Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


17.11. НАМ ШЕСТЬ ЛЕТ!

12.11. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Библиотека » Ни пуха ни пера!


Ни пуха ни пера!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

+2

2

Краткий экскурс в историю
(полный текст вы можете прочесть здесь: Придворная охота в России )

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/7/75/Russian-hunting-oil-on-canv.jpgСемён Кожин "Русская охота"
     Охота в обеих столицах - Москве и Петербурге - перешла в подчинение новых придворных охотничьих ведомств - Обер-егермейстерской канцелярии и Придворной Конюшенной конторы. Первая, в частности, отвечала за изготовление ружей для императорской охоты. Они изготовлялись на Сестрорецком и Тульском заводах, Петербургском оружейном дворе и в других оружейных центрах России. Появились новые охотничьи должности: егермейстер, обер-егермейстер, обер-егерь, яхт-юнкер, парфорс-егерь и пикер. Многочисленный штат пеших и конных егерей, музыкантов, прислуги разных наименований был занят в "парфорсной" охоте, особенно увлекавшей правителей того времени. Заманчивую особенность этого вида охоты составляли бешеные скачки с препятствиями по неизвестной местности, что впоследствии превратило ее в опасный и захватывающий спорт.
     Среди российских правителей XVIII столетия самым страстным поклонником псовой охоты был Петр II.
Но Петр II умер в ранней молодости, когда ему не было и пятнадцати и не успел оставить заметного следа в политической и государственной истории России. Но именно ко времени его короткого царствования относится оформление императорской охоты XVIII столетия, с характерным для нее явным преобладанием псовой охоты над охотой с ловчими птицами.
     Для Анны Иоанновны охота также была сильной страстью. Став российской императрицей, она устроила в Царском Селе все необходимое для охоты.
     При ней в парках, разбитых вокруг дворцов, были устроены вольеры, менажи, зверинцы, в которых содержались зайцы, тетерева, олени, кабаны и косули. Ухаживали за ними специально привезенные для этого люди северных народностей - лопари и самоеды, которые хорошо знали повадки животных.
В XVIII столетии на парфорсную охоту выезжали верхом или в особых экипажах - яхт-вагенах. Охотники устраивали облаву на диких коз, кабанов, оленей, лосей, зайцев, а придворные во главе с императрицей стреляли и травили их собаками.
     После восшествия на престол Елизавета Петровна свою любимую забаву в Царском Селе возвела в ранг официальной государственной церемонии. О том, насколько пышны и великолепны были царские охоты в то время, дает представление сохранившееся описание одной из них, состоявшейся в окрестностях Царского Села в 1751 году. В охоте,- писал один из очевидцев,- "участвовало более 30 знатнейших особ обоего пола, одетых в одинаковое платье, в бирюзового цвета черкески и в алые кафтаны, обшитые золотом и галунами". Охота началась в двенадцатом и кончилась в шестом часу вечера. При прибытии императрицы Елизаветы на сборное место там уже находилось до семидесяти егерей в черкесском платье, в алых суконных кафтанах и в длинных камзолах с золотыми позументами; при них было более трехсот гончих и борзых собак. Охота началась по звуку призывных рогов. Великолепие этого охотничьего праздника усиливалось еще более участием богато одетых слуг и придворных лакеев. Лошади всадников блестели драгоценной сбруей. По возвращении с охоты участникам был предложен роскошный обед в великолепной палатке. Во время застолья играла музыка. Императрица возвратилась в Петербург с этого праздника только в три часа ночи.
По приказу Елизаветы Петровны в Царском Селе в центре зверинца по проекту Ф.Б. Растрелли был построен охотничий павильон в два этажа "Монбижу".
     Следуя традициям московских государей, в XVIII столетии императрицы часто совмещали охоту с богомольными поездками в Троице-Сергиев и другие знаменитые древние монастыри.
Среди российских правителей XIX столетия были также страстные охотники. Александр II и Александр III оказались поклонниками больших зверовых охот на медведей, лосей, зубров, Николай II запомнился современникам как любитель ружейной охоты.
     О том, что охота составляла неотъемлемую часть досуга императора Александра II, свидетельствуют многочисленные документы - записные книжки, камер-фурьерские журналы, мемуары современников. Страсть к этой забаве пробудилась у Александра II весьма рано. По свидетельству его воспитателя К.К. Мердера, наследник-цесаревич уже в возрасте десяти лет неплохо владел техникой ружейной стрельбы. С тринадцати лет великий князь Алексей Николаевич охотился на уток и зайцев, в четырнадцать он впервые принял участие в охоте на волков. Страсть к охоте у цесаревича была столь велика, что порой он отдавал ей предпочтение перед учебой.
     Это увлечение наследника естественным образом переросло в особые охотничьи сезоны императора, начало которым положили коронационные торжества Александра II.

     Императорская охота представляла собой хорошо продуманный ритуал. Помимо обычных приготовлений вырабатывался подробный план действий, составлялся список участников охоты, а по ее завершении - подробный отчет о результатах охоты каждого участника и сводные данные. Выбор места самой охоты зависел от общего количества дичи в угодье и конкретного участка обнаружения и обложения зверя. В программе, помимо намечаемых для охоты кварталов, указывались схемы передвижения людей, время и место стоянок экипажей и т.д. Обычно в императорской охоте принимали участие государь, великие князья, свитские генералы, высокие иностранные гости, представители дипломатического корпуса, великие князья Николай Николаевич, Михаил Николаевич, Владимир Александрович и герцог Георгий Мекленбург-Стрелицкий - муж великой княгини Екатерины Михайловны. Среди иностранных гостей мы находим имена австрийского императора Франца Иосифа, великого герцога Карла Саксен-Веймарского, страстного охотника и коллекционера оружия принца Карла Фридриха Александра Прусского, третьего сына Фридриха Вильгельма III; принца Августа (Фридриха Эбенгарта) Вюртембергского, курфюрста Фридриха Вильгельма I Гессен-Кассельского, испанского посланника герцога де Осуна, германского посла Швейница, прусского посланника принца Рейсса, французского посла Морни, австрийского военного агента барона Бехтольсгейма, сардинского генерала графа Долгрони, других высокопоставленных лиц.
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/58/Ludwig_Pietzsch_Russische_B%C3%A4renjagd.jpg?uselang=ru
Людвиг Пич. "Русская охота на медведя"

     Как только егермейстерская контора получала известие от крестьян о найденном медведе, она сразу же направляла на место опытного егеря, чтобы он караулил зверя до Высочайшей охоты. Ко дню охоты из соседних деревень нанимали крестьян-загонщиков, которые поступали в распоряжение служителей императорской охоты. Участникам охоты раздавались номера их мест, на которых они должны были находиться, не меняя своей дислокации. Егеря были вооружены охотничьими ножами, рогатинами и охотничьими ружьями, которые для облавы заряжались холостыми зарядами. Когда начиналась охота, егеря умелыми действиями выставляли обложенного медведя на номер государя.
Охота на медведя всегда представляла собой большую опасность. Так, во время охотничьего сезона 1872 года произошел несчастный случай. Охота проходила в Малой Вишере. Раненый медведь бросился на Александра II, и только меткость унтер-егермейстера И.В. Иванова и расторопность рогатчика спасли жизнь императору. Позднее Иванов был награжден специально отчеканенной золотой медалью на Владимирской ленте с надписью "Благодарю", а рогатчик - медалью "За спасение".
     Для императорских охот существовали специальные угодья с охотничьими дворцами, зверинцами и целым штатом придворных егерей.
     Среди многочисленных царских охотничьих угодий Беловежская пуща являлась особо ценным заказником. На ее территории обитали зубры, лоси, косули, кабаны, зайцы, волки, лисицы, куницы, рыси, а из птиц - глухари, тетерева, рябчики, бекасы, журавли, цапли, совы. Осенью 1860 года Александр II положил начало высочайшей охоте в Беловежской пуще.

0

3

Любительская охота
В России имела богатую историю по сравнению с другими странами и по формам, и по содержанию, и по размаху. Можно выделить следующие виды такой охоты на Руси в разные периоды (здесь и далее по А. Г. Клюшеву и Н. И. Кутепову).
Охота с ловчими птицами
Считается наиболее древней. Указания о возникновении охоты с ловчими птицами (соколами, ястребами, орлами-беркутами) в России относятся к XI в. Она пришла к нам из стран Юго-Востока и Малой Азии, а возникла в Индии В частности, монгольские феодалы обставляли эту охоту с особой пышностью как признак богатства, силы и могущества. У нас тоже эта охота являлась привилегией царского двора и князей. Наиболее распространенной была охота с соколами, для подъема птицы в воздух использовались подсокольи собаки. Наивысшего развития охота с ловчими птицами достигла в XVII в. при царе Алексее Михайловиче,[13] хотя у князя Олега в Киеве (XI в.) тоже был соколий двор. Сокола для царского двора отлавливались специальными охотниками. Соколиная охота на Руси имела не только спортивное значение, но часто являлась и средством для налаживания добрососедских отношений: в соседние страны сокола посылались в качестве подарков Распалась охота с ловчими птицами в начале второй половины XVIII в. с появлением охотничьего оружия и стрельбы дробью.
http://barnaul.sibnovosti.ru/pictures/0225/2591/v_muzeynuyu_noch_barnaultsy_uvidyat_sokolinuyu_ohotu_thumb_main.jpg?1307734367
Псовая охота
Являлась барской охотой, забавой крупных помещиков. Она возникла в России после взятия Казани, была заимствована от князьков-татар. Наибольшее развитие она получила в период крепостного права Многие помещики содержали десятки и сотни собак, много лошадей для охоты, обслуживающий персонал (выжлятников, доезжачих и пр.). На собак меняли людей, отдельные семьи, вытаптывали посевы крестьян во время охоты. Для подобного вида охоты нужны были собаки 2-х пород — гончие и борзые. Гончие, найдя зверя, с лаем выгоняли его на открытое место, а конные охотники борзыми травили его (лисицу, зайца-русака, держали волка до подъезда охотников). Борзые должны были обладать большой скоростью бега. Першинская охота, как самая известная, имела 250 собак, 87 лошадей, 78 человек прислуги, стоимость ее содержания составляла около 100 тыс. рублей (по ценам 1970 г.), в среднем на собаку в год добывалось 1,5 зверя Распад псовой охоты связан с разорением дворян и развитием ружейной охоты (середина XIX в.), а особенно быстро это произошло после отмены крепостного права в 1861 г., хотя отдельные охоты сохранились (до 100 охот) до 1909—1917 гг. Окончательно псовая охота в России прекратила свое существование после революции.
http://www.piterhunt.ru/pages/statyi/ohota/2008/9-10/russkii_ohotnichii_kostyum/1.files/tmp3A7-8.jpg
Ружейная охота
Своим началом имеет XV в., но в широких масштабах она стала возможной только после изобретения дроби и картечи в конце XV в. Появился этот вид охоты на Западе в развитых в промышленном отношении странах. В России добыча птиц с помощью огнестрельного оружия стала применяться в конце XVII в., а лук и стрелы потеряли свое значение. В середине XVIII в. ружейной охотой занимались в основном люди среднего сословия и крепостные стрелки, поставлявшие дичь к царскому столу и знати. Более широкое распространение ружейная охота в России получила в начале XIX в. после улучшения контактов со странами Западной Европы. Этот вид охоты получил широкое распространение по сравнению с соколиной и псовой охотами прежде всего из-за своей дешевизны и большей эффективности, с помощью ружья добывали не только зверя и птицу, но и рыб, как писал С. Т. Аксаков в своих «Записках ружейного охотника», Ружейная охота способствовала накоплению знаний о животных, местах их обитания, поведения и др. Охота нашла отражение в творчестве писателей, поэтов, художников (Толстой, Аксаков, Некрасов, Бунин, Левитан и др.), способствовала появлению крупных исследователей фауны, охотничьего дела (Северцев, Пржевальский, Житков, Бутурлин и др.).
Широкое распространение ружейной охоты среди населения привело к объединению охотников сначала в крупных центрах, затем и в губерниях: в 1859 г. создается Московское общество охоты, в 1872 г. — Московское императорское общество размножения охотничьих животных и правильной охоты, которое уже в 1911 году имело 53 отделения на местах. Оно приняло участие в разработке первого закона об охоте 1892 г., содействовало охране полезных животных, проводило борьбу с волком, другими вредными хищниками.
http://img-fotki.yandex.ru/get/3803/aekalashnikov.4/0_45839_79c0f2fa_L
Источник: Wiki

0

4

Сбруя и седла
Сбруя — конская упряжь, предметы и принадлежности для запряжки, седлания и управления лошадьми Другой термин — конская амуниция.
♞ Главный элемент сбруи верховых лошадей — седло.
♞Запряжка подразделяются на одноконную и пароконную, дуговую и бездуговую.


Предметы одноконной дуговой упряжи:
✻ хомут с гужами и супонью

Хому́т является важной составной частью конской упряжи. Он используется для распределения нагрузки на шею и плечи лошади и передачи усилия по перемещению того или иного сельскохозяйственного орудия, например, сохи, плуга, бороны или повозки. Хомут даёт возможность лошади вкладывать всю свою силу в перемещение груза или другую работу. По существу, он позволяет животному использовать заднюю часть корпуса и задние ноги для толкания груза, в отличие от применения ярма или нагрудного ремня, когда приходится тянуть груз одними плечами.
Гужи выкраивают обычно из сыромятной кожи крупного рогатого скота. Края кожаной ленты, выкроенной для гужей, загибают по длине гужа так, чтобы в загнутом виде они соприкасались между собой посредине гужа.
Гужи обычно делают четырех номеров по размеру: длина от 1500 до 1700 мм, ширина от 90 до 105 мм и толщина от 1,5 до 2 мм.
При работе лошади гужи несколько пружинят, чем смягчают возникающие во время работы толчки. Гужи должны иметь ровную длину, в противном случае лошадь будет везти боком и могут произойти побои плеч.
Супонь представляет собой скрученный ремень из сыромятной кожи и служит для стягивания клещей хомута при запряжке лошади.

✻ седёлка с подпругой


Седёлка - часть упряжи кожаная подушка, служащая опорой для чересседельника.
Служит для передачи давления груза запряжки на спину лошади. В одноконной оглобельной запряжке основное тяговое усилие лошади идет через хомут, однако часть усилия может передаваться и через седелку.
Подпруга служит для укрепления седелки на спине лошади. Для изготовления подпруги обычно применяют льняную, пеньковую или шпагатную тесьму с пришитыми по концам ее пряжками. При запряжке лошади надо следить, чтобы подпруга была туго подтянута и удер-живала седелку на своем месте.

✻ чересседельник


Чресседельник - ремень, протягиваемый от одной оглобли к другой через седёлку, как часть конской упряжи. Служит для удержания всего комплекта упряжи на спине лошади. Изготовляют чересседельники или из сыромятного ремня, или из тесьмы. Чересседельник должен быть равномерно подтянут в целях правильного расположения хомута.

✻ подбрюшник
✻ дуга (упряжь)

Дуга— изогнутая полукругом, с удлиненными концами, деревянная узкая пластина, служащая распоркой между оглоблями и необходимая принадлежность "русской упряжки". Выделывается из стволовой древесины вяза, ильма, осокоря и ив (ветлы, ракиты и черного тала), разрезаемой на кряжи длиной 2½—4 арш. и толщиной 6—12 верш. и раскалываемой на пластины или колы (Муромский уезд) числом 3—11, смотря по толщине (столько колов сколько четвертей арш. в окружности кряжа). Колы, распаренные в парнице, парне или парнушке, сгибаются на гибале в Д. (см.), после чего "тесятся" топором (резчиками), сглаживаются прямым скобелем и ивовые и осокоревые поступают в резьбу — "для изготовления узора" перкою (полутрубчатою стамескою) или, при забраковке, "в раскраску", вязовые же и ильмовые полируются, красятся и покрываются лаком.

✻ шлея


Шлея - состоит из широкого ободового ремня, который концами своими пристегивается к гортам хомута и обнимает все тело лошади, проходя сзади под хвостом. От верхней части хомута отходит спинной ремень, прикрепленный гортом. Спинной ремень оканчивается на крупе розеткой, от которой отходит к ободовому ремню два откосных, а в средней части спинного — два поперечных ремня. Все эти ремни пряжками соединяются с имеющимися на ободовом ремне кольцами. Кроме того, к ободовому ремню прикрепляются снизу постромочные мочки.

✻ узда с удилами, псалиями и поводьями


Узда с удилами служит для управления лошадью. Состоит из ремней — суголовного, щечного, налобного, подбородного, намордного; удил с двумя кольцами и грызлами и поводьев с темляком.
Псалии - часть древнего уздечного набора, представляет собой пару вертикальных стержней, прикреплявшихся перпендикулярно к концам удил для закрепления их во рту верхового коня.
Поводьями называют ремень, который служит для управления лошадью.

✻ вожжи

Вожжи в упряжи служат для управления лошадью. Вожжи могут быть веревочные или из тесьмы, с ременными наконечниками и карабинами по концам, или сквозные (из тесьмы и веревочные). Вожжи обычно делают длиной около 7 м. Они должны быть достаточно прочны, в особенности при работе на молодых лошадях.

✻ зга (диалектное)

кольцо у дуги, через которое продевают повод оброти. Некоторые источники указывают, что слово «зга» в выражении «ни зги не видно» обозначает кольцо на дуге конской упряжки, в которое продевают повод. Современная лингвистика считает, что «зга» в выражении «ни зги не видно» — это искажённое слово «стезя» (дорога, от древнерусского варианта «стьга».


Предметы одноконной бездуговой упряжи:
✻ хомут с гужевыми мочками, за которые крепят постромки
✻ ремённые горты (вместо гужей), скрепляющие хомут с оглоблями


Предметы пароконной упряжи:
✻ хомуты (иногда заменяемые шорками),
✻ нагрудные ремни,
✻ постромки,
✻ шлеи, уздечек с удилами и парных вожжей.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/54/%D0%98%D0%BB%D0%BB%D1%8E%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F_%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D1%83%D0%BF%D1%80%D1%8F%D0%B6%D0%B8.png/400px-%D0%98%D0%BB%D0%BB%D1%8E%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F_%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D1%83%D0%BF%D1%80%D1%8F%D0%B6%D0%B8.png


Ногавки — эта защитная «обувь» лошади, предотвращающия эксплуатационные травмы нижних частей конечности.
Попона — это покрывало для лошади, которое предохраняет ее от простуды, мух (сеточные попоны). Делятся на зимние (изготовляются из шерсти, флиса, синтепона и пр.) и летние (изготавливаются из хлопка, сетки и прочих легких материалов). Большие попоны имеют капор для дополнительного закрывания шеи.
Подпруга — широкий прочный ремень, предназначенный для удерживания седла (у упряжных лошадей седелки). Охватывает корпус лошади снизу и с обоих боков пристегивается к седлу. Бывают из кожи, тесьмы и прочих материалов. Некоторые виды седел имеют по 2-3 подпруги.
Недоуздок — это уздечка без удил, назначение которой — содержание лошади на привязи. Относится к предметам конюшенного обихода и бывает из кожи, тесьмы.
Чомбур — это веревка, с помощью которой привязывают лошадь, когда она находится в недоуздке. Бывают тесьмяные, цепные или веревочные
Хакамора — это уздечка без железа. Представляет собой кожаный недоуздок с обшитой мехом или кожей металлической дужкой от концов которой идут металлические пластинки для пристегивания поводьев. Эта дужка находится на переносье у лошади и в сочетании с подбородной цепочкой позволяет осуществлять управление лошади с помощью действия поводьев на носовые кости.
Шпрунт — вспомогательный ремень, который прикрепляется одним концом к подпруге, а другим к переносному ремню уздечки. Он не дает лошади задирать голову до горизонтального положения, когда управление становится невозможным.
Постромки - ремни (веревки), соединяющие валек с хомутом.
Трензель или удила — твёрдая, обычно металлическая, часть уздечки, вставляемая в рот животного, обычно лошади.
Стре́мя, стремено́ — седельная принадлежность, помогающая всаднику сесть на коня и сохранять равновесие во время езды.


Седло — часть снаряжения для езды и перевозки грузов на спине животного.
Главная задача седла для верховой езды заключается не только в создании максимального удобства для всадника, но и в защите спины животного. При езде без седла основной вес всадника приходится на седалищные кости, а седло перераспределяет нагрузку по лавкам седла, общая площадь которых больше площади соприкасающихся со спиной лошади седалищных костей всадника. Таким образом, несмотря на увеличение общей массы на спине лошади, давление на единицу поверхности её спины уменьшается.
http://s2.uploads.ru/nj4mk.jpg


Дамское седло
Дамское седло — часть экипировки снаряжения для верховой езды. Главное отличие дамского седла от обыкновенного это наличие двух передних лук с левой стороны. Левая верхняя лука — для обхвата правой ногой, нижняя — для упора левой в случаях необходимости.
Конструкция и характеристики
Средний вес моделей старых английских дамских седел в полной комплектации (с путлищем и стременем) составлял около 9-13 кг. Современные же мастера-шорники в своей работе применяют более легкие материалы — твердую пластмассу для изготовления ленчика и синтетический наполнитель. Вес такого седла около 5-6 кг. Поверхность сиденья дамского седла прямая широкая. Длина соответствует длине бедра всадника. Ширина седла подбирается таким образом, чтобы всадница не свешивалась ни на одну из сторон. Седельная подушка приподнимает дамское седло на 8-13 см над спиной лошади. Всадница сидит дальше от центра тяжести лошади, по сравнению с обычным всадником, что делает такую посадку более безопасной в экстранормальных случаях. Стремя дамского седла короткое. Если у седла нет механизма быстрого высвобождения путлища из замка, то используется «безопасное» стремя", раскрывающееся и высвобождающее ногу наездницы при падении. Для дамского седла используется основная подпруга, которая шире и прочнее, чем обычная, и, как правило, балансировочная, идущая от приструги с левой стороны до полукольца на правой задней стороне седла. Для избегания возможного дискомфорта лошади, балансировочная подпруга пропускается через петлю, расположенную снизу на основной подпруге. Иногда балансировочная подпруга представляет собой часть подпруги, пришитой к основной и пристегиваемой свободным концом к кольцу на задней правой части седла.
Посадка всадника
«10 золотых правил» посадки в дамском седле
✧Сидя в боковом седле, распределяйте вес на правом бедре.
✧Правая нога должна свободно располагаться на верхней луке. Расстояние от верхней ✧луки до места под коленкой должно быть не менее 2 см.
✧Левое бедро должно быть выдвинуто вперёд так, чтобы за ним всё тело подалось вперёд, ✧это даст возможность распределить вес на правом бедре.
✧Держать плечи развёрнуто и прямо, не сгибаться в талии.
✧Спину держать прямо, затылок стремится вверх.
✧Левая пятка опущена вниз, а левое колено прижато к седлу.
✧Не опускать подбородок вниз, смотреть прямо перед собой.
✧Стремя требуется только для отдыха левой ноги, не переносить в него вес тела.
✧Балансировать на правом бедре и не сжимать луки седла коленями.
✧Кисти рук держать свободно, а локти прижать к талии.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/6/6c/Damensattel.jpg/200px-Damensattel.jpg

Экипировка
Основные составляющие костюма: жилетка, галстук, рубашка, пиджак с фалдами, передник, бриджи и сапоги. Головные уборы: шляпа — котелок для охоты, каска для конкура и для детей, цилиндр для выездки. Цилиндр обязательно с вуалью и шиньон для обладательниц длинных волос. По классификации British Side-Saddle Association существует пять видов костюмов для дамской верховой езды: для выступлений по выездке, по выступлений конкуру, для охоты, для взрослых и для подростков.

Что с чем соединено)

http://s3.uploads.ru/QbOCd.jpg

0

5

Аллюр
Аллю́ры (фр. allure «походка») — виды походки лошади: шаг, рысь, галоп и иноходь. Аллюры делятся на естественные и искусственные.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/d5/Muybridge_horse_walking_animated.gif/220px-Muybridge_horse_walking_animated.gif

При шаге ноги лошади выдвигаются вперёд поочерёдно: например, левая задняя, левая передняя, правая задняя, правая передняя. Одновременно в воздухе могут находиться одна или две ноги. Отчётливо слышны 4 удара копыт о землю.
Скорость нормального шага — 2 м/с. Шагом лошади движутся на испытаниях лошадей тяжеловозных пород, например, на силу тяги.

При рыси ноги лошади передвигаются по диагонали (крест-накрест), то есть совместно ступают правая передняя и левая задняя, а потом левая передняя и правая задняя. То есть одновременно в воздухе могут находиться две ноги. Однако, рысь бывает тихая/короткая (трот), средняя и резвая (размашистая/мах). На средней рыси появляется момент подвисания — когда в воздухе оказываются все четыре ноги, и лошадь как будто летит над дорогой. Отчётливо слышны 2 удара копыт о землю.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/cf/Trot_animated.gif/220px-Trot_animated.gif

Скорость рыси — у первоклассных рысаков — 10 м/с. Рысью лошади движутся на бегах или во время испытаний, которые называются бег рысью под седлом. Название аллюра дало название ряду пород лошадей — рысаки. Это специально выведенные упряжные лошади, которые могут долго, не уставая, не переходя на галоп, бежать резвой рысью (идти махом).
Породы: орловский, русский, французский, американский рысак.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/c0/Muybridge_horse_pacing_animated.gif

При иноходи лошадь на шагу и рыси передвигается вперёд, поднимая сразу две ноги какой-либо стороны. Отчётливо слышны 2 удара копыт о землю.
Иноходь быстрее рыси, удобнее для верховой езды и езды в экипаже. Обычно лошадь может бегать либо рысью, либо иноходью.
Иноходь — естественный аллюр, встречающийся у горских верховых лошадей в Крыму, на Кавказе и Тянь-Шане, а также среди американских рысаков. Но её можно вызвать искусственно дрессировкой у лошади, которая изначально бегала только рысью. В этом случае иноходь будет считаться искусственным аллюром.

Когда лошадь двигается рысью или иноходью, обычно говорят, что она бежит.

Галоп состоит из ряда скачков, он бывает с правой и с левой ноги. При галопе с правой ноги лошадь сначала ступает левой задней ногой, потом двумя ногами по диагонали (правой задней ногой и левой передней), потом правой передней и наступает фаза подвисания — лошадь летит над дорогой. Галоп называется галопом с правой ноги, потому что дальше и заметнее вперёд выносится правая передняя нога. При галопе с левой ноги лошадь, соответственно, сначала ступает правой задней ногой, потом двумя ногами по диагонали (левой задней ногой и правой передней), потом левой передней и наступает фаза подвисания — лошадь летит над дорогой. Отчётливо слышны 3 удара копыт о землю.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/d/dd/Muybridge_race_horse_animated.gif

У казаков галоп было принято называть намёт.
Медленный галоп называется кентер, средний полевой галоп, очень быстрый карьер. В целом галоп быстрее рыси и иноходи. Галопом лошади проходят дистанцию на скачках. На галопе лошадь может развивать скорость до 70 км/ч.
Когда лошадь двигается галопом, обычно говорят, что она скачет. «Бежит галопом» — так говорят только в переносном смысле о посыльном или курьере в значении «бегом, как можно скорее».
Карьер — самый быстрый аллюр. Тело лошади ритмично сгибается в пояснице, а задние ноги выбрасываются перед передними. Последовательность движений почти как при галопе.

При прыжке лошадь отталкивается от земли задними ногами, перелетает через препятствие и приземляется сначала на передние, а потом на задние ноги.
Тельт — естественный аллюр исландских лошадей, он похож на очень быстрый шаг с широким выбросом вперёд задних ног; нечто среднее между шагом и рысью.
Пасо фино — естественный аллюр лошадей породы пасо фино — мелкий быстрый шаг, при котором лошадь быстро перебирает ногами.
К естественным аллюрам так же относится шлапак (тропота) — аллюр, представляющий собой нечто среднее между рысью и галопом. Шлапак считается «неправильным» аллюром, так как он неудобен при езде верхом, и утомляет лошадь. Обычно такую лошадь стараются переучить — поставить на чистые рысь и галоп.

Про движущуюся лошадь нельзя сказать, что она едет (например, «Как быстро едет ваш конь!». Конь едет только когда находится в коневозке. В остальных случаях он идёт, бежит, рысит, скачет, галопирует, прыгает, шлапачит (тропотит) или просто движется.
В разных регионах России и среди русскоязычного населения других стран могут быть свои обозначения (синонимы) основных естественных аллюров.


Пассаж — очень тихая рысь, с небольшим выносом ног вперёд, при которой передние ноги медленно и красиво поднимаются вверх, а задние сильно подведены под корпус.
Пиаффе — пассаж на одном месте.
Испанский шаг — шаг с выносом лошадью вперёд параллельно земле вытянутой передней ноги.
Испанская рысь — рысь с выносом лошадью вперёд параллельно земле вытянутой передней ноги.
Галоп на трёх ногах — галоп, при котором одна из передних ног постоянно вытянута вперёд и не касается земли.
Галоп назад — это, соответственно, галоп назад.
Искусственные аллюры у лошадей выработаны под воздействием вековых традиций демонстрации искусства верховой езды — взаимодействия лошади и всадника и красоты движений лошади.

0

6

Приспособления для охоты
Охотничье оружие — оружие, совокупность моделей, марок и образцов огнестрельного и холодного оружия, предназначенного для добывания дичи в промысловых, спортивных, или любительских целях.
История охотничьего огнестрельного оружия — применяемое в современной научной литературе и популярных источниках название эволюции огнестрельного оружия, используемого для охоты. Одни из старейших центров производства охотничьего оружия — это Франция, Германия, Англия. Ручное огнестрельное оружие в Европе известно с 14-го века, поначалу охотничье оружие ничем не отличалось от боевого, начиная с 15-16-го веков охотничьи ружья стали всё более специализированными — внутренняя форма и расположение стволов, число стволов и т. д. стали существенно отличаться от военных, для удобства стрельбы, из-за особенности зарядов (дробь). В истории охотничьего оружия условно можно выделить три основных этапа. Первый — от появления ручного огнестрельного оружия до создания ударных составов. Это было время господства шомпольного оружия с фитильными, колесцовыми и кремневыми замками. Второй — эпоха ударно-капсюльного оружия. Третий — появление казнозарядного оружия с унитарным патроном

XVIII век
В этом веке почти исчезает колесцовый механизм, остаётся только ударно-кремниевый, появляются двуствольные ружья с горизонтальным расположением стволов. Стволы по прежнему однозарядные и дульнозарядные (шомпольные). Немного большеее распространение получили дамасские стволы, сверловка по прежнему цилиндрическая, реже нарезная.
http://data.cyclowiki.org/images/thumb/f/f4/%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%B8%D0%BD.jpg/300px-%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%B8%D0%BD.jpg
Испанский дробовой карабин начала 18-го века. Приклад уже упирали в плечо. Дробовое ружьё потребовало легких и прочных стволов для быстрого боя по летящей птице дробью. Появление дробовых ружей во многом определило развитие охотничьего оружия.

XIX век
В первой трети 19-го века оружие было идентично используемому в 18-ом.
В 1840—1850-ых годах появляются шомпольные ружья с ударно-капсюльным замком, казнозарядные игольчатые ружья под унитарный патрон Дрейзе и казнозарядные ружья под унитарный шпилечный патрон. Чок еще не был изобретён, поэтому использовалась традиционная цилиндрическая сверловка, большее распространение получает нарезное оружие.

http://data.cyclowiki.org/images/thumb/1/15/%D0%94%D0%B2%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BA%D0%B0_%D0%BF%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B0_%D0%93%D0%BE%D1%82%D0%BB%D1%8F%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0.jpg/300px-%D0%94%D0%B2%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BA%D0%B0_%D0%BF%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B0_%D0%93%D0%BE%D1%82%D0%BB%D1%8F%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0.jpg
Одна из двустволок конца середины 19-го века, работы Петра Готлякова - поставщика великих князей. Видны капсульные курки и брандтрубки

http://data.cyclowiki.org/images/thumb/5/52/%D0%94%D0%B2%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BA%D0%B0_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D0%BC%D1%8F%D0%BA%D0%B0.jpg/300px-%D0%94%D0%B2%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BA%D0%B0_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D0%BC%D1%8F%D0%BA%D0%B0.jpg
Одна из первых двустволок, оружие работы русского мастера Петра Пермяка, сделано в 1765 году. Особенностью ружья является отсутствие спайки стволов (видно на фото).


Из истории охотничьих ружей

В XVIII столетии начали выпускать оружие со сменными стволами. Одна пара стволов была гладкой — для стрельбы дробью, а второй нарезной — для стрельбы пулей.

В 1756 г. Николо Спадони определил необходимую длину ствола охотничьих ружей и указал, что чем больше калибр, тем крупнее должны быть зерна пороха.

В отношении русских мастеров можно сказать следующее. В первой половине XVI в. в Москве была основана Оружейная палата для изготовления высококачественного оружия. В середине XVII в. Оружейная палата достигла расцвета. В ней изготавливали богато украшенное оружие высокого качества. В мастерской работали 28 лучших русских оружейников того времени: Никита Давыдов (1613 - 1664 гг.), его сыновья и ученики Тимофей Вяткин, Михаил Харитонов, Осип Алферов, Первушин. В 1707 г. Оружейная палата была упразднена, а мастера, работавшие в ней, переданы Петербургскому оружейному двору.

Много хороших оружейников в начале XVIII в. работало на Тульском, Сестрорецком, Невьянском и Олонецком оружейных заводах. Невьянский завод оказал большую услугу Сибири, снабжая охотников дешевыми винтовками. Сибирские охотники с давних времен пользовались винтовками, изготовленными кустарным способом местными мастерами. Эти винтовки обладали очень хорошим боем, особенно если такую винтовку исполняли по заказу. Особо знаменитыми мастерами были Никитины-Пискуновы, мастерская которых находилась в восьми верстах от Тобольска в деревне Сузгуне, а изготовляемые ими винтовки назывались «сузгунки». Только в начале XX столетия в Сибирь начали поставлять винтовки ижевских оружейников (И.Ф.Петрова, Евдокимова и Березина).

Наиболее распространенная сибирская промысловая винтовка, заряжаемая с дула, имела калибр от 5,5 до 8 мм со стволом длиной 80_89 см, канал которого имел четыре глубоких нареза. Замок был кремневый или капсульный. Вес винтовки равнялся примерно 3,2 кг, а разброс пуль при стрельбе на 100 шагов был не более 6-9 см.

Московские и тульские оружейники со своими учениками, разбросанными по всей России, делали прекрасного качества охотничье оружие с дамассковыми стволами. Отечественные оружейники были весьма талантливыми людьми, их ружья отличались добротностью и тщательным изготовлением. Например, сестрорецкие оружейники в первой половине XVIII в. изготовляли хорошие ружья с богатой отделкой, свидетельствующей о прекрасном эстетическом вкусе.

На северных окраинах европейской части нашей страны были распространены винтовки карельской работы, которые славились очень метким боем и долговечностью. Промысловые охотники приобретали винтовки в основном из Камского уезда, Финляндии и разных мест Олонецкой губернии.

Развитие казнозарядного оружия повысило спрос на такое же охотничье оружие, которое вначале изготовлялось за счет переделки военных образцов оружия, таких как Карле, Крынка, Снайдер, Пибоди-Мартини и Бердана.

В XVIII столетии наибольшее распространение получило охотничье оружие следующих типов:

- двуствольные или одноствольные нарезные штуцера от 16 до 26 мм;
- одноствольные карабины калибра 12,5 мм, одноствольные винтовки калибра от 7 до 9 мм;
- двуствольные комбинированные ружья с горизонтальным расположением стволов - один ствол нарезной, другой - гладкий;
- одностволки и двустволки для ходовых охот с гладкими стволами от 15 до 20 мм и весом от 2,6 до 4 кг;
- дробовики - уточницы (или гусятницы) калибра от 19 до 26 мм, весом 4 - 6,5 кг, а иногда тяжелее.

Начало XIX в. ознаменовалось появлением ружей с ударно-капсюльным замком. Его создание стало возможным в результате открытия ударных составов. В конце XVIII в. французами был открыт гремучий состав. Шотландский священник А.Форсайт с 1793 г. производил опыты с ударными составами и в 1807 г. запатентовал ударное оружие и шарики из взрывчатого состава, которые воспламенялись от удара курка. В 1814 г. американец Д.Шоу создает капсюль многократного снаряжения в металлическом колпачке, а в 1815 г. — однострельный капсюль с гремучей ртутью. Сначала все капсюли были открытого типа, как наш «центробой». Затем, в конце XIX в., во Франции изобрели закрытый капсюль с внутренней наковаленкой «Жевело». Все капсюли долгое время имели взрывчатый состав, сильно оржавляющий стволы, и только в 1926 г. фирма «Ремингтон» запатентовала капсюль с неоржавляющим составом. (Подробнее об этом рассказано в разделе «Капсюли-воспламенители»).

В 1817 г. американец Д. Холль разработал первые образцы капсюльных ружей. В Европе ударно-капсюльный замок получил распространение в 1818 г.

Почти все ружья — гладкоствольные и нарезные, с кремневыми и капсюльными замками — были шомпольными, то есть заряжающимися с дула. Но, как уже говорилось, начиная с XV в., одна за другой следуют попытки создать казнозарядное ружье. Эти искания стали более успешными после изобретения ударных составов. В 1808 г., то есть еще до появления металлических капсюлей, француз Поли сконструировал первое игольчатое ружье с унитарным патроном. В 1832 г. англичанин Мозер создает игольчатое ружье, патрон которого имел шарик из гремучего состава. Однако из-за несовершенства конструкции эти ружья не получили распространения. Впоследствии немец Н. Дрейзе сконструировал игольчатое ружье, которое было принято на вооружение в Пруссии в 1840 г.

В 1802 г. было сконструировано ружье с ударно-кремневым замком, у которого не был виден курок. Это был отдаленный прототип сегодняшней «бескурковки». В 1804 г. англичанин Додд сконструировал предохранитель для кремневого замка. В 1806 г. во Франции стали воронить стволы, в 1813 г. — изготовлять сферический, так называемый «жемчужный» порох. В 1827 г. Д. Дженур придумал концентратор для снаряда дроби.

Создание казнозарядного оружия с унитарным патроном связано с работой многих выдающихся изобретателей, конструкторов, оружейных мастеров. Наряду с упомянутыми Поли и Дрейзе, большую роль сыграл французский конструктор К. Лефоше.

В 1835-1836 гг. Лефоше изобрел, нашедшее практическое применение, казнозарядное ружье с откидывающимися стволами под унитарный шпилечный патрон. Курок наносил удар по торчащей из гильзы шпильке, через кбторую удар передавался на капсюльный состав, находящийся внутри. Этот патрон используется и в наше время.

В 1842 г. во Франции Л.Флобер создал патрон кольцевого воспламенения для гладкоствольного и нарезного оружия без порохового заряда, а в 1856 г. Берингер усовершенствовал этот патрон, упрочнив гильзу, что дало возможность поместить пороховой заряд и удлинить пулю. Этот патрон и сейчас используется в охотничьем и спортивном оружии.

Идея создания патрона центрального боя в том виде, в котором он сейчас известен всему миру, принадлежит французу М. Пот-тэ. В дальнейшем патрон был усовершенствован и запатентован М. Шнейдером во Франции в 1861 г. Его распространение началось благодаря английским оружейникам Дау, Дж. Пёрде, В. Гринеру, Ч.Ланкастеру, которые разработали системы оружия под этот патрон. Позже Боксер использовал в патроне вместо бумажной трубки (корпус гильзы) латунную. Первые системы огнестрельного оружия были с наружным курком. Это так называемые курковые ружья. Шомпольные и каз-нозарядные системы с наружными курками господствовали вплоть до начала XX в. Однако, как уже говорилось, давно предпринимались попытки создать ружье с внутренними курками. В 60-х гг. XIX в. появляются многочисленные модели так называемых бескурковых ружей, которые постепенно вытесняют курковые, хотя и сейчас такие ружья изготовляются на заводах. Большое значение для широкого применения бескурковых ружей сыграло создание в 1875 г. замка Энсон-Диллея в Англии. Этот простой по устройству замок, расположенный в колодке, в различных модификациях до сих пор широко используется в охотничьем оружии.

Из истории охотничьих ружей


Ловушка
Охотничьи
Для ловли дичи употребляются башмаки, вентеря, ворота, давушки, капканы, клади, клетушки, кляпцы, кобылки, ковши, колоды, колпаки, коши, крючки, кузова, кулемы, обметы, падины, пасти, перевесы, песты, петли, плашки, поножи, пружки или подпружки, саки, самоловы, самострелы, сжимы, силки, слопцы, стульчики, ступы, тенета, тынки, черканы, шатры, ямы и др.
Например, применяется ловушка для енотов, или «енотоловка» (англ. raccoon trap) — специальное устройство для ловли енотов. Оно представляет cобой клетку с захлопывающейся дверцей и приманкой внутри[2]. Во многих странах устройство запрещено, так как представляет опасность для домашних животных.
Капка́н (тюрк. kapkan) — приспособление для ловли зверей, состоящий из одной или нескольких пружин, дуг (клешней), захватывающих шею или лапу зверя и пластины, приводящей капкан в действие при нажатии. Принципиальной особенностью конструкции капкана является невозможность раздвинуть дуги сработавшего устройства путем приложения усилия непосредственно к ним (открытие блокируется), иначе крупный зверь, например, медведь, мог бы легко освободиться; для освобождения жертвы и приведения капкана во взведенное состояние необходимо дополнительно воздействовать на взводящий механизм, иногда — при помощи специального рычага. Для удерживания капкана с пойманным зверем на месте используется трос или цепь.
Сила сжатия клешней приводит к рассечению кожи, повреждению сухожилий, а также вывиху суставов, перелому костей и даже отрыву конечности в результате попыток животного освободиться. Пойманное животное погибает в течение нескольких дней от полученных травм, боли и — в холодное время года — обморожения.
Ловушки на птиц
Для ловли певчих птиц употребляются западки, западни, лучки, понцы, самокрои, тайники и др.
Хищные птицы ловятся в колпачные сети, кутни, туры и др.
Популярной ловушкой для птиц является приманка особями того же вида.


Звероловная яма (также волчья яма) — ловушка для добывания диких животных.
Волчьи ямы — углубления в земле в виде усеченных конусов глубиною в рост человека (1,75 метра), диаметром по дну 0,5 — 0,7 метров, с вбитыми в дно короткими, заостренными наверху кольями, расположенными в шахматном порядке в 4 — 5 рядов. Сверху волчья яма маскировалась.
История
Звероловная яма как ловушка для добывания диких животных, преимущественно жвачных диких животных, а также медведей, волков, росомах, лисиц, песцов и прочих.
Значительно реже ловятся ямами и птицы: глухари, рябчики, фазаны, турачи. Ямы вырываются продолговатой формы, по величине животного, с отвесными, забранными жердями, боками и размещаются в воротах особых изгородей, а также на тропах и вообще в наиболее посещаемых животными местах. Сверху ямы покрываются жёрдочками, поверх которых насыпается дёрн, листья, мох и прочее. Ловля основана на том, что животное, не замечая закрытой ямы, проваливается в неё и не в состоянии оттуда выбраться. Иногда внутри ямы врывается заострённый кол, на который зверь, при падении, напарывается. Раны от таких кольев могут быть смертельными.
При применении волчьих ям на охоте обычно ставится условный знак (метка, определённый в данной местности знак, тряпка определённого цвета или другие) во избежание гибели людей.


Ара́пник, или ара́пленик (название, вероятно, позаимствовано из польского языка, где происходит от нем. herab — «прочь») — длинный охотничий кнут с пеньковым, волосяным или шёлковым навоем, размещённый на коротком кнутовище. Первоначально применялся в псовой охоте для порсканья зайцев[1]. В настоящее время используется при исполнении цирковых номеров с хищными и крупными животными и в джигитовке (так, громкое щёлканье концом арапника оказывает на лошадь рефлекторное воздействие, обеспечивая быстрый бег в постоянном ритме.
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a3/Plet_DRG.jpg/300px-Plet_DRG.jpg


Силок — приспособление для ловли птиц и мелких животных. Обычно представляет собой конструкцию, сооружённую из подручных материалов.
Виды силков:
✻ Подвесной
✻ Неподвижный
✻ Ловушка для ловли за ногу

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c7/19th_century_knowledge_traps_and_snares_portable_snare_1.jpg/220px-19th_century_knowledge_traps_and_snares_portable_snare_1.jpg

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a4/19th_century_knowledge_traps_and_snares_poachers_snare_1.jpg/220px-19th_century_knowledge_traps_and_snares_poachers_snare_1.jpg


Ягдташ (нем. Jagdtasche — «охотничья сумка») — сумка для ношения убитой дичи и необходимых на охоте припасов и приспособлений.
Ягдташ, как правило, состоит из кожаной или парусиновой сумки с одним или несколькими отделениями и сетки. К наружной стороне сумки приделываются ремешки (иногда оканчивающиеся колечками), чтобы приторочивать дичь. Для кратковременных охот наиболее удобны так называемые американские ягдташи, состоящие из одной продолговатой круглой сетки. Ягдташи носятся на ремне через плечо.


Шкуросъёмный нож или скиннер (от англ. skin — «кожа, шкура») — особый нож для разделывания туши животного (домашнего после забоя либо охотничьего трофея). По-английски слово skinner обозначает также профессию человека, выполняющего этот вид работ.
Согласно законодательству многих стран шкуросъёмный нож является хозяйственно-бытовым инструментом, а не холодным оружием. Типичный шкуросъёмный нож имеет широкое лезвие с односторонней заточкой. Линия режущей кромки выпуклая, обычно круто изогнутая к острию. Длина лезвия составляет 4-12 см, и зачастую меньше длины рукояти ножа. Лезвие жёсткое, с толстым обушком, не пружинит. Иногда на обратной стороне клинка делается крюк, направленный к рукоятке. Изгиб этого крюка остро затачивается и служит для быстрого разрезания шкуры. Шкуросъёмный нож является вспомогательным инструментом и предметом экипировки охотника. Традиционным национальным шкуросъёмным ножом является финский пуукко. Изредка шкуросъёмные ножи изготавливаются складными или с поперечной рукоятью (тычковыми).
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c3/Skinner_knife.jpg/300px-Skinner_knife.jpg

0

7

Охотничьи собаки
http://s3.uploads.ru/Qq7Co.jpg
Гончие собаки

Охотничье назначение гончей собаки состоит в том, чтобы, найдя чутьем след четвероногой дичи, гнаться с лаем по этому следу и преследовать дичь или до полного изнеможения её, или же до выставления (нагона) её на охотника. Свойства хороших Гончих собак заключаются в вязкости (продолжительном преследовании), верности (лае только по преследуемой дичи), полазистости (умении разыскать дичь), нестомчивости (неутомимости во время продолжительного преследования), хороших голосах (сильном, чистом и звонком лае), хорошем чутье, стайности (способности гонять стаею, не отделяясь друг от друга), позывистости (послушании к вызову) и вежливости (повиновении охотнику, а также равнодушии к домашнему скоту).

http://s2.uploads.ru/zG3Zo.jpg

По породам (времен Брокгауза и Ефрона) разделяются на восточных, западных и брудастых. Общие признаки гончих восточных пород заключаются в следующем: нос — плоский, волчий; череп с гребнем на затылке; лоб пологий; уши всегда углом, короткие и высоко поставленные; грудь не широка, но выпукла; ноги толстокостые и с развитою лапою; шпор (прибылых пальцев) не бывает; гон (хвост) короткий, изогнутый кверху; псовина (шерсть) на морде и на ногах короткая, на спине и боках длиннее, с густым подшерстком, на шее же часто образует гриву, как у волка; масть — преимущественно волчья; подпалины (пятна) бывают только желтые, различных оттенков, постепенно сливающиеся с главною мастью; конец хвоста всегда белый.
Приучение гончих собак к гону (преследованию) называется наездкою, наганиванием или нахаживанием и производится обыкновенно весною и затем в августе, перед началом охоты; раньше ещё гончих собак приучают к смычку, то есть к смыканию их попарно короткою цепью за ошейники; к рогу, служащему для вызова их, и к виду домашнего скота, чтобы они на него не бросались. Гончие собаки употребляются для охот псовой, парфорсной и ружейной.
Ружейная заключается в том, что гончих собак заводят в остров (лесное объемистое место, где водится дичь), размыкают их (снимают смычки) и они, напав на след дичи, с лаем гонят её; охотники же размещаются на заранее определенных лазах — местах, удобных для прохождения зверя, или же, руководствуясь лаем, «перенимают» его на пути и затем стреляют в него. С гончими охотятся на зайцев, лисиц, волков, оленей, диких коз, кабанов, иногда же на лосей и даже медведей. Ружейная охота с гончими распространилась у нас из Польши и получила особенное развитие после уничтожения крепостного права, повлиявшего на уменьшение псовых охот. Содержание гончих в польских губерниях Российской империи было обложено пошлиной по 5 руб. в год за каждую.

Борзые собаки — группа пород охотничьих ловчих собак, для безружейной охоты (травли) на зверей. Борзые собаки по породам (времен Брокгауза и Ефрона) разделяются на псовых, или густопсовых, чистопсовых, крымских, молдаванских, горских, туркменских, или тазый, хивинских, киргизских, хортых и брудастых. Чистопородных псовых борзых в настоящее время уже не существует, и во всех современных псовых есть примеси или хортых, или же горских. Восстановлением этой угасшей чисто русской породы собак через подбор производителей, приближающихся к типу её, заняты многие собаководы.

http://s3.uploads.ru/aWCOZ.jpg

*Из пород собак в гербах встречаются одни борзые и служат символом верности, преданности и повиновения; они почитаются молодыми (фр. levrons), если без ошейника (с ним называются фр. accole’s).
Во второй половине XIX в., когда большинство комплектных псовых охот прекратили существование, русская псовая борзая становилась единой, хотя в деталях экстерьеров остались некоторые различия, не мешавшие этому единству. Г. Д. Розен в «Очерке истории борзой собаки», руководствуясь «Регулом», «Записками мелкотравчатого» Е. Э. Дриянского, «Записками псового охотника Симбирской губернии» П. М. Мачеварианова, синтезировал описание псовой борзой: «Рост около 17 вершков (73 см) для кобеля и 16 вершков (до 69 см) для суки, псовина длинная, волнистая, разного окраса, голова сухая, с щипцом, равным по длине головы (черепу), тонким и сухим. Глаза навыкате, темные с темными же ресницами, уши маленькие, плотно лежащие на затылке и высоко поставленные; спина широкая, с верхом для кобеля, в колодке для суки. Передние и задние ноги прямые с хорошо развитыми черными мясами. Ребра крутые, плотные, ниже локотков. Правило длинное, в серпе».
Это описание почти не отличалось от первого общепринятого стандарта, который был составлен Е. П. Ермоловым в 1888 г. Этот документ был ценен для своего времени, но во многом неточен. Ермоловский стандарт в известной степени объединял густопсовых и чистопсовых борзых, чему помогал и личный опыт автора, который  удачно использовал крымку  в своей охоте, сумев сохранить в основном старый тип. II тем более сказывалось влияние стандарта, что с 60-х годов XIX века многие псовые охоты были ликвидированы, а еще оставшиеся волей-неволей из «неприятелей» становились «товарищами», и происходило смешение «пород». Породами тогда называли крупные, самостоятельные псарни. Чем меньше становилось таких псарен, тем заметнее они были, тем легче делались знаменитыми.
Если происходило смешение, так сказать, подтипов русской псовой борзой отдельных псарен путем обмена производителями, то еще заметнее стирался раздел между густопсовыми и чистопсовыми. И как бы само собой опять получилось слияние породы, ранее расколовшейся надвое, в одну. Это произошло достаточно быстро. А если прекратилось раздельное существование густо- и чистопсовых, то из практики ведения русской борзой породы исчезли и их названия. Осталось одно — русская псовая борзая. В результате племенной работы с породой создались новые псарни и уже не так резко, как раньше, отличающиеся друг от друга типы.

Характеристики гончей
В работе гончей принято различать   целый ряд отдельных элементов, а именно: чутье, полаз, добычливость, мастерство, вязкость, паратость, голос (с разделением его на два (подэлемента — сила и фигурность), верность отдачи голоса, злоба, нестомчивость, крепконогость, приездка (дисциплинированность), кроме того, для гончих смычков и стай еще два элемента: свальчивость и ровность ног.
В действительности каждый из этих элементов никогда не является изолированным, а связан и переплетен с рядом других; например, добычливость несомненно зависит и от чутья и от полаза, и от опытности и умелости собаки (мастерства), мастерство  иногда зависит не только от чутья, но и от паратости, так как гон по   горячему  следу, конечно, легче, чем работа гончей, сильно отстающей от зверя и часто оказывающейся на следу, который успел уже несколько выветриться (остыть); верность отдачи голоса с большим основанием могла бы быть подэлементом чутья и так далее.
Характеристику качества гончей и требований охотника в отношении каждого из них удобнее всего сделать в разрезе названных общепринятых элементов.
Чутье – умение гончей при помощи обоняния найти зверя на его лежке по следу или обнаружив непосредственно по запаху самого зверя (что называется найти верхом) и преследовать его по запаху следа.
Чем сильнее чутье и чем свободнее пользуется им гончая, тем успешнее будет охота в любых, иногда очень трудных условиях. Нередки случаи, когда одна гончая не в состоянии гнать зверя полными ногами, а может лишь добирать его, с трудом определяя направление следа по дороге или пашне, тогда как более чутьистая быстро и уверенно гонит в тех же условиях. Вот характерный пример резкой разницы в чутье у двух гончих. На полевых испытаниях в Телегинском районе Пензенской области двум гончим пришлось работать в одном и том же урочище по одному и тому же зверю непосредственно друг за другом и вот с какой ясностью выявилось у них различие в качестве чутья.
Первой работала русская пегая выжловка Сильва Тоджало. Побудив лисицу, она гнала зверя по лесу, почва которого была усеяна   толстым   слоем   опавшей листвы. Когда лисица, заметив судью, бросилась под острым углом назад, выжловка, вылетев гонным следом всего через 1-2 минуты, скололась. Выправляя след, она сделала несколько кругов в стороне. Когда, наконец, примерно через 10 минут, Сильва попала на тонный след, она пересекла его, даже никак не отметив, и, в конце концов, пришла к (владельцу, не справившись со своей задачей. Второй работала русская гончая Чита Соколова. Ввиду малых размеров отъема, где шли испытания, хотя выжловка и была наброшена по возможности в отдалении, она все же натекла на гонные следы той же лисицы, быстро и точно добрала ее и работала почти без скола около часа, пока судьи не распорядились прекратить испытание, уже много раз перевидя зверя и убедясь в способностях и чутьистости Читы.

Работа гончих в команде
В первый период развития ружейной охоты большинство гончих продолжали все же работать в коллективе, правда, не таком большом, каковы были стаи крупных псовых охот, называвшихся комплектными, но все же нередко еще довольно значительном.
Некоторые ружейники второй половины 19 и начала 20 столетия держали стаи по 3—5 смычков, едва ли не большинство имели по 4—5 гончих и, на худой конец, охотились со смычком.
Гончие, которым приходилось гнать зверя в одиночку, были единичны.
Полаз и добычливость гончей
Полаз это манера розыска зверя. Ом может быть глубокий или мелкий, в зависимости от того, большое или малое пространство обыскивает собака, быстрый на галопе или хорошей рыси или медленный — трусцой, а то и шагом.
Гончая с хорошим полазом ищет быстрым аллюром, удаляясь от охотника даже на полкилометра, но в то же время она все время считается с его ходом, прислушивается к порсканью. Если охотник не порскает, толковая гончая время от времени, пересекая его след, проверяет направление его движения и изредка показывается ему на глаза.
Хорошей добычливостью, то есть умением быстро поднять зверя, обладают далеко не все гончие. Добычливость несомненно зависит от опытности гончей и обычно улучшается по мере втягивания собаки в постоянную, большую работу; зависит она, конечно, и от чутья.
Однако встречаются гончие очень мастероватые на гону, опытные и чутьистые, которые, несмотря на это, очень туги на подъем зверя. С другой стороны, есть и такие, которые с самого начала своей работы, лишь попав первоосенниками в лес, с первых же своих охот проявляют необычайную быстроту в розыске зверя и, если работают в стае, сразу же, как говорится, заткнут за пояс своих старших весьма опытных товарищей. Поэтому приходится признать, что часто сноровка гончей добыть зверя является врожденным талантом.
Мастерство и возраст гончей
Мастерство – важнейшее свойство гончей. Под этим термином понимается способность и уменье гончей длительно преследовать зверя, выправлять сколы, решать с возможной быстротой те задачи, которые ставит он перед собакой, путая след, стараясь то утопить его в воде, то затереть на песчаной дороге или пашне, стремясь иногда отделаться на льду, покрывшему озерко, речку или болото, где след не имеет запаха; при помощи своего мастерства чутьистая гончая разбирается в заячьих двойках, тройках, скидках и тому подобных ухищрениях.
Мастеровитая гончая преодолевает все трудности и живо выправляет сколы. Там, где бессильно помочь ее чутье, она берет сметкой и опытностью. Когда гонит по пороше мастероватая гончая, она сплошь и рядом не ступит шагу по заячьей двойке, зная, что это такое, и сразу же ищет, куда зверь сметнулся.
Нечего и говорить, что мастерство приобретается опытом, постоянной работой гончей по зверю во всяких условиях погоды, тропы и времени охотничьего сезона, но при этом много значат, и врожденные качества собаки. Иная, сколько ни охоться с ней, а большим  мастером  не будет.
У многих хороших гончих мастерство проявляется в определенный период охотничьего сезона: есть  мастера  по чернотропу и, наоборот, нередко встречаются гонцы, особенно умело работающие по снегу. Часто высказывается мнение, что мастер по белой тропе много помогает своему слабоватому чутью глазом. Но с этим нельзя согласиться. Как ни пользуйся гончая зрением при работе по следу на снегу, она никак не справилась бы с гоном без чутья и притом выдающегося, когда этот гон продолжается несколько часов, и зверь (а особенно беляк) так натропит, пройдя много раз одним следом, что уже никак невозможно разглядеть, куда он пошел здесь в последний раз. А ведь гончая гонит, значит, чутье у нее не слабое.
Очень большое, а иногда и решающее значение имеет для ровности гона характер и возраст зверя. Так, маленький белячок, которому еще месяц – два от роду и который вырос еще только с рукавичку, труднейший объект для гона. Он ежеминутно западает, ежеминутно бросается из стороны в сторону под острым углом, мечется навстречу собаке и делает это на таких коротких дистанциях, что гончая только и делает, что проносится.
Наоборот, работа гончей по молодой лисице легче, чем по старой, так как у молодого зверя нет еще опыта и сноровки в запутывании следа; опытные, старые лисицы, случается, даже спасаются от гончих на наклонных, полуповаленных деревьях.
Паратость гончей
Паратость это быстрота, с которой гончая передвигается во время гона. Эта быстрота нужна, чтобы зверю не хватало времени путать след и тем сбивать собаку, и, кроме того, еще затем, чтобы зверь, идущий от гончей     во все ноги , меньше высматривал и вынюхивал во время своего бега и тем легче набегал бы на охотника. Паратый гон гораздо красивее пешего и вместе с тем всегда ровнее и охотнику легче и удобнее ориентироваться, как перехватить зверя.

Русская борзая формально приравнивается к огнестрельному оружию. Чтобы добыть с ее помощью зайца, нужен не только охотничий билет, но и талон на его отстрел. Самонаводящееся и самообучающееся смертоносное оружие, не оставляющее раненых, друг с манерами и душой аристократа, самый дорогой и успешный проект российской империи — все это одно существо — русская борзая.
Русских борзых дарили иностранным послам, награждали ими за усердную службу, выменивали на целые деревни, подносили в виде подарка. Неслучайно поговорка «взятка борзыми щенками» популярна до сих пор. Покидая страну после революции, многие аристократы вместе с фамильными драгоценностями увозили и русских борзых…
Русская борзая в доме— легко читаемый знак статуса его хозяина. Это не просто модная, дорогая и редкая порода. Она характеризует человека, владеющего ею, как благородную, аристократичную и очень успешную личность.
Эта собака никогда не будет приносить вам тапочки, визжать от радости и слюнявить руки, когда вы входите в дом. С недоумением отвергнет саму идею научить ее каким-нибудь трюкам. Она не станет охранять ваш дом и опекать детей, гавкать на чужих— она вообще почти не умеет гавкать. Скорее всего, не уживется ни с котом, ни с другой живностью, а то и убьет их. Плебейские назойливые проявления верности чужды ей, но вы всегда будете ощущать внимание не слуги, а партнера. Этих существ почти никогда не продают в зрелом возрасте: ее привязанность хозяину так глубока, что борзая тяжело переживает разлуку с ним— часто отказывается от пищи и гибнет.
На выведение русской борзой было потрачено столько времени, сил, материальных средств и даже человеческих жизней, сколько не потребовало ни одно другое животное. Страсть охотиться с собаками пришла в Российскую империю с востока, с присоединением новых азиатских территорий. Арабские борзые— слюгги— очень древняя порода, ей более полутора тысяч лет. От нее, как считают специалисты, и пошли современные породы борзых. Русская стоит особняком. Ее выводили в специфических условиях.

http://s2.uploads.ru/HELef.jpg
http://s3.uploads.ru/aN3no.jpg
http://s2.uploads.ru/32fHO.jpg
http://s2.uploads.ru/c9pxb.jpg

0

8

Способы охоты

Охота на зайца с борзыми «по зрячему» — охота на зайца с грейхаундом или другими борзыми, которые преследуют зайца при помощи зрения, но без обоняния. Это спортивный конкурс, где собак проверяют на их способность бегать, догнать и поймать зайца, скорее заяц не добыча, а приз за игру. Эта охота имеет множество вариантов по всему миру. Неофициально охота на зайца с гончими «по зрячему» может быть просто охотой.

http://s3.uploads.ru/0YqcZ.jpg

Охота на лис — деятельность, представляющая собой смесь охоты и спорта и заключающаяся в выслеживании, погоне, а иногда и убийстве лисы, обычно обыкновенной лисицы, в которой участвуют фоксхаунды или другие гончие собаки и группа безоружных людей во главе с так называемым предводителем гончих, которые следуют за собаками пешком или на лошадях[1].
Охота на лис в своей первоначальной форме возникла в XVI веке и до недавнего времени практиковалась в Великобритании, а также существует во многих странах мира, в том числе в Австралии, Канаде, Франции, Ирландии, Италии, России и США. В Австралии этот термин также относится к охоте на лис с огнестрельным оружием.
Охота на лис как вид спорта вызывает множество споров. Отстрел лис как вредителей сельского хозяйства остаётся законным. Сторонники лисьей охоты видят в ней важную часть сельской культуры и пользу из соображений сохранения лис (посредством организации заповедников для охоты) и борьбы с вредителями, в то время как противники утверждают, что эта деятельность жестокая и бессмысленная.

Облава — способ охоты, при котором зверей, а иногда и птиц, выгоняют (выпугивают) на места, где стоят охотники. Организацией облавы руководит опытный охотник, который определяет местонахождение зверя, расставляет стрелков в местах вероятного хода (лаза) зверя и направляет загонщиков. Облава широко применяется при охоте на лисиц, волков, медведей и других хищников. Также, под облавой, понимается комплекс мероприятий проводимых специальными подразделениями правоохранительных органов для оцепления местности с целью поимки преступников, а также противодиверсионными (карательными) подразделениями вооружённых сил для поимки или уничтожения партизан и десантников.

http://s3.uploads.ru/8x4zH.jpg

Облавная охота практикуется тогда, когда зверь уже стронут с берлоги и вновь обложен. Этот способ охоты зачастую применяется в начале зимы, когда зверь ещё не облежался. Это массовая охота, в которой обычно принимает участие большое количество людей. Для координации действий охотников требуется опытный руководитель, которому все участники облавы должны беспрекословно подчиняться.
Недалеко от предполагаемой берлоги зверя располагается оклад – построение охотников в определенном порядке, чтобы иметь возможность подстрелить зверя. Своей формой оклад должен напоминать треугольник, в котором вершиной являются стрелки, а основанием – загонщики. По бокам треугольника располагаются так называемые молчуны, задача которых заключается в том, чтобы не выпустить зверя из оклада и принудить его идти на стрелков.
Стрелки, в свою очередь, располагаются в местах наиболее вероятного выхода зверя. Обычно это там, где имеется его входной след. Встав на огневую позицию и взяв ружьё на изготовку, стрелки должны принять статическую позицию на месте, не переговариваться друг с другом и совершенно не двигаться, чтобы подпустить зверя как можно ближе к себе.
По сигналу руководителя облавы загонщики начинают двигаться в сторону стрелков, производя как можно больше шума. Здесь могут пригодиться лайки, которые обязательно поднимут зверя. Задача стрелков в такой охоте – подпустить зверя на расстояние верного выстрела и, прицелившись, бить наверняка. Стрелкам, как и другим участникам облавы, следует помнить о том, что свою позицию во время облавы покидать без разрешения руководителя охоты нельзя. Исключением можно считать лишь помощь раненому товарищу. Также, в любой охоте, особенно на крупного зверя, следует запомнить главное правило – нужно стремиться скорее добить зверя: раненый, он звереет и может напасть на охотников.

Травля — преследование жертвы сворой. В животном мире некоторые хищники нападают на жертву стаей.
Травля животного человеком — одна из распространённых с древнейших времён кровавых забав. Например, травля зверя сворой борзыx собак — классическая разновидность охоты.

http://s3.uploads.ru/W7Qm9.jpg

Cуществует традиция псовой охоты и на Руси, причем одна из пород охотничьих собак называется русская борзая.
Точно неизвестно, когда псовая охота приобрела популярность на Руси и откуда появились охотничьи собаки. Некоторые винят в отсутствии информации по этому вопросу монахов-летописцев, неодобрительно относившихся к собакам и называвшим их «псами смердячими». По одной версии охотничьих собак привезли с собой татаро-монгольские завоевателями.
Существуют свидетельства о том, что собаки служили подарком для знатных особ. Так, в приданое дочери Ярослава Мудрого Анны, которая вышла замуж за короля Франции Генриха I, входили три борзые собаки. Дарил борзых и царь Борис Годунов. (И, возможно, реплика из «Ревизора» Гоголя о даче взяток борзыми щенками имеет отношение к этой традиции).
Полагают, что псовая охота уже была достаточно популярна во времена Ивана Грозного, причем не менее популярна, чем соколиная охота.
Одну из первых русских книг о псовой охоте под названием «Регул принадлежащий до псовой охоты» (1635) написал Лессинг. В этом труде он в частности высоко отмечал качества русской борзой.
Император Александр II был страстным охотником. В особенности он увлекался псовой охотой. Борзые для его двора регулярно закупались у помещиков, специализировавшихся в разведении собак. Александр II получал собак в подарок и сам дарил их, например принцу Уэльскому и принцу Карлу Прусскому. Собачья свора императора принимала участие в международных выставках. Так, в 1867 г. большой приз на Всемирной выставке в Париже достался «своре Его Величества борзых собак». Увлекались псовой охотой Александр III и Николай II.

Дичь — дикие животные как объект охоты. Многие виды дичи — традиционный деликатес.
-Бурый медведь
-Волк
-Олень
-Утка
-Косуля
-Кабан

Пернатая дичь:
К боровой дичи относятся глухари, тетерева, рябчики (курообразные), белая и тундренная куропатки и вальдшнепы (ржанкообразные).
К болотно-луговой дичи относятся дупели, бекасы, гаршнепы, турухтаны, травники, чибисы, тулесы, хрустаны, улиты, веретенники, кроншнепы (ржанкообразные), коростели, мородунки, камнешарки, пастушки, обыкновенные погонышы и камышницы (пастушковые).
К степной и полевой дичи относятся серая и бородатая куропатки, перепела, фазаны, саджи, голуби (голубиные) и горлицы.
К водоплавающей дичи относятся гуси, казарки, утки (утиные) и лысухи (пастушковые).

0

9

Упряжка
Упряжка (также запряжка) — несколько запряженных вместе специально подобранных и съезженных лошадей или других тягловых животных (пара, тройка, четверня (или четверик), шестерик), а также способ запрягания лошади или другого тяглового животного в повозку.
Разновидности запряжки
По назначению запряжки разделяются на транспортные, сельскохозяйственные и выездные.
В зависимости от используемой упряжи запряжки делят на:
✻ оглобельно-дуговую («русскую»)
✻ оглобельно-постромочную
✻ постромочно-дышловую
✻ постромочную
✻ комбинированную
Оглобельно-дуговая
http://s3.uploads.ru/jLgW6.jpg
1 -Удила; 2 -Узда; 3 -Дуга; 4 -Повод с темляком; 5 -Зга; 6 -Седелка; 7 -Чересседельник; 8 -Шлея : а) продольный ремень, б) поперечные ремни, в) откосный ремень, г) ободовый ремень, д) мочка; 9-Оглобля: а) гребенка, б) тяж;10 -Подбрюшник; 11 -Подпруга; 12 -Гуж; 13 -Хомут; 14 -Супонь; 15 -Вожжи

Оглобли — пара прямых или слегка изогнутых стержней, надетых одним концом на ось повозки (или прикреплённых к саням). В русской запряжке обычно прикреплёны к дуге, распирающей оглобли и прихваченной к хомуту гужами. Оглобельно-дуговая запряжка бывает одиночная, парная (одна лошадь в оглоблях, одна пристяжная «на отлёте») и троичная, с парою пристяжных (коренная идет в оглоблях под дугой). Пристяжные лошади при этом прикрепляются к вальку, в свою очередь присоединённому к ваге.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/16/Troika_akron.jpg/250px-Troika_akron.jpg
Тройка в оглобельно-дуговой запряжке


Оглобельно-постромочная
В оглобельно-постромочной (также английской) одиночной запряжке дуга отсутствует; лошадь тянет за постромки, прикреплённые к хомуту, а оглобли служат только для поворотов и сдерживания повозки на спусках. Зачастую используются укороченные оглобли, прикрепляемые не к хомуту, а к седёлке. Для более лёгких повозок используется также шорочная запряжка, где вместо хомута используют шорку.
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c8/Mariah_Struts_Her_Stuff.jpg/250px-Mariah_Struts_Her_Stuff.jpg
Оглобельно-постромочная запряжка с шоркой


Постромочно-дышловая
Дышло — одиночная оглобля в парной упряжи. Комель дышла присоединён к поворотному передку (или единственной оси) повозки, вершина присоединена ремнями к хомутам. Дышло поворачивает передок и везёт за собою всю повозку. Тяга обычно осуществляется через постромки. Дышло также используется в четвёрке в ряд (также тачаночная запряжка, в античности квадрига), где средние лошади запрягаются в дышло, а крайние (пристяжные) тянут за постромки, прикреплённые в концам ваги.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c8/Mariah_Struts_Her_Stuff.jpg/250px-Mariah_Struts_Her_Stuff.jpg
Оглобельно-постромочная запряжка с шоркой

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a3/Mitrophan_Grekov_02.jpg/220px-Mitrophan_Grekov_02.jpg
Тачаночная запряжка; дышло (в центре) и конец ваги (справа) хорошо заметны


Постромочная
Постромочная запряжка без оглобель и дышла является очень простой, но не позволяет сдерживать повозку и потому используется при сельскохозяйственных работах или с повозками, оборудованными тормозом.
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3f/Krakowcarriagehorsesalpha.jpg/250px-Krakowcarriagehorsesalpha.jpg
Постромочная запряжка с хомутом


Комбинированная
Комбинированная запряжка представляет собой сочетание оглобельной или дышловой запряжки с постромочной; используется в случае большого числа лошадей. Категории лошадей в комбинировнной запряжке называются:
коренник — лошадь, запряженная в оглобли или припряженная к дышлу. Коренники используются не только для тяги и поворота, но и для сдерживания повозки. В качестве коренников используют лошадей более рослых и массивных.
пристяжная — лошадь, расположенная рядом с коренником в паре, тройке или тачаночной запряжке. Припрягается с помощью постромков, тянет вперёд и участвует в поворачивании повозки.
выносная — лошадь, припряжённая впереди коренника постромками и тянущая вперёд.


Цуг

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bb/Marathonkumt0001.JPG/220px-Marathonkumt0001.JPG
Четыре лошади, запряжённые цугом. Между двумя коренниками (сзади) видна вершина дышла

Цуг — вид упряжки, в которой лошади идут гуськом (запряжка гусём) или парами, одна за другой. При запряжке цугом пар лошадей используется дышло, к которому припрягаются одна или (в случае шести или более лошадей) две пары коренников; остальные лошади — выносные.


Правила запряжки и седловки лошадей
Виды запряжки лошадей. Существует несколько видов запряжки: оглобельно-дуговая, комбинированная оглобельно-постромочная, постромочно-дышловая, постромочная. Запряжка бывает одноконная, пароконная, троечная, четверкой лошадей и более. Возможны смешанные парные и троечные запряжки, когда к оглобельно-дуговой запряжке припрягают на постромках одну или две пристяжные лошади; запряжка цугом, когда впереди коренника на длинных постромках пристегивают одну или несколько уносных лошадей.
Последовательность оглобельно-дуговой запряжки. Перед запряжкой лошади необходимо проверить состояние обоза (повозки или саней); проверить гужи на хомуте. Отрегулировать длину их так, чтобы при запряжке лошади супонью можно было бы стянуть вместе клещи хомута и укрепить дугу на оглоблях. После этого надевают уздечку на лошадь, застегивают подбородный ремень, вставляют в рот лошади удила. Если дело происходит зимой на морозе, то необходимо, прежде чем вставлять удила в рот лошади, согреть их в руке. Затем на лошадь надевают седелку, делая движение от холки к спине, по ходу шерсти, и пристегивают подпругу к горту седелки. Хомут надевают на голову лошади клещами вверх. После того как голова лошади пройдет через отверстие хомута, его поворачивают клещами вниз. Делать это следует по направлению роста волос гривы. Расправляют шлею и освобождают из-под хомута и шлеи гриву и хвост. Затем берут в одну руку дугу, вожжи, чересседельник и подбрюшник, в другую - повод уздечки и выводят лошадь из конюшни.
Перед запряжкой на левую оглоблю надевают чересседельник и подбрюшник на расстоянии примерно 40 - 50 см от конца оглобли. Затем на левый гуж хомута кладут оглоблю, в образовавшуюся петлю вкладывают ветвь дуги и переносят дугу через шею животного. После этого поднимают с земли правую оглоблю, прикладывают ее к правой ветви дуги и обхватывают конец дуги гужом сверху через оглоблю. Дуга должна быть заложена на одинаковом расстоянии от концов оглобли. Супонь обматывают 2 раза вокруг клещей хомута и затягивают ее так, чтобы клещи сошлись вместе. Если требуется, то для стягивания супони упираются в правую клещу ногой и затягивают супонь силой рук и корпуса тела. Обматывают супонь еще раз, свободный конец ее просовывают между супонью и клещами и протаскивают его под супонь. Подтягивают супонь так, чтобы осталась небольшая петля, протягивают конец супони обратно и оставшийся конец обматывают вокруг петли. Это делается для того, чтобы при необходимости супонь можно было распустить одним рывком. После затягивания супони дуга должна прочно держаться на оглоблях. При ударе рукой дуга не должна отклоняться назад или вперед. Если дуга держится слабо, необходимо ее в обратном порядке снять и укоротить оба гужа. Если клещи стянуть невозможно, то гужи следует прибавить. При этом необходимо следить, чтобы хомут у лошади не сжимал шею, а плотно прилегал к ней. Чересседельник продевают через кольца седелки, пропускают его под правую оглоблю и подтягивают с таким расчетом, чтобы между холкой и хомутом и между шеей и хомутом можно было просунуть 2 - 3 пальца. Конец чересседельника обматывают вокруг оглобли. При этом делают петлю, чтобы ее можно было распустить одним рывком.
Подбрюшник пропускают через шлевку подпруги и туго подтягивают к правой оглобле. Повод, скрестив, перекидывают через шею и продергивают в дуговое кольцо. Можно повод пропустить с одной стороны (безгривой); протягивают его через подбородный ремень уздечки и конец также пропускают через дуговое кольцо, обматывают вокруг дуги или прямо привязывают к оглобле с правой стороны. Повод не должен стеснять движения головы лошади.
Протягивают вожжи поверх чересседельника и гужей по обе стороны шеи и пристегивают вожжи к кольцам удил. Удерживают вожжи в руке и садятся в повозку с правой стороны.
Последовательность постромочно-дышловой запряжки.   Постромочно-дышловая запряжка - парная. Ее применяют при работе на лошадях в сельскохозяйственных повозках и орудиях, имеющих дышло. Перед запряжкой лошадей необходимо выровнять постромки, нагрудники и нашильники. После того как на лошадей будут надеты узды и хомуты, их расставляют с правой и левой стороны дышла, в зависимости от их положения в упряжи. Затем на конец дышла или передний валек надевают нашильник и закрепляют его в кольце нагрудника. Нашильники фиксируют положение хомута и натяжение постромок. Нагрудники закрепляют за мочку хомута и за постромки.
Последние закрепляют на вальке в такой последовательности: сначала внутреннюю, а затем наружную постромку. После этого пристегивают вожжи. Постромочная запряжка (без дышла и оглобель) применяется в пристяжке, в сельскохозяйственных орудиях (плуг, борона), на трелевке леса. При выполнении этих работ рекомендуется использовать седелку и чересседельник. Хомут при постромочно-дышловой запряжке должен быть несколько короче, чем при оглобельно-дуговой.


Техника седловки лошади. Лошадь перед седловкой должна быть тщательно вычищена. Необходимо также проверить состояние спины и холки лошади, для чего провести ребром ладони по холке и спине, сжать холку пальцами. Если у лошади имеются намины, она будет реагировать взмахами головы и хвоста, прогибанием спины, приседанием. Затем надевают узду, осматривают потник. Проверяют рукой внутреннюю сторону потника, чтобы убедиться в отсутствии приставших соломинок, кусочков земли, затвердевшего лота. Все это должно быть удалено с поверхности потника. Подходить к лошади следует с левой стороны; в левой руке держат потник и седло. Взяв потник и седло обеими руками, кладут их ближе к холке и сдвигают назад до правильного положения на спине. Если это не удалось сделать сразу, то следует поднять их над спиной и вновь повторить данное движение. Потник должен располагаться без завертываний, средний шов его должен совпадать с серединой седла, равномерно выступать из-под седла спереди и сзади. Затем перекидывают подпруги на правую сторону. Обходят лошадь спереди, расправляют подпруги, переходят вновь на левую сторону и слегка подтягивают подпругу или подпруги, если их две. При использовании лошади под верхом в гористой местности следует пользоваться нагрудником и подхвостьем; с их помощью фиксируют седло на спине лошади. После того как эти предметы надеты на лошадь, подпруги затягивают накрепко. Подходить к лошади, садиться на нее верхом, спешиваться и расседлывать нужно с левой стороны по ходу движения животного.


Техника седловки лошади под вьюк. Прежде всего необходимо осмотреть состояние лошади, выяснить, нет ли наминов спины и нагнетов холки. Затем зачистить лошадь, надеть на нее узду-недоуздок. После этого увязать груз и приступить к седловке. Седло накладывают на спину лошади и закрепляют подпругами. Передняя подпруга находится на расстоянии 10 см от передних ног, а задняя от передней - на расстоянии 12 - 14 см. После этого пристегнуть переднюю и заднюю шлейки к седлу. Переднюю шлейку следует расположить так, чтобы она лежала на середине груди лошади и не соприкасалась с горловым краем шеи, а задняя шлейка должна свободно лежать посредине ягодиц и быть хорошо натянутой (между телом лошади и шлейкой должны свободно проходить три пальца, поставленные на ребро). На спине лошадь способна переносить груз, равный примерно трети ее живой массы. Масса вьюка составляет около 120 кг, из которых два боковых по 40 - 45 кг, а верхний вьюк - 30 - 35 кг. Груз прочно фиксируют на седле; он не должен натирать кожу и нарушать баланса лошади.
При развьючивании лошади выполняют операции в обратном порядке. После снятия груза лошадь сразу не расседлывают и не ослабляют подпруг, вначале ее выводят в течение 10 - 15 мин. Потом ослабляют подпруги и продолжают выводить лошадь еще 15 - 20 мин, пока она не успокоится. Затем снимают седло и лошадь накрывают попоной, Спустя полчаса-час, если погода благоприятная или лошадь стоит в теплой конюшне, с нее снимают попону и предоставляют полный отдых.
http://forumimage.ru/uploads/20110714/1310619915690061100.gifhttp://forumimage.ru/uploads/20110714/131061992162009422.gif
http://forumimage.ru/uploads/20110714/131061992375006431.gif
Источник: "Коневодство. Справочник"


Как надеть уздечку
http://forumimage.ru/uploads/20110714/131062131452004792.jpg
http://forumimage.ru/uploads/20110714/131062131602002334.jpg
http://forumimage.ru/uploads/20110714/131062131726004964.jpg
http://forumimage.ru/uploads/20110714/131062152371004698.jpg

0

10

К сожалению, не копируется матреиал, поэтому публикую ссылку. Очень интересный и полезный портал о лошадях. Аллюры, породы, масти и многое другое со множеством картинок.
http://www.horse-of-dream.vsau.ru/home1.html

0

11

Русский охотничий костюм
а так же охота в живописи

текст:   Елизавета ЦЕЛЫХОВА

много картинок

http://s5.uploads.ru/ZV7fi.jpg
В каждой европейской стране существуют свои, тщательно оберегаемые охотничьи традиции. Невольно обращаешь внимание на один чисто внешний факт - традиционность и регламентированность европейских охотничьих костюмов. Это и классические английские костюмы для парфорсной охоты, и тирольские шапочки с пером. На этом фоне разношерстной и неорганизованной массой выглядят русские охотники, одетые кто во что горазд: кто в камуфляж, кто в маскхалат, а кто-то и в вообще не поддающуюся идентификации хламиду. Возникает закономерный вопрос: а какая традиция охотничьего костюма существовала в России? В чем же охотились наши предки? Каким культурным наследием в этой области мы обладаем? Попробуем в этом разобраться.
http://s5.uploads.ru/5Htcf.jpg
Выезд на охоту. Иллюстрация А. Бенуа к книге А. Попова «Григорий Орлов». Париж 1941

Охотничий костюм древнего русича мало отличался от той одежды, которую он носил повседневно. Она представляла собой рубаху (сорочку, сорочицу) глухого покроя с небольшим разрезом горловины с воротником или без него, длиной примерно до колен. Такая длина была характерна не только для простых людей, но и для воинов, тогда как одежда знати ориентировалась на византийские образцы и отличалась большей длиной. Рубаха дополнялась узкими портами (гачами), шитыми из полотна. В ходу до XIII-XIV веков были также своеобразные накидки (вотолы, мятли). Такая накидка застегивалась пуговицей или фибулой у горловины - в этом случае она плащом лежала на плечах, либо на поясе (если покрывала одно плечо).

http://s5.uploads.ru/Cure1.jpg
А.Рябушкин. Пир царя Алексея Михайловича с ближними боярами в отъезжем поле. Иллюстрация к книге Н.И.Кутепова «Царская и императорская охота на Руси». 1898

  Часто изображаемые на иконах и фресках длинные накинутые на одно плечо плащи (корзно) на охоту вряд ли надевались, поскольку являлись наиболее шикарной на тот период одеждой, шились из дорогих византийских тканей и особым удобством не отличались. Важным элементом костюма охотника, да и любого другого русича, являлся пояс, игравший роль кармана -к нему подвешивались разнообразные мелкие вещи, чаще всего это универсальный инструмент - нож, а также предметы для высекания огня (кресало, кремень), кожаный или тканый кошелек, и оружие. Аравийский посол Ахмед в начале X века, будучи у Волжских булгар, описывая одежду русичей, упоминает, что каждый из них, включая женщин, носил на поясе нож. У мужчин «боекомплект» дополнялся мечом или топором.
http://s4.uploads.ru/Jx1LZ.jpg
Царский сокольник
http://s4.uploads.ru/TNUPt.jpg
Звероловы древней Руси. С. Иванов

Набор предметов, подвешенных к поясу, определял статус и род занятий мужчины - воина, ремесленника или охотника. К поясу крепились также разного рода обереги, что подчеркивало его обрядовое значение. С приходом христианства такая функция пояса была утрачена, и у простых людей его заменила обыкновенная «веревочка», которой подпоясывались поверх рубахи. Но у охотников и воинов пояс сохранял свои функции значительно дольше.
http://s5.uploads.ru/RKA1O.jpg
Основными материалами для охотничьей (как, впрочем, и любой другой) одежды служили разного рода ткани из шерсти, льна, конопли, кожи и меха, при этом верхняя одежда из меха чаще всего надевалась мехом внутрь (очевидно, для большего согревающего эффекта). На основании раскопок Верхневолжских погребений становится ясно, что в целом не наблюдалось и особенных различий покроя одежды у разных социальных слоев: одежда простолюдина и князя различалась в основном только качеством ткани и сортом меха. К примеру, князь Ярослав не отличался одеждой от простого ратника. При встрече с Иоанном Цимисхием на берегу Дуная он немало поразил своим внешним видом греков: на нем была простая белая одежда, как на любом из его воинов, лишь в ухе - серьга, украшенная жемчужиной и рубинами.
http://s5.uploads.ru/qvir2.jpg
Обувь древнерусского охотника реконструировать гораздо сложнее - скорее всего она представляла собой простые лапти или же сапоги с высокими мягкими голенищами, стягивавшимися у колен ремнями с кольцами, либо те же сапоги, но с широкими жесткими голенищами. Наиболее примитивный вид подобной обуви - поршни (прямоугольные куски кожи или шкуры, обмотанные вокруг ног). Возможен также и четвертый вариант -короткая обувь и обмотки (онучи) вокруг голени, завязывавшиеся под коленом, однако традиция ношения «засапожных» ножей способствовала, очевидно, большей популярности высокой обуви. В сапоги надевалось подобие шелковых, тканевых, шерстяных или меховых чулок.
На руки охотник надевал рукавицы, а охотник царских кровей «рукавицы перстатыя» то есть перчатки на меху, отороченные бобром.
http://s5.uploads.ru/xaZfG.jpg
К XVI веку рубахи и порты надевались уже двух видов - нижние и верхние, носимые часто одни на другие. Покрой также еще не имел отличий, обусловленных социальным положением, и отличие заключалось лишь в богатстве вышивки и количестве накладных деталей. В качестве верхней одежды на рубахи надевалась свита (одежда, напоминающая облегающее фигуру пальто с отложным воротником и обшлагами), поверх которой в холодное время надевались сермяга или кожух (нагольный меховой кафтан). В это время женщины и мужчины застегивали одежду так, что правая пола заходила на левую и застежка находилась, соответственно, слева, и лишь с XVI века закрепляется современная манера располагать застежку справа на мужской одежде.

Головные уборы отличались значительным разнообразием: небогатые охотники ограничивались меховыми, плетеными и валенными шапками различных фасонов: колпаки, мурмолки, а с XVII века - меховые шапки, треухи (малохаи). Полусферические же с меховой оторочкой шапки представляли собой важнейшую регалию князей и на охоту, вероятно, надевались лишь в особых случаях.
http://s5.uploads.ru/e8Z4B.jpg
В XVII веке костюмы царских охотников по покрою также еще почти не отличались от одежды иного, служившего царю люда. По свидетельству Кутепова, каждый из охотников получал «ежегодно по портищу сукна, камки или атласа, смотря по положению охотника в составе царской охоты, на шапки выдавались бархатные верхи и на опушку соболи, на сапоги - кожа и сафьян». Сам костюм состоял из зипуна (короткий узкий домашний полукафтан), кафтана (одевавшегося поверх зипуна или ферези), однорядки (долгополого «однобортного» кафтана без ворота с прямым запахом и пуговками), шапки и сапог, представляя таким образом «полный комплект для любого времени года». Полагалось охотнику также и оружие - лядунка (зарядница, патронташ) и сабля. Иногда этот набор дополнялся пищалью и протазаном (широким копьем, алебардой или бердышом). Все оружие выдавалось для охоты из оружейной палаты московского Кремля.
http://s5.uploads.ru/BhPz4.jpg
Кафтан прочно вошел в обиход с приходом на Русь татар, однако русские застегивали его не на левую сторону, а на правую. Зимний кафтан назывался кожухом и шился из легких тонких мехов -«собольих пупков», «беличьих черевьев». Кафтаны бывали нескольких видов: столовые, ездовые, дождевые. Для верховой езды и охоты надевалась короткая разновидность кафтана - чуга (или ее подобие - терлик) с короткими (приблизительно по локоть) рукавами. Чуга подпоясывалась поясом, за который закладывались нож и ложки. Для верховой езды использовалась также и епанча, вернее ее дорожный вариант - из медвежьей шерсти или грубого сукна.

http://s5.uploads.ru/7lLkX.jpg
Шубы как таковые наши предки на охоту не надевали, так как считали их самыми щегольскими и богатыми нарядами.

Сапоги также были нескольких видов: для псовых охотников - из кожи, для сокольников - с высокими загнутыми носками из яркого желтого или красного сафьяна или красной телячьей кожи. При особо торжественных охотах с участием заграничных послов сокольники «надевали яркие одежды, к которым, при помощи поясных ремней, - особые крылья, разукрашенные шелковыми разноцветными лентами, что, без сомнения, придавало зрелищу особый эффект». (Что это были за крылья, Кутепов не уточняет.) Обычная же одежда царских охотников изготавливалась из простого сукна немарких цветов и была значительно больше приспособлена для выполнения повседневных обязанностей.
http://s5.uploads.ru/Bsgx0.jpg

Охотничья одежда русских царей часто напрямую зависела от их вкуса и необходимости поддерживать престиж «первого лица государства». К примеру, обычное ездовое платье государя Алексея Михайловича во время выездов на охоты, по словам Кутепова, «отличалось блеском и роскошью: для летних поездок белый атласный зипун с обнизью из драгоценных каменьев; червчатая бархатная чуга с канительной нашивкой и жемчугом; шитый золотом по лазоревому фону кушак; ездовая ферязь из малиновой зуфи, с жемчужным украшением; горлатная шапка с колпаком и посох; зимою - теплый ездовой соболий кафтан, суконная ферязь на собольем меху и зипун из белой тафты; шапка бархатная ярких цветов».
http://s5.uploads.ru/FE9bc.jpg
Сокольничий костюм времен царя Алексея Михайловича. Ф. Солнцев
http://s4.uploads.ru/i0lsg.jpg
Охота Царя Михаила Федоровича на медведя. В. Суриков.
http://s4.uploads.ru/DHXE0.jpg
Егерь с двумя борзыми. Р. Френц

Молодая императрица Елизавета Петровна любила выезжать на соколиную охоту верхом в мужском полевом платье (в таком костюме она изображена и на одной из картин В.А. Серова), также отдавая ему предпочтение на маскарадах или охотах и в более зрелые годы. Такой же охотничий костюм использовала и Екатерина II, время от времени предпочитая ему военный мундир (изображена в нем на картине Л.О. Пастернака).
http://s4.uploads.ru/oregb.jpg
Однако в последствии можно видеть несколько иное описание ее охот:

«2 августа 1773 года, в пятницу, "в начале четвертого часа пополудни, Ее Императорское Величество, в длинном кафтане (то есть в амазонском платье), соизволила проходить в манеж и оттуда предприняла шествие, верхом, в поле, с сокольею охотою; а за Ее Величеством последовал и Его Императорское Высочество с кавалерами, верхом же, а Ландграфиня с Принцессами». Дамы вообще предпочитали в основном охотиться в охотничьих костюмах европейского образца, копируя при этом французские платья-амазонки из модных французских журналов. Для удобства верховой езды платья адаптировали еще европейские женщины - приспособились надевать под них обыкновенные мужские штаны, а позднее и трикотажные кальсоны. Однако русские морозы и здесь вынудили внести свои коррективы - поверх платья надевались изящные меховые полушубки, а юбки шились из более плотной и теплой материи.
http://s5.uploads.ru/MrJas.jpg

Сохранилось довольно подробное описание собственной охоты Петра II: кафтанов, сюртуков, мундиров, камзолов, шапок или шляп, картузов, кушаков, перчаток или рукавиц. При этом каждому «подразделению» присваивался свой цвет в зависимости от желания августейшего владельца: к примеру, в кафтаны алого сукна были одеты то стременные, то «чины птичьей охоты», а зелеными были то костюмы егерей и пикеров, то сюртуки выжлятников. Шапки птичьей охоты были то «черные, плисовые с золочеными гербами», «штучками» и разными плюмажами, то белыми шелковыми, белыми гарусными, «белыми перяными с бантами зеленой ленты». По-прежнему редко для охоты использовалась шуба, которой предпочитали более легкую и удобную епанчу. Платье охотников соответственно делилось на выездное и парадное, и повседневное. Стоил такой костюм очень недешево.Непременной принадлежностью охотника были также разнообразные ножи и кортики, которые использовались не только для того, чтобы «принять дичь», но и для прорубания дороги через заросли для августейшего лица.

http://s4.uploads.ru/Ul8DC.jpg
Возвращение с охоты. Н. Сверчков

В комплектных охотах XVIII - начала XIX века, содержавшихся русскими дворянами, происходит настоящий расцвет охотничьего костюма - каждый мало-мальски уважающий себя владелец старался не только завести в своей охоте толковых людей, породных собак и приличных лошадей, но и придать ей должный внешний облик.
http://s4.uploads.ru/oFsru.jpg

После отмены крепостного права охотники-одиночки, лишившиеся возможности содержать свою комплектную охоту, вынуждены были обратиться к постижению искусства ружейной охоты, для которой одежда отвечала уже не столько требованиям формы и красоты, сколько потребностям исключительно удобства. В трудах Сабанеева (Сабанеев, 1985, 1992), к примеру, содержатся многочисленные рекомендации к одежде охотника и, в частности, одно из первых упоминаний о необходимости надевать на охоту некую камуфляжную одежду: не черную и не белую (пугающую зверя и птицу), а серую или песочную -маскирующую охотника. Однако единого покроя простой одежды для охотника-одиночки уже нет, и он предостерегается только от ношения на охоту «накрахмаленного белья и галстухов». Особое внимание уже уделено именно удобству одежды и самочувствию стрелка в ней вследствие изменения специфики охоты в целом, ведь вряд ли возможно было бы пробродить с легавой весь день по болоту, будучи облаченным в жаркий кафтан. Для защиты от крайне распространенной и докучливой охотничьей неприятности - комаров - упоминается несколько подчас комичных с точки зрения современного человека способов - ношение на поясе железной дымокурки с тлеющим древесным трутом, натирание лица и рук сильно пахнущим маслом (гвоздичным или лавандовым), ношение «комарника» - подобия чулка из тюли или холста(с вшитой сеткой), надеваемый на низкую поярковую шляпу с широкими полями и закрепляемого над полями и на воротнике кулисками.
http://s5.uploads.ru/NucJT.jpg

Самой неудобной обувью для летней и осенней охот признавались Сабанеевым высокие кожаные сапоги (на манер современных болотников), которые на тот момент широко использовались многими охотниками. Взамен их он предлагал надевать длинные сапоги из толстой непромокаемой парусины, которые можно было изготовить значительно длиннее, легче и дешевле кожаных и с помощью обильной смазки (смеси внутреннего свиного сала, ворвани и чистого березового дегтя) предохранить от промокания. Предлагались им также обыкновенные сапоги с низким голенищем или самодельные поршни, используемые для охот в сухой местности и достаточно просторные, чтобы можно было надеть их с теплым носком или «холщовыми подвертками», так как «ходить на охоту в бумажных или нитяных носках не годится». Штанину предполагалось не заправлять в голенище, а носить «завязав снурком немного выше сапожного подъема» поверх его, так что ни тина, не снег, ни песок, ни вода не могут «ни коим образом проникнуть в него».
http://s4.uploads.ru/wjIHD.jpg

В зимний период охотиться рекомендовалось «в бумажной рубашке» и вязаной шерстяной «рубахе» без застежек (прототип современного свитера), надев сверху какое либо широкое и короткое «платье» «крытое толстыми сукном, драпом, или меховое» с просторными рукавами (чтобы греть в них руки), со стоячим воротником с хорошей застежкой. Для изготовления меховой верхней одежды наименее пригодной Сабанеев (Сабанеев, 1985, 1992) считал овчину: заячий мех, по его мнению, более всех других удовлетворяет требованием охотника - он легок, а будучи покрыт какой либо тканью, становится не так уж непрочен и не «лезет» - подобный, к примеру, «русачий» пиджак выдерживал две зимы.
http://s4.uploads.ru/9VZrg.jpg
А.Рябушкин. Выезд на соколиную охоту при царе Алексее Михайловиче.
1898. Картон, акварель, графитный карандаш, тушь, перо. ГТГ

Чтобы отказаться от неудобных муфт, которыми пользовались многие «столичные» охотники, рекомендовалось вшить внутри такой заячьей шубки на уровне желудка два внутренних кармана, чтобы во время охоты греть в них руки. Штаны также предлагалось шить из толстой материи и довольно широкие, так как штаны в обтяжку «ведут неизбежно к ревматизму ног».
Охотнику предлагалось также сшить себе холщовый балахон для маскировки, меньшего риска испачкаться кровью убитого зверя и предохранения от снега. Наилучшей обувью (даже для хождения на лыжах) признавались русские валенки с короткими голенищами, поверх которых натягивались штаны, а головным убором - башлык или еще лучше вязаный «шлем» (как современный танкистский подшлемник, закрывающий плотно голову, шею, затылок и часть щек).
http://s5.uploads.ru/wFqJY.jpg
А.Бенуа. Императрица Анна Иоанновна верхом преследует оленя
в сопровождении свиты в петергофском Зверинце.
Иллюстрация к книге Н.И.Кутепова «Царская и императорская охота на Руси». 1898

Для сохранивших свое пристрастие псовых охотников рекомендовались свободно сшитые в талию и не стесняющие движений двубортные кафтаны до колен возможно яркие для выжлятников и темные для борзятников (чтоб не пугать зверя). Под кафтан в холодное время предполагалось надевать короткий овчинный полушубок, шитый на манер гусарской венгерки - не крытый сукном и без всякой отделки (нечто, напоминающее современную подстежку для куртки). Шаровары при этом рекомендовались одного цвета для всей охоты, со штрипками внизу зауженных штанин -чтоб легче было зафиксировать ее в сапоге. В комплекте рекомендовался также плащ для защиты от дождя и фуражка с козырьком для защиты от солнца.
http://s5.uploads.ru/3dmPR.jpg
К.Лебедев. Выезд царя Алексея Михайловича на соколиную охоту из Спасских ворот Кремля.
Иллюстрация к книге Н.И.Кутепова «Царская и императорская охота на Руси». 1898

Простой охотник в одежде придерживался наиболее древнего и консервативного принципа - что есть потеплее и поудобнее-то и надел. К примеру, прославленный персонаж Дриянского ловчий Феопен, хоть и являлся участником комплектной охоты, однако же предстает на страницах книги то в помятом картузе, синей поддевке и длинных сапогах, то во фризовом буром балахоне до пят - «живое изображение пленного турка между блестящими казаками и черкесами».
http://s4.uploads.ru/5cfN9.jpg 
М.Зичи. Семья Александра II на псовой охоте. 1866. Бумага, перо, чернила, акварель.
Государственный музей-заповедник «Павловск»

К концу XIX века костюм царских охотников несколько утратил богатство и пышность, придя к тенденции строгих форм и большей практичности. Вот как выглядели, по описанию, данному Вальцовым, выездные костюмы охотников Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича псовой охоты.
http://s4.uploads.ru/VuJ3O.jpg
Кафтан и камзол императора Петра II. Франция. 1727–1730.
Сукно, репс, серебряные нити; ткачество, шитье, плетение. Музеи Московского Кремля

Доезжачий и выжлятники одеты в красные полукафтаны, подпоясанные черными ремнями с кинжалами, на головах - «шапки белого барашка с красным верхом», за плечами - «никелевые белые рога, подобранные по звуку под аккорд». Кафтан доезжачего дополнительно обшивался золотым галуном. Борзятникам и стременным полагались синие полукафтаны, только для стременных они дополнительно обшивались золотым галуном и подпоясывались «черным ремнем с кинжалом в черных ножнах с белой рукояткой». Дополняла костюм черная барашковая шапка с синим верхом, черный рог и черный арапник «домашнего плетения».
http://s4.uploads.ru/zMkyx.jpg
К.Лебедев. Пожалование из рядовых сокольников в начальные в присутствии царя Алексея Михайловича. Иллюстрация к книге Н.И.Кутепова «Царская и императорская охота на Руси». 1898

Подбор лошадей по мастям также осуществлялся с должным вниманием: под борзятниками - чалые кабардинской породы, под стаей - серые, под седлом августейшего владельца - чалая, темно-гнедая или бурая кабардинка. Собаки также распределялись по окрасам: двор - красно- и темно-чубарые, двор - красные и муругие и т.д.

После революции 17-го года культура охотничьего костюма была полностью отброшена как принадлежность буржуазного времяпрепровождения, и на первый план вышел крестьянский способ охотиться «в чем бог послал». А бог в лице представителей советской власти чаще всего посылал основной массе советских охотников обноски военной формы и потерявшие достойный вид элементы повседневной одежды.
http://s5.uploads.ru/TNX27.jpg
Н. Д. Кузнецов. В отпуску. 1882 г.
http://s5.uploads.ru/UVIgr.jpg
Николай Сверчков. Портрет Александра II на коне. Середина XIX века
http://s4.uploads.ru/9irNU.jpg
http://s4.uploads.ru/KY4XD.jpg
На охоту. Р. Френц
http://s5.uploads.ru/02jEh.jpg
Охотник, сбившийся с пути. Н. Сверчков

0

12

«О, мудрая охотничья наука! тороча зайца, слушаю слугу…»

«…Охоту по справедливости должно почесть одним из главнейших занятий человека», — отмечал Иван Сергеевич Тургенев.

Самое древнее упоминание, так же как и изображение охотника с ловчей птицей, относят к Древнему Китаю. Оказывается, соколиная охота здесь появилась еще за семь веков до нашей эры. С древних времен охотой были увлечены и арабы. Затем азарт травли и ловли животных охватил монгольские просторы.

Много веков тому назад появляется она и на Руси. Знаменательно, что еще в XII веке киевский князь Владимир Мономах наставлял сыновей в таинствах охоты, поскольку она дана Богом «на угодье человеком, на снедь и на веселие». Дошли до нас и описания охот в «Слове о полку Игореве». Не менее убедительны оказались и сюжеты на фресках Софийского собора в Киеве. И каких только приемов охоты в Древней Руси здесь не увидишь! Тут и пеший выход с собакой на белку и кабана, и охота с борзой на оленя, и, наконец, жестокая схватка верхоконного на охоте с медведем. А поскольку лесные угодья изобиловали всевозможной дичью и пушным зверем, охота являлась и прекрасным промыслом. Особый азарт охватывал русских людей в поединках и даже битвах с турами и медведями, где наши далекие предки могли проявлять необычайную ловкость и удивительную смекалку, чтобы одолеть хитрого, коварного и могучего зверя.

Знаменитые на весь мир царские охоты являлись не только монаршими забавами, но были и школой, и прекрасным примером подражания для русского дворянства. А потому многие служилые люди обзаводились псарнями и стали содержать ловчих птиц. Так что охотиться в собственных поместьях либо скакать в отъезжие поля становилось не только модным, но и считалось делом чести. Соседи-помещики соревновались в мастерстве верховой езды; выучке слуг — егерей, доезжачих, ловчих и т. д.; меткости стрельбы из охотничьего оружия; и, наконец, мгновенности реакции в пылу охотничьих баталий.

Правда, при всем многообразии видов охот служилое дворянство более всего ценило псовую охоту.

Необычайная страсть к этому виду охоты сохранялась не только после отмены крепостного права (тогда у большинства помещиков уже не было средств на содержание псарных дворов), но и во время Гражданской войны и даже спустя годы после переворота 1917 года.

На русских просторах преимущественно охотились на волков, лисиц и зайцев. Четко определяли и время года. Подразделяли охоту на езду по черной тропе (по земле, не покрытой снегом) и на езду по белой тропе. Практиковалась езда в брызги — когда оттаял только верхний слой земли, то есть ранней весной. Езда по пожару — тоже как будто не требует объяснений. Это уже позднее, однако до посева яровых хлебов. И наконец, езда осенняя — пожалуй, самое главное время охоты. Она начиналась с сентября (по старому стилю) и могла тянуться до середины ноября.

Зимой охотники уносятся за дичью и в порошное время, и по насту, и, наконец, в наездку в санях.

Особый азарт представляла последняя. Охотники уютно располагались в санях, но смотрели, как говорится, в оба. Верховые загонщики в эти часы направляли волков на охотников, что двигались им навстречу, держа в каждых санях по три борзых.

Пожалуй, самой сложной, но и результативной считалась охота по насту. Устраивали ее в начале весенних месяцев и проводили в основном по зайцам. Пригодным для охоты считался только такой наст, который смог бы на шагу выдержать лошадь. В противном случае, пробивши наст, животное рисковало поломать себе ноги.

Наивысшая точка напряжения охоты — «езда с борзыми и гончими» — наступает тогда, когда неугомонные труженики — доезжачие «называют» (то есть направляют) гончих на след зверя. Собаки выгоняют его из леса, болота или оврага. Одним словом, из природного, облюбованного им убежища на открытое место. Здесь и поджидают зверя борзятники.

Наконец, когда настает удобный момент, охотник, стоящий ближе к промелькнувшему зверю, спускает со сворки — длинного ремня — своих борзых. А затем и сам преследует собственных собак и зверя особым «усиленным галопом». Гонка продолжается до тех пор, пока собаки не поймают жертву или не станет очевидным, что зверь ушел от борзых. После чего охотник подлавливает, как можно скорее, своих собак и опять возвращается на уготованное ему место.

Если же все происходит удачно, охотник, привычно соскочив с лошади, в мгновение ока «принимает» (ограждает) зверя от собак. Зайца «откалывают» — быстро, но не суетливо втыкают нож в грудь между плечами на 1,5—2 вершка в глубину вертикально. Отпазанчивают и вторачивают в заднее тороко к седлу за задние ноги.

Для лисы своя метода. Ее пришибают в голову ударом кнутовища арапника по переносью. Убеждаются, что она более не жива, поскольку лисицы частенько притворяются мертвыми. Затем вторачивают ее в седло за шею.

А вот волка осторожно берут левой рукой за заднюю ногу. Правой же втыкают нож в бок зверя, под переднюю лопатку. К седлу, как правило, не приторачивают. Оставляют до окончания охоты на месте.

Особые требования охотники предъявляли и к лошадям. Брали меринов и кобыл, как более спокойных. Ведь лошадь должна слушаться повода, быть непугливой и смирной к собакам.

Наряду с внутренней организацией большое значение придавалось и внешнему оформлению охоты.

Простое служилое дворянство не забывало об облачении слуг, участвовавших в охотах, начиная от корытничих, сырейщиков и кончая конюхами, шорниками, выжлятниками, борзятниками, доезжачими, стремянными и ловчими. Как правило, все псовые охотники одевались в шаровары, высокие сапоги и кафтаны. У борзятников они были темных цветов, а у выжлятников — ярких. На головы предпочитали надевать фуражку с козырьком.

Охотничьи принадлежности при псовой охоте обычно состояли из остроконечного ножа девяти-вершковой длины, сворок из сыромятного ремня, арапника и сигнального рога.

К 40-м годам XIX века интерес к русской псовой охоте стал падать. А с освобождением крестьян большие охоты, которые были удивительно популярны в усадьбах по всей России, смогли уцелеть лишь у незначительного числа помещиков. Правда, в конце 70-х годов псовые охоты восстанавливаются, но уже не в тех размерах.

«Отчаянный был человек…»

Охота в России в XIX столетии, особенно в его первой половине, имела какой-то особенный колорит. Стойкое увлечение русского человека удалью охотничьих пристрастий было таково, что в этой отчаянной гоньбе за зверем, ревностно и лихо прочесывая перелески, рощи, леса и увалы дальних отъезжих полей, верхоконная братия была единым, прекрасно организованным сообществом. Ускользали в небытие все классовые условности и на первый план вырывалось необычайное мастерство. Неважно, от кого оно исходило — егерей ли, доезжачих или дирижеров охоты.

Да и сам владелец усадьбы — изобретательный организатор самых разнообразных охот, будь то езда в брызги, езда по чернотропу либо по белой тропе, — уходил на второй план. Растворялся в общей ватаге творящих единое дело.

Таким был и дед И. С. Тургенева, обожавший мастерство своего главного ловчего, прощавший ему всякие причуды и пристрастия.

«…А то, в бытность мою в Москве, затеял садку такую, какой на Руси не бывало: всех как есть охотников со всего царства к себе в гости пригласил и день назначил, и три месяца сроку дал. Вот и собрались. Навезли собак, егерей — ну, войско наехало, как есть войско! Сперва попировали как следует, а там и отправились за заставу. Народу сбежалась тьма-тьмущая!.. И что вы думаете?.. Ведь вашего дедушки (Тургенева. — С. О.) собака всех обскакала.

— Не Миловидка ли? — спросил я.

— Миловидка, Миловидка… Вот граф его и начал упрашивать: "Продай мне, дескать, твою собаку: возьми, что хочешь". — "Нет, граф, говорит, я не купец: тряпицы ненужной не продам, а из чести хоть жену готов уступить, только не Миловидку… Скорее себя самого в полон отдам". А Алексей Григорьевич его похвалил: "Люблю", — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка, с музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил и камень с надписью над псицей поставил.

— Ведь вот Алексей Григорьевич не обижал же никого, — заметил я.

— Да оно всегда так бывает: кто сам мелко плавает, тот и задирает.

— А что за человек был этот Бауш? — спросил я после некоторого молчания.

— Как же это вы про Миловидку слыхали, а про Бауша нет?.. Это был главный ловчий и доезжачий вашего дедушки. Дедушка-то ваш его любил не меньше Миловидки. Отчаянный был человек, и что бы ваш дед ни приказал — мигом исполнит, хоть на нож полезет… И как порскал — так стон в лесу, бывало, и стоит. А то вдруг заупрямится, слезет с коня и ляжет… И как только перестали собаки слышать его голос — кончено! Горячий след бросят, не погонят ни за какие благи. И-их, ваш дедушка рассердится! "Жив быть не хочу, коли не повешу бездельника! Наизнанку антихриста выворочу! Пятки душегубцу сквозь горло протащу!" А кончится тем, что пошлет узнать, чего ему надобно, отчего не порскает? И Бауш в таких случаях обыкновенно потребует вина, выпьет, поднимется и загогочет опять на славу.

— Вы, кажется, также любите охоту, Лука Петрович?

— Любил бы… точно, — не теперь: теперь моя пора прошла, — а в молодых годах… да знаете, неловко, по причине звания. За дворянами нашему брату не приходится тянуться. Точно: и из нашего сословия иной, пьющий и неспособный, бывало, присоединится к господам… да что за радость! Только себя срамит. Дадут ему лошадь дрянную, спотыкливую; то и дело шапку с него наземь бросают; арапником, будто по лошади, по нем задевают; а он все смейся да других смеши. Нет, скажу вам: чем мельче звание, тем строже себя держи, а то как раз себя замараешь» (Тургенев И. С. Однодворец Овсяников).

«Кучера в России очень скоро дружатся»

Если егеря, доезжачие, ловчие, при всем их видимом спокойствии и размеренности, всегда были более склонны к лихому мастерству бешеной скачки за ускользающим зверем, то вот господские кучера частенько пребывали в спокойном и даже полусонном состоянии. Нет, это не было замедленной реакцией сидящего на козлах, просто сам характер службы при барине предполагал иной раз и долгое ожидание своего господина у подъездов присутственных мест, дворянских собраний, государственных и частных банков и конечно же пребывавшего на дружеских пирушках, что нередко затягивались и далеко за полночь.

Многие из тех старинных, еще дореформенных возничих помимо излишней иногда размеренности и основательности отличались еще и особой рассудительностью.

При любой погоде они всегда находились снаружи — в дождь и холод, в изнуряющий июльский зной и в немилосердную пургу, метели и бураны. Именно крепкая и трезвая мужицкая сметка позволяла им иной раз буквально угадывать дорогу, мысленно ощупывать и выверять единственно верный путь.

«… Измученные, грязные, мокрые, мы достигли, наконец, берега.

Часа два спустя, мы уже все сидели, по мере возможности обсушенные, в большом сенном сарае и собирались ужинать. Кучер Иегудиил, человек чрезвычайно медлительный, тяжелый на подъем, рассудительный и заспанный, стоял у ворот и усердно потчевал табаком Сучка. (Я заметил, что кучера в России очень скоро дружатся.) Сучок нюхал с остервенением, до тошноты: плевал, кашлял и, по-видимому, чувствовал большое удовольствие. Владимир принимал томный вид, наклонял голову набок и говорил мало. Ермолай вытирал наши ружья. Собаки с преувеличенной быстротой вертели хвостами в ожидании овсянки; лошади топали и ржали под навесом… Солнце садилось; широкими багровыми полосами разбегались его последние лучи; золотые тучки расстилались по небу все мельче и мельче, словно вымытая расчесанная волна… На селе раздавались песни» (Тургенев И. С. Льгов).

Охота пуще неволи.

Если в России принимались за что-либо с увлечением, результат бывал выше всяких похвал. Будь то постройка монастыря — вырастал Посад отца Сергия, Сергиев Посад. Воспитательный ли дом — и огромный ансамбль (между Славянской площадью и Москвой-рекой) Ивана Бецкого до сих пор (даже и в урезанном ныне виде и с иным назначением) поражает своими размерами. Это и тысячи десятин лесопосадок в усадьбе графа Уварова Поречье. И, наконец, псовая охота, которую по старинке называли «ездой», а поименно голицынской, ростопчинской, першинской и еще десятками, если не сотнями частных, именных охот, отличила Россию лучшими в мире русскими борзыми и гончаками. Отличила и отменными верховыми лошадьми — непременными участницами парфорских охот. И продолжала отшлифовывать самые лучшие грани главного участника езды — самого охотника.

Чем шире была география мест охоты, не ограниченная близлежащим пространством, а распространенная на отъезжие поля и далее на соседние уезды и губернии, тем больше самых разнообразных людей и событий мог наблюдать острый глаз русского охотника.

«Одна из главных выгод охоты, любезные мои читатели, состоит в том, что она заставляет вас беспрестанно переезжать с места на место, что для человека незанятого весьма приятно… "Эй, любезный! как бы нам проехать в Мордовку?", а в Мордовке выпытывать у тупоумной бабы (работники-то все в поле): далеко ли до постоялых двориков на большой дороге, и как до них добраться, и, проехав верст десять, вместо постоялых двориков очутиться в помещичьем, сильно разоренном сельце Худобубнове, к крайнему изумлению целого стада свиней, погруженных по уши в темно-бурую грязь на самой середине улицы и нисколько не ожидавших, что их обеспокоят. Не весело также переправляться через животрепещущие мостики, спускаться в овраги, перебираться вброд через болотистые ручьи; не весело ехать, целые сутки ехать по зеленоватому морю больших дорог или, чего Боже сохрани, загрязнуть на несколько часов перед пестрым верстовым столбом с цифрами: 22 на одной стороне и 23 на другой; не весело по неделям питаться яйцами, молоком и хваленым ржаным хлебом… Но все эти неудобства и неудачи выкупаются другого рода выгодами и удовольствиями…

Наш брат охотник может в одно прекрасное утро выехать из своего более или менее родового поместья с намереньем вернуться на другой же день вечером и понемногу, понемногу, не переставая стрелять по бекасам, достигнуть, наконец, благословенных берегов Печоры; притом всякий охотник до ружья и до собаки — страстный почитатель благороднейшего животного в мире: лошади» (Тургенев И. С. Лебедянь).

«За мною заряд, любезный»

Где же иначе, как не на охоте, можно было увидеть обнаженными, пульсирующими чувства человека, задетого за живое самой погоней за дичью? Целый каскад эмоций, порой диаметрально противоположных, обрушивался на случайного встречного. Дополнялся градом вопросов, нередко и неосмысленных. Вот он, охотник в пылу преследования, с сумасшедшинкой в глазах, в пылу азарта и при всем гоноре провинциального дворянина, в общем-то человек незащищенный. Открытый.

«В жаркий летний день возвращался я однажды с охоты на телеге; Ермолай дремал, сидя возле меня, и клевал носом. Заснувшие собаки подпрыгивали, словно мертвые, у нас под ногами. Кучер то и дело сгонял кнутом оводов с лошадей. Белая пыль легким облаком неслась вслед за телегой. Мы въехали в кусты. Дорога стала ухабистее, колеса начали задевать за сучья. Ермолай встрепенулся и глянул кругом… "Э! — заговорил он, — да здесь должны быть тетерева. Слеземте-ка". Мы остановились и вошли в "площадь". Собака моя наткнулась на выводок. Я выстрелил и начал было заряжать ружье, как вдруг позади меня поднялся громкий треск, и, раздвинув кусты руками, подъехал ко мне верховой. "А па-азвольте узнать, — заговорил он надменным голосом, — по какому праву вы здесь а-ахотитесь, мюлсвый сдарь?" Незнакомец говорил необыкновенно быстро, отрывочно и в нос… Он повторил свой вопрос.

— Я не знал, что здесь запрещено стрелять, — отвечал я.

— Вы здесь, милостивый государь, — продолжал он, — на моей земле.

— Извольте, я уйду.

— А па-азвольте узнать, — возразил он, — я с дворянином имею честь объясняться?

Я назвал себя.

— В таком случае извольте охотиться. Я сам дворянин и очень рад услужить дворянину… А зовут меня Чертопхановым, Пантелеем.

Он нагнулся, гикнул, вытянул лошадь по шее; лошадь замотала головой, взвилась на дыбы, бросилась в сторону и отдавила одной собаке лапу. Собака пронзительно завизжала. Чертопханов закипел, зашипел, ударил лошадь кулаком по голове между ушами, быстрее молнии соскочил наземь, осмотрел лапу у собаки, поплевал на рану, пихнул ее ногою в бок, чтобы она не пищала, уцепился за холку и вдел ногу в стремя. Лошадь задрала морду, подняла хвост и бросилась боком в кусты; он за ней на одной ноге вприпрыжку, однако наконец-таки попал в седло; как исступленный завертел нагайкой, затрубил в рог и поскакал. Не успел я еще прийти в себя от неожиданного появления Чертопханова, как вдруг, почти безо всякого шуму, выехал из кустов толстенький человек лет сорока, на маленькой вороненькой лошаденке. Он остановился, снял с головы зеленый кожаный картуз и тоненьким и мягким голосом спросил меня, не видал ли я верхового на рыжей лошади? Я отвечал, что видел.

— В какую сторону они изволили поехать? — продолжал он тем же голосом и не надевая картуза.

— ТУда-с.

— Покорнейше вас благодарю-с.

Он чмокнул губами, заболтал ногами по бокам лошаденки и поплелся рысцой — трюхи, трюхи — по указанному направлению. Я посмотрел ему вслед, пока его рогатый картуз не скрылся за ветвями. Этот новый незнакомец наружностью нисколько не походил на своего предшественника. Лицо его, пухлое и круглое, как шар, выражало застенчивость, добродушие и кроткое смирение; нос, тоже пухлый и круглый, испещренный синими жилками, изобличал сластолюбца. На голове его спереди не оставалось ни одного волосика, сзади торчали жиденькие русые косицы; глазки, словно осокой прорезанные, ласково мигали; сладко улыбались красные и сочные губки…

— Кто это? — спросил я Ермолая.

— Это? Недопюскин, Тихон Иваныч. У Чертопханова живет.

— Что он, бедный человек?

— Небогатый; да ведь и у Чертопханова-то гроша нет медного.

— Так зачем же он у него поселился?

— А, вишь, подружились. Друг без дружки никуда… Вот уж, подлинно: куда конь с копытом, туда и рак с клешней…

Мы вышли из кустов; вдруг подле нас "затявкали" две гончие, и матерой беляк покатил по овсам, уже довольно высоким. Вслед за ним выскочили из опушки собаки, гончие и борзые, а вслед за собаками вылетел сам Чертопханов. Он не кричал, не травил, не атукал: он задыхался, захлебывался; из разинутого рта изредка вырывались отрывистые, бессмысленные звуки; он мчался, выпуча глаза, и бешено сек нагайкой несчастную лошадь. Борзые "приспели"… Беляк присел, круто повернул назад и ринулся, мимо Ермолая, в кусты… Борзые пронеслись. "Бе-е-ги, бе-е-ги! — с усилием, словно косноязычный, залепетал замиравший охотник, — родимый, береги!" Ермолай выстрелил… раненый беляк покатился кубарем по гладкой и сухой траве, подпрыгнул кверху и жалобно закричал в зубах рассевавшегося пса. Гончие тотчас подвалились.

Турманом слетел Чертопханов с коня, выхватил кинжал, подбежал, растопыря ноги, к собакам, с яростными заклинаниями вырвал у них истерзанного зайца и, перекосясь всем лицом, погрузил ему в горло кинжал по самую рукоятку… погрузил и загоготал. Тихон Иваныч показался в опушке. "Го-го-го-го-го-го-го-го!" — завопил вторично Чертопханов… "Го-го-го-го", — спокойно повторил его товарищ.

— А ведь, по-настоящему, летом охотиться не следует, — заметил я, указывая Чертопханову на измятый овес.

— Мое поле, — ответил, едва дыша, Чертопханов. Он отпазончил, второчил зайца и роздал собакам лапки.

— За мною заряд, любезный, по охотничьим правилам, — проговорил он, обращаясь к Ермолаю.

…Чертопханов ударил лошадь нагайкой по морде и поскакал сломя голову. Тихон Иваныч поклонился мне два раза — за себя и за товарища, и опять поплелся рысцой в кусты» (Тургенев И. С. Чертопханов и Недопюскин).

И задаешься вопросом: а можно ли было встретить позже, уже в начале XX века, подобных людей? В чем-то отталкивающих, а в чем-то и привлекательных веером своих ощущений. Довольно цельных и уж, во всяком случае, самобытных. Людей, которых ни с кем не спутаешь…

Предвкушение.

Пореформенная знаменитая русская езда продолжала оставаться все такой же многолюдной и стремительно бесшабашной, но азарт понемногу затухал. И эхо губернских охот становилось все глуше. И чем меньше становились земельные наделы помещиков средней руки, тем реже звучал знаменитый охотничий рог.

Но по-прежнему, как и в былые времена, загорались азартно-лихие огоньки в глазах вчерашних егерей, доезжачих и ловчих при упоминании о барской охоте. Однако такой же, как и раньше, была сама природа. Как и в былые времена, тревожили чуткую охотничью душу мигающие звезды на предутреннем небе, шорохи влажного ветерка и стеснительно шуршащие листья на покорных ветвях плакучих берез.

Так что же оставалось обедневшим и почти стреноженным временем помещикам? Быть самими себе хозяевами. И охотиться в одиночку.

«Охота с ружьем и собакой прекрасна сама по себе, fur sich, как говаривали в старину; но, положим, вы не родились охотником: вы все-таки любите природу; вы, следовательно, не можете не завидовать нашему брату…

Знаете ли вы… какое наслаждение выехать весной до зари? Вы выходите на крыльцо… На темно-сером небе кое-где мигают звезды; влажный ветерок изредка набегает легкой волной; слышится сдержанный, неясный шепот ночи; деревья слабо шумят, облитые тенью. Вот кладут ковер на телегу, ставят в ноги ящик с самоваром. Пристяжные ежатся, фыркают и щеголевато переступают ногами… каждый звук словно стоит в застывшем воздухе, стоит и не проходит. Вот вы сели; лошади разом тронулись, громко застучала телега… В избах красным огнем горят лучины, за воротами слышны заспанные голоса. А между тем заря разгорается; вот уже золотые полосы протянулись по небу, в оврагах клубятся пары; жаворонки звонко поют, предрассветный ветер подул — и тихо всплывает багровое солнце. Свет так и хлынет потоком; сердце в вас встрепенется, как птица. Свежо, весело, любо!.. Живее, кони, живее! Крупной рысью вперед!..

А летнее, июльское утро! Кто, кроме охотника, испытал, как отрадно бродить на заре по кустам? Зеленой чертой ложится след ваших ног по росистой, побелевшей траве. Вы раздвинете мокрый куст — вас так и обдаст накопившимся теплым запахом ночи; воздух весь напоен свежей горечью полыни, медом гречихи и "кашки"; вдали стеной стоит дубовый лес и блестит и алеет на солнце; еще свежо, но уже чувствуется близость жары. Голова томно кружится от избытка благоуханий…

И как этот же самый лес хорош поздней осенью, когда прилетают вальдшнепы! Они не держатся в самой глуши: их надобно искать вдоль опушки. Ветра нет, и нет ни солнца, ни света, ни тени, ни движенья, ни шума; в мягком воздухе разлит осенний запах, подобный запаху вина; тонкий туман стоит вдали над желтыми полями. Сквозь обнаженные, бурые сучья деревьев мирно белеет неподвижное небо; кое-где на липах висят последние золотые листья. Сырая земля упруга под ногами…

Но вот вы собрались в отъезжее поле[52], в степь… Мимо бесконечных обозов, мимо постоялых двориков с шипящим самоваром под навесом, раскрытыми настежь воротами и колодезем… грузная помещичья карета, запряженная шестериком рослых и разбитых лошадей, плывет вам навстречу. Из окна торчит угол подушки, а на запятках, на кульке, придерживаясь за веревочку, сидит боком лакей в шинели, забрызганной до самых бровей…

А в зимний день ходить по высоким сугробам за зайцами, дышать морозным, острым воздухом, невольно щуриться от ослепительного мелкого сверканья мягкого снега, любоваться зеленым цветом неба над красноватым лесом!..» (Тургенев И. С. Лес и степь).

«Непреодолимое охотничье чувство»

«Уже были зазимки, утренние морозы заковывали смоченную осенними дождями землю, уже зелень уклочилась и ярко-зелено отделялась от полос буреющего, выбитого скотом, озимого и светло-желтого ярового жнивья с красными полосами гречихи. Вершины и леса, в конце августа еще бывшие зелеными островами между черными полями озимей и жнивами, стали золотистыми и ярко-красными островами посреди ярко-зеленых озимей. Русак уже до половины затерся (перелинял), лисьи выводки начинали разбредаться, и молодые волки были больше собаки. Было лучшее охотничье время. Собаки горячего молодого охотника Ростова уже не только вошли в охотничье тело, но и подбились так, что в общем совете охотников решено было три дня дать отдохнуть собакам и 16 сентября идти в отъезд, начиная с Дубравы, где был нетронутый волчий выводок.

В таком положении были дела 14-го сентября.

Весь этот день охота была дома; было морозно и колко, но с вечера стало замораживать и оттеплело. 15 сентября, когда молодой Ростов утром в халате выглянул в окно, он увидал такое утро, лучше которого ничего не могло быть для охоты: как будто небо таяло и без ветра спускалось на землю. Единственное движение, которое было в воздухе, было тихое движение сверху вниз спускающихся микроскопических капель мги или тумана. На оголившихся ветвях сада висели прозрачные капли и падали на только что свалившиеся листья. Земля на огороде, как мак, глянцевито-мокро чернела и в недалеком расстоянии сливалась с тусклым и влажным покровом тумана. Николай вышел на мокрое с натасканною грязью крыльцо; пахло вянущим лесом и собаками. Чернопегая широкозадая сука Милка с большими черными навыкате глазами, увидав хозяина, встала, потянулась назад и легла по-русачьи, потом неожиданно вскочила и лизнула его прямо в нос и усы. Другая борзая собака, увидав хозяина с цветной дорожки, выгибая спину, стремительно бросилась к крыльцу и, подняв правило (хвост), стала тереться о ноги Николая.

— О гой! — послышался в это время тот неподражаемый охотничий подклик, который соединяет в себе и самый глубокий бас и самый тонкий тенор; и из-за угла вышел доезжачий и ловчий Данило, по-украински в скобку обстриженный, седой, морщинистый охотник, с гнутым арапником в руке и с тем выражением самостоятельности и презрения ко всему в мире, которое бывает только у охотников. Он снял свою черкесскую шапку перед барином и презрительно посмотрел на него. Презрение это не было оскорбительно для барина: Николай знал, что этот все презирающий и превыше всего стоящий Данило все-таки был его человек и охотник.

— Данило! — сказал Николай робко чувствуя, что при виде этой охотничьей погоды, этих собак и охотника его уже обхватило то непреодолимое охотничье чувство, в котором человек забывает все прежние намерения, как человек влюбленный в присутствии своей любовницы.

— Что прикажете, ваше сиятельство? — спросил протодиаконский, охрипший от порсканья бас, и два черные блестящие глаза взглянули исподлобья на замолчавшего барина. "Что, или не выдержишь?" — как будто сказали эти два глаза.

— Хорош денек, а? И гоньба и скачка, а? — сказал Николай, чеша за ушами Милку.

Данило не отвечал и помигал глазами.

— Увырку посылал послушать на заре, — сказал его бас после минутного молчания, — сказывал в отрадненский заказ перевела, там выли. (Перевела значило то, что волчица, про которую они оба знали, перешла с детьми в отрадненский лес, который был за две версты от дома и который был небольшое отъемное место.)

— А ведь ехать надо? — сказал Николай. — Приди-ка ко мне с Уваркой.

— Как прикажете!

— Так погоди же кормить.

— Слушаю.

Через пять минут Данило с Уваркой стояли в большом кабинете Николая. Несмотря на то, что Данило был невелик ростом, видеть его в комнате производило впечатление, подобное тому, как когда видишь лошадь или медведя на полу между мебелью и условиями людской жизни. Данило сам это чувствовал и, как обыкновенно, стоял у самой двери, стараясь говорить тише, не двигаться, чтобы не поломать как-нибудь господских покоев, и стараясь поскорее все высказать и выйти на простор, из-под потолка под небо.

Окончив расспросы и выпытав сознание Данилы, что собаки ничего (Даниле и самому хотелось ехать), Николай велел седлать» (Толстой Л. Н. Война и мир).

«Не надо, соструним…»

«Николай Ростов между тем стоял на своем месте, ожидая зверя. По приближению и отдалению гона, по звукам голосов известных ему собак, по приближению, отдалению и возвышению голосов доезжачих он чувствовал то, что совершалось в острове. Он знал, что в острове были прибылые (молодые) и матерые (старые) волки; он знал, что гончие разбились на две стаи, что где-нибудь травили и что что-нибудь случилось неблагополучное. Он всякую секунду на свою сторону ждал зверя. Он делал тысячи различных предположений о том, как и с какой стороны побежит зверь и как он будет травить его. Надежда сменялась отчаянием. Несколько раз он обращался к Богу с мольбой о том, чтобы волк вышел на него; он молился с тем страстным и совестливым чувством, с которым молятся люди в минуты сильного волнения, зависящего от ничтожной причины. "Ну что тебе стоит, — говорил он Богу, — сделать это для меня! Знаю, что Ты велик и что грех Тебя просить об этом; но, ради Бога, сделай, чтобы на меня вылез матерый и чтобы Карай, на глазах дядюшки, который вон оттуда смотрит, влепился ему мертвой хваткой в горло". Тысячу раз в эти полчаса упорным, напряженным и беспокойным взглядом окидывал Ростов опушку лесов с двумя редкими дубами над осиновым подседом, и овраг с измытым краем, и шапку дядюшки, чуть видневшегося из-за куста направо.

"Нет, не будет этого счастья, — думал Ростов, — а что бы стоило! Не будет! Мне всегда, и в картах, и на войне, во всем несчастье". Аустерлиц и Долохов, ярко, но быстро сменяясь, мелькали в его воображении. "Только один раз бы в жизни затравить матерого волка, больше я не желаю!" — думал он, напрягая слух и зрение, оглядываясь налево и опять направо и прислушиваясь к малейшим оттенкам звуков гона. Он взглянул опять направо и увидал, что по пустынному полю навстречу к нему бежало что-то. "Нет, это не может быть!" — подумал Ростов, тяжело вздыхая, как вздыхает человек при совершении того, что было долго ожидаемо им. Совершилось величайшее счастье — и так просто, без шума, без блеска, без ознаменования. Ростов не верил своим глазам, и сомнение это продолжалось более секунды. Волк бежал вперед и перепрыгнул тяжело рытвину, которая была на его дороге. Это был старый зверь с седой спиной и с наеденным красноватым брюхом. Он бежал неторопливо, очевидно убежденный, что никто не видит его. Ростов, не дыша, оглянулся на собак. Они лежали, стояли, не видя волка и ничего не понимая. Старый Карай, завернув голову и оскалив желтые зубы, сердито отыскивал блоху, щелкал ими на задних ляжках.

— Улюлюлю! — шепотом, оттопыривая губы, проговорил Ростов. Собаки, дрогнув железками, вскочили, насторожив уши. Карай дочесал свою ляжку и встал, насторожив уши, и слегка мотнул хвостом, на котором висели войлоки шерсти.

"Пускать? не пускать?" — говорил сам себе Николай в то время, как волк подвигался к нему, отделяясь от леса. Вдруг вся физиономия волка изменилась: он вздрогнул, увидав еще, вероятно, никогда невиданные им человеческие глаза, устремленные на него, и, слегка поворотив к охотнику голову, остановился. — назад или вперед? "Э! все равно вперед!.." — видно как будто сказал он сам себе и пустился вперед, уже не оглядываясь, мягким, редким, вольным, но решительным скоком.

— Улюлю!.. — не своим голосом закричал Николай, и сама собой стремглав понеслась его добрая лошадь под гору, перескакивая через водомоины впоперечь волку; и еще быстрее, обогнав ее, понеслись собаки. Николай не слыхал своего крика, не чувствовал того, что сам скачет, не видал ни собак, ни места, по которому он скачет; он видел только волка, который, усилив свой бег, скакал, не переменяя направления, по лощине. Первая показалась вблизи зверя черно-пегая, широкозадая Милка и стала приближаться к зверю. Ближе, ближе… вот она приспела к нему. Но волк чуть покосился на нее, и, вместо того, чтобы наддать, как это она всегда делала, Милка вдруг, подняв хвост, стала упираться на передние ноги.

— Улюлюлюлю! — кричал Николай.

Красный Любим выскочил из-за Милки, стремительно бросился на волка и схватил его за гачи (ляжки задних ног), но в ту же секунду испуганно перескочил на другую сторону. Волк присел, щелкнул зубами и опять поднялся и поскакал вперед, провожаемый на аршин расстояния всеми собаками, не приближавшимися к нему.

"Уйдет! Нет, это невозможно!" — думал Николай, продолжая кричать охрипшим голосом.

— Карай! Улюлю!.. — кричал он, отыскивая глазами старого кобеля, единственную свою надежду. Карай из всех своих старых сил, вытянувшись, сколько мог, глядя на волка, тяжело скакал в сторону от зверя, наперерез ему. Но по быстроте скока волка и медленности скока собаки было видно, что расчет Карая был ошибочен. Николай уже не далеко впереди себя видел тот лес, до которого добежав, волк уйдет наверное. Впереди показались собаки и охотник, скакавший почти навстречу. Еще была надежда. Незнакомый Николаю муругий молодой длинный кобель чужой своры стремительно подлетел спереди к волку и почти опрокинул его. Волк быстро, как нельзя было ожидать от него, приподнялся и бросился к муругому кобелю, щелкнул зубами — и окровавленный, с распоротым боком кобель, пронзительно завизжав, ткнулся головой в землю.

— Караюшка! Отец!.. — плакал Николай.

Старый кобель с своими мотавшимися на ляжках клоками, благодаря происшедшей остановке, перерезывая дорогу волку, был уже в пяти шагах от него. Как будто почувствовав опасность, волк покосился на Карая, еще дальше спрятав полено (хвост) между ног, и наддал скоку. Но тут — Николай видел только, что что-то сделалось с Караем, — он мгновенно очутился на волке и с ним вместе повалился кубарем в водомоину, которая была перед ними.

Та минута, когда Николай увидал в водомоине копошащихся с волком собак, из-под которых виднелась седая шерсть волка, его вытянувшаяся задняя нога и с прижатыми ушами испуганная и задыхающаяся голова (Карай держал его за горло), — минута, когда увидал это Николай, была счастливейшею минутою его жизни. Он взялся уже за луку седла, чтобы слезть и колоть волка, как вдруг из этой массы собак высунулась вверх голова зверя, потом передние ноги стали на край водомоины. Волк ляскнул зубами (Карай уже не держал его за горло), выпрыгнул задними ногами из водомоины и, поджав хвост, опять отделившись от собак, двинулся вперед. Карай с ощетинившейся шерстью, вероятно ушибленный или раненый, с трудом вылез из водомоины.

— Боже мой! За что?.. — с отчаянием закричал Николай.

Охотник дядюшки с другой стороны скакал наперерез волку, и собаки его опять остановили зверя. Опять его окружили.

Николай, его стремянной, дядюшка и его охотник вертелись над зверем, улюлюкая, крича, всякую минуту собираясь слезть, когда волк садился на зад, и всякий раз пускаясь вперед, когда волк встряхивался и подвигался к засеке, которая должна была спасти его.

Еще в начале этой травли Данило, услыхав улюлюканье, выскочил на опушку леса. Он видел, как Карай взял волка, и остановил лошадь, полагая, что дело было кончено. Но когда охотники не слезли, волк встряхнулся и опять пошел наутек, Данило выпустил своего бурого не к волку, но прямой линией к засеке так же, как Карай, — наперерез зверю. Благодаря этому направлению он подскакивал к волку в то время, как во второй раз его остановили дядюшкины собаки.

Данило скакал молча, держа вынутый кинжал в левой руке и, как цепом, молоча своим арапником по подтянутым бокам бурого.

Николай не видал и не слыхал Данилы до тех пор, пока мимо самого его не пропыхтел, тяжело дыша, бурый, и он услыхал звук падания тела и увидал, что Данило уже лежит в середине собак на заду волка, стараясь поймать его за уши. Очевидно было и для собак, и для охотников, и для волка, что теперь все кончено. Зверь, испуганно прижав уши, старался подняться, но собаки облепили его. Данило, привстав, сделал падающий шаг и всею тяжестью, как будто ложась отдыхать, повалился на волка, хватая его за уши. Николай хотел колоть, но Данило прошептал: "Не надо, соструним", — и, переменив положение, наступил ногой на шею волку. В пасть волку заложили палку, завязали, как бы взнуздав его сворой, связали ноги, и Данило раза два с одного бока на другой перевалил волка.

С счастливыми, измученными лицами живого матерого волка взвалили на шарахающую и фыркающую лошадь и, сопутствуемые визжавшими на него собаками, повезли к тому месту, где должны были все собраться. Охотники съезжались с своими добычами и рассказами, и все подходили смотреть матерого волка, который, свесив свою лобастую голову с закушенной палкой во рту, большими стеклянными глазами смотрел на всю эту толпу собак и людей, окружавших его. Когда его трогали, он, вздрагивая завязанными ногами, дико и вместе с тем просто смотрел на всех.

Граф Илья Андреич тоже подъехал и потрогал волка.

— О, материщий какой, — сказал он. — Матерый, а? — спросил он у Данилы, стоявшего подле него.

— Матерый, ваше сиятельство, — отвечал Данило, поспешно снимая шапку.

Граф вспомнил своего прозеванного волка и свое столкновение с Данилой.

— Однако, брат, ты сердит, — сказал граф. Данило ничего не сказал и только застенчиво улыбнулся детски-кроткой и приятной улыбкой» (Толстой Л. Н. Война и мир).

«Из-под чужих гончих»

В XVIII столетии отношения между соседями-помещиками бывали самые разные, но, как правило, жили они дружно. Быть может, потому, что виделись редко, — годы, если не десятилетия занимала армейская служба. Век спустя, в XIX, не служа или вовсе выйдя в отставку, вчерашние офицеры занимались благоустройством поместий, постигали таинства сельского хозяйства, растили детей, но основным увлечением продолжала оставаться все та же охота. Однако звук рожка или рога, что звончатым либо низким глуховатым эхом расслаивался в лесных угодьях или заливисто пел посреди упругих полевых увалов, далеко не всегда возвещал о безоблачных минутах гона. И чем беднее становились поместья, тем чаще доводилось сталкиваться интересам соседей. Мелели усадьбы, но учащались ссоры. Иной раз сталкивались и охотами, завершая мирную гоньбу нежданными комуфлетами. Но даже и здесь все старались урезонить осерчавших противников.

«Старый граф поехал домой. Наташа с Петей остались с охотой, обещаясь сейчас же приехать. Охота пошла дальше, так как было еще рано. В середине дня гончих пустили в поросший молодым частым лесом овраг. Николай, стоя на жнивье, видел всех своих охотников.

Насупротив от Николая были зеленя, и там стоял его охотник, один в яме за выдавшимся кустом орешника. Только что завели гончих, Николай услыхал редкий гон известной ему собаки — Волторна; другие собаки присоединились к нему, то замолкая, то опять принимаясь гнать. Через минуту из острова подали голос по лисе, и вся стая, свалившись, погнала по отвершку, по направлению к зеленям, прочь от Николая.

Он видел скачущих выжлятников в красных шапках по краям поросшего оврага, видел даже собак и всякую секунду ждал того, что на той стороне, на зеленях, покажется лисица.

Охотник, стоявший в яме, тронулся и выпустил собак, и Николай увидал красную, низкую, странную лисицу, которая, распушив трубу, торопливо неслась по зеленям. Собаки стали спеть к ней. Вот приблизились, вот кругами стала она вилять между ними, все чаще и чаще делая эти круги и обводя вокруг себя пушистой трубой (хвостом), и вот налетела чья-то белая собака, и вслед за ней черная, и все смешалось, и звездой, врозь расставив зады, чуть колеблясь, стали собаки. К собакам подскакали два охотника: один в красной шапке, другой, чужой, в зеленом кафтане.

"Что это такое? — подумал Николай. — Откуда взялся этот охотник? Это не дядюшкин".

Охотники отбили лисицу и долго, не тороча, стояли пешие. Около них на чумбурах стояли лошади с своими выступами седел и лежали собаки. Охотники махали руками и что-то делали с лисицей. Оттуда же раздался звук рога — условленный сигнал драки.

— Это илагинский охотник что-то с нашим Иваном бунтует, — сказал стремянный Николая.

Николай послал стремянного подозвать к себе сестру и Петю и шагом поехал к тому месту, где доезжачие собирали гончих. Несколько охотников поскакали к месту драки.

Николай, слезши с лошади, остановился подле гончих с подъехавшими Наташей и Петей, ожидая сведений о том, чем кончится дело. Из-за опушки выехал дравшийся охотник с лисицей в тороках и подъехал к молодому барину. Он издалека снял шапку и старался говорить почтительно; но он был бледен, задыхался, и лицо его было злобно. Один глаз у него был подбит, но он, вероятно, и не знал этого.

— Что у вас там было? — спросил Николай.

— Как же, из-под наших гончих он травить будет! Да и сука-то моя мышастая поймала. Поди, судись! За лисицу хватает! Я его лисицей ну катать. Отдай, в тороках. А этого хочешь? — говорил охотник, указывая на кинжал и, вероятно, воображая, что он все еще говорит с своим врагом.

Николай, не разговаривая с охотником, попросил сестру и Петю подождать его и поехал на то место, где была эта враждебная илагинская охота.

Охотник-победитель въехал в толпу охотников и там, окруженный сочувствующими любопытными, рассказывал свой подвиг.

Дело было в том, что Илагин, с которым Ростовы были в ссоре и процессе, охотился в местах, по обычаю принадлежавших Ростовым, и теперь как будто нарочно велел подъехать к острову, где охотились Ростовы, и позволил травить своему охотнику из-под чужих гончих.

Николай никогда не видал Илагина, но, как и всегда в своих суждениях и чувствах не зная середины, по слухам о буйстве и своевольстве этого помещика, всей душой ненавидел его и считал своим злейшим врагом. Он озлобленно-взволнованный ехал теперь к нему, крепко сжимая арапник в руке, в полной готовности на самые решительные и опасные действия против своего врага.

Едва он выехал за уступ леса, как он увидал подвигающегося ему навстречу толстого барина в бобровом картузе, на прекрасной вороной лошади, сопутствуемого двумя стремянными.

Вместо врага Николай нашел в Илагине представительного, учтивого барина, особенно желавшего познакомиться с молодым графом. Подъехав к Ростову, Илагин приподнял бобровый картуз и сказал, что очень жалеет о том, что случилось; что велит наказать охотника, позволившего себе травить из-под чужих собак, просил графа быть знакомым и предлагал ему свои места для охоты.

Наташа, боявшаяся, что брат ее наделает что-нибудь ужасное, в волнении ехала недалеко за ним. Увидав, что враги дружелюбно раскланиваются, она подъехала к ним. Илагин еще выше приподнял свой бобровый картуз перед Наташей и, приятно улыбнувшись, сказал, что графиня представляет Диану и по страсти к охоте, и по красоте своей, про которую он много слышал.

Илагин, чтобы загладить вину своего охотника, настоятельно просил Ростова пройти в его угорь, который был в версте, который он берег для себя и в котором было, по его словам, насыпано зайцев. Николай согласился, и охота, еще вдвое увеличившаяся, тронулась дальше.

Идти до илагинского угоря надо было полями. Охотники разровнялись. Господа ехали вместе. Дядюшка, Ростов, Илагин поглядывали тайком на чужих собак, стараясь, чтобы другие этого не заметили, и с беспокойством отыскивали между этими собаками соперниц своим собакам.

Ростова особенно поразила своей красотой небольшая чистопсовая, узенькая, но с стальными мышцами, тоненьким щипцом (мордой) и навыкате черными глазами, краснопегая сучка в своре Плагина. Он слыхал про резвость илагинских собак и в этой красавице-сучке видел соперницу своей Милке» (Толстой Л. Н. Война и мир).

«Чистое дело марш!»

Иван Тургенев был абсолютно прав, когда утверждал, что «всякий охотник до ружья и до собаки — страстный почитатель благороднейшего животного в мире: лошади». Но именно в охоте предпочтение отдавалось собакам. И знаменитые на весь мир русские борзые и гончаки стоили по тем далеким временам и сотни, и даже тысячи полновесных и достойных русских рублей.

В дореформенные времена строители конюшен были всегда в большой цене и высокой чести, но и псарные дворы ценились не меньше. А уход за собаками, отлаженный и отмеренный их рацион продумывался также скрупулезно, как подбор для них псарей и егерей.

Обычно в российских губерниях были хорошо наслышаны об именных охотах местных помещиков. Знали, конечно, о цене свор и отдельных особей. Величина суммы являлась своеобразной визитной карточкой для той или иной быстроногой спутницы хозяина. Но случались и неожиданности. Скромные, бедные помещики, число которых непомерно росло с убыванием века, были не в состоянии позволить себе участие в шикарных «ездах». Охотились они в одиночку либо с одним-двумя своими ближайшими приятелями, такими же несостоятельными дворянами.

Но бывало, правда, что приглашали поохотиться за компанию их же собственные состоятельные родственники. И порой оказывалось, что какой-то безвестный кобель или сука заштатного помещика обставляли в гоне прославленных губернских борзых.

«В середине степенного разговора об урожае нынешнего года, который завел Илагин, Николай указал ему на его красно-пегую суку.

— Хороша у вас эта сучка! — сказал он небрежным тоном. — Резва?

— Эта? Да, эта добрая собака, ловит, — равнодушным голосом сказал Илагин про свою красно-пегую Ерзу, за которую он год тому назад отдал соседу три семьи дворовых. — Так и у вас, граф, умолотом не хвалятся? — продолжал он начатый разговор. И считая учтивым отплатить тем же молодому графу, Илагин осмотрел его собак и выбрал Милку, бросившуюся ему в глаза своей шириной.

— Хороша у вас эта черно-пегая — ладна! — сказал он.

— Да, ничего, скачет, — отвечал Николай. "Вот только бы побежал в поле русак матерый, я бы тебе показал, какая это собака!" — подумал он. И, обернувшись к стремянному, сказал, что он даст рубль тому, кто подозрит, то есть найдет лежачего зайца.

— Я не понимаю, — продолжал Илагин, — как другие охотники завистливы на зверя и на собак. Я вам скажу про себя, граф. Меня веселит, знаете, проехаться; вот съедешься с такой компанией… уж чего же лучше (он снял опять свой бобровый картуз перед Наташей); а это, чтобы шкуры считать, сколько привез, — мне все равно!

— Ну да.

— Или чтобы мне обидно было, что чужая собака поймает, а не моя, — мне только бы полюбоваться на травлю, не так ли, граф? Потому я сужу…

— Ату — его! — послышался в это время протяжный крик одного из остановившихся борзятников. Он стоял на полубугре жнивья, подняв арапник, и еще раз повторил протяжно: — А — ту — его! (Звук этот и поднятый арапник означали то, что он видит перед собой лежачего зайца.)

— А, подозрил, кажется, — сказал небрежно Илагин. — Что же, потрафим, граф.

— Да, подъехать надо… да что ж, вместе? — отвечал Николай, вглядываясь в Ерзу и в красного Ругая дядюшки, в двух своих соперников, с которыми еще ни разу ему не удалось поравнять своих собак. "Ну что как с ушей оборвут мою Милку!" — думал он, рядом с дядюшкой и Илагиным подвигаясь к зайцу.

— Матерый? — спрашивал Илагин, подвигаясь к подозрившему охотнику и не без волнения оглядываясь и подсвистывая Ерзу…

— А вы, Михаил Никанорыч? — обратился он к дядюшке. Дядюшка ехал, насупившись.

— Что мне соваться! Ведь ваши — чистое дело марш! — по деревне за собаку плачены, ваши тысячные. Вы померяйте своих, а я посмотрю!

— Ругай! На, на! — крикнул он. — Ругаюшка! — прибавил он, невольно этим уменьшительным выражая свою нежность и надежду, возлагаемую на этого красного кобеля. Наташа видела и чувствовала скрываемое этими двумя стариками и ее братом волнение и сама волновалась.

Охотник на полугорке стоял с поднятым арапником, господа шагом подъезжали к нему; гончие, шедшие на самом горизонте, заворачивали прочь от зайца; охотники, не господа, тоже отъезжали. Все двигалось медленно и степенно.

— Куда головой лежит? — спросил Николай, подъезжая шагов на сто к подозрившему охотнику. Но не успел еще охотник отвечать, как русак, чуя мороз к завтрашнему утру, не вылежал и вскочил. Стая гончих, на смычках, с ревом понеслась под гору за зайцем; со всех сторон борзые, не бывшие на сворах, бросились на гончих и к зайцу. Все эти медленно двигавшиеся охотники — выжлятники, криком: "стой!", сбивая собак, борзятники, криком: "ату!", направляя собак, — поскакали по полю. Спокойный Илагин, Николай, Наташа и дядюшка летели, сами не зная как и куда, видя только собак и зайца и боясь только потерять хоть на мгновение из вида ход травли. Заяц попался матерый и резвый. Вскочив, он не тотчас же поскакал, а повел ушами, прислушиваясь к крику и топоту, раздавшемуся вдруг со всех сторон. Он прыгнул раз десять не быстро, подпуская к себе собак, и, наконец, выбрав направление и поняв опасность, приложил уши и понесся во все ноги. Он лежал на жнивьях, но впереди были зеленя, по которым было топко. Две собаки подозрившего охотника, бывшие ближе всех, первые воззрились и заложились за зайцем; но еще далеко не подвинулись к нему, как из-за них вылетела илагинская красно-пегая Ерза, приблизилась на собаку расстояния, с страшной быстротой наддала, нацелившись на хвост зайца, и, думая, что она схватила его, покатилась кубарем. Заяц выгнул спину и наддал еще шибче. Из-за Ерзы вынеслась широкозадая черно-пегая Милка и быстро стала спеть к зайцу.

— Милушка, матушка! — послышался торжествующий крик Николая. Казалось, сейчас ударит Милка и подхватит зайца, но она догнала и пронеслась. Русак отсел. Опять насела красавица Ерза и над самым хвостом русака повисла, как будто примеряясь, как бы не ошибиться теперь, схватить за заднюю ляжку.

— Ерзынька! сестрица! — послышался плачущий, не свой голос Илагина. Ерза не вняла его мольбам. В тот самый момент, как надо было ждать, что она схватит русака, он вихнул и выкатил на рубеж между зеленями и жнивьем. Опять Ерза и Милка, как дышловая пара, выровнялись и стали спеть к зайцу; на рубеже русаку было легче, собаки не так быстро приближались к нему.

— Ругай! Ругаюшка! Чистое дело марш! — закричал в это время еще новый голос, и Ругай, красный, горбатый кобель дядюшки, вытягиваясь и выгибая спину, сравнялся с первыми двумя собаками, выдвинулся из-за них, наддал с страшным самоотвержением уже над самым зайцем, сбил его с рубежа на зеленя, еще злей наддал другой раз по грязным зеленям, утопая по колена, и только видно было, как он кубарем, пачкая спину в грязь, покатился с зайцем. Звезда собак окружила его. Через минуту все стояли около столпившихся собак. Один счастливый дядюшка слез и отпазанчил. Потряхивая зайца, чтобы стекала кровь, он тревожно оглядывался, бегая глазами, не находя положения рукам и ногам, и говорил, сам не зная с кем и что. "Вот это дело марш… вот собак… вот вытянул всех, и тысячных и рублевых — чистое дело марш!" — говорил он, задыхаясь и злобно оглядываясь, как будто ругая кого-то, как будто все были его враги, все его обижали и только теперь, наконец, ему удалось оправдаться. "Вот вам и тысячные — чистое дело марш!"

— Ругай, на пазанку! — говорил он, кидая отрезанную лапу с налипшей землей. — Заслужил, чисто дело марш!

— Она вымахалась, три угонки дала одна, — говорил Николай, тоже не слушая никого и не заботясь о том, слушают ли его или нет.

— Да это что же, впоперечь! — говорил илагинский стремянный.

— Да как осеклась, так с угонки всякая дворняжка поймает, — говорил в то же время Илагин, красный, насилу переводивший дух от скачки и волнения. В то же время Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело. Она этим визгом выражала все то, что выражали и другие охотники своим единовременным разговором. И визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга и все бы должны были удивиться ему, ежели бы это было в другое время. Дядюшка сам второчил русака, ловко и бойко перекинул его через зад лошади, как бы упрекая всех этим перекидыванием, и с таким видом, что он и говорить ни с кем не хочет, сел на своего каурого и поехал прочь. Все, кроме него, грустные и оскорбленные, разъехались и только долго после могли прийти в прежнее притворство равнодушия. Долго еще они поглядывали на красного Ругая, который, с испачканной грязью, горбатой спиной, побрякивая железкой, с спокойным видом победителя шел за ногами лошади дядюшки.

"Что ж, я такой же, как и все, когда дело не коснется до травли. Ну, а уж тут, держись!" — казалось Николаю, что говорил вид этой собаки.

Когда, долго после, дядюшка подъехал к Николаю и заговорил с ним, Николай был польщен тем, что дядюшка после всего, что было, еще удостаивает говорить с ним…

Когда ввечеру Илагин распростился с Николаем, Николай оказался на таком далеком расстоянии от дома, что он принял предложение дядюшки оставить охоту, ночевать у него (у дядюшки) в его деревеньке Михайловке.

— И если бы заехали ко мне — чистое дело марш! — сказал дядюшка, — еще бы того лучше; видите, погода мокрая, — говорил дядюшка, — отдохнули бы, графинечку бы отвезли в дрожках. — Предложение дядюшки было принято, за дрожками послали охотника в Отрадное; а Николай с Наташей и Петей поехали к дядюшке.

Человек пять, больших и малых, дворовых мужчин высыпало на парадное крыльцо встречать барина. Десятки женщин, старых, больших и малых, высунулись с заднего крыльца смотреть на подъезжавших охотников. Присутствие Наташи, женщины, барыни верхом, довело любопытство дворовых дядюшки до тех пределов удивления, что многие, не стесняясь ее присутствием, подходили к ней, заглядывали ей в глаза и при ней делали о ней свои замечания, как о показываемом чуде, которое не человек и не может слышать и понимать, что говорят о нем.

— Аринка, глянь-ка, на бочкю сидит! Сама сидит, а подол болтается… Вишь, и рожок!

— Батюшки-светы, ножик-то!..

— Вишь, татарка!

— Как же ты не перекувырнулась-то? — говорила самая смелая, прямо уж обращаясь к Наташе.

Дядюшка слез с лошади у крыльца своего деревянного, заросшего садом домика и, оглянув своих домочадцев, крикнул повелительно, чтобы лишние отошли и чтобы было сделано все нужное для приема гостей и охоты.

Все разбежалось. Дядюшка снял Наташу с лошади и за руку провел ее по шатким дощатым ступеням крыльца» (Толстой Л. Н. Война и мир).

Источник

0


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Библиотека » Ни пуха ни пера!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC