оживленно болтая и то и дело, поглядывая в их сторону.
- Вы давно знакомы с Франциском? – не отрывая взгляда от смеющейся парочки, спросила задумчиво Эмилия, не дав русскому графу начать своего повествования (или же не услышав начала истории?) о далекой родине.

0

8

Кстати о жаре. Солнце нещадно палило и если бы не раскинувшаяся над головами могучая листва, столь неожиданная в такой жаркой стране, граф бы давно сбежал куда-нибудь в дом. Он с трудом переносил солнце, что же его привело в такую жаркую страну? Стоит отметить, что он не был хозяином своего пути, по Европе его вел случай или же его более жизнерадостные друзья. Правда задержался здесь он уже по собственной воле. Причин было несколько, но о них он упоминать не любит.

Как он мог судить - Эмилия кокетничала. Притом во всю. Правда граф, благодаря своей неуверенности, скинул причины ее поведения на юный возраст, а не на возникший интерес к его скучной персоне.
- Смеяться над вами? - в притворным ужасе воскликнул он, - вы ко мне излишне суровы.- со смехом закончил он. Дальше продолжил свой ответ о России, боясь попасть в неуютную паузу.

Графу стоило не малых трудов не засмеяться, так чудно вела себя девушка, но он продолжил демонстрировать свой талант к выдержке позволяя лишь изредка скупую улыбку.
- Рассказать вам о своей стране? И заслужить этим прощение? Ах как жаль, что я не наделен талантом рассказчика, а то мне не стоило бы труда заставить забыть вас об обиде ко мне. Но я все же постараюсь не сильно ударить в грязь лицом. Не слишком радужно начинать знакомство с обиды - он снова улыбнулся и невнимательно разглядывая окружающую природу попытался начать рассказ так, что бы девушка не сбежала от скуки презрев все приличия. Сосредоточится было довольно трудно, хоть он и старался держать взгляд поближе к фауне, то и дело опускал его на свою спутницу, что сильно его отвлекало.
- Россия страна перемен. Во всем нет ничего постоянного. От прихотей природы до людей. Но, раз вы никогда не видели снега, думаю стоит уделить большее внимание этому феномену. Зима, как бы объяснить - он тонко улыбнулся.- Суровая пора, воздух наполнен колючими льдинками, холод сковывает, мороз кусает за щеки и нос. Но нет большей радости, особенно для ребятишек, чем снежная зима. Катание на санках с горок, коньки по льду, снежки. А как украшает вьюга деревья! - Эдуард заговорил чуть быстрее, ожил, стал жестикулировать, хотя его слова отдавали детством он и не замечал этого - будто серебряные нити переплетаются вокруг каждой веточки, одевая их в причудливые наряды, на окнах появляются морозное картины, ни один мастер кисти наверно не сможет их скопировать - он замолчал и мягко улыбнулся - зима это прекрасно...
Немного помолчал, задумчиво взирая на окружающее изобилие цветов и зелени, в душе графа проснулась печаль по Родине. Он скучал за своим имение, своим родным домом, по парку, знакомым лицам, по зиме.
- Франциск? - граф очнулся от раздумий о России и с улыбкой, хотя скорее кривоватой усмешкой, посмотрел на Франциска, гордо восседающего на скамье и что-то жарко говорящего Эстер. - несколько лет вроде бы, - он задумался,- Франц ворвался в мою тихую жизнь маленьким ураганом снес и разрушил все влкруг и притащил меня сюда - он негромко рассмеялся.- Хотя я все равно благодарен ему за его дружбу. Он замечательный человек. Был бы только чуть чуть разумнее вздохнул Эдуард.
- Может теперь вы расскажете мне немного о себе, о своей семье? - графу было искренно интересно, во-первых узнать больше о девушке чьи глаза уже несколько дней лишают покоя столь уравновешенного человека, во-вторых, уклад жизни в Испании был еще покрыт завесой тайны для графа.

+1

9

Она его решительно не понимала. Русский граф то смеялся, то становился безразличен точно камень к ветру. Ей казалось, что он, то подыгрывает ей, то откровенно издевается. О! как это можно было вынести? Но испанке приходилось с этим мириться, ведь эту кашу заварила она. Однако об этом предмете Эмили не пришлось долго размышлять. Очень скоро, она во все глаза с интересом смотрела на графа.
- …Но, раз вы никогда не видели снега, думаю стоит уделить большее внимание этому феномену. .. – Эмилия отрицательно закачала головой, подтверждая слова Шереметева.
То, что рассказывал этот, почти незнакомый, человек звучало невероятно и многие слова были непонятны испанке, но она боялась переспрашивать, боясь показаться очень глупой девчонкой. «Санки… Кон’ки… Все это знакомо, но я решительно не могу понять, как на этом можно передвигаться» - заключила про себя испанка, продолжая внимательно слушать собеседника и все живее и живее представлять картины, которые он ей описывал. «По-видимому, это сказка, а не страна. Так не бывает. Вот бы посмотреть на это чудо хоть глазком» - размечталась юная испанка, практически потерявшая, что само по себе было невероятно, дар речи и между ними повисло неловкое молчание и висело оно до тех пор, пока русский гость, очнувшись от раздумий, не начал рассказывать о своем знакомстве с Францом. Девушка уже хотела было что-то съязвить, глядя на то, как он и Эстер похихикивают, оглядываясь на них, но вопрос Шереметева застигнул Монтеррей врасплох.
- Может теперь вы расскажете мне немного о себе, о своей семье?
«Святая Дева Мария! Ну что я ему скажу? Что мой отец решает судьбы мира вместе со своими дружками за бутылкой- другой (третьей, четвертой…) изо дня в день? Что моя мать, некогда одна из красивейших женщин Мадрида, уже боится показываться ему на глаза, а на людях, переступив через себя, вынуждена играть роль образцовой жены? Что из-за него у нее уже несколько раз были нервные срывы, грозящие сумасшествием?» - все эти мысли промелькнули у нее в голове буквально за секунды, не успев омрачить ее чело грустью.
- Ну что обо мне рассказывать? У нас обычная семья. Мы с матерью любим живопись. У сеньора де Ласи Пинто в гостиной висит несколько ее акварелей, подаренных сеньоре Беатрис. А père, в качестве дела «для души» избрал виноградарство, - Эмилия посмотрела через плечо графа и обомлела. На пороге стоял ее отец с весьма хмурым выражением лица, которое не обещало девушке приятного вечера, - а вот и он! – Эмилия произнесла это весело настолько, насколько смогла. Появление отца всегда вызывало в ней внутренней содрогание. Девушка приложила раскрытый веер к груди и так же весело добавила, - хотите я Вас представлю? Да и пора Вам поприветствовать хозяев этого радушного дома, а не то сеньор Педро обвинит меня в том, что я отбиваю у него гостей, - рассмеялась девушка, после чего вопросительно посмотрела на собеседника, ожидая ответа.

0

10

Довольно мало было сказано собеседницей о семье. Но граф почти и не обратил на это внимание. Его расстраивало лишь, что очаровательный голос баронессы делал паузы. Ему бы хотелось слушать его вечно. Даже любой, самый невероятный бред из ее уст, казался бы Эдуарду самым умным и тонким суждением. Вечером он обязательно задумается об этом невероятном факте. И недоуменно будет размышлять, как такое могло произойти. Сейчас же он мечтал больше никогда не открывать рот самому, а слушать... Часто теряя смысл и лишь купаясь в танцующих нотах.
-А вот и он!
Граф посмотрел в сторону, куда смотрела и Эмилия. На пороге дома можно было увидеть весьма внушительного джентльмена. Хмурого и явно испепеляющего взглядом свою юную дочь. Граф неожиданно смутился. Предстояло знакомство с отцом, у которого он однажды может быть...О нет, думать о таком просто непростительно. Ты глупый мечтатель Эдуард!
Но лишь на секунду, закравшаяся в голову картинка о чудном дне: где Эмилия во всем белоснежном похожа на хрупкую снежинку, и он сам - счастливый до умопомрачения, а после их жизнь, тихая умеренная, вдали от светской суеты, возможно радость отцовства - смогла подчинить себе разум графа... Эдуард сноровисто прикрыл рот рукой, изобразив легкий кашель и опустил взгляд. Он был смущен полетом своей фантазии. И как оказалась, нашего графа, так легко смутить! Но все же он постарался взять в себя в руки, вряд ли его столь по-глупому счастливое лицо сейчас было к месту.
-Я буду Вам крайне признателен, сеньорита, на Франциска в этом деле нет никакой надежды - вдохнул он. И обратился  в сторону вышеупомянутого молодого человека. Он  и подруга Эмилии, чье имя ужасным образом выпало из головы Эдуарда, тоже видно заметив появление барона Монтеррей, направлялись к ним. Притом лицо Франциска было старательно нахмурено, насколько он был способен сделать из себя серьезного человека. О характере - весьма суровом и необщительном - барона они были наслышаны, здесь лишь Эдуард оставался в счастливом неведении. В будущем он не раз будет сокрушаться о велении звезд, что наградили таким норовом именно отца его избранницы. Сейчас же, он погруженный в свое новое мечтательное состояние даже не заметил легкой перемены  в тоне своей спутницы, когда она увидела отца. Невнимательность теперь часто будет сопровождать Эдуарда. Влюбленность сделала из него слепца и глупца.

+1


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » сентябрь 1832 г. "Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC