Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая История f.a.q. Акции Внешности Реклама Законы Библиотека Объявления Роли Занятые имена Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: октябрь 1843-март 1844


07.01. Администрация проекта от всей души поздравляет участников и гостей форума с Новым годом и Рождеством!

17.11. НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

14.05. Участвуем в Лотерее!

23.03. Идет набор в игру "Мафия"!

05.02. Внимание! В браузере Mozilla Firefox дизайн может отображаться некорректно, рекомендуем пользоваться другим браузером для качественного отображения оформления форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Признания через годы » Март 1834 г. - Весенний излом


Март 1834 г. - Весенний излом

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://sd.uploads.ru/juNyF.png

I. Участники: Ида Оболенская, Евгений Оболенский.
II. Место действия: Петербург и окрестности
III. Время действия: День, несколько дней.. как получится
IV. Краткое описание сюжета: Английская охота на лис - модное светское увлечение, распространившееся по всей Европе. Далеко не такая опасная и драматичная как классическая русская охота на медведя - лисья травля, оказывается, все же способна преподносить неприятные сюрпризы.

0

2

На сегодня была назначена охота, по мнению Зизи являвшейся грубой и мерзкой забавой. Что такого в ней находили  мужчины (и страшно сказать, некоторые дамы) женщина не понимала и очень не хотела в этом участвовать, тем более, что уже который день не важно себя чувствовала. Один вид лошади, одно только представление, что ей придется сесть в седло, вызывали  у нее головокружение и дурное настроение. А настроение у нее и без этого было не важным. Легкая и приятная оттепель в отношениях с супругом сменилась глухой стеной молчания и такого же молчаливого непонимания. Казалось, что ни один из них не хотел понять другого, и что самое страшное, не стремился к этому. Молчаливые скудные завтраки, к которым не хотелось прикасаться  и такие же унылые обеды, да периодические выходы в свет, от лицемерия которых уже начинало порядком  тошнить, вот то во что начинала превращаться ее безрадостная жизнь.
- Евгений Арсеньевич, мне обязательно там присутствовать? – отставив в сторону едва опробованный завтрак спросила княгиня, которая, как обычно в последнее время, чувствовала себя не важно, и казалась еще бледнее, чем вчера, - мне хотелось бы остаться дома и не участвовать в этой варварской забаве.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-06-23 22:57:34)

+1

3

Оболенский взглянул на жену, поверх чашки с кофе, отставил ее на блюдечко и промокнул губы салфеткой.
- Обязательно, если только у вас нет какой-либо веской причины для отказа. Охота на лис - такое же светское мероприятие, как и все остальные, не менее значимое чем балы по официальным датам. Поддержание нашего статуса в обществе - это наша обязанность, а, видит Бог, у вас не так много обязанностей, чтобы соблюдение хотя бы этих было бы вам настолько в тягость, чтобы уклоняться от него лишь по причине нежелания.
Он не вкладывал в свои слова никаких намеков, кроме обыденной констатации факта. Обязанностей у княгини Оболенской, по сравнению с большинством дам, и вправду  было мало. Поскольку она из робости, которую он принимал за безразличие, с самого начала не проявляла никакой инициативы к ведению хозяйства, и не пыталась хоть сколько-нибудь вникнуть в дела по управлению имениями, то Евгений, не придав этому никакого значения, просто оставил все как есть. Дом вела Арина, бывшая ему и за экономку и за домоправительницу с самого момента выпуска из Корпуса, трое управляющих по имениям, уже давно сообразившие что с князем шутки плохи - были выдрессированы до состояния полнейшей добросовестности, что являлось большой редкостью, все счета и расходы, как и прежде, рассматривал он сам, и рассудив - что коль скоро его жена не проявляет интереса к его делам, то незачем и пытаться насильно втянуть ее в то, что ей так явно безразлично. В результате, княгиня жила в собственном доме как гостья, занимаясь лишь своей оранжереей, которая была окончательно достроена в середине февраля, и преподнесена ей в качестве дара. Елизавета, которая с первого же взгляда невзлюбила невестку, в свои редкие наезды в Петербург, а также когда ему самому случалось ездить к ней по какому-либо делу, не упускала случая намекнуть брату на это обстоятельство, в открытую называя невестку бездельницей и нахлебницей, на что Оболенский неизменно пожимал плечами, и напоминал сестре, что круг ее обязанностей ограничен лишь ее детьми и имением, и не распространяется на его жизнь, причем даже не из стремления защитить жену, сколько из холодной отстраненности от всех, включая и сестру, поскольку ни от кого не был намерен терпеть ни советов, ни попреков, ни комментариев к малейшим обстоятельствам собственной жизни.
- Что касается варварства - это понятие весьма растяжимое, поскольку смысл охоты - это проверка мастерства всадников и чутья собак, а не отстрел как можно большего количества животных. За всю охоту погибает лишь одна лиса, хотя мне доводилось участвовать как-то раз в наипозорнейшей охоте, когда вся свора сбившись со следа погналась за зайцем, а лиса благополучно обвела охотников вокруг пальца.

+2

4

- Не думаю, что мое дурное самочувствие станет поводом,  чтобы освободить меня и от этой обязанности, - поджав губы, ответила женщина, посмотрев на супруга холодным взглядом. Слова Оболенского о практическом отсутствии у нее обязанностей неприятно кольнули. Они итак себя постоянно чувствовала себя в этом доме неким чужеродным элементом, без которого он стоял не один год и еще простоит. Ключи у домоправительницы она так и не забрала, хотя регулярно осведомлялась и пыталась вникнуть тонкости ведения хозяйства. От подобного общения с Ариной ей было очень неловко и где-то даже неприятно, но полностью взять все в свои руки она пока не решалась, трезво полагая, что одна сама она нипочем не справится. К самому же Евгению Арсеньевичу с подобными вопросами она и вовсе боялась подходить. Впрочем, она вообще все еще его побаивалась. Оставалась оранжерея, ставшая ее главной отдушиной. В ней она могла пропадать часами, не считая времени и не жалея сил, тем более, что работы там хватало не только садовнику с мальчишкой-помощником. 
- Но она погибает, - все так же неприятно поджимая губы, ответила княгиня. Она хотела сказать ещё что-то, но дурнота вновь настигла ее из-за чего женщина была вынуждена замолчать и сделать пару глубоких вдохов. Картина, представавшая перед ее глазами была куда как более варварской и неприятной.  «Дуняша, похоже, перестаралась с корсетом», - подумала Зизи.
- Впрочем, вам виднее, - сказала она и, чувствуя, что более не может вдыхать запахи, витавшие в столовой, добавила, откладывая прибор, - с вашего позволения я вас покину. У меня сегодня нет аппетита.
- Я скоро буду готова,  – сказала княгиня, уже поднявшись из-за стола и вышла из столовой, на ходу пытаясь побороть очередной приступ тошноты.

+2

5

- Если вы нездоровы, то следует обратиться к врачу. - спокойно отозвался Оболенский. Но, говоря по правде, до нездоровья супруги ему не было никакого дела. Будучи безразличным  к собственным недугам он так же игнорировал и чужие, полагая болезнь чем-то постыдным а неумение справиться с недомоганием - проявлением слабости духа. К тому же зрелище этого бледного отстраненного лица словно застывшего в гримасе холодного отвращения, постоянно подчеркивающего свое безразличие, холодность, и полнейшее отсутствие даже малейшей искорки тепла и внимания - не могло пробудить в нем ничего кроме раздражения, которое росло все больше и больше. Чертова кукла. Пустая, избалованная, красивая кукла, под красотой которой не было ни добра, ни благородства ни великодушия. Как же часто глядя на вечно недовольное лицо жены Оболенский готов был выть от раздражения на себя. И от сожаления о том, что она все-таки не статуэтка которую можно было бы просто расколотить вдребезги и избавиться от нее раз и навсегда.
До поместья князя Полонского устраивавшего охоту было недалеко. Оболенский говорил правду когда сказал, что новомодный фоксхантинг является скорее мероприятием светским,  чем собственно охотой. И, хотя правила предписание единую строгую форму одежды для всех -алый или чёрный рединготт для мужчин и однотонно-темную амазонку для женщин, общество и тут находило способы блеснуть друг перед другом. Оболенскому никогда не было дела до чужого мнения, но он полагал необходимым соответствовать самому высокому уровню -не из хвастовства и ради чужой зависти,  а просто из чувства собственного достоинства. и уж коль скоро поддерживать статус своего рода в обществе можно было лишь участием в подобного рода светских мероприятиях, то участвовать в них следовало на уровне.
Так, оставив Корсара в конюшне, Оболенский взял на сегодня темно-гнедую чистокровную кобылу*, тонконогую и сухопарую, с раздувающимися ноздрями и изящно вылепленной головой, быстроногую как олень, за будущим жеребенком которой уже имелось трое желающих. Для жены, он, узнав от Дмитрия, что Ида любит верховую езду, почти сразу после свадьбы приобрёл превосходного арабского жеребца, чёрного как смоль, с белой звездой во лбу** и белыми носками на обеих передних ногах, но для сегодняшней охоты он не годился - дамам полагалось следить за годом со стороны, а не участвовать в нем, а горячий, быстрый пятилеток был вполне способен заразиться азартом скачки и понести. Поэтому для нее на сегодня он велел оседлать белоснежную липицианскую кобылу***, которую года два назад выиграл в карты, но сам на ней никогда не ездил, поскольку считал её изысканную стать слишком женственной, а продать её не позволяла сама гордость от обладания такой редкостью.
Сборы его были недолги - натянуть вместо ненавистного сюртука чёрный рединготт, и отделаться от Греты. Собака никак не понимала почему хозяин не берет её с собой, раз натянул охотничьи сапоги и взял хорошо ей знакомый хлыст с тяжелой, залитой свинцом рукоятью, который она так часто таскала за ним во время выездов на охоту, что рукоять была испещрена отметинами от её зубов. Ну как было объяснить ей, что на лисью травлю борзых не берут. Английская охота была строго регламентированным событием со множеством условий, которые и составляли её уникальность, и многие помещики и держали у себя споры фоксхаундов лишь для этого занятия, что было все-таки пижонством, потому что ни для чего другого эти собаки больше не годилась. Ну, то есть годились, но с теми же борзыми не сравнились бы. В конце концов поскуливающая и обиженная собака вспрыгнула на диван, и свернулась там, прикрыв лапами длинную узкую морду.
Лошади были оседланы и выведены, Оболенский уже ходил перед ступеньками, постегивая себя по сапогу, когда Ида появилась в дверях. Он оглядел её с головы до ног, молча кивнул, и подсадил её в седло.
Следовало поторопиться, если они не хотели опоздать, а он не хотел.

*

http://moykon.ru/wp-content/uploads/2013/03/gnedaya.jpg

**

http://content.foto.my.mail.ru/mail/amafu/_blogs/i-1316.jpg
http://www.8lap.ru/upload/iblock/f6c/f6c417bef7674ccc31b61b3855621cb1.jpeg

***

http://kohuku.ru/uploads/posts/2013-07/1374048694_9110_original1.jpg

+3

6

Желудок вновь остался недоволен тем, чем его пытались накормить. Дуняша с водой и полотенцем наготове с большим подозрением смотрела на барыню.
- Зинаида Львовна, - осторожно спросила девушка, забирая полотенце и подавая воду, - может вам это, не стоит ехать? Лучше бы выпили настоечки с мятой да лимоном с медком, да полежали. Авось и полегчало бы…
- Стоит, не стоит… - Зизи вновь согнулась в три погибели, но за спазмами ничего не последовало и она, тяжело дыша, опустилась на кровать, - кто меня спрашивал? – с горькой усмешкой спросила она и не подумав даже с чего это вдруг горничная вздумала предлагать ей мятно-медовый чай. Дуняшка была хорошей девкой и можно было быть уверенной, что ничего не выйдет за пределы этой комнаты, - ты бы лучше мне корсет посвободнее сделала, а то совсем утянула так, что дышать нечем. «Чем на больное давить, - мысленно додумала Зизи, хотя и знала, что девушка  делает это не со зла и вообще пытается заботиться о ней как может.
Темная амазонка и темные волосы, обрамлявшие ее лицо, делали ее еще бледнее, а кожу прозрачнее. Но сегодня их было таких двое. Словно в насмешку, Зизи выделили белоснежную лошадь, которая всегда напоминала ей моль и никогда не нравилась. Однако возникать и спрашивать где ее Зевс княгиня не стала, зная, что бесполезно и за нее уже все решили. Кивок, доставшийся ей, говорил о том, что хотя бы с нарядом она угадала. 
- Благодарю, - кивнула она уже из седла, чувствуя, как у нее немного кружится голова. Нет уж, раз ему всё равно, то она ни за что не покажет как ей плохо. Тронув поводья, она пустила кобылу рядом с кобылой супруга.
На свежем воздухе, к большому ее удивлению Зизи стало немного легче, да и, находясь в седле, ей было не до рассуждений от тщетности бытия и собственном самочувствии. И, тем не менее, заприметив издалека огромный дом Полонских, она испытала некоторое облегчение.
Общество, собравшееся здесь было самым, что ни на есть пестрым и представительным. У нее, в первые минуты узнавания некоторых лиц, сложилось впечатление, что приглашали нынче исключительно по заслугам и родовитости. Мужчин она успевала разглядеть лишь мельком, когда те приветствовала прибывших, зато женщин, в чей водоворот она окунулась почти что сразу Зизи успела рассмотреть во всех подробностях. Из всех радостей, ожидавших ее сегодня у нее оказалась лишь Натали Аристова с братом. С этой барышней, после последних приемов они удивительным образом сблизились.
- Я вижу, Михаил Александрович тоже нынче здесь? – из вежливости поинтересовалась княгиня, кивнув куда-то в сторону. Аристов был определенно интересным мужчиной, но интересовал ее не более, чем тот же Полонский.
- Да, - протянула Натали, лукаво сверкнув глазками, - и он вам будет очень рад.
- Что ж, в таком случае, оставляю княгиню на ваше попечение, Натали. - Оболенский, словно бы и не видел лукавого выражения глаз проказницы, либо просто не обратил на это внимания. Странное дело - раньше он находил какое-то удовольствие в обществе Аристовой, которая подзуживала его, подначивала, смеялась, с явным интересом, и совершенно беззлобно - исключительно в силу легкого и веселого характера, и получалось это у нее легко и непринужденно, чего нельзя было сказать о большинстве светских дам, чьи попытки острить были тяжелы, неповоротливы, и натужны до нытья в зубах. Однако, с тех пор, как Натали явно сблизилась с Идой, Евгений стал избегать и ее, отделываясь вежливым приветствием, и отмалчиваясь на любые попытки завести прежний веселый диалог. Вот и сейчас, не желая находиться дольше необходимого в дамском обществе, он с предельной учтивостью поклонился Аристовой, сухо поцеловал руку жены, и отъехал, тем более что к нему почти тут же подъехал сам Полонский, и затеял долгий разговор о сегодняшней травле, собаках, лошадях, досадно теплой погоде, невовремя растапливающей снег, причем говорил и говорил, довольствуясь мерными, почти односложными репликами в ответ, и явно будучи в восторге от внимательного собеседника.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-07-13 23:17:46)

+2

7

Охота должна была проходить на широких лугах, расстилавшихся между поместьем Полонского и окрестными лесами. Снег начинал сходить, открывая черную землю в проталинах. Еще нетронутые поля, находившиеся после зимы в самом плачевном состоянии были изумительно сложным полем для охоты, поскольку, то тут то там встречались рытвины, размываемые тающим снегом чуть ли не до состояния небольших овражков, заваленных тонкими сухими ветвями и прошлогодней листвой, снесенными ветром в эти неровности земли и присыпаными сверху снегом. Охотники разделились на три группы, свору тоже поделили натрое, и разъехались в разные стороны. Дамы неторопливо беседуя в седлах совершали променад по полю так, чтобы следить за видимыми издалека алыми и черными рединготтами мужчин, и быть наготове к концу гона.
Однако, прошло без малого полчаса, прежде чем собаки той группки, в которой оказался Оболенский, подняли лай, и из кустов пулей вылетел серо-рыжеватый комок, пересек дорогу лошадям, и умчался в поле.  Собаки порывались кинуться следом, и псарям стоило большого труда сдержать их, чтобы дать лисе положенную фору.
При всем видимом хладнокровии и бесстрастности Оболенского - привыкнув за годы военных кампаний к опьяняющему чувству азарта, напряжения и риска - он теперь не мог без них обходиться. Потеряв службу, он с головой погрузился в омут карточной игры, отчасти заполнявших эту образовавшуюся в душе дыру, поскольку тоже дарили своего рода напряжение и азарт. Но, проигравшись в пух, он одним разом и напрочь запретил себе играть, и с той ноябрьской ночи в клубе, больше ни разу не подходил к карточному столу, хотя даже Ростопчин и не верил, что подобное возможно. Не сознаваться же было Анатолю, что за это обманчивое облегчение картами, и за те долги, пришлось заплатить слишком дорого, и платить всю оставшуюся жизнь. Однако чувство пустоты, никчемности и ненужности жизни, грызло с каждым днем, с каждым месяцем все сильнее, уподобляясь чувству телесного голода. Выходом стала охота. Евгений всегда любил собак и лошадей, и теперь находил облегчение и удовлетворение в охоте, и чем напряженнее она была - тем лучше. Он не находил ничего интересного в отстреле тетеревов и глухарей, где успех заключался всего лишь в меткости охотника. Стрелял он так, что у дичи попросту не оставалось шансов, так что же было в этом инттересного. Зато лисий гон, охота на кабана, волчья травля или схватка с медведем, по старинке, с тарелочкой и кинжалом - это была проверка умений всадника и охотника, все тот же упоительный риск, без которого он теперь не мог обходиться. И теперь, он попытался уговорить Полонского задержать собак, чтобы растянуть продолжительность травли. Когда собаки бегут "по-зрячему" - травля заканчивается слишком быстро. Хозяин, однако, не польстился на уговоры. Он был уже немолод, и перспектива часами скакать сломя голову по полям и буеракам его не прельщала.
Собак выпустили уже через десять минут. И хотя пушистый хвост уже давным-давно исчез, вся свора с лаем рванулась по следу. Всадники помчались следом.
Охотники были безоружны - единственным оружием каждого был хлыст или стек. По лисе не полагалось стрелять. Животное требовалось догнать! Причем догнать почти одновременно с собаками, чтобы не дать им разорвать зверька. Тот, кто умудрялся доскакать до добычи раньше всех, и успевал выхватить у собак хотя бы кусок рыжей шкурки - считался героем дня, и имел право первым произнести тост за ужином.
Вот это была охота! Собаки, заливаясь лаем неслись по полю, петляя и то и дело заворачивая, повторяя причудливые изгибы следа, которым лиса надеялась их запутать. Всадники мчались галопом, то обгоняя друг друга, то отставая. След свернул в лес, попетлял среди деревьев, снова вывел на опушку, и заметался по полю, обходя рытвины в земле и завалы тающего снега, через которые некоторые из всадников перелетали на полном галопе, а некоторые предпочитали объезжать. Несколько раз между проталин и овражков мелькал рыже-сероватый мех, собаки начинали лаять еще яростнее, но лиса тут же скрывалась, и охота продолжалась, к радости Оболенского, который в упоении впивая хлещущий в лицо прохладный воздух, напитанный ароматами талого снега, мокрой земли и прелой листвы, впервые за несколько последних месяцев ощущал себя живым, словно растворяясь в этой головокружительной скачке.
Гон обошел широким кругом вокруг поместья, лиса, которую уже догоняли, умудрившись пробраться под целой стеной валежника на границе леса - вновь выиграла изрядное расстояние, и понеслась через открытое поле, забирая к югу, широким полукругом к тому месту, где неторопливо беседовали в седлах дамы.

+2

8

Натали взялась за поручение Оболенского с таким рвением, что Зизи было впору начинать бояться. Если до этой поездки княгиня с кем-то еще не была знакома, то теперь знала всех и запомнила из них хорошо, если половину. Все эти надменные высокомерные лица для нее были одинаковыми, а от их фальшивых улыбок хотелось скрежетать зубами. Но Зизи улыбалась, улыбалась и болтала. О, маменька бы многое отдала за то, чтобы оказаться в таком обществе!
- Вы уже были на лисьей травле? – поинтересовалась Натали, когда охотники начали делиться на группы, - сейчас будет немножечко скучно, а потом начнется самое интересное. Аристова рассказывала об охоте с таким воодушевлением, будто она сама была среди охотников, а не наблюдала со всеми издалека. Княгиня нынче же была крайне молчалива и скучна. Мерное покачивание в седле немного поубавило ощущения дурноты, но все же настроение у княгини было совсем не то, какое от нее ожидали. Где-то рядом активно говорили о том, что де будь на то мужнина воля, то они бы и сами приняли в охоте более активное участие, нежели наблюдение издалека. С другой стороны, дамы постарше говорили о партиях, которые нынче сделали в свете и о том, какой нынче для некоторых удачный вышел сезон. Вот другой группки долетали отдельные слова, там говорили о последних французских модах.
- Я попала в салон, - закатила глаза Аристова, стрельнув взглядом в кумушек, но тут же воскликнула, - Смотрите, смотрите! Вот она! Зизи была вынуждена смотреть, как главные действующие лица сего спектакля играю со зверьком точно кошка с мышкой. Сейчас они дали ей побежать вперед, но потом настигнут. Не могут не настигнуть! По сторонам слышались ахи и охи, и дамы до сего момента не увлеченные охотой, стали приглядываться к происходящему на поле и даже были немного разочарованы, когда основное действо сместилось из их поля действия так быстро, что они никак не поспевали. Какое-то время их взорам вновь представлялись лишь луга в проплешинах земли и прошлогодней травы, а после того, как по ним проскакали всадники, таковых стало заметно больше. Весеннее солнце, словно радуясь заметно прибавившемуся дню, начинало немного припекать. От этого ли или же от волнения, но Зизи снова стало душно и начала подкатывать дурнота, с которой она еле справилась к моменту появления вначале рыжего комочка, а затем и всадников, чей гон, фактически и не стихал.
- Вам дурно, Зинаида Львовна? – участливо поинтересовалась Натали.
- Нет, благодарю, - улыбнулась в ответ княгиня, успевшая поймать на себе несколько разномастных взглядов. «Не одобряют, совсем не одобряют мою впечатлительность», - подумала она, отметив про себя, что дамы, даже если и не горели азартом, все равно выглядели спокойными и немного заинтересованными. А лиса неслась прямо на них. «Господи, какое варварство», - подумала она, понимая, что вот-вот все решится. Хотелось сбежать подальше от того, что сейчас здесь должно произойти, о чем ей успела во всех подробностях поведать Натали, но вместо этого женщина должна была, если не разделять всеобщий энтузиазм, а хотя бы изображать свою заинтересованность. Вместо этого Зизи сидела с онемевшим лицом на своей кобыле-призраке, тупо уставившись на погоню.

+1

9

Лиса сделала зигзаг, по краю поля, выиграв у всадников четверть версты, и, когда вся свора, захлебываясь лаем, оскальзываясь на проталинах и остатках грязного снега, понеслась следом - добрая половина охотников потеряла темп, когда кони по бабки увязли в полужидкой грязи в которую стекал талый снег.
Оболенский вовремя избежал общего столпотворения резко вывернув вправо, лошадь от такого обращения взвилась на дыбы, и едва не опрокинулась навзничь, но направляемая жесткой рукой - выправилась, и помчалась по широкой дуге обходя столпившихся и ругающихся охотников. Следом за ним неслось еще трое, так же успевших избежать общей участи, и это соперничество лишь подстегивало общий азарт.
Рыжий комок уже не петлял, а несся напрямик через поле, к дефилировавшим там дамам, практически по пятам преследуемый разгоряченной сворой. Еще пара минут, и собаки настигнут беглянку. Весь смысл охоты был в этом, но куда больший смысл был - догнать лису одновременно с собаками, и изловчиться выхватить из их зубов хотя бы кусок рыжей шкуры! Это была проверка и мастерства всадника, и бесстрашия охотника, ибо далеко не каждый решится сигануть в гущу распаленной преследованием своры, и уж тем более вырвать из зубов у разгоряченных псов кусок их законной добычи.  И лишь из-за этого момента Оболенский воздавал должное лисьей травле, хотя охота на медведей куда больше отвечала его постояной потребности в азарте и опасности.
Ближе, ближе, отяжелевший от погони, намокший, перемазанный грязью хвост уже не стоял торчком а волочился по земле, еще более затрудняя бег.  Вот оно. Этот момент азарта, момент высшего пика, когда ветер свистит в ушах а от напряжения немеют пальцы, и кажется что душа вот-вот вырвется из тела, в упоении бешеной скачкой.  Лиса... да какая там лиса - повесь перед собаками чучело и надели его способностью бегать - результат был бы точно такой же - ведь важно одно - скакать, скакать, лететь, мчаться наперегонки с ветром, догнать, рискнуть, и - победить! И Евгений летел по рытвинам и буеракам, рискуя сломать ноги лошади и собственную шею, выигрывая у ближайших соперников полкорпуса, корпус, два корпуса, все ближе и ближе - туда, где уже пробегая мимо скопища дам отчаянно тявкнула лиса.
Он уже видел ее - тяжело перепрыгивающую с межи на межу, уже догонял ее, вместе с хвостовыми собаками, разлетавшимися из-под копыт бешено мчавшейся лошади, увидел как бело-рыже-черная волна накрыла рыжий комок, как тявк перешел в протяжный, отчаянный визг, как лай разъяренной своры сменился торжествующим воем,  резко дернул повод, гася скорость молниеносным разворотом на месте. Лошадь заскользила на вязкой земле, отчаянно заржала, но ему уже не было до этого никакого дела - он слетел с седла прямо в гущу собак, не обращая внимания ни на оскаленные морды, ни на истошный вой, выцепил взглядом крупного пса, все время возглавлявшего гон, и, верно - в его зубах и увидел вожделенную тушку, в которую воя и скуля уже вцепились и другие.
Рывок - одной рукой ухватив безжизненно повисший рыжий хвост, а другой - огрев хлыстом по оскаленной морде какого-то пса, секунда, исполненная того высшего напряжения секунда, когда решается - не кинется ли на тебя обманутая свора, восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и....
- Есть! - торжествующе крикнул Оболенский, выпрямляясь во весь рост, в круговерти из бело-черно-рыжих собачьих тел, крутившихся с воем у его ног. Он высоко вскинул руку с зажатым в ней рыжим хвостом. - Есть!
Подскакавший почти сразу же следом за ним Полонский еще не успел спешиться, и, огрел ближайшего пса хлыстом - не то от досады, не то от полноты чувств. Граф Аминов подлетевший третьим вздыбил лошадь и расхохотался.
- Браво, князь!
Многоголосый клич - азарта и облегчения, завершения безумной гонки, аплодисментов - не то охотникам, не то собакам, не то лисе, не то просто полноте собственных ощущений, и смех - прокатился по подъезжающим охотникам.

+4

10

Позже говорили о том, что эта охота была просто великолепна. Говорили об этом даже те дамы, которые во время этого самого действа, активно обсуждали чужие наряды и любовников с женихами. Бедной же Зизи приходилось все это время сидеть на своем бледном недоразумении с абсолютно непроницаемым лицом и делать вид, что она тоже рада. Выходило плохо. В лучшем случае ей удалось изобразить заинтересованность, но и то это было уже много, поскольку в душе она испытывала омерзение. Омерзение к охоте, ко всему этому обществу и даже к мужу, который заставил ее ехать сюда. «Варварство», - в который раз повторила она и самое интересно, то, что так обещала Натали, началось, заставив княгиню стиснуть до боли зубы, лишь бы не выдать своего негодования.
- Зизи, ну что же вы? – теребила Натали, - Я вас уверяю, так только в первый раз. Вам все в новинку и все непривычно. Потом понравится, да так, что будете жалеть, что сами загнать не можете. Девушка трещала без умолку, а Зизи наконец смогла выдавить из себя смущенную улыбку.
- Вы правы, Натали, - она улыбнулась, на время оторвав взгляд от преследования, - я просто не готова.
- Как вы милы, княгиня! Но мы отвлеклись. Смотрите же! Ах, князь! Каков князь! Натали восхищалась и, кажется, даже цокала язычком от удовольствия. Зизи тоже была вынуждена смотреть на это и руки у нее холодели. Они смеялись! Смеялись и аплодировали! Женщины восхищенно вздыхали и тоже что-то говорили и восклицали. Охота, определенно, удалась. Очередного взрыва аплодисментов княгиня уже не услышала, потому что провалилась в забытье.

+1

11

Круговерть всадников крутившихся кругом, смех и аплодисменты. Каждый так и норовил подъехать поближе, поздравить, высказать одобрительный комментарий или приличествующую случаю шутку. Рыжий хвост пошел по рукам, со смехом и прибаутками. Собаки, в момент растерзавшие то, что еще осталось от лисьей тушки, с подвыванием и нетерпением крутились между лошадей, то и дело огрызаясь друг на друга. Обычная в таких случаях веселая кутьерьма, однако пронзительный женский вопль, в эту картину не вписывался. Несколько всадников оглянулось, по рядам прошел обеспокоенный говорок, и Оболенского, который как раз поворачивал своего коня, хлопнул по плечу кто-то из приглашенных.
- Князь, ваша супруга...
Евгений только вскинул бровь, и поднялся на стременах. Группку всадниц неподалеку, сгрудившихся в кучку он заметил сразу, но среди них не увидел Иды.
- Она упала в обморок.
Спокойное лицо Оболенского омрачилось. Он молча ткнул лошадь каблуком, и галопом помчался к группе женщин. Несколько всадниц расступилось, и он увидел белую кобылу Иды, и ее саму, почти лежащую на руках у Аристовой, поперек ее седла.
- О, Евгений Арсеньевич! - взволнованно воскликнула девушка, явно не знавшая что делать, и поддерживавшая бесчувственную молодую женщину обеими руками - Помогите, я....
Оболенский молча подъехал с другой стороны, перегнулся в седле, обвил рукой талию жены, второй рукой подхватывая под плечи, и перетащил на свою лошадь, устраивая ее перед собой.
- Я не знаю что произошло! -тараторила меж тем Натали - Мы разговаривали, и вдруг она стала заваливаться набок.. я едва успела ее подхватить, хорошо что наши лошади стояли рядом, и...
- Благодарю вас, Натали- Оболенский церемонно отвесил девушке полупоклон, какой только мог, и перехватив руки поудобнее осторожно прислонил бессильно сползающую голову Иды к своему плечу, чтобы дотянуться до поводьев. Впрочем управиться с лошадью он мог и вовсе без рук, что было весьма кстати, поддерживать бесчувственное тело перед собой в седле было нелегким делом. Женщины меж тем ахали и охали над тем, что повидимому бедной девочке стало дурно от солнца, или от духов, или от зрелища охоты (последнее, впрочем, с явным оттенком снисходительной насмешки). От их гомона у Евгения голова пошла кругом. А Иде он бы охотно надавал пощечин. И даже не со зла, а просто потому, что это был самый простой и естественный способ привести человека в себя. Только вот эти чирикавшие вокруг пустоголовые пташки навряд ли поймут, а давать пищу таким пересудам, которые без сомнения возникли бы в этом случае, ооо , нет этого он делать не намеревался.
- Дамы, прошу простить. - он повернул коня к дому. Его нагнали Аристов и Полонский. Молодой человек смотрел на все еще лежавшую без чувств в объятиях супруга Иду с жалостью и восхищением. Оболенский едва не скривился в презрительной гримасе. Ну естественно, как и полагается идеальному герою, проникся восторгом, как-же как же. Вот именно в расчете на таких идиотов как Михаил, девицы и считают весьма модным и романтичным падать в обмороки по поводу и без. Не говоря уже о том, что процесс приведения в чувство в их понимании выглядит весьма романтичным, ахи и охи, взволнованное "Ах очнитесь", томный взгляд из-под ресниц, нарочито бессильно протянутая ручка, которую без сомнения схватит и покроет поцелуями восхищенный поклонник. Не говоря уже о том, что в процессе "подхватить и уложить" бессильное тельце, разумеется заблаговременно распростертое в самой выгодной позе, можно совершенно безнаказанно, более того, на законном основании пощупать в самых интересных местах.
- Зинаиде Львовне плохо?
Как будто сам не видишь, идиот.
- Какая жалость, кто бы мог подумать!
- Надо доктора, немедленно...
- Что там случилось?
- Оболенская в обморок упала, вы представляете?! - это донеслись оживленные пересуды от следовавшей за ними группы, в которой уже равно перемешались дамы и мужчины, принявшиеся обсуждать пикантное событие. Евгений скрипнул зубами.
- Николай Тимофеевич, могу я попросить...
- О, разумеется, разумеется, мой дом в вашем распоряжении. Немедля прикажу вызвать доктора, он тут живет как раз поблизости...

К дому они подъехали втроем изрядно опередив остальных. Аристов не отставал.
- Князь, позвольте мне? - робко протянул он руку, когда конюхи подхватили поводья лошадей, а из дома, в котором уже готовился прием охотников - высыпали все кому не лень - Ваша нога...
Оболенский бросил на него такой взгляд, что молодой человек немедленно замолчал, однако глядеть с прежним выражением не перестал. Попросив Полонского поддержать Иду под плечи, Евгений соскочил на землю, перехватил жену на руки, благодарным кивком поблагодарив Полонского, и пошел в дом. Тут же объявился какой-то лакей, который торопливо засеменил впереди.
- Сюда... сюда, прошу... Николай Тимофеич велели... доктор сейчас будет...
Раздражение кипело в нем все сильнее. Надо же было устроить такой цирк. Завтра весь свет будет обсасывать сию невероятную новость. Казалось бы - чего больше - ну упала в обморок, так нет же, он прекрасно знал досужие языки, и обсасывать это будут долго, придумывая самые невероятные причины.
Опустив жену на постель в одной из гостевых комнат, он отошел к окну, и заложив руки за спину, до боли напрягая и без того безупречно выправленный стан, устремил взгляд в окно, пока невесть откуда взявшиеся две служанки и тут же объявившаяся Аристова и Лиза Нимелова, расшнуровывали на Иде корсет, терели уксусом виски и вообще хлопотали с таким вкусом, что Оболенского мутило от одного их тошнотворно умильного щебета.

+1

12

Сколько длилось это вязкое ощущение безвременья бедная Зизи не решилась бы судить. Но оно начало отступать, уступая место какой-то возне и противному тошнотворному запаху. По мере того, как женщина начинала приходить в себя и к ней возвращалась способность рассуждать, она начала осознавать весь ужас ситуации. А как только осознала его во всей мере, ей тут же снова захотелось провалиться в обморок и лежать в нем до тех пор, пока ситуация не нормализуется. Увы, ей это не удалось.
- Ох, она, кажется, приходит в себя, - защебетала некто голоском Лиззи Нимеловой, - ах, как бледна! Как бледна!
- Зизи, как вы, душа моя? – вторила ей Аристова, не убирая далеко уксус.
- Ох, - протянула тихим голосом женщина и шевельнула рукой, - уберите… уберите эту гадость. Ида повернула голову, чтобы только не чувствовать этот запах, от которого подкатывал ком к горлу. И вот тут то она и увидела своего супруга, стоящего у окна. В первые мгновения, княгиня непроизвольно втянула шею в голову и бросила затравленный взгляд на Оболенского, но потом, опомнившись, попыталась расслабиться и даже улыбнуться. Эта улыбка могла обмануть девушек, но не его.
- Простите, что так вышло, - тихим голосом произнесла княгиня и потупила взгляд, - я не хотела вам все испортить. Сама не знаю, как это вышло, - повинилась она, и бледные щечки попытались залиться румянцем, но у них ничего не вышло, - простите. И поздравляю вас с поимкой зверя. Она снова «заметила» девушек, которых только что ненамеренно игнорировала.
- Лиззи, Натали, - слабая улыбка скользнула по ее губам, - благодарю вас за заботу. Мне уже лучше. В доказательство этого она даже попыталась приподняться, но голова закружилась и Зизи под насмешливыми взглядами кумушек, была вынуждена лечь.
- Постельный режим и никаких прогулок! – припечатала Аристова, пока Нимелова, поправляла подушку, - сейчас придет доктор.
- Лиззи! – попыталась протестовать Зизи, но подруга была неумолима, как стихийное бедствие и женщина была вынуждена снова лишь поблагодарить, - спасибо. А доктора Зизи не хотела. Она вообще с детства не любила докторов.

+1

13

*совместно
Услышав голос Иды, Оболенский повернул голову, глядя на суетящихся девиц. Ну разумеется. Впечатлений им теперь хватит надолго. Чертовы курицы.
- Благодарю вас, дамы. - холодно поблагодарил он, сопроводив слова столь выразительным взглядом, что обе немедленно засобирались, многословно выражая свои благопожелания по здоровью, и посулами вот прямо сейчас, немедленно, материализовать из воздуха врача. Самого лучшего, конечно-конечно, кто бы сомневался. Однако он не двигался с места до тех пор, пока за ними не закрылась дверь. Только теперь он перевел взгляд на жену.
- Вам лучше?
***
Холода в его взгляде и голосе хватило бы, чтобы заморозить весь Тихий океан. Зизи смотрела на него с неописуемым страхом в глазах. Он желал видеть рядом с собой сильного человека, а рядом была она, так позорно упавшая в обморок при виде крови.
- Спасибо вам, дамы, - еще раз кивнула на прощание девушкам княгиня. На смену им скоро должен прийти доктор, гроза ее детских кошмаров. До сих пор она не любила докторов, от того и подобралась сейчас, совершенно неосознанно. Да, ей лучше! И без врача будет еще лучше!
- Да, Евгений Арсеньевич, благодарю, - она снова опустила взгляд.
***
- Могу я узнать, чем вызван ваш обморок? - сухо поинтересовался Оболенский - Вы выставили нас обоих на посмешище, не сомневаюсь, все это общество будет мусолить сию пикантную деталь не один вечер.
***
От его голоса, Зизи снова бросило в дрожь.
- Откуда мне знать? – тихо, фактически себе под нос, пробурчала княгиня. Она боялась его тихого гнева, - Я увидела кровь, вокруг был такой шум, это гиканье, хлопки… Я даже не поняла, что произошло!
Конец фразы она неожиданно даже для самой себя практически выкрикнула, уставившись испуганным взглядом на мужа. 
***
- Я кажется говорил вам - если вы нездоровы, то следует остаться дома, и обратиться к врачу.- холодно отрезал Оболенский. В его взгляде не было ни тени сочувствия. - Как, в таком случае, это понимать? Что моя жена подобна слабонервной девице, лишающейся чувств при виде крови на потеху толпе? Или же что вы больны, но сознательно отправились в дорогу, уподобляясь этакой мученице, приносящей себя в жертву и напоказ пересиливающую собственную слабость во имя… во имя чего?
***
Каждое его слово хлестко било наотмашь. Он ей говорил? Говорил?! А как он ей это сказал, он и забыл? Ах, да, какое же ему дело до нее и ее самочувствия? Предмет интерьера должен блистать и поддерживать репутацию своего хозяина, а одна царапина, один скол и все – вещь отправляется в пыльный чулан. А хочет ли, скажем ваза, стоять возле камина? Может ей там жарко? Скажете, какая чушь! Вазы чувствовать не умеют, они только украшают. Зизи сейчас чувствовала себя той же вазой. И от каждого слова супруга все сильнее сжималась на постели в маленький комок. Ей было страшно. Однако видимо сказались волнения сегодняшнего дня, но через какое-то время вместо, слез или же несвязного ответа Зизи зло прошептала:
- Чтобы я не ответила, я окажусь виноватой. Выйдите, пожалуйста, - «Видеть вас не могу», - подумала она, - пусть придет доктор.

+1

14

Совместно.

Услышав голос Иды, Оболенский повернул голову, глядя на суетящихся девиц. Ну разумеется. Впечатлений им теперь хватит надолго. Чертовы курицы.
- Благодарю вас, дамы. - холодно поблагодарил он, сопроводив слова столь выразительным взглядом, что обе немедленно засобирались, многословно выражая свои благопожелания по здоровью, и посулами вот прямо сейчас, немедленно, материализовать из воздуха врача. Самого лучшего, конечно-конечно, кто бы сомневался. Однако он не двигался с места до тех пор, пока за ними не закрылась дверь. Только теперь он перевел взгляд на жену.
- Вам лучше?
_____________
Холода в его взгляде и голосе хватило бы, чтобы заморозить весь Тихий океан. Зизи смотрела на него с неописуемым страхом в глазах. Он желал видеть рядом с собой сильного человека, а рядом была она, так позорно упавшая в обморок при виде крови.
- Спасибо вам, дамы, - еще раз кивнула на прощание девушкам княгиня. На смену им скоро должен прийти доктор, гроза ее детских кошмаров. До сих пор она не любила докторов, от того и подобралась сейчас, совершенно неосознанно. Да, ей лучше! И без врача будет еще лучше!
- Да, Евгений Арсеньевич, благодарю, - она снова опустила взгляд.
______

- Могу я узнать, чем вызван ваш обморок? - сухо поинтересовался Оболенский - Вы выставили нас обоих на посмешище, не сомневаюсь, все это общество будет мусолить сию пикантную деталь не один вечер.
_________
От его голоса, Зизи снова бросило в дрожь.
- Откуда мне знать? – тихо, фактически себе под нос, пробурчала княгиня. Она боялась его тихого гнева, - Я увидела кровь, вокруг был такой шум, это гиканье, хлопки… Я даже не поняла, что произошло!
Конец фразы она неожиданно даже для самой себя практически выкрикнула, уставившись испуганным взглядом на мужа. 
________________

- Я кажется говорил вам - если вы нездоровы, то следует остаться дома, и обратиться к врачу.- холодно отрезал Оболенский. В его взгляде не было ни тени сочувствия. - Как, в таком случае, это понимать? Что моя жена подобна слабонервной девице, лишающейся чувств при виде крови на потеху толпе? Или же что вы больны, но сознательно отправились в дорогу, уподобляясь этакой мученице, приносящей себя в жертву и напоказ пересиливающую собственную слабость во имя… во имя чего?
_____________

Каждое его слово хлестко било наотмашь. Он ей говорил? Говорил?! А как он ей это сказал, он и забыл? Ах, да, какое же ему дело до нее и ее самочувствия? Предмет интерьера должен блистать и поддерживать репутацию своего хозяина, а одна царапина, один скол и все – вещь отправляется в пыльный чулан. А хочет ли, скажем ваза, стоять возле камина? Может ей там жарко? Скажете, какая чушь! Вазы чувствовать не умеют, они только украшают. Зизи сейчас чувствовала себя той же вазой. И от каждого слова супруга все сильнее сжималась на постели в маленький комок. Ей было страшно. Однако видимо сказались волнения сегодняшнего дня, но через какое-то время вместо, слез или же несвязного ответа Зизи зло прошептала:
- Чтобы я не ответила, я окажусь виноватой. Выйдите, пожалуйста, - «Видеть вас не могу», - подумала она, - пусть придет доктор.




_____________________
Оболенский лишь пожал плечами, и вновь отвернулся к окну. Ей-богу, ну совершенно непонятно, что в голове у таких вот юных барышень. Ведь задал же конкретный вопрос. Что мешает ответить на него конкретным же образом, вместо ничего не выражающих слов, смахивающих не то на упрек невесть в чем, не то на приближение истерики. Ну да, как же. только этого не хватало.
Выходить он, разумеется, не собирался. Следовало дождаться врача, и выслушать его вердикт. Хотя находиться здесь было нестерпимо скучно, от мысли - выйти туда в общий зал и снова слушать целый лицемерный хор “Ах, как там наша бедняжка, она пришла в себя? Надеемся ничего серьезного?” - его едва не перекосило. Ну уж нет. Проще остаться здесь. Дождаться этого проклятого эскулапа, а потом, что бы он ни сказал - нездоровье жены это хороший повод чтобы увезти ее домой, а там, пусть себе предъявляет свои тоскливые взгляды стенам или цветам. Они оценят.
Врач появился неожиданно быстро. Он был спокоен и деликатен, и тоже перво-наперво потребовал, чтобы Оболенский вышел из комнаты. Отставной полковник даже бровью не повел, разумеется не собираясь выполнять это требование. В конце концов, врач удовлетворился тем, что отвернувшийся к окну супруг пациентки вполне мог быть соотнесен с каким-нибудь предметом меблировки, поскольку явно не собирался вмешиваться или комментировать ход осмотра - взялся за дело.
Сосчитал пульс, выслушал сердце, заглянул в глаза, долго и придирчиво ощупывал шею и подмышки, заглянул в рот, пощупал живот, нигде ничего не нашел, и, бросив на неподвижную фигуру у окна почти виноватый взгляд приступил к более интимным вопросам. Когда и как регулярно княгиня делила ложе с супругом? А когда были последние месячные? Ах, еще в январе? Да еще в самом начале? А до того, с какой регулярностью они приходили, и не было ли долгих пауз? А болезнен ли процесс? А не сопровождалась ли ранее задержка на день-два обмороками и дурнотой? А не мучает ли по утрам тошнота, и не появилась ли в последнее время чувствительность к запахам? Не изменились ли вкусы?
Все эти вопросы тянулись один за другим, точно бусы, нанизываемые на нить, и ответ на каждый из них вел к тому, что следующий врач задавал уже увереннее, точно не спрашивал а утверждал.
Под конец, конфузясь и краснея до ушей - извлек из саквояжа баночку, и передал ее пациентке.
- Потрудитесь, княгиня… ну… помочиться сюда. Совсем немного хоть несколько капель. Это нужно для окончательной верификации моего диагноза…
Очередной взгляд в сторону окна заставил несчастного доктора покраснеть до корней волос, но Оболенский даже не шевельнулся. Словно и вправду не человек стоял, а статуя гранитная.
Впрочем он слушал, хоть и не смотрел. Слушал весьма и весьма внимательно. И когда вопросы затронули и цикл и вкусовые пристрастия и тошноту, начал наконец понимать - куда и к чему клонит врач. И что его подозрения, повидимому подтверждаются. И, странным образом, ощутил как непонятный, горячий комок подкатывает к сердцу, согревая изнутри, горячим током разбегаясь по жилам. Неужели… Неужели? Они женаты всего четвертый месяц, так неужели…. Пальцы сложенных за спиной рук сжались так, что побелели суставы, единственным проявлением того, что он все же не окаменел окончательно. Но более ни словом, ни вздохом ни движением он не вмешивался, и не выдавал своего присутствия.
=========
Не вышел. Остался стоять истуканом. Супруг отвернулся, но она точно знала, что для человека, оставшегося в этой комнате не останется никаких секретов. Она его почти ненавидела, она не желала его сейчас видеть, но он остался. Правда, какое ему дело до ее чувств, когда предоставляется такая возможность унизить и показать сколь она ничтожна? Это было просто ужасно знать, что вот сейчас ей возможно придется отвечать на такие вопросы, которые и самой-то себе неловко задавать, а тут еще он! По сравнению с этой бедой, визит эскулапа казался сущей безделицей.
Ей было совестно и неловко находиться здесь, в чужом доме, в таком виде: слабой, со распущенным, а затем и снятым корсетом и в совершенно неподобающем приличной женщине виде. Но она была, а он… Он захотел стать свидетелем ее позора. «Ненавижу», - это был первый раз, когда она произнесла это слово, когда сама собой призналась в этом и поняла, что действительно ненавидит этот бесстрастный взгляд, это безразличие к ней, граничащее с жестокостью, это… Казалось, она ненавидела в нем абсолютно всё.
Врач, на удивление, оказался аккуратным и весьма деликатным. Но на ее щеках все же появились тонкие дорожки слез обиды, отчаяния и ненависти. Отвечая на его вопросы, Зизи то краснела, то бледнела, то просто кивала головой, то что-то тихо-тихо бурчала под нос. Но всему был предел, даже предел ее смущению и терпению.
- Хватит, - под звон поставленной на тумбочку баночки, тихо и твердо произнесла она, - Хватит. Выйдете оба. Смягчить слова Зизи даже не пыталась.
_______________

Врач удивленно моргнул, явно ничего не понимая, Оболенский же даже не пошевелился, лишь едко усмехнувшись пустоте за окном.
- Княгиня… - осторожно заговорил врач - Я прошу вас дать мне образец не для своего удовольствия, а для того, чтобы окончательно поставить диагноз. И если позволите, вызову сейчас кого-нибудь, кто поможет..
Наткнувшись на ее взгляд он недоуменно замолчал, и посмотрел в спину Оболенского так, словно надеялся на какую-то поддержку. Тщетно. Того словно и не было в комнате.
_______________

Представить человека, которому подобное нужно было бы для удовольствия, княгиня не смогла при всем желании. Но не это ее сейчас волновало. Оболенский с завидным удовольствием игнорировал все ее просьбы. Многое, очень многое, сейчас вертелось у нее на языке и она бы даже плюнула на воспитание и устроила бы некрасивейшую сцену своему супругу, если бы не несколько «но». Позорить князя при гостях и докторе, да еще и находясь в чужом доме, не могла даже Зизи.
- Выйдете оба, - повторила княгиня, а замолчав подумала: «Или выйду я. Князь, вы правда хотите, чтобы вашу супругу видели такой?»  Княжьей спине был подарен ненавидящий взгляд. 
Как выходить куда-то в состоянии ее слабости, Зизи не знала, но была уверена, что обязательно что-нибудь придумает.
- Можете прислать мою служанку, но дайте мне хотя бы пять минут побыть одной. Голос княгини был таким же тихим, но в нем так и скользили нотки раздражения и в то же время усталости. Видеть этих двух свидетелей ее позора она не желала. По крайней мере, какое-то время.
_________________
Окончательно растерявшийся доктор неуверенно поднялся, а Оболенский, не сдержав вздоха, наконец обернулся, и поймав взгляд эскулапа, утвердительно кивнул. Врач вышел, а Евгений, устремив на жену внимательный, изучающий взгляд, поинтересовался.
- Что за новая причуда? Вы всегда так себя ведете в присутствии врачей, или это демонстрация предназначенная исключительно для меня?
------------------------------------
Отвечать она не собиралась. К чему, если ее все равно не услышат, а потому просто напросто повторила для дражайшего супруга всю ту же фразу:
- Выйдете, Евгений Арсеньевич. Служанку можете прислать через пять минут.
Сказав это, Зизи отвернулась от него, чтобы хотя бы не видеть его, если уж не слышать не получается.
______________________
Правильно, в общем, сделала, что отвернулась. Потому что ледяная, презрительная усмешка, искривившая тонкие губы Оболенского пожалуй могла бы заставить сорваться и человека находящегося и в более уравновешенном состоянии духа, чем княгиня после обморока.
Он не прибавил ни слова, и действительно просто вышел, беззвучно притворив за собой дверь. В коридоре  обнаружил ничего не понимающего доктора.
- Ваше сиятельство… - довольно неловко начал врач, подняв глаза на отставного полковника - Я что-то сделал не так?
Подобное бедняге эскулапу и правда было в новинку. Обычный с его точки зрения осмотр, обычные расспросы. Да, конечно присутствие мужчины в комнате было делом нетривиальным, но это же, в конце концов был муж пациентки, да и расспросы и осмотр были более чем безобидны. Ведь до гинекологического осмотра дело не дошло? И кстати если бы даже дошло - присутствие третьего лица, супруга или служанки являлось бы и вовсе обязательным моментом, дабы после не возникло никаких нареканий в возможной нечистоплотности намерений врача. На этом многие его коллеги погорели, и он был рад, что на этот раз диагноз удастся поставить и без щекотливых моменток. Собственно он уже был уверен в диагнозе, но все же ему требовалось получить мочу для того, чтобы не оставалось даже тени сомнений. Но…
- Вы были весьма предупредительны и деликатны - спокойно отозвался Оболенский, однако сумрачный взгляд вовсе не отражал этого спокойствия. - Могу я спросить? Вы ведь подозреваете беременность?
- Ну… да. Это наиболее вероятный, и, полагаю, радостный диагноз? - интонации доктора стремительно менялись от утвердительных к вопросительным. Даже брови поднять не поленился.
Оболенский едва заметно улыбнулся уголками губ, но улыбка получилась вымученная. Странно. Еще несколько минут назад мысль о том, что супруга скоро подарит ему первенца заполнила его сердце жаром, от которого было невероятно трудно сдерживаться и не забросать их обоих торжествующими, радостными вопросами. А сейчас на душе было слякотно и пусто. Ну что за женщина, право слово! Ладно бы подобные ничем, с его точки зрения, немотивированные выходки были результатом беременности - у всех женщин, как доводилось слышать, этот период славится резкими перепадами настроения и излишней эмоциональностью, но поведение. слова и ничем с его точки зрения необоснованные интонации донельзя разобиженного на весь свет и оскорбленного в лучших чувствах дитяти - были и прежде. И, признаться честно самому себе - изрядно ему поднадоели. Но… делать было нечего.
- Вы пришлете к ней служанку? - осведомился врач, так и не дождавшись ответа на свой вопрос. - И что теперь мне предполагается делать? Ждать?
Чего собственно ждать, и что собиралась делать княгиня в одиночестве, да еще и со служанкой - было неизвестно, и вопрос повис в воздухе.
Оболенский покачал головой. Иде, повидимому еще предстояло узнать его мнение о ее поведении, но в его представлении - выставлять осматривающего тебя врача из комнаты, словно лакея, было совершенно недопустимо, даже для…
- Насколько вы уверены в вашем вердикте?
- Практически уверен. - врач похоже не испытывал ни тени энтузиазма.
Не продолжая разговора, Оболенский вынул из внутреннего кармана бумажник, извлек оттуда пару ассигнаций и протянул доктору.
- Благодарю вас.
Врач вскинул бровь, потом понимающе кивнул, и приняв гонорар, чистосердечно произнес.
- Спасибо. Откровенно говоря мне еще не доводилось оказываться в столь двусмысленной ситуации.
- Но ведь такое поведение укладывается в рамки ее состояния - сухо ответил Евгений. Что бы он сам не думал о поведении супруги, слушать разглагольствования врача на эту тему он был не намерен. Тот явно понял свою ошибку и торопливо закивал.
- Разумеется. Что ж, благодарю вас, и, коли так, позвольте откланяться.
Оболенский кивнул, и врач торопливо пошел по коридору. По пути наткнулся на одну из горничных, ткнул по направлению комнаты из которой только что вышел, что-то сказал, и отправился дальше. Оболенский же, покусывая губы, и похрустывая пальцами провожал его взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом коридора. И только теперь, дав волю гневу, что было сил впечатал кулаком в стену, так, что на глухой стук отозвались нежным хрустальным звоном подвески стенного канделябра.

+1


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Признания через годы » Март 1834 г. - Весенний излом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC