Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


10.10. Форум практически завершил своё преображение. Мы проводим тотальную перекличку!


07.09. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 25.12. Сюрприз к чаю, сэр!


25.12. Сюрприз к чаю, сэр!

Сообщений 31 страница 60 из 68

31

От взглядов присутствующих не могло скрыться волнение, которое тенью легло на лицо барон при вести о болезни Эмилии. И да, ему было искренне небезразлично, что близкий ему человек подвергается какой бы то ни было опасности. Но на некоторое время он дал себя уговорить, внимательно и с неподдельным интересом слушал о маленькой Елене. Высказывал сожаление о том, что так неудачно немножко задержался, а то с удовольствием погулял бы с девочкой и гувернанткой. Спохватывался и ругал мороз. Спохватывался, и, иронизируя, ругал свою франтовскую оплошность - отказ от шубы в пользу шинели.
- Ах, мой друг, - в очередной раз спохватился барон, - можно велеть позвать из лакейской моего Марселя? Он должен был заняться багажом, и я хочу его послать ко мне - за шубой.
Девушка, прислуживающая за чаем, удалилась и вернулась со слугой, который был не под стать своему господину одет вполне по погоде. Не вставая с места, барон слегка повернулся к "своему Марселю" и отдавал распоряжения так же непринужденно, как и мешал ложечкой чай, и столь же непринужденно вернулся к беседе. Но беседу повел уже в ином русле.
- Каролина, дорогая, не годится, что мы сидим тут и развлекаемся, когда нашей милой Эмилии так плохо, что она не выходит из комнаты... Пойдем к ней, прошу вас.... О! Я понимаю... - каждая попытка просьбы отклонялась мягко и решительно, -  ... что это неловко, но я хочу её хоть немного поддержать.
Барон решительно встал и стал собирать поднос.
- Я не могу к ней войти, но она, - кивнул на Олесю, - может? - на подносе водрузились вкусности и чашка, пока еще пустая, и поднос был поспешно вручен Олесе, сопровождаемый хорошо произнесенным и уместно сказанным русским словом словом "На".
Закончив эти манипуляции, барон присел к ногам своей подруги, умоляюще глядя снизу вверх, и взял её рууки в свои.
- Каролина, пожалуйста. Я поговорю с ней от двери. А девушка внесет ей чай...

Отредактировано Алехандро Ортис (2013-01-29 01:01:23)

+3

32

-Нет, я постою, благодарю. - отозвался Эдуард. О чём говорить. А правда о чём? Просить её уехать, она и сама этого хочет. Каждая их встреча наполняется вселенской болью, и всегда заканчивается скандалом.
-Я ни в коем случае не настаиваю на твоём отъезде, ты всё же приехала в Россию, ты должна сполна насладится этой страной - казалось он улыбнулся. Но тоновая окраска голоса была столь скудной, что судить о его лице была сложно.
-Мне кажется всё же нужно говорить... - а вещица всё ещё вертелась в пальцах. Как символично. Он схватил первое, что попалось под руку. Это оказался гребень, когда-то подаренный им Эмилии. Чудны иногда намёки судьбы, но мало кто берется их расшифровать. Эдуард всё ещё не опознал предмет, на этом он просто не концентрировал внимания. А что же занимало его? Всё тот же знакомый едва пробивающийся аромат, что казалось окутал разум Эдуарда. Запах некогда любимой женщины. Касаться её было ошибкой. Иногда мысли и тело имеют разные:желания, память, думы. Как к примеру сейчас. Что-то отзывалось в нём. На её голос, её взгляды, её волосы, запах. И невозможно было отринуть это.
Замерев, он опустил гребень на столик. И вышел из тени, пройдясь немного комнате, сцепив руки за спиной.
-Нам ведь нужно как-то жить дальше? Мы оба храним обиды прошлого, и ты и я. И возможно, обе стороны и правы и неправы, в какой-то степени - он повернулся к ней. Он и правда слегка улыбался, устало, взглядом прося не начинать скандала. Просто поговорить.
-Нам надо как-то отринуть это и продолжить жизнь. Для этого я и пришёл сегодня. Я не хочу более ни на мгновение отяжелять тебе жизнь своим присутствием. Завтра я уеду в Москву. Я сделаю - сделал - всё, что бы ты смогла зажить полноценно. Ты молода и красива, ты сможешь найти себе... - он замолчал, поджав губы и опустив глаза. Мелькнуло опять окно его особняка, князь Андрей, Эмилия, одинокий сад - его не покидала эта картина, что-то внутри его не хотело отпускать это видение, которое причиняло не просто беспокойство. Свою мысль он так и не закончил.
-Я желаю, что бы оба мы смогли забыть о прошлом - твёрдо произнёс он, снова поднимая на неё взгляд. -  Прошло много лет, столько воды утекло, мы изменились, мы просто должны продолжить нормальную жизнь. -
Он правда надеется наладить некое подобие дружбы между ними? Глупец, такие чувства, что связывали их тогда никогда не смогут перетечь в дружбу. У них два выхода, жгучая ненависть или обжигающая любовь. Всё остальное не подходит. Но мечтать никто не запрещает. Это было бы чудесным красивым будущем. Он в России, Эмилия заграницей они больше не помнят друг друга, их больше не беспокоят старые раны.
Но даже ему, желавшему этого радужного, как казалось будущего, было сложно говорить всё это так спокойно. Где-то в области груди что-то горело и болело. Он слишком любил Эмилию тогда, что бы просто сейчас сказать: "иди, найди себе новую любовь, найди счастья." Когда ему, было слишком ясно, что он уже не сможет никого полюбить, так. Неужели чувства всё ещё не покинули его? Кто знает. Тогда он уехал и бросил Эмилию,  только потому, что не хотел причинять ей беспокойства, его убедили, что врачи, что её злые взгляды и слова, в последнюю встречу, что она потеряла чувства к нему. И какая разница, что его были живы, он не хотел обременять её. Тогда он уехал. Кто ему судья? Кто готов кинуть в  него камень и сказать, что он был не прав   в своём решение. Кто смог бы жить нелюбимым? Эдуард не смог.

+4

33

Жаннет взяла из вежливости какой-то пирожок, надкусила его и положила на блюдце. Есть не хотелось совершенно. Чай был великолепным, очень ароматным и в меру крепким, но Жаннет всегда предпочитала кофе. Поэтому она сделала пару глотков из своей чашки и поставила её обратно. Она прислушивалась к тёплой беседе Керолайн и барона Ортиса, и всё острее ощущала собственное одиночество. Она словно лишилась опоры, которая поддерживала её с самого детства. Доверие - это самая сильная и самая хрупкая вещь в мире. Его сложно завоевать, но очень легко утратить. А утратив, практически невозможно вновь обрести...
Жаннет не прислушивалась к разговору, она лишь уловила, что речь идёт о болезни Эмилии, и что барон крайне обеспокоен.
"Хорошо, что хоть барон беспокоится о её состоянии. Кроме Керолайн и вот этой милой девушки, что разливала чай, болезнь Эмилии никого не трогает!" Под "никого" Жаннет подразумевала Эдуарда. Она всё никак не могла понять, как можно любить женщину, а потом вдруг взять - и разлюбить. Как погасить свечу. Как рисовать картину, долго и тщательно, а потом одним движением смазать все краски, оставив на холсте только грязное пятно. Будь это кто-то другой, не Эдуард, маркиза бы повозмущалась, конечно, что бывают такие чёрствые и бездушные сухари на свете, и через несколько дней и забыла бы. Но Эдуард! Человек, который был для неё всегда вместо старшего брата, идеальным сверхчеловеком, который мог решить все её проблемы одним лишь словом или взглядом, который умел быть таким нежным и ласковым, когда ей нужна была поддержка... И вдруг такой жестокий, бессердечный поступок... Жаннет никак не могла сложить эти два факта в своей голове.
Она рассеянно водила глазами по столу, взгляд не хотел ни за что цепляться. Вдруг какое-то движение, неправильное и выбивающееся из установленного распорядка чаепития, заставило её сфокусировать взгляд на бароне. Алехандро Ортис зачем-то начал составлять на поднос тарелки с пирожками, вазочки с вареньем и мёдом, потом добавил ещё немного булочек, как завершающий мазок для своего творения, и всунул между всем этим чашку. Действия эти сопровождались словами, из которых Жаннет с удивлением поняла, что барон Ортис намерен навестить Эмилию прямо в её спальне. "Он совсем с ума сошёл? Какой бы близкий он ни был друг, но войти вот так в спальню к женщине... Даже проведать её во время болезни... Это... Это же просто неприлично! Неужели он осмелится? О, он такой... живой, что ли, что, скорее всего, осмелится. Как же это возможно - вот так вести себя, совершенно не считаясь с правилами приличия?"
- Я не могу к ней войти, но она, - кивнул на Олесю, - может? - "По крайней мере он не претендует на то, чтобы ввалиться к ней в спальню... Но всё равно неприлично!"
Барон тем временем опустился у ног Керолайн и взял её руки в свои. Со стороны это выглядело так, словно он делает девушке предложение. Жаннет вдруг покраснела.
- Каролина, пожалуйста. Я поговорю с ней от двери. А девушка внесет ей чай...
"Как красиво барон называет Керолайн! Мне так даже больше нравится - Каролина... - подумалось Жаннет невпопад. - Неужели Керолайн разрешит ему подняться к Эмилии?"

+2

34

Тихое умиротворение растеклось в сердце теплом и спокойствием. Как она поняла, Алехандро даже и не подозревал, как его удерживают в гостиной разговорами и чаем с пирожками, только чтобы он не пошел к Эмилии. А если учесть и то, что они так давно не виделись, еще удивительно, что он не пошел прямиком на второй этаж. Ох, что бы тогда было, Святая Мария. Гулким стуком ответило ей сердце, а чашечка, покоящаяся в руках на коленях дала мелкую дрожь, что заставило маркизу де Монтес опустить взгляд и сконцентрироваться на фарфоровом предмете, чтобы он ни в коем случае не дрожал. Постоянные реплики Алехандро тоже стали действовать на нее мирным бальзамом на душу, и, вновь подняв глаза, кивнула головой на его просьбу.
- Конечно же, можно. Олеся,- взгляд на стоявшую рядом девушку. Какое же тихое присутствие у этой не до конца познанной Олеси, Керолайн до сих пор не может понять, что такие люди, как их горничная, есть на свете.- Позовешь... Марселя?
И когда Олеся удалялась звать слугу барона Ортиса, и пока тому давали соответствующие указания, белокурая испанка уже вновь хотела завести разговор про его поездку. Где он останавливался? Что видел? Какие города видел? Проезжал ли Париж? Вопросов скопилось уйма и, если покопаться основательно, их бы могло хватить до вечера беседы. Но, увы для женщины, испанец решил сам направить дальнейшую беседу в нужное ему русло. Лучше бы он приехал к ним чуть позже. Керолайн вздохнула медленно и глубоко.
- Что?- словно не понимая то, о чем только что сказал Алехандро. Нет, она прекрасно всё расслышала, но понимание, что сейчас произойти может кое-что душещипательное, если она его не постарается остановить. Даже не то чтобы душещипательное, рукоприкладное, а может даже... Нет, нет, нет!! Мысль о дуэли была невыносима, но нужно было что-то делать. Ведь если барон узнает, что у них в гостях не только он, но и граф Шереметев, для кого-то будет особенных день в этой короткой жизни.
- Эмилия... Алехандро, знаешь,- медленно переведя чуть озадаченный взгляд на стоявшую вновь подле нее Олесю и не сводя с неё внимательных светлых глаз.- Просто... Эми совсем недавно выпила лекарство, которое ей прописали....
Спокойно, ни к чему нервничать, Керолайн. Дыши ровно и голова перестанет так гудеть. вновь повернув голову, а потом медленно отводя взгляд с горничной на мужчину, маркиза отставила свою уже пустую чашку, вновь сложив свои руки на колени.
- Она сейчас уже спит глубоким сном, который ей очень необходим, Алехандро,- похоже, что он ее не расслышал, ибо, уже оказавшись перед ней на коленях, что смутило Керри безмерно, но с виду лишь нахмурила брови и опустила взгляд, барон начал уговаривать пустить его к баронессе. Испанка покачала головой.
- Алехандро, неужели ты не понимаешь, ее нельзя тревожить так часто. Но если ты, к примеру, заедешь завтра... Или даже сегодня к вечеру, как тебе удобно, то она будет в состоянии принять тебя здесь, гостиной. Я.. надеюсь, что она будет в состоянии,- добавила она, чуть выделяя слово "надеюсь" давай понять, что ничего конкретного она сказать не может, но и пускать его к Эмилии тоже не намерена. Жестом указала Олесе на столик, выговорив отчетливо русские слова.- Олеся, поставь этот тяжелый поднос.

+3

35

Если Олеся считала своих хозяюшек чересчур шумными и деятельными, имеющими способность привлекать внимание, как только появляются даже в самой оживлённой комнате, то гость их просто поглощал пространство вокруг и сводил в одну точку. К своей персоне. Даже юная маркиза де ле Шенье, некоторое время назад взбудоражившая домочадцев разрывающей сердце истерикой, казалась совсем-совсем тихой и потерянной. Но, конечно, до сих пор взволнованной. Взволнованы нынче определённо были все.
Прежде остального горничная обращала внимание на волнение маркизы Монтес. Выполнив её просьбу (и именно её, так уж сложилось, что, не прикажи Керолайн или Эмилия, Олеся и пальцем не пошевелит ради постороннего), девушка не без удивления воззрилась на беззастенчиво обманывающую иностранца хозяйку. Но и бровью не повела, готовая при надобности подтвердить, что и солнце взошло в полночь, и подснежники в июле расцвели.
О причинах обмана и думать не стала, забрала поднос и поставила на стол, тут же заняв прежнюю позицию подле хозяйки.
За это время девушка только и произнесла, что, - Да, барышня, - и, - Сию минуту. Но в спокойном, честном, прямом взгляде, обращённом на господина Ортиса, нет-нет, да проскальзывал укор.

+2

36

Гость был явно недоволен. Так спешить, и столько разочарований сразу: разминулся с Еленой, нельзя к Эмили, да еще и предлагают прийти завтра! Но сегодня же Рождество! Как трудно далась ему возможность быть здесь именно сегодня, именно как можно раньше!
"Мне не рады или Эмилия и вправду больна? Что за болезнь? Лихорадка ли, как говорит Каролина, или снова душевное расстройство? Бедная моя девочка, за что этому нежному сердцу такая злая судьба. Господи, пусть это будет лихорадка, пожалуйста, всемогущий, пусть это будет всего лишь лихорадка..."
Адмирал окинул взглядом хозяйку, гостью и служанку; проницательный человек мог бы увидеть в его взгляде растерянность и замешательство. Сам же он не находил в лицах присутствующих ответов на свои вопросы - все казались такими же озадаченными как и он сам.
Барон угомонился. Откинувшись непринужденно на спинку стула, жевал мармеладку и запивал чаем.
- Каролина, ты что-то от меня скрываешь. То ли Эмилии хуже, чем ты говоришь, то ли еще какая-то неприятность у вас в доме, но Рождество таким быть не может. Вот и гостья твоя сидит печальная, с чего бы люди в таком настроении ездили в гости?

Отредактировано Алехандро Ортис (2013-02-01 02:03:03)

+2

37

В ответ на пылкую просьбу барона Ортиса Каролина вдруг, к бесконечному удивлению Жаннет, вместо того, чтобы строго напомнить гостю о правилах приличия, начала ... обманывать?
- Просто... Эми совсем недавно выпила лекарство, которое ей прописали....Она сейчас уже спит глубоким сном, который ей очень необходим, Алехандро. - но почему бы просто не поставить его на место? Барон так ведёт себя, словно находится у себя дома... Жаннет озадаченно посмотрела на Керолайн. Неужели гость так дорог ей, что она готова пойти на обман, только бы не задеть его не слишком тонкие чувства? Это действительно уже чересчур. Непосредственность барона переходит в наглость.
- Алехандро, неужели ты не понимаешь, ее нельзя тревожить так часто. Но если ты, к примеру, заедешь завтра... Или даже сегодня к вечеру, как тебе удобно, то она будет в состоянии принять тебя здесь, гостиной. Я.. надеюсь, что она будет в состоянии - нет, что же это такое? Если бы Жаннет не была смущена своей недавней выходкой, она бы сама высказала барону всё, что думает о его напоре и нахальстве! Каким-то парадоксальным образом Жаннет совершенно не думала о том, что Эдуард сейчас тоже не совсем имел право находиться в спальне Эмилии.
- Олеся, поставь этот тяжелый поднос. - обратилась Керолайн к девушке, которая так заботливо поддерживала Эмилию, а потом принесла чай. Жаннет посмотрела на неё - кого же Олеся послушает? Харизматичного и напористого барона? Или свою спокойную, но твёрдую хозяйку?
Девушка повела себя так, что Жаннет захотелось поаплодировать ей и показать барону язык. Она аккуратно поставила поднос обратно на стол, каждым движением подчёркивая своё отношение к происходящему. Затем встала возле Керолайн, как бы сразу обозначив свою позицию - полностью на стороне хозяйки. Да и взгляд, которым она одарила барона, был недвусмысленно укоряющим.
"Получите, господин барон! Никто тут и не будет плясать под Вашу дудку!" - ехидно подумала Жаннет, чувствуя прилив какой-то непонятной неприязни к этому самоуверенному, до неприличия привлекательному мужчине. Он был заметно разочарован. Тем не менее, он довольно быстро переключил своё внимание на другую тему.
- Каролина, ты что-то от меня скрываешь. То ли Эмилии хуже, чем ты говоришь, то ли еще какая-то неприятность у вас в доме, но Рождество таким быть не может. Вот и гостья твоя сидит печальная, с чего бы люди в таком настроении ездили в гости?
-фраза хлестнула по  натянутым нервам Жаннет. Девушка с ужасом поняла краем своего сознания, что остановиться не сможет и сейчас набросится на барона, чем окончательно погубит свою репутацию в глазах обитателей этого дома. На лице её мелькнуло дикое выражение, к щекам прилила кровь. Она вскочила с места и, быстро проговорив: Простите меня, пожалуйста, Керолайн, мне пора... - бросилась к дверям. К глазам подступили - в который раз за это несчастное утро! - колючие и злые слёзы.
"Домой, домой, закрыться в комнате и выплакать эти слёзы, чтобы никто не видел..." - думала Жаннет, выбегая из гостиной.

Отредактировано Жаннет де ле Шенье (2013-02-01 17:23:29)

+4

38

Directo al punto! Констатировала Керолайн про себя реакцию Алехандро Ортиса на свои слова. На лице барона явно проступали признаки недовольства и расстроенных чувств - чего стоили его темные глаза, источавшие печаль. Самой даже стало на некоторое время не то что противно - ведь лживые слова она никогда не старалась говорить их ни одному человеку, что знакомому, что близкому, - стало даже дурно от всей сложившейся ситуации. Порыв просто взять и проговориться, что Эмилия хоть и больна, но могла бы спуститься к ним и поприветствовать барона, но так внезапно к ним перед ним приехали маркиза с графом (да-да, сеньор, Тем самым графом) и задержал этот граф Эмилию в ее же (!!) спальне. Но нет же! Защищаешь этого обнаглевшего графа, который приходит сюда, чтобы потом остаться с Эмилией в ее комнате для разговоров. И ведь, похоже, жалко тебе его стало сейчас. Мхм. Чуть дернув угол губы, Керри посмотрела в окно, откуда каким-то образом проступал в комнату свет, хотя на улице небо было как всегда затянуло бесконечными облаками-полотном.
- Каролина, ты что-то от меня скрываешь...- слова эти, с такой осторожностью, с такой обыденной неторопливостью доходили до испанки. Да, она прекрасно знала этот тон Алехандро - поди не запомни его за столько лет знакомства с ним. Догадливый же Вы какой, барон Ортис, как сущий дьявол. Perdona, Santa María... Дрогнувшая правая рука так и застыла в полуприподнятом состоянии, чуть не окрестив себя, а просто поправив прическу.
- Алехандро, Рождество - это прекрасный праздник, но... Эмилия больна, а тут уж даже до маленькой радости - только по твоей причине недалеко, а Жан...- но договорить Керолайн так и не смогла, ибо странный шорох рядом с ней, а потоми голос, срывающийся чуть ли ни на плачь, дали понять очевидное. Но очевидное для самой Жаннет, которая вдруг ни с того ни с сего вскочила и пробормотав ослабевшим голосом извинения испанке, бросилась вон из гостиной.
- Жаннет?!- до того момента, как она повернула голову, лишь выкрикнула в след имя француженки и дернулась вслед. Но что она сможет сделать? Да что же это с ней такое, cariño!  Чашка, которую женщина до этого еще держала в руке, уже упала на пол и разбилась или нет, но Керри было всё равно. Она с тревогой не могла осознать, что сейчас может сделать. И ведь надо действовать немедленно, а так внезапно закружившаяся голова, вследствие чего ей пришлось сделать чуть шаг назад.
Взгляд пронзительных голубых глаз на барона.
- Alejandro, suplico a Usted, mi amigo! Догоните de ella! Y si no volver, por lo menos pasa a la casa! Pido, estoy preocupado por ella, así Que confío plenamente*,- испанская речь так и лилась в приступе паники и тревоги за юную девушку, руки так и не могли успокоиться, перестав теребить платок. Пожалуйста. Прошу...

_____________________________________
Alejandro, suplico a Usted, mi amigo! Догоните de ella! Y si no volver, por lo menos pasa a la casa! Pido, estoy preocupado por ella, así Que confío plenamente* (исп.) - Алехандро, умоляю Вас, мой друг! Догоните ее! И если не вернуть, то хотя бы проводите до дома! Прошу, я переживаю за нее, а Вам я доверяю полностью.

+3

39

Alejandro, suplico a Usted, mi amigo!  Догоните ее! И если не вернуть, то хотя бы проводите до дома! Прошу, я переживаю за нее, а Вам я доверяю полностью.
~~~~~
Этот тон не оставлял сомнения - здесь произошло что-то серьезное. И очень даже может быть, что и болезнь Эмилии здесь не самое страшное. ДЛЯ НИХ. Но не для Алехандро. Он понял, что умудрился затронуть в разговоре что-то, чего не следовало, но что? Только тема Эмилии оказалась неудачной, но при чем тогда эта девчонка?
Однако считать то, что тут происходит, дамским капризом, у адмирала не получалось. Конечно, детская проблема этой убежавшей сейчас сеньориты глупая и несерьезная в глазах зрелых людей, его и Каролины. Но для девочки любая глупость может быть трагедией, и это адмирал понимал.
Однако понимание серьёзности ситуации отношения к ней не меняло. Барон Ортис был если не в гневе, то по-крайней мере близок к вспышке. И чтоб не сказать лишнего в сердцах, Алехандро учтиво поклонился, ответил: "Хорошо, сеньора" - и лишь его пронзительный взгляд мог обжечь собеседницу.

/Ушли с Жаннет в другой эпизод/
25.12 - Необычное Рождество

Отредактировано Алехандро Ортис (2013-02-02 18:16:32)

+1

40

Медленно, но верно вся эта ситуация начинала напоминать Эмилии один большой фарс. Когда она желала обсудить с ним что-то, когда еще что-то можно было спасти, он сбегал, а сейчас, когда прошлое безвозвратно ушло, и были сожжены почти все мосты, граф настаивал на разговоре. С ее языка так и рвались сорваться ядовитые слова, вновь завертевшиеся у нее на языке, когда ее слуха достигли его равнодушные слова.
- Я не кусаюсь, - женщина, криво усмехнувшись, женщина поправила у себя на ногах одеяло и приподняв голову посмотрела на супруга, внимательно, с легкой усмешкой, слушая его слова. Он говорил медленно, словно обдумывая каждое слово и это навевало скуку и сон на уже порядком уставшей от их семейных драм и разборок женщину.
- О! Благодарю! – женщина тихонько чихнула и продолжила, - Этим городом я насладилась сполна! – негромким голосом, с нотками сарказма воскликнула она, - не желаю более утруждать тебя, ведь ты делаешь великое одолжение, терпя в своем обществе сумасшедшую жену и не говоря ни слова о ее темном прошлом! – на одном дыхании, все так же не громко, изредка срываясь на кашель выпалила Эмилия, после чего резко замолчала ,понимая, что сказала достаточно для того, чтобы вновь начался скандал, которого она очень не хотела, но и отказываться от своих слов она была не намерена. Эта злоба кипела в ней со вчерашнего вечера и отравляла ее существо, не имея возможности врываться наружу. Наконец он положил на место ее гребень и принялся расхаживать по комнате, вновь в своей речи, возвращаясь к событиям восьмилетней давности, от воспоминаниях о которых у испанки начинало щемить душу.
-Нам надо как-то отринуть это и продолжить жизнь. Для этого я и пришёл сегодня. Я не хочу более ни на мгновение отяжелять тебе жизнь своим присутствием. Завтра я уеду в Москву. Я сделаю - сделал - всё, что бы ты смогла зажить полноценно. Ты молода и красива, ты сможешь найти себе... - он замолчал, поджав губы и опустив глаза. «А мне кажется, что если бы не Жаннет, то ноги бы твоей не было здесь» - подумала Эмилия следя скептичным взглядом за супругом. Раздражение вновь улеглось в ее душе, уступив место безразличию. На эту тему было сказано уже слишком много.
- Я не знаю, почему этот вопрос тебя стал волновать именно сейчас, - чуть хрипя отвечала Эмилия, - много лет назад ты мог бы спокойно со мной развестись. У тебя были на это все основания. Почему ты решил позаботиться обо мне именно сейчас? Все эти годы, тебя устраивало такое положение вещей, – она вопросительно посмотрела на него, - ты решил жениться? – прямо в лоб спросила испанка, - если бы не веские причины, то ты не пошевелил бы и пальцем ради моей «свободы». Внешне она была спокойна. Ее волнение выдавали лишь чуть подрагивающие пальцы. Она даже в мыслях не хотела представлять, что ее муж, ее Эдуард, будет говорить те же слова, что и ей много лет назад, но другой женщине. Она не хотела даже думать, что рядом с ним может быть другая. Эмилия искренне надеялась, что ошибается в своих предположениях.
-Я желаю, что бы оба мы смогли забыть о прошлом - твёрдо произнёс он, снова поднимая на неё взгляд. -  Прошло много лет, столько воды утекло, мы изменились, мы просто должны продолжить нормальную жизнь.
- Забыть? – она горько усмехнулась, - о том, что было невозможно забыть. Об этом можно только молчать и делать вид, что забыл, - она замолкла, прикусив губу, повернула голову к окну, негромко добавив, словно обращаясь к самой себе, - я не смогу…  В ее глазах плескалась невыразимая тоска. Ей хотелось одновременно и прогнать его и, в то же время, чтобы он подольше оставался рядом.  Пусть безразличный и холодный, но находящийся рядом с ней. Эмилия была уверена, что стоит двери закрыться за ним, как она больше его не увидит.

+1

41

Эдуард в душе всплеснул руками. Ну что за женщина! Он предлагает мир, она снова сворачивает на войну. Да и если бы не покашливание... она совершенно не выглядит больной - мелькнула злая мысль. Но тут же была прогнана добродушно настроенными мыслями Эдуарда. Долго ли они выдержат, добродушные то?
- О! Благодарю! – Этим городом я насладилась сполна! не желаю более утруждать тебя, ведь ты делаешь великое одолжение, терпя в своем обществе сумасшедшую жену и не говоря ни слова о ее темном прошлом!
А жаль, Петербург, Москва - тут есть, что посмотреть, отстраненно подумал Эдуард.
Граф продолжал мерить комнату шагами, от окна к стене, от стены к окну, не доходя до отмеченных мыслями граней. Но ходьбу стоило прекращать это и его уже начинало раздражать. Мается.
- Я не знаю, почему этот вопрос тебя стал волновать именно сейчас, - много лет назад ты мог бы спокойно со мной развестись. У тебя были на это все основания. Почему ты решил позаботиться обо мне именно сейчас? Все эти годы, тебя устраивало такое положение вещей,  - ты решил жениться?  - если бы не веские причины, то ты не пошевелил бы и пальцем ради моей «свободы».
Ну ей просто стоило аплодировать. Какая проницательность! Восторг! Только в момент решения приехать сюда он и не думал про Анну. Дурак, надеялся на мирное разрешения восьмилетней холодной войны.
Часть её тирада он эгоистично проигнорировал.
-Просто ты приехала в Россию... Этого было весьма достаточно для того, что бы начать думать о будущем. Вдруг через пару лет, тебе снова захочется меня навестить и потравить жизнь - холодно и резко проговорил Эдуард, сверля Эмилию взглядом. Ну вот и всё - с грустью подумал он. Сейчас начнется скандал. Он сам еле сдерживался, что бы не перейти на откровенные гадости. Всё же она больна, он скользнул холодным взглядом по лежащей женщины. В этом было нечто страшное, из того же прошлого. И одновременно навевало грусть.
- Забыть? о том, что было невозможно забыть. Об этом можно только молчать и делать вид, что забыл, я не смогу…
Да, невозможно, absolument! Но неужели нельзя простится...Простить...
Граф снова сцепил руки за спиной, и несколькими шагами приблизился к двери. Он смотрел на Эмилию. Надеясь и жалея, что возможно сегодня их последняя встреча.
-Я думаю, довольно - сухо произнес он. -Мы не в первый раз убеждаемся, что обсуждать нам нечего, любые упоминания о прошлом приведут нас к скандалу. Возможно когда-нибудь всё это станет менее весомым. Но не сейчас.
Теперь настало время, оно ли это? Найдется ли вообще для этого правильное время?
-Мне стоит оповестить тебя, я подал прошение о разводе. - Стараясь окончательно подавить в себе любые остатки эмоций произнес он. А на этой фразе казалось все его существо внезапно подняло восстание. - После Нового года придет ответ, и я думаю он будет положительным. Я в этом уверен... что не делается законно, то покупается

+1

42

Женщина уже и не знала, как реагировать на очередные выпады супруга. Приступы доброты и неприступной холодности сменялись в нем так быстро, что Эмилия не успевала уследить за его реакцией. Теперь он вновь обвинял ее в том, что она специально приехала в Россию, чтобы испортить ему жизнь. Такого абсурда она не слышала со времен их последнего скандала. «Неужели он и вправду думает, что возможно вот так просто взять приехать в чужую огромную страну, город и найти там человека? В этом городе мы могли бы жить бок о бок годами, так и не встретившись. А если бы мы не угадали с городом? – женщина недоуменно смотрела на супруга, - он устал. Просто устал. Сегодня все устали» - постаралась она себя успокоить.
- Не нужно оскорблений, - хриплым голосом произнесла испанка, пытаясь гордо и спокойно выдержать на себе его тяжелый злобный взгляд,  - лучше подай мне воды, - она кивнула на туалетный столик, - por favor, mi querido. Она, опустив взор, перебирала руками край одеяла, пытаясь успокоиться и не произнести всего того, что вертелось у нее на языке. Эти годы ее многому научили. Порой, она ощущала себя древней старухой, которой уже ничего не светит в этой жизни и которая уже повидала слишком много, чтобы узнать что-то новое. Ей казалось, что вовсе никогда и не было юной подвижной девочки с горящим взглядом и задорной улыбкой.  Она очень остро переживала расставание с человеком, который стал для нее практически всем. Любое упоминание о нем выбивало ее из привычной колеи, и только, сменив обстановку, которая напоминала о нем, Монтеррей стала возвращаться к жизни. Именно в Петербурге, после долгого перерыва, ею снова стали приниматься приглашения на балы. Она снова стала жаждать жизни. И если первый месяц пребывания в этом сказочном городе она пыталась навести справки о графе, то потом практически забросила эту затею, начав просто наслаждаться светской жизнью, а когда она и вовсе забросила свои поиски, то совершенно случайно встретила его у своей новоиспеченной подруги. Что это было? Случайность? Провидение? Она не бралась ответить на этот вопрос. Сейчас она была очень расстроена его словами, да и кроме того ее не покидала мысль, что у него кто-то появился. Он был явно раздражен и это раздражительность, словно по проводам, передавалась ей, и без того взволнованной ситуацией.
-Мне стоит оповестить тебя, я подал прошение о разводе. – абсолютно безэмоционально заявил он, словно говорил не о важном решении в их жизни, а о продаже недвижимости, - После Нового года придет ответ, и я думаю он будет положительным.
Она догадывалась, что к этому идет дело, но все же при таком прямом заявлении ее взгляд помрачнел и какое-то время она не могла вымолвить и слова испуганно и непонимающе уставившись на супруга.
- Что ж, - наконец-то выдавила из себя Эмилия, взяв себя в руки, - надеюсь ты будешь без меня счастливее, чем со мной, - она попыталась улыбнуться, делая вид, что ей это так же безразлично, как и ему, но испанка чувствовала, что слезы уже подкатывают к горлу и вот-вот навернуться на глаза. Чуть вздернув голову и вновь изобразив улыбку, женщина произнесла, - прощай, - она протянула ему руку для пожатия, продолжая улыбаться, и еще не чувствуя, что из ее глаз начали скатываться первые слезинки, - я не хочу, чтобы мы снова расстались врагами.

+3

43

Он сам не мог трезво объяснить, что творится с ним сегодня. Какие-то странные перепады настроения, мысли сменяются в мгновение ока, а слова вылетают такие, что самому страшно становится. И это он! Человек всегда считающий себя рабом разума, никак не чувств. Сегодня все шло наперекосяк, тихий рождественский вечер, который должен был закончится пышным ужином в кругу семьи и обменом подарков превратился в сущий фарс. Он хотел ехать к Эмилии, объяснится, но не сегодня и не по этому поводу. Он лишь хотел оправдать свое вчерашнее поведение, а в результате, он сломлен, раздавлен и нападает на больную женщину. Он молча подал ей стакан воды. Стоило собраться, окончательно, с чего ему вдруг захотелось ругаться как базарной бабе, нет, он определённо сегодня сам не свой, а потому стоит немедленно уходить!
После сказанных слов он молча смотрел на Эмилию, хотя следовала немедленно уйти.
- Что ж,  надеюсь ты будешь без меня счастливее, чем со мной, прощай, я не хочу, чтобы мы снова расстались врагами.
Она выглядела растерянной и ещё что-то, но вряд ли сейчас она была счастлива. А граф был уверен, что развод дает ей свободу от связи  с ним. Разве это не должно ей было обрадовать? Разве не этого она хотела тогда, перед пожаром? Он явно совершенно не понимал женщин. И проще простого было бы свалить на плохой характер женщины, которая снова решила его мучить, но и эта мысль не принесла удовлетворения. Ему хотелось знать ответы. Но он так и не решился задать свои вопросы, а потом молча подошел и неуверенно сжал поданную руку.
-Прощай.
Она плакала. Граф не скрывая удивления посмотрел ей в глаза, но снова ничего не сказал. Чуть крепче сжал хрупкую холодную ладонь и быстро развернувшись вышел из комнаты. Закрыв за собой дверь он устало прислонился к ней спиной. По лицу блуждала странная улыбка, немного сумасшедшая наверно, граф прикрыл ладонью лицо и тут же оторвавшись от двери быстро спустился по лестнице вниз.

***

Керри, я к вам!

Не минуты более не задерживаясь на втором этаже, и так виня себя за не вовремя проснувшуюся сентиментальность или что там ещё, граф вошёл в гостиную. Картину, что он застал там несильно его радовала. Маркиза полусидела - полулежала в кресле, ей явно было нехорошо, что главное, он не видел Жаннет.
-Маркиза, - граф рассеянно кивнул оглядывая комнату,  - вы не могли бы сказать мне где Жаннет. Я бы хотел отправится домой, немедленно. -В голову закрадывались странные мысли, которые граф старался отодвинуть, не нужно себя накручивать заранее.
-Вам нехорошо? - неожиданно добавил он, видимо вспомнив хоть немного о хороших манерах.

+3

44

"Хорошо, сеньора" Вот что услышала Керолайн от Алехандро Ортиса перед тем, как потом увидеть его спину и проследить как тот скроется за дверью. Что последовало за ней, маркиза прекрасно могла знать, предугадывать тут было нечего - мужчина злился на нее, был не то чтобы обижен, разочарован таким приемом. Но Керри не могла даже объяснить всей сути и просить его не думать, что она ему не рада. За этими словами тогда потребовались бы объяснения, которые Ортис бы с большой удачей выудил из нее как платок из нагрудного кармашка. И это прекрасно осознавая еще в начале разговора за чаем, не произнесла лишнего слова. Лишь просьбу проследить за юной маркизой де ле Шенье.
- Олеся,- приглушенно с придыханием позвала горничную Керолайн и стала водить рукой чуть позади себя, ища опору. Присесть, надо присесть... В таком состоянии легче вообще было отказаться от гостей, но кто-то тут решил именно сегодня привести всех, кого надо и не надо, на прием в дом испанок, да и еще с такими серьезными намерениями и разговорами. Вот еще бы одного гостя дождаться - и можно смело сказать, что сегодня день открытых дверей на Аптекарском переулке. Ощутив под собой мягкую обивку кресла, женина с удовольствием коснулась его спинки и полуприкрыла глаза.- Олеся, я хочу тебя кое о чем попросить. о том, что было в комнате баронессы Монтеррей - никому ни слова. Никому! Понимаешь? Ни прислуге, ни тем более, если тебя вдруг кто будет спрашивать из господ - никому.
Я не хочу, чтобы после всего еще кто-то за пределами стен этого дома всё знал. Но Олеся не расскажет, она должна понимать. Вот так, в полулежачем состоянии, в кресле, она и провела некоторое время и уже хотела было попросить всё ту же Олесю убрать всё со столика, как услышала там, в коридоре, поспешные шаги. Алехандро?... Вернул Жаннет? Первые две мысли... они занимали главное место в ее уже разболевшейся от всей этой кутерьмы голове. Но, открыв глаза, она увидела стоявшего невдалеке от нее графа Шереметева. И слова о местоположении Жаннет заставили непроизвольно сжать в руке уже весьма помятый носовой платок. А уж на вопрос о ее самочувствии у Керолайн вырвалось тихое фырканье.
- Весьма нормально, если учесть, что всю бессонную ночь пришлось сидеть у постели Эмилии и следить, чтобы ей не стало еще хуже,- стараться говорить не так сухо, как это было возможно. Почти неудавшаяся попытка это сделать, но, смотря в глаза графу, который был тоже не в духе после разговора с Эми (надеюсь, они уже окончательно разъяснили отношения между собой, Святая Мария, пожалуйста..), Керолайн понимала, что он ждет главного ответа от хозяйки дома. Взгляд ушел в строну, на статуэтку из бронзы гарцующей лошади.
- Граф, понимаете- вновь взгляд на русского, после чего заметив изменения в его лице, не предвещающие в будущем ничего хорошего, поспешно продолжила.- Не беспокойтесь, с Жаннет всё хорошо, просто она перенервничала, очень сильно, и вызвалась прогуляться на свежий воздух. А при моем не сильно прогулочном состоянии это просто невозможно. Как раз в это время заехал мой дальний друг из Испании, и, зная его и доверяя ему безмерно, попросила, что он ее сопроводил.
Молчание, пробежавшее между ними двоими, дало понять, что объяснение окончено, а маркиза со своими остатками гордости и благородства, которые еще сохранились после вчерашней ночи, ждала слов графа.

+2

45

*

редактировать некогда: опаздываю на работу. извините, все после. Жду Елену Монтес.

Конечно же, он не поехал домой после бала! Петрушка уверил, что Натали никуда не исчезла, нигде не набедокурила, даже несмотря на то, что осталась одна во всем доме. Петрушка уверил, что Аннушка зашла по его просьбе в ее комнату и убедилась, что барышня спит… Петрушка был очень убедителен... Что ж, старший брат поздравит сестренку утром, когда болезнь окончательно отступит, и ему официально будет разрешено общаться с ней напрямую.
А пока – Рождественский. И Карницкий, и Дениска отчего-то оказались слишком занятыми, когда Андрей не выдержал больше этого шума, изрешетившего его мозг и душу в труху и решил попрощаться с Шереметевым и Жаннет. Не обнаружив графа, понял, что Эдуард Николаевич спекся раньше гостей, и подошел только к отважной и сильной маленькой хозяйке большого дома, проявившей большее мужество, чем ее взрослый опекун.
Теперь он понял, отчего ему неуютно на душе было весь остаток ночи при попытке заснуть: он на лишнюю секунду задержал ее руку у своих губ и не сразу выпустил ее, чем вызвал даже некую смесь удивления и смущения в ответ. «Ну чем не болван! Придушил бы себя, если бы это было не больно.» Сейчас, утром, а точнее, в обед, уже подходя к своему дому, он отчетливо осознал, что напрасно откровенно выразил восхищение хозяйкой бала. Их отношения и так не были определенно дружескими. Ну вот к чему влезать в чужое девичье сердце! Нет, совесть не кричала и даже не журила его, лишь ухмылялась безнадежно не без сарказма. Поэтому Вяземский все же надеялся, что его нездоровое поведение было расценено именно как нездоровое, а этот горячий восхищенный порыв именно как проявление высокой степени уважения, если не преклонения перед открывшимся светским талантом юной дебютантки. Надо будет спросить у Шереметева – зачем это он оставил в самый ответственный момент девочку одну с гостями? Ведь это просто невежливо как-то… Даже если был при смерти – бросать на хрупкие, почти детские плечи окончание бала и прощание с гостями - ну просто дикость какая-то!..
Рождественского, как он и ожидал, хоть и надеялся на обратное, дома не было. Вольный художник должен быть вольным во всем. Поэтому он был чудесен, как закат или молния. Поэтому Андрей мог без опаски не вспоминать о нем неделями, месяцами и даже годами. Глеб никогда не обижался. И на него было так же резонно раздражаться, как на ветер, что дует не вправо, а влево. И легко с ним было, как с ветром. Даже в его пустой холодной квартире. Было свежо и бесконечно, как в небе птицам. Отдышавшись в гнезде друга от мути бессонной ночи и, как водится, освободив все свои мысли от оков рассуждений, Андрей заснул только тогда, когда в Петербурге стало по-дневному светло. Проснувшись освеженным, Андрей понял, что поступает, как трус, избегая продолжения разговора с отцом. Сейчас он, как в детстве после воскресной службы, осознал все происходящее в своем мирке такой никчемной суетой, что усмехнулся вслух.Спокойно собрался и пошел пешком. Мороз собрал в кучу все растекшиеся оттаявшие колючие льдинки, что растопились за эту ночь. Теперь надо было возвращаться в реальность и принимать людей и их обстоятельства вчерашними, горизонтальными, земными. Только бы себя не потерять, не уложить тут же, рядом. Хоть какое-то еще время продержаться собой.
Подойдя к парадному, князь с удовлетворением отметил про себя, что готов прямо сейчас говорить с отцом, спокойно и мирно. Ведь он его уже сейчас если не простил, то принял его таким, каким он именно был, а не хотел казаться. Маму было уже никак не вернуть, взывать к совести ее мужа казалось теперь делом глупым и непорядочным. Надо было просто помириться: Рождество же... Натали поздравить... Элен в глаза заглянуть как следует, подарки раздать... А то вот он пропал на целый день, и никто не знает, появится ли. И, хоть и привыкли уже все к такому поведению «дофина» семейства, и может быть даже уже не ждут домой, наверняка вздохнут с облегчением, когда доложат, что он вернулся. Вот почему так приятно сейчас просто слушать хруст снега под сапогами, просто не пускать свои мысли по очевидному руслу прошедших событий, затронувших сердце в очередной раз считанные часы назад. Вчера - это так давно... Так близко сегодня и завтра... Все осмыслится со временем, только не сейчас... Свежий след от колес кареты... Кто-то недавно уехал. Кто это был? Гости? Еще с порога его встретило известие о посещении Дениски. Ну как он мог так задержаться?! Не успев отдаться досаде по поводу такой неприятной разминки и дождаться появления кого-то из родных, скорее всего, Наташи: ее окна выходят как раз к парадному, а на часы князь взглянул не сразу, - Андрей получил в довесок от мажордома в руки незнакомый конверт. По виду и запаху определил, что его отправитель - дама. Вскрывать сразу не стал, снял цилиндр, отдал трость, и только потом понял, что все в столовой. Аннушка уже побежала докладывать, а Андрей поднялся к себе в комнату, чтобы привести себя в должный вид и спуститься к обеду. Петрушка сообщил, что даже Натали там внизу: Андрей очень хотел увидеть это чудо воочую, поэтому торопился. Черт его что ли попутал перед самым выходом из комнаты бросить взгляд на оставленное на столе невскрытое письмо? Так или иначе, мысль быстро пробежаться глазами по очередному поздравительному посланию подзабытой, видимо, почерком своей бывшей пассии, отчего-то все же посетила его легкомысленную голову, и он, уже взявшись за ручку двери, цокнул и торопливо вернулся к столу. Вскрыв конверт одним привычным движением канцелярского ножа, Вяземский вынул письмо и сразу потерял умиротворенный праздничный настрой: в подписи стояла «та самая» фамилия... Глаза еще какое-то время не видели ничего, буквы расплывались, зачеркнутая первая строчка не сулила ничего хорошего. Сердце, пропустив пару ударов, провалилось в плохом предчувствии, но силой воли утихомирив его, Андрей все же начал вчитываться в бегло, неровно и нервно написанные строчки.
Эмоции резко сменяли друг друга и заметно отражались на его открытом лице. Почти каждое слово он перечитывал по нескольку раз, прежде, чем продолжить чтение дальше: настолько изумлял его и характер полученого письма, и подобранные слова, и абсурдность обвинений, для него кажущаяся очевидной... В какой-то момент он просто остановился и набрал воздух ртом, чтоб отдышаться и проморгаться: видимо, в нем еще оставалась призрачная надежда, что над ним так изощренно издевается собственное зрение. Но - нет... Буквы те же, слова не изменились, состояние шока усугубляется с быстротечностью всемирного потопа.
Оставив письмо в руках, Андрей просто попытался выдохнуть и проморгаться. Ему самому было неясно сейчас: смешно это или печально. Проигнорировать этот выпад было бы самым правильным, наверное, решением. Но «Каро Лина» не была для него тем человеком, которого проигнорировать он был в состоянии. Да и доля правды все же ощущалась в послании весомо: испанская баронесса наверняка заболела, и хочет видеть его. Или этого хочет Кэролайн? Неважно: его требуют к себе женщины, для разбирательств. К себе в дом. Чем не пикантное «начало дня»?
Но - с другой стороны - тепло и мир семьи, который важнее всяких многообещающих пикантностей... Они уже ждут его... За окном скоро начнет темнеть. Андрей выбрал пойти к испанкам после обеда и спустился к родным. Но праздничного обеда он не увидел. Натали, красная и сердитая, пробежала мимо него по лестнице к себе в комнату, даже не ответив на его приветствие и улыбчивое поздравление с Рождеством. Элен тоже была сама не своя за столом и явно мечтала последовать примеру младшей взбаламошной сестренки. Отец метал в его сторону, не касаясь лица, неопределенные и очень неприветливые взгляды, Ольга Федоровна так вообще казалась чем-то напуганной. В общем, счастливого Рождества явно не получалось. Что ж, дежурно поздравив семью с Праздником, Андрей недолго пробыл за столом. И его никто не попытался остановить, когда он сообщил, что пойдет прогуляться. Даже Элен, тоскливо взглянув ему в глаза, первой отвела свой взгляд, а значит, говорить пока была не готова.
Мутное солнце белым пятном приближалось к концу пути. Адрес на конверте был неблизким от особняка Вяземских, и Андрей велел седлать Фердинанда.

Отредактировано Андрей Вяземский (2013-02-11 22:37:06)

+2

46

Елена наконец вышла на нужную улицу. До дома осталось рукой подать. Она очень испугалась когда остановившись на миг у ветрены с фарфоровыми куклами, а чуть позже оглянувшись не увидела рядом с собой Моник. На улице было людно, поэтому ей удалось так легко затеряться среди толпы.
Из-за пакетов в руках, Моник не заметила, что Елена отстала, поэтому отправилась дальше, а юная маркиза так была увлечена рассматриванием новой куклы, что забыла обо всём на свете.
Обнаружив, что осталась одна, Елена попыталась догнать Моник, но то и дело попадались улицы на которых нужно было выбирать куда повернуть и которые казались такими знакомыми, что она  уверенно сворачивала то в право, то влево, но неожиданно оказалось, что она ещё сильней заблудилась.
Девочка думала, что окончательно потерялась, и чуть не расплакалась, но ей помогла пожилая дама объяснив куда ей нужно идти, что бы выйти на нужную улицу.
После часового блуждания, а может прошло и больше времени, юная маркиза вышла наконец на улицу, которую узнала без ошибочно и направилась к своему дому.
Личико Елены было отмечено печалью, глаза немного покраснели, так как она долгое время старалась сдержать слёзы то и дело выступавшие на глаза. Девочка замёрзла и мечтала о чашке какао, хотя её больше заботила мысль о том, что если мама узнает об этом инциденте, Моник могут уволит. Новая гувернантка была хорошей девушкой и нравилась Елене.
Девочка остановилась в 5 шагах от ворот и задумалась, что бы ей такое придумать, что бы её не ругали и Моник не пострадала, ведь по сути была виновата не только Моник но и она сама, так как не окликнула гувернантку и не подумала сообщить, что её заинтересовала витрина магазина игрушек.
Елена тяжело вздохнула и услышала цоканье лошадиных копыт и звук колёс разрезающих хрустящий снег. Девочка подошла ближе к воротам, что бы удовлетворить любопытство. Она  стала возле железных прутьев, заглядывая во двор и наблюдая за тем как слуга открыл ворота для кареты.
"У мамы были гости? Кто же? Неужели я всё пропустила...как будет жаль если это так..."
Юная маркиза  провела карету взглядом и присмотрелась к окнам, пытаясь узнать кто находиться внутри и от удивления приоткрыла рот. Она узнала барона Алехандро Ортиса, человека который был ей любимым дядей и в своё время помог перенести утрату отца как ей, так и её матери.
"О нет, неужели он уедет и мы не увидимся? Он был в гостях, а я всё пропустила?"
Елена сделала шаг и остановилась, не достойно маркизы бежать за каретой пусть там даже мужчина заменивший ей отца. Девочка осталась стоять на месте наблюдая за тем как карета скрылась из виду. По щекам покатились горячие слёзы слёзы. Это было последней каплей переполнившей её чашу горести...

+2

47

Пока ехал к Аптекарскому, недоумевал - как он скоро научился серьезно относиться к женской взбалмошности. Вчера на балу: надо было уйти - не смог. Сегодня: надо было остаться дома, поговорить с отцом, поздравить толком Натали, только-только оправившуюся после болезни, надо было проигнорировать нелепейшие обвинения и смешные угрозы в письме - снова не смог. Он умудрился даже забыть спросить, что за гость был в доме до его прихода, умудрился не распаковать подарки, оставленные на его столе...
Что со мной творится? Может, отец действительно прав: засиделся я в разлагающем душу светском Петербурге, и пора бы мне вернуться в места, где каждый миг жизни, все твои поступки и решения приобретают значительную ценность?
Образ Кэролайн Монтес слишком язвительно отзывался в сердце каждым мало-мальским отголоском воспоминания о ней. Ее глаза иногда говорили об откровенной любви, а иногда просто издевались над ним необъяснимой ничем насмешливостью и непониманием. Вывод один: постичь эту женщину невозможно. А значит, стоит ли пытаться? Но, с другой стороны, если не спешить с выводами... А если она просто убегает от своей любви к нему, пытаясь от самой себя скрыть какие-то раздражающие ее гордыню улики? Если последнее верно, то - что ему с этого? Роман? А тот, с кем она его перепутала в театре? Тот, истинный «amado», которого она желала бы там увидеть вместо него? И не сказала ведь, почему не носит кольца... "Допустим, что сеньора!" К чему эта никчемная загадочность?! - раздраженно нахмурился князь. Сломать ее и ее любовь к тому неизвестному из эгоизма и вечно голодного чувства собственности? Поступок, достойный того прозвища, которым за глаза пользуются, упоминая младшего Вяземского, люди. И если сначала ты к этому стремишься, потом этим гордишься и даже упиваешься, пользуясь плодами славы в свое удовольствие, то после, когда чувство пресыщения обнаруживается гораздо неожиданнее, чем ты предполагал, эти же самые стремления и победы, умаляя былое восхищение женщиной, навевают скуку и сплин. Сейчас еще совершенно неясно: любит она или играет с ним. Когда оба варианта возможны, открывается огромный простор для дальнейших действий, чтобы все имеющиеся факты обернуть только в свою пользу. А в чем польза?.. Просто заполучить очередную женщину, чтобы потом по-дружески или по-вражески с ней расстаться?.. Сам удивился той волне сопротивления, которая поднялась в душе на этот вопрос холодного теперь, после нескольких «отрезвляющих процедур», мозга... Ох, вот только не надо сейчас снова про любовь до гроба! Сколько можно уже! - выдохнул резко, ртом, закрыв глаза с болезненной гримасой.
Аптекарский... Девочка... Почему одна? Плачет?
- Мадемуазель?
Ребенок обернулся, и что-то очень знакомое в лице юной барышни заставило князя быстро взглянуть на табличку на воротах дома, у которого она стояла..
Та самая.. Что на конверте.. Ее дочь?!...
- С..сеньорита де Монтес? - Вяземский не понимал совершенно: что здесь делает ребенок?! На улице!.. Абсолютно один!... Заплаканный... - он смотрел, от недоумения даже позабыв спешиться, будто все еще надеясь, что ошибся. Но потом, уловив своим ее нечеткий поначалу и испуганный взгляд, не теряя времени, соскочил с седла.
- Почему ты не заходишь? - начал он по-французски и добавил на всякий случай то же самое по-испански, - ¿ Por qué no has de entrar en la casa? - его испанский был не на хорошем уровне, но девочка кивнула - то ли оттого, что узнала его, то ли оттого, что поняла его речь.
Удерживая левой рукой Фердинанда под уздцы, князь подошел к тезке его сестренки ближе, склонившись в действительном участии, но не решаясь протянуть к ней руку: вдруг испугается..
В голове роился, спутываясь, сонм предположений ее обнаружения здесь, от самых страшных, то вполне прозаичных. Но прежде, чем начать предпринимать шаги, Вяземский решил дождаться ответа от маленькой испанки.

+3

48

Елена прислонилась спиной к холодной стене и расстроилась ещё сильней. Спрятав лицо в ладонях, она стала всхлипывать, стараясь не реветь в голос. Плечики подрагивали в немом рыдании, а с губ слетали тихие звуки плача.
Юная маркиза очень сожалела о том, что попала в столь глупую ситуацию как "потерялась". Она не знала, сколько ей ещё придется стоять на морозе, чтобы дождаться Моник. Девочка уже сто раз пожалела о том, что не готова пойти к матери с повинной. Её удерживал страх того, что из-за этого глупого недоразумения Моник уволят, ведь Елена понимала, что мама её очень любит и сделает всё, чтобы подобная ситуация не повторилась.
- Мадемуазель? - Елена отступила от стены и подняла взгляд на незнакомца. Девочка внимательно к нему присмотрелась, он казался ей очень знакомым.
- С..сеньорита де Монтес? - Елена кивнула и тут же стала вытирать слёзы будто бы смутилась того, что тот, кого она пока не вспомнила, увидел её плачущей. Юная маркиза потупила взор украдкой бросая взгляды на мужчину, пытаясь вспомнить его имя.
"Вспомнила. Да. Он был в театре. Князь Андрей Вяземский. Это ведь он? я не ошиблась? А вдруг просто похож... Может подождать пока представиться? Если он приехал к маме то я об этом вскоре узнаю, ведь так?"
- Pourquoi tu n'as pas marcher? Por qué no has de entrar en la casa? - Елена кивнула давая ему понять, что понимает и даже вздохнула не зная, что и ответить. То, что он спешился и подошёл к ней ближе, заставило её сделать над собой усилие, что бы не шагнуть назад. Елена лишь переступила с ноги на ногу и чуть вздёрнув подбородок, не желая давать ему повода её касаться, смело ответила на французском:
- Je suis sorti pour une promenade* - затем повторила то же самое на испанском: - Salí a dar un paseo* - чуть растягивая слова видимо поняв, что он не уверенно владеет языком, а затем, неожиданно ухмыльнулась и спросила:
- Dans quelle langue est plus pratique de parler?*- и немного подумав добавила с сильным акцентом по русски:
- Я знаю и немного по русский. - но тут же её щёки порозовели ещё сильней и не только от холода. Взяв себя в руки, юная маркиза стала смотреть на него чуть с подозрением. Елена всё таки его не знала достаточно хорошо, что бы доверять, а разговаривать с малознакомыми людьми, было не в её правилах. Она знала, что это опасно, кроме того не будь ситуация так отчаяна,Елена бы с ним и не заговорила, постеснялась бы и постаралась избежать дальнейшего разговора. Они виделись всего раз и не смотря на то, что он оказался в трудную минуту рядом с её мамой, ещё не значит, что с ним нужно откровенничать.

_____________________________________
Je suis sorti pour une promenade* (фр.) - Я вышла на прогулку
Salí a dar un paseo*(исп.) - Я вышла на прогулку
Dans quelle langue est plus pratique de parler?*(фр.) - На каком вам языке удобнее говорить?

Отредактировано Елена Монтес (2013-03-22 02:21:24)

+1

49

Девочка, по-видимому, силясь его вспомнить, напряженно и нервно вглядывалась в лицо. Это был добрый знак. Ведь когда всё действительно плохо - совершенно неважно, хорошо ли знаешь ты постороннего человека, что пытается влезть в твое горе, чтобы задать свои традиционно идиотские вопросы. Значит, все живы... Все самые важные живы, - уточнил для себя на всякий случай князь: жизнь, обычно, многим людям своим течением качественно врачует большинство симптомов юношеского максимализма и отучает от категорических умозаключений. Вечно очаровательный жест юных дам - утирание собственных слез ладошками или пальчиками - подтвердил Вяземскому его версию о несомненной вероятности успешного разрешения текущей девичьей проблемы, отчего он облегченно вздохнул и ободряюще улыбнулся. А когда сеньорита кивнула в ответ на его горе-испанский вопрос - выпрямился и безотчетно провел рукой по шее Фердинанда, и конь, будто тоже успокоившись, преисполнился за компанию своему хозяину самого умиленного сочувствия маленькому двуногому детенышу.
- Je suis sorti pour une promenade, - гордо известила барышня, возвысив подбородок, что, по-видимому, должно было предупредить русского о том, что обращаться с ней, как с ребенком, не нужно. Вяземский оценил по достоинству данный жест юной маркизы и чуть склонил голову в знак почти серьезного почтения, улыбнувшись лишь прищуренным взглядом.
И по-испански... Вот как... У меня, значит, урок? Прелесть какая... - очень благодушно не сдержал он левый край рта от уползания вверх, уловив особое растягивание при произнесении испанских слов.
Вышла она на прогулку, как же. Чтобы поплакать, - усмехнулся князь вслед за девочкой, которая уже с заправской дипломатичностью предлагала помочь ему в выборе наиболее удобного для общения с собой языка.
Главное, не плачет больше. Значит, в дом пора заходить, - улыбаясь, кивнул он легким полупоклоном:
- Отлично. Вы так любезны, милая маркиза. Позвольте проводить Вас в дом? - со всяческой галантностью предложил Вяземский созданию свой локоть, уже смеясь в душе подобному своему Рождественскому времяпрепровождению. - А то - замечаете - темнеть начинает? - указал он взглядом на пытающиеся начаться сумерки в небе.
Нет, я определенно сегодня не собираюсь ни с кем ссориться... Но.. Что это? Она против? Что это с ней? - реакция ребенка оказалась для Андрея неожиданной.

Отредактировано Андрей Вяземский (2013-03-29 04:12:14)

+2

50

- Отлично. Вы так любезны, милая маркиза. Позвольте проводить Вас в дом? - Елена попятилась качая головой и немного загнано и удивлённо глядя на его предложенный ей локоть. Юная маркиза не собиралась с ним никуда идти, хоть она и вспомнила, кто он, всё же она ему не доверяла. Она даже испугалась, что он может силой её куда-то увести. Девочка правда не знала зачем, но всё же, эта глупая мысль посетила её светлую головку и теперь засела там червячком ещё больших сомнений касательно фигуры молодого мужчины, стоящей перед ней.
-А то - замечаете - темнеть начинает? - когда ей указали на этот факт Елена так же подняла взгляд к небу и недовольно нахмурилась. Времени оставалось очень мало и даже сам окружающий мир был против неё и это её печалило.
"Что же мне делать? Идти с ним в дом мне нельзя, но и здесь оставаться то же очень плохо...Может сказать ему правду? А вдруг посмеяться надомной и силком потащить меня к маме? Ведь может же и так быть...Наверное..." - она закусив нижнюю губу стала смотреть на него снизу вверх размышляя доверять ему или нет. С одной стороны он внушал доверие, но мама её учила тому, что нужно быть очень осторожной в обществе, так как любое невинное но не обдуманное слово может принести вред.
Тяжело вздохнув она наконец ответила на французском:
- Мне очень жаль, но я не могу принять ваше предложение. Мне нужно дождаться мою гувернантку. Она отлучилась не надолго и должна вот-вот вернуться. Её ждёт наказание, если я переступлю порог без её сопровождения, а этого я ни как допустить не могу.
Девочка была очень серьёзна, рассудительно излагаясь и стараясь думать над тем, что говорила, при этом ещё и пыталась выглядеть убедительно. Что-что, а говорить ему, что она потерялась, ни в коем случаи нельзя было, тогда он уж точно может рассказать её матери, что с ней произошло и тогда Моник наверняка уволят.
Керолайн подобного не простит, а Елена этого очень-очень не хотела. Поэтому она решила сказать полуправду или вернее не говорить всю правду, а изложить суть дела, что бы ему всё стало ясно.

Отредактировано Елена Монтес (2013-03-31 21:29:29)

0

51

О! Как всё запущено, - усмехнулся про себя страшный дядька Андрюшка, о чем, всё же, виду не подал, быстро собрав губы, да и всё лицо в целом, в серьезную и многозначительную моргающую кучку и совершенно выпрямился, чтобы не пугать дальше беззащитного ребенка.
Девочка очень старалась продемонстрировать свою взрослость и независимость, и мешать этому Вяземский посчитал себя не в праве, предпочитая в таких случаях роль наблюдателя. Стараясь улыбкой не нанести ей еще большее оскорбление, Андрей Григорьевич нахмурился вслед за маркизой и ждал. Но не долго. Еще до того, как она начала говорить, он не выдержал и рассмеялся.
- Боже, маркиза де Монтес! Вы слишком строги ко мне!
На что сеньорита соблаговолила ответить тяжелым вздохом и не менее многозначительной речью, от начала которой пришлось поспешно закусить губу.
- Мне очень жаль, но я не могу принять ваше предложение...
Вяземский кивнул и собрался было уже откланяться, но барышне угодно было продолжать, и Андрей приостановился в вежливом люфте, время от времени поднимая на маленькую Елену острый смешливый взгляд и тут же отводя его в сторону и щурясь.
- Её ждёт наказание, если я переступлю порог без её сопровождения, а этого я никак допустить не могу.
Поняв, что это окончание, князь отчетливо кивнул еще раз.
- Что ж, сеньорита, - губы едва слушались, но Вяземский ни в коем случае не желал ссориться с ребенком, поэтому пришпоривал себя как только мог, - мне Ваши доводы кажутся весьма убедительными. И я считаю, что Вы абсолютно правы, оставаясь здесь на морозе и позволяя своей матери и гувернантке, которая уже, скорее всего, дома, и уже получает свое, я надеюсь, непомерно жестокое наказание за свою непростительную невнимательность, - тут из его интонации выветрилась вся шутливость и голос приобрел железные ноты истинного негодования, о чем свидетельствовала временно появившаяся бледность и подрагивающие ноздри, - беспокоиться о Вас и далее.
И снова спокойным и немного саркастичным тоном:
- В конце концов, они это заслужили: матушка - тем, что наняла нерадивую гувернантку, гувернантка - тем, что она нерадива... Пусть рыдают о Вас и дальше. Это хороший урок для них обеих, не так ли? - прищурился он снова, пряча неугомонную улыбку и легко кланяясь в ознаменование окончания разговора.
В подтверждение своих намерений князь повернулся и чуть потянул поводья, взглянув в глаза Фердинанду и решив выйти из сени укрывающих их троих заснеженных кустов за прозрачными прутьями ограды, чтобы позвонить в дверь парадного входа.

Отредактировано Андрей Вяземский (2013-04-01 00:21:13)

+1

52

- Что ж, сеньорита, мне Ваши доводы кажутся весьма убедительными. И я считаю, что Вы абсолютно правы, оставаясь здесь на морозе и позволяя своей матери и гувернантке, которая уже, скорее всего, дома, и уже получает свое, я надеюсь, непомерно жестокое наказание за свою непростительную невнимательность, беспокоиться о Вас и далее.
В конце концов, они это заслужили: матушка - тем, что наняла нерадивую гувернантку, гувернантка - тем, что она нерадива... Пусть рыдают о Вас и дальше. Это хороший урок для них обеих, не так ли?
- Елена нахмурилась, и, пока он говорил, на её личике появилось выражение недовольства, затем негодования и в конце - растерянность. Поняв, что он отчитал её и развернулся, чтобы уйти, Елена топнула ногой и, сжав руки в кулаки, упрямо выпалила:
- Вам это не известно наверняка. Моник не могла вернуться домой, она меня не бросила бы и скорее всего ещё меня ищет..- ахнув, девочка прикрыла рот ладонью, на миг испугавшись, что теперь уж точно выдала себя. Но отступать назад было некуда. Она уже проболталась. Нахмурилась, стараясь сдержать слёзы, девочка отняла ладонь от губ и продолжила, чуть дрожащим от слёз голосом, в котором отчётливо был слышен прежний гнев и жар:
- Не смейте так говорить о моей маме и о Моник! Вы их не знаете, поэтому не должны в таком тоне о них говорить. Никогда! - щёки юной маркизы покраснели, и она тут же смутилась от того, что повысила голос. Ранее с ней такого не бывало, она никогда в таком тоне не разговаривала с малознакомыми людьми. Такой тон она могла себе позволить в присутствии матери, Моник, Эми и слуг и не более того. Сбавив тон, юная маркиза потупилась и уже тихим голосом сказала:
- Вы не понимаете... Я никому не пытаюсь преподать урок, просто я хочу...- она всхлипнула и стала вытирать слезы, которые снова потекли по щекам, продолжая говорить: - хочу, чтобы никто не был виноват. Не хочу, чтобы Моник наказали, и  мама что-то узнала. Не хочу её расстраивать...- спрятав личико в ладонях, Елена стала тихо всхлипывать, не в силах остановить слёзы. Она замёрзла, устала, проголодалась и совершенно не знала, как ей войти в дом незамеченной и так, чтобы скрыть факт своей потери.

Отредактировано Елена Монтес (2013-04-02 21:02:42)

0

53

Еще на развороте понял, что цели достиг: сеньорита не замедлила продемонстрировать свой испанский темперамент. Сжав губы, погасил в себе смешливость: спиной это делать все же гораздо сподручнее.
- Вам это не известно наверняка!
Ухх! Горячая кровь! - едва не прыснул князь, расплываясь в невольной улыбке и попутно метнув иронический взгляд в сгущающееся сизым небо.
«Ищет».. Значит, всё же так и есть - гувернантка потеряла дитя по дороге... Как хорошо, что она еще сумела сама найти дорогу домой! Испуг девочки, выразившийся во внезапной паузе посреди слова, делал первоначальную догадку бесспорной. Вяземский повернулся к ребенку уже с совершенно лишенным насмешливости добродушным лицом. Но наткнулся на свидетельство того, что южный нрав даже в самом раннем детстве не укладывает переживания в сколь-нибудь короткие и подвластные северной умиротворенности временные рамки.
Проморгавшись от первой преисполненной безудержным гневом в чистом виде фразы нежного создания, набрал воздух ртом и снова еле сдержал внезапно вновь ставшие подергивающимися уголки губ в отчаянно сосредоточенном выражении.
- Никогда? - переспросил он очень заинтересованно, поднимая брови и опуская голову несколько набок, отчего сеньорита заметно сдала в своем накале страстей.
- Вы не понимаете, - уже совсем покаянно и тихо проговорила девочка, умилительно всхлипнув, что должно было, судя по всему, разжалобить «злого дядьку», который для чего-то, как видно, ей понадобился, раз она решила его остановить таким ярким, истинно дамским приемом, который, возможно, подглядела у своей матери или тети...
Не хочет, чтобы Моник наказывали, поэтому тут стоит и тихонько ее дожидается? Благородно... Стоит ли этого подвига сама Моник? - вот в чем вопрос...
- Мама расстроится еще больше, если Вы тут замерзнете и заболеете воспалением легких. Это может быть смертельно опасно вам, южанам, не привыкшим к нашим холодам.
Вяземский вдруг заметил, что разговаривает с маленькой мадемуазель, как с дамой во время очередного светского раута, и речь его льется теперь по привычному, от него будто никак не зависящему руслу.
Неужели всему виной этот всплеск эмоций, который отнюдь не показался ему детским и простодушным?
- Послушайте, мадемуазель, - заговорил Вяземский по-французски, - я предлагаю Вам пройти незаметно через задний двор. Есть же у вас в доме вход для слуг? Потому что если Вы тут останетесь еще какое-то время, можете замерзнуть окончательно. А в доме Вы потихонечку можете пробраться в свою комнату и там дождаться этой... гувернантки. И потом выйти к ней, как ни в чем не бывало... Ну, будто это шутка такая... - пожал он плечами, представляя себя на месте ребенка, озабоченного судьбой близкого ему человека, и предложил то, что сделал бы сам в далеком и полном сюрпризов детстве. - Хотя, она вряд ли стоит того, чтобы оставаться у вас на службе, - добавил он в сторону, но так, чтобы Елена его услышала.

Отредактировано Андрей Вяземский (2013-04-21 16:03:19)

+3

54

- Никогда? - в ответ Елена утвердительно кивнула и тихо но твёрдо сказала: - Да. Никогда.
Она утирала свои слёзы стараясь не показывать своей слабости. Елена хотела быть сильной как мама или может чуть сильней, так как страдания матери, вылившиеся на неё, после того как не стало отца, на всегда врезались в её детскую память. Она всё хорошо помнила и не хотела плакать как мама, кроме того, перед ней был посторонний мужчина, а женщина не должна реветь при посторонних, это плохо, даже некая не воспитанность, что ли. Елена не знала, что мужчину можно разжалобить слезами, она была ещё слишком юна, да и мама с тётей ей о таких премудростях не рассказывали и не показывали на примере.
- Мама расстроится еще больше, если Вы тут замерзнете и заболеете воспалением легких. Это может быть смертельно опасно вам, южанам, не привыкшим к нашим холодам. - юная маркиза нахмурилась. Он был прав, но из упрямства ей не хотелось с ним соглашаться, так как он не был для неё авторитетом.
- Мы переехали сюда жить осенью. Мой организм уже привык к холодам. Чашка чая и я не заболею. - хмуро и с упрямым выражением на личике ответила девочка. Она была так убедительна, ещё бы, Елена и сама в это верила. Пока она не болела, а вот мама уже успела, да и тётя Эми то же...
- Послушайте, мадемуазель, я предлагаю Вам пройти незаметно через задний двор. Есть же у вас в доме вход для слуг? Потому что если Вы тут останетесь еще какое-то время, можете замерзнуть окончательно. А в доме Вы потихонечку можете пробраться в свою комнату и там дождаться этой... гувернантки. И потом выйти к ней, как ни в чем не бывало... Ну, будто это шутка такая... - Елена захлопала мокрыми ресницами глядя на него удивлённо снизу вверх. Она и предположить не могла, что он предложит решение и вообще ей поможет. Его идея была так гениальна, что юная маркиза смутилась от того, что сама об этом не подумала. Ругая себя за глупость и излишний испуг, Елена ответила, тщательно выбирая слова:
- Я вам очень благодарна за участие. Я именно так и собиралась поступить. Надеюсь данный инцидент останется в секрете и вы не будете ябедничать моей маме. - Елена не смотрела на него, но держала спину ровно и подбородок чуть вздёрнутым, только вот глаза были смущённо отведены в сторону, что бы не выдать буру чувств, которую она и так продемонстрировала больше чем нужно и чем должно было быть дозволенно. Девочка старалась быть спокойной.
- Хотя, она вряд ли стоит того, чтобы оставаться у вас на службе, - но после этих слов Елена снова вспыхнула праведным гневом.
- Я же сказала вам, что бы вы не смели так говорить. Какой же вы всё таки не понятливый. Моя гувернантка добра и заботлива и не вам её судить. Вы ничего о ней не знаете. Поэтому перестаньте немедленно ругать МОЮ гувернантку. - выпалила Елена топнув ножкой и неожиданно поскользнувшись, плюхнулась на пятую точку, от чего покраснела пуще прежнего и её нижняя губа задрожала, выдавая в ней будущие слезы, поток которых юная маркиза хотела удержать.
Этот незнакомец ругал её маму, её гувернантку и слишком много себе позволил, а она ещё и упала. Это было так унизительно. Елена ещё никогда не была в такой ужасной ситуации и ко всему прочему, рядом не было ни мамы ни Моник, что бы её поддержать и придать ей сил и храбрости.
Юная маркиза всхлипнула и попыталась встать шморгая носом от холода и вновь подступивших к глазам слёз.

Отредактировано Елена Монтес (2013-04-24 01:31:20)

+3

55

По улицам слона водили...(с)
Князя всё это дело потихоньку начинало утомлять. Девочка не была похожа на ребенка. А уже навевала ассоциации с уменьшенной копией избалованной самовлюбленной барышни, коих он повидал в свете немало, и от которых у него либо случалась оскомина, либо гуляли недобрые мурашки по коже. Поначалу невольно начал сравнивать девочку со своей младшей сестрой после повторной женитьбы отца. Но ту хотя бы нельзя было назвать невоспитанной. Правда, там и возраст другой был. Так что это не в счет. После горделивого «Да, никогда» из уст маркизы, Андрей понял, что не зайдет в этот дом. И надо же было такому случиться: именно эта мысль необыкновенным образом ободрила его настолько, что он просто и даже как-то радостно улыбнулся, словно соглашался с выводами милого ребенка о чае и связанной с ним невозможностью простудиться.
Спасительница, знаешь ли ты, как я тебе благодарен сейчас? - кивнул князь Вяземский, возвращаясь в седло утомленного уже неопределенностью целей своего товарища по прогулкам Фердинанда.
Когда лицо девочки поменялось с искаженного взрослым высокомерием выражения на более приличествующее ребенку простодушное удивление, Вяземскому даже стало жалко так поспешно оставлять девочку.
- Надеюсь данный инцидент останется в секрете и вы не будете ябедничать моей маме.
- О нет! - он уже смеялся. - Надеюсь, мне просто не предоставится такая возможность! Во имя Вашего спокойствия, сеньорита, - добавил он с шутливым полупоклоном приподнимая цилиндр и тут же водружая его на место. Он уже похлопал слегка шею Фердинанда и причмокнул, ухватывая поводья удобнее, когда услышал вполоборота преисполненные эмоций крики прелестной Елены, обращенные опять же против него.
Все, что ему оставалось тогда - просто похлопать глазами и дождаться окончания темпераментных рулад от юной маркизы де Монтес. Правда, окончание это снова выбило его из твердости намерений.
О нет, ребенок... Зачем же так изводить себя? До синяков ажно!.. И что... неужели прямо спешиваться надо? - с кислым лицом взирал он на почти клоунское падение дочери Кэролайн.
И отчего ее теперь-то не жалко?.. Совести в тебе нет, Вяземский! Совести! Ни на грош!
Но, слава святым угодникам,  девочка очень быстро подскочила сама, и Вяземский выдохнул облегченное:
- Ну, Вы бы не нервничали так, маркиза... - потянув поводья, он уже отвернулся от калитки и от девочки, но продолжал оборачиваться к ней, чтобы убедиться, что девочка все же двинется в сторону дома. - Передавайте матушке приветы и опишите меня... в самом правдивом свете! - усмехнулся князь снова, запрокинув голову к небу.
Прощально кивнув, Вяземский чуть сжал бока коня ногами и сдвинул его в сторону, обратную первоначальной цели своего пути.
Ежели так тебя встречают уже на пороге, то ты будешь полным дураком, если, везя в кармане такое письмо, еще и заявишься внутрь... Зачем? Чтобы убедиться, что баронесса больна? Очень ей будет приятно увидеть в тебе очевидца ее невосхитительного состояния! Ты что, доктор? Идиот! Куда меня вообще понесло! Какой же идиот! - улыбался крышам князь, минуя злополучный дом и втайне благодаря судьбу за такой подарок в виде ошеломительно уместного и своевременного ребенка.

+2

56

Всегда создаёшь себе
преувеличенные представления о том,
чего не знаешь. (с)
Альбер Камю. "Посторонний"


Когда-то, наверное, это озарение приходит в мгновение и длится у всех по разному, наступает такой момент, что хочется повернуть время вспять и сделать всё правильно, не так как получается сейчас. Сбежавшая Жаннет, решение Каро попросить своего приехавшего близкого человека из Испании проследить за ней, требовательный тон ненавистного ей человека... Если бы она была чуточку уверенней в своих решениях. Если бы... но Жаннет не моя дочь, а ее опекуном является граф Шереметев! И почему я..? Нет, всё рано, как не уверяй себя, но толика вины в том, что просто не остановила юную француженку от необдуманного и глупого для самой Керолайн шага, есть и превращается с каждой секундой из маленького снежного комочка в огромную лавину, готовую снести со своего пути испанку. Став попеременно сжимать и расжимать кулачки, маркиза не смогла долго выдерживать тяжелый взгляд графа, после чего просто опустила глаза на свою руку, сжавшую с силой белоснежный платок. Минута спустя и было невозможно уже спокойно чувствовать себя в кресле, которое стало каким-то пыточным орудием. То, что Эдуард стал говорить, было ясно как день, и Керолайн пыталась слушать его, превозмогая легкий шум в ушах, и даже понять, что он не доволен. Конечно же, не доволен. Юная леди ушла в сопровождении какого-то неизвестного мужчины, такого же странного и подозрительного, как и Мы.
- Поймите, граф, что всё с Жаннет будет хорошо. Сеньор Ортис не даст ее в обиду, даю Вам слово,- взглянув лишь на секунду на графа, Керолайн сделала нетерпеливый выдох всторону и встала. Окно, чуть приоткрытая занавеска колышется от легкого ветерка из приоткрытой створки. Кто его открыл? Олеся? Подойдя слишком близко к нему, Керри попыталась закрыть окно, чтобы ненароком, вновь, не простыть по причине сквозняка в комнате, но как только ее коснулась эта прохлада петербургской зимы, рука светловолосой испанки замерла на оконной раме, а глаза медленно прикрылись, с удовольствием отдавшись хотя бы на несколько секунд этому приятному ощущению. Лишь две секундочки, и дальше...- Надеюсь, что Вы с Эмилией уже всё разъяснили, граф. Если так, то Вы можете подождать маркизу де ле Шенье здесь. Если же... нет, я пришлю немедленно же коляску с Жаннет, как только она появится на пороге этого дома. Конечно же, убедившись, что с ней всё впорядке.
Этот тон, официальность которого была выработана за последние пять лет жизни, был словно беспрекословным и отчужденным. Она не была намерена узнавать у этого человека все подробности разговора с Эми - он и так не расскажет, а она сама всё узнает от кузины. Керолайн должна была лишь сохранить атмосферу гостеприимства за всё время нахождения графа в этом доме. Зацепившийся за вечерний сумрак, медленно опускавшийся на плечи улиц города, взгляд увел сознание испанки из гостиной и, похоже, что даже ответ графа Шереметева, не сделавшего ни шага со своего места, был для иностранки не столь важным. Сердце внезапно упало вниз, чуть ли не в пятки и не желало возвращаться на место, в грудную клетку, где место этого еще израненного, в шрамах, органа занял странный вакуум, пустота. Как бы не называлось это состояние, оно сейчас прочитывалось во взгляде Керолайн, застывшей неживой статуей перед окном. Ее взгляд был прикован к двум фигурам у ворот перед их домом, в одной из которых она с легкостью, но с искренним нежеланием это принимать за действительность, признала свою дочь Елену. Нет... Не может быть... Где Моник? Почему Елена одна? И... кто рядом с ней? Открыв рот и вобрав побольше воздуха в начавшие гореть неизвестным ей пламенем легкие, развернулась мгновенно на каблуках и направилась прямо на графа.
- Excusez-moi, comte, je suis contraint de Vous brièvement quitter*,- пролетев мимо него, маркиза оказалась в коридоре, где в секунду появился лакей Степан, которому Керри тут же крикнула на русском.- Степан, шубу!
Уже через какие-то пару минут маркиза де Монтес чуть ли не бежала по дорожке, ведущей к воротам, тяжело выдыхая изо рта беловатый дымок воздуха и нервно сжимая накинутую наспех на плечи шубу уже похолодевшими пальцами (слава Святой Марии, что она успела надеть теплые сапожки, иначе бы окалела в секунду на таком морозе).
- Elena, querida!- взгляд ее цеплялся за маленькую фигурку дочери, перебирая всевозможные варианты того, почему та оказалась у ворот одна, без гувернантки. И кто рядом с ней стоит уже столько времени? Разобрать с такого дальнего расстояния лицо незнакомца было почти невозможным, но всего лишь мгновение она пыталась понять, кто же это на самом деле и потом... увидеть как мелкнуло меж прутьев решетки пальто ее Елены и пропадает где-то в стороне растущих деревьев, что совсем сбивает с толку Керолайн, всё еще приближающуюся к воротам.
_____________________________________
Excusez-moi, comte, je suis contraint de Vous brièvement quitter* (фр.) - Простите, граф, я вынуждена Вас ненадолго оставить.

+2

57

Андрей не мог сказать наверняка, что конкретно привело его к такому отторжению ситуации: попытка девочки испытать на нем силу действия "дамского" своеволия или сходство своеволий в обращении к нему у дам этой фамилии?
Младшая маркиза казалась растерянной его внезапным уходом. Но быстро взяла себя в руки и гордо зашагала, едва кивнув ему в ответ на прощанье и снова презабавно задрав подбородок, в одну с ним сторону. Отъехав от калитки, Вяземский увидел с левой стороны дома другую калитку, поменьше и поскромнее, ведущую во двор усадьбы и из него - должно быть, в сенную. Ребенок пошел домой, так, как ему заблагорассудилось, конечно, но главное - пошел. А значит, уже ничего дурного произойти не должно было, и, оглянувшись на маленькую Елену во второй и, как он надеялся, последний раз, Вяземский решил, что его миссия на сегодня в Аптекарском переулке окончена... Но не тут-то было.
- Elena, querida!
Этот голос... Князь невольно потянул поводья, останавливая неспешно вышагивающего Фердинанда, тут же скосившего на него свой выразительный глаз.
Не успел... - выдыхалось сформулированное разумом сожаление в диссонансе с дрогнувшей необъяснимой радостью душой. Медленно набирая ртом обжигающий морозом воздух, Андрей не мог повернуться, как того требовала неожиданность текущих обстоятельств, и включился в действительность только тогда, когда услышал снизу горячий, захлебывающийся шепот сеньориты де Монтес.
- Сеньор! Прошу Вас, помогите, спрячьте меня!.. Что делать?
Господи, будто сама в чем-то ужасном провинилась! - поразился взрослый офицер необъятной преданности чистого детского сердца.
- Конечно, конечно... - пробормотал он, приостанавливая девочку за плечо и не дав ей юркнуть за его коня с неверной стороны. - Не беспокойтесь...
Кэролайн - это была точно она, проверять надобности не было - уже приблизилась к калитке и смотрела на него... И, конечно же, узнала, а он всё надеялся, что легко сможет непринужденно и ничем не примечательно встретиться с ней взглядами. Через снег на деревьях за их решетчатым черным забором, через невысокие сугробы вдоль него и, наконец, через оставленные на припорошенной дорожке следы Фердинанда, это все же произошло:
- Сеньора Монтес, - приподнимал цилиндр уверенным жестом, быстро возвращаясь, как в родные пенаты, в привычную колею светского лоска, Вяземский. Теперь он даже улыбался:
- Мадемуазель Моник, гувернантка Вашей чудесной дочери, с которой мы только что имели честь свести знакомство, увидев меня у подъезда, по-видимому не сомневалась, что я направляюсь именно в этот дом, - он врал на ходу, отчего даже не представлял, какое слово будет следующим и совершенно не помнил предыдущие, надеясь все ж, что они хотя бы согласованы друг с другом по смыслу, - поэтому, уточнив и поняв, что это действительно так и есть, - тут до его сознания начала долетать суть произносимого, мозг включился на полную мощность, и Андрей, не меняя дружелюбного выражения на лице, закончил фразу, построение которой счел вполне сносным для таких обстоятельств, - попросила меня проводить девочку в дом, пока она сбегает за оставленной в магазине коробкой...
Так, теперь еще той Моник надо своевременно внушить мысль об этом... Хоть бы попал, с коробкой-то... Коробкой чего?... Вы же заходили в магазины, девочка? - вопрошал он Елену внешне умилительно улыбающимся взглядом.

Отредактировано Андрей Вяземский (2013-05-15 14:55:07)

+4

58

Елена Монтес.

Елена была раздосадована. Такого унижения юная маркиза ещё никогда, за все свои 9 лет жизни, не испытывала. Она была очень проницательна, чтобы заметить, что он не в восторге от её общества, впрочем как и она от его. По его насмешкам, по тому как он себя держал с ней и ещё по тому как он собрался уйти, Елена сделала вывод, что Вяземский просто-напросто не любит детей. Этот мужчина был самым ужасным человеком из тех кого она ранее встречала. После таких оскорблений и насмешек девочка не намерена была с ним вообще когда либо разговаривать, тем более описывать его матери, и надеялась, что он больше не появиться на пороге их дома.
Юная маркиза решила промолчать в ответ на все его последующие слова и гордо отряхнув одежду от снега, развернулась и направилась к чёрному выходу, но не успела уйти, как её окликнула мать, что и заставило девочку буквально подбежать к ненавистному ей человеку и попросить убежища. Причём сделала она это спонтанно, сразу же забыв об обиде на него, так как на кону стояло намного большее чем её подавленная гордость от просьбы к этому не приятному типу. Елена надеялась, что мама не будет сейчас её расспрашивать. С сомнениям она посмотрела на князя Вяземского, сомневаясь в том, что он кроме как прикрыв её от взгляда матери, ещё как-то будет помогать, но он её удивил и даже ошарашил тем, что стал нагло врать вместо неё. Это так поразило Елену, что она только и могла, что переводить удивлённый взгляд голубых глаз с матери на князя. А после того как взглядом пригласил её подыграть, Елена энергично закивала и добавила:
- Да, всё именно так и было. Она скоро вернется, а я снова потеряла перчатки. Мамочка, можно мне пойти в дом?

0

59

О нашей встрече что там говорить,
Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий.
(с) В.Высоцкий

Взгляд не отводя от всадника на превосходном вороном коне, которому не терпелось, по-видимому, уже отправиться в путь, но всадник только мешкал?.. Керолайн не столько увидела сколько предугадала движение рук мужчины с поводьями в останавливающем движении ибо не сводила своего взгляда, излучавшего целый ворох эмоций, сокрытых за занавесом черных ресниц, в ее голубых глазах, так и прикованных к этим чуть напряженным чертам лица князя Вяземского. Конечно же, она его узнала. Рада ли она была его приезду? Или боялась втайне от всех и даже себя? Но почему-то, как только испанка взглянула на него, рука, коснувшаяся калитки, так и замерла на заиндевевшем металле, чуть дрожа от холодного ощущения, к которому, наверное, так никогда и не привыкнет. Не привыкну так же как и к холодному характеру жителей Петербурга. Воспоминание, явно прошедшее перед глазами, будто между смотрящими друг на друга людьми разных стран и словно разных миров, об отце юного Вяземского, невзлюбившего с первого же взгляда испанок, о графе Шереметеве, который так и остался в их доме. Но, словно рывком приведенная в порядок от задумчивости, что даже моргнула пару раз, Керолайн присела в легком реверансе и вновь посмотрела на свою дочь, стоявшую по какой-то не понятной маркизе де Монтес причине, за конем, и уже стала вникать в то, что стал объяснять молодой человек. Смешанных чувств после его слов прибавилось ровно в половину. Чуть сдвинув брови к переносице, светловолосая женщина лишь сильнее сомкнула края шубы и чуть подалась вперед всем корпусом, чтобы с усилием открыть калитку и остаться в проеме. Он приехал? Неужели он приехал? Но почему тогда он вновь в седле? Неужели передумал или...струсил? На последней мысли сделав удивленный жест взлетевшей бровью, Керолайн вновь перевела взгляд со своей девочки на князя и смогла всё же сдержать ироничную улыбку. Нет, он бы не стал так делать, иначе я просто разочаруюсь в таких людях, как он, окончательно... Так что там он говорил? Моник за покупкой убежала?
- La Señorita Monique,- чуть растянуто проговорила Керри, сделав жест рукой Елене, чтобы она подошла к матери поближе, после чего продолжила на французском.- Сеньор Вяземский, Моник никогда бы не оставила мою дочь под присмотром неизвестного мужчины, князь. Она весьма серьезно относится к своей работе.
Столь серьезные слова с едва заметной улыбкой в уголках губ были произнесены, но продолжать маркиза не стала, ибо уличать их двоих во лжи при Елене, которая просто боялась, похоже, наказания, было выше ее сил.
На просьбу дочери пройти в дом женщина лишь кивнула головой, что-то тихо прошептав на испанском, и подтолкнула ее к калитке. Сегодня все сговорились против меня. Неужели всем так нравится лгать и быть эгоистами?Ожидающий взгляд на князя.
- Вы,- скромно завела разговор Керолайн, ощущая некую интимность уже лишь от того, что она стоит одна рядом с мужчиной. С мужчиной, которого она знает не так давно, но который, почему-то заставляет ощущать внутри себя всевозможные эмоции от интереса и до злости. А вот так даже наедине я бывала только лишь с Себастьяном, а потом... потом никогда. И нигде. Чувствуя, что больше не может вот так просто уже смотреть в лицо этому человеку, маркиза скользнула взглядом вниз и уже любовалась его конем, уже желая почувствовать под своими пальцами нежность его шерсти и жесткость волос гривы, ощущать, как под ладонью будут напряжены мышцы этого могучего животного...-ничего не хотите сказать?
Словно из-за своего внезапно проснувшегося, всего на секунду, любопытства, Керолайн подняла быстро свои голубые глаза и вновь встретилась с его проницательным взглядом, ощутив, что дышать перестала уже за пару мгновений до...

___________________
Vous partez?* (фр.) - Вы уезжаете?

+1

60

Испуганный ребенок засуетился так, будто влететь должно было ему, а не мадемуазель Моник и подыграл очень неправдоподобно, сразу же попросившись в дом. Сеньора Монтес, впрочем, устраивать сцен разоблачения не стала и быстро отпустила девочку.
Почему она пребывала в таком ужасе от присутствия мамы, осталось загадкой для Вяземского.
- Настолько серьезно, что отправила ее идти домой одну? - теперь, когда Елена стремглав бежала к крыльцу, князь не собирался продолжать игру в спасение служанки и намеренно пренебрег объяснениями. - Ваша дочь напугана. Она уверяет меня, что боится, что Вы накажете Моник. Но...
Он замолчал. Говорить дальше не позволяла врожденная тактичность, и он благодарил здравый смысл, что тот включился до попытки сформулировать эту мысль. - Извините. Это, конечно, не мое дело. Совсем. Поймите правильно: нечасто доводилось мне встречать таких нервозных детей...
Выпутался, как мог. Не очень хорошо, конечно. И даже, наверное, совсем плохо.. Но хоть так...
- Вы уезжаете? - с улыбкой, в первую очередь давшей ему понять, что Эмилия как минимум не умерла и точно уже не при смерти, мелодично спросила сеньора, скромно ускользая взглядом к вдохновенному разглядыванию его Фердинанда, который все кивал, предлагая ему уже как-то поторопиться с принятием решения. Потрепав ему холку в знак того, что коню придется еще какое-то время потерпеть необычное поведение хозяина, Вяземский снова поднял глаза на маркизу, не удержав кривую усмешку, которая, однако, быстро сошла на нет, едва блондинка в накинутой поверх летнего платья шубе, возвела на него свои выразительные светлые очи.
Ее любопытствующая интонация была наигранной, равно как и равнодушно улыбчивый взгляд на стремительно краснеющем на морозе лице.
- И ничего не хотите сказать?
- Я бы сказал Вам все, сеньора, - подхватил Андрей, подавшись вперед и вскоре, благодаря чуткости предыдущего объекта внимания собеседницы, оказавшись вровень с калиткой, - но боюсь, что теперь заболеете еще и Вы. Потому что в дом заходить, мне, - он выделил это слово особо, - я не вижу смысла. К чему Вы меня вызвали, я тоже понять не могу. - Не просто же так, чтобы увидеть меня, верно? - взглядом спрыгнул он к подолу выглядывающего из-под шубы белого платья Каролины и снова заставив себя смотреть ей в глаза - И теперь, даже если Вы уже заразились от сеньоры Монтеррей, - немного склонив голову набок, молодой Вяземский договорил устало и сухо, - я сам буду уверен, что и Вас напрасно продержал неодетой на морозе.
Сильно же у них там натоплено, должно быть, раз она так легко оделась для дома... Андрей знал эту ткань по структуре складок. Она была очень тонкой и легкой. Не удивлюсь, если и рукав на нем условный... Впрочем, долго зацикливаться на одежде сеньоры Андрей не стал.
- Вы замерзли, - констатировал он, заметив, как потемнел от холода ее кончик носа. - Вам надо зайти в дом. Передайте Эмилии мои искренние сожаления и пожелания скорейшего выздоровления, - уже кланялся князь, прекрасно понимая, что оскорбил мадам де Монтес еще и тем, что не спешился за все время разговора. Но иначе он затянул бы беседу у калитки еще на более неопределенный срок, чем действительно рисковал подорвать здоровье красивой испанки. А поскольку входить в дом для оправдательных бесед в таком странном режиме он не был намерен, то не нашел на данный момент лучшего способа дать понять женщине, что отнесся к ее темпераментному письму по меньшей мере с сарказмом. Так уверял он себя, пытаясь загасить в сердце едкий дым обиды за недопустимые к себе обращения в письме этой волнующей его чувства совсем не так, как сейчас хотелось бы, особы.

+2


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 25.12. Сюрприз к чаю, сэр!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC