Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая История f.a.q. Акции Внешности Реклама Законы Библиотека Объявления Роли Занятые имена Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: октябрь 1843-март 1844



07.09. Идёт набор в админ-состав!

07.07. ВНИМАНИЕ! НА ФОРУМЕ ПРОВОДИТСЯ ПЕРЕПИСЬ!

07.01. Администрация проекта от всей души поздравляет участников и гостей форума с Новым годом и Рождеством!

17.11. НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

14.05. Участвуем в Лотерее!

23.03. Идет набор в игру "Мафия"!

05.02. Внимание! В браузере Mozilla Firefox дизайн может отображаться некорректно, рекомендуем пользоваться другим браузером для качественного отображения оформления форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Признания через годы » январь 1813-..голос Господа, воздающего возмездие врагам Своим.Ис.66:6


январь 1813-..голос Господа, воздающего возмездие врагам Своим.Ис.66:6

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://sh.uploads.ru/AU10t.jpg
http://s6.uploads.ru/fKFvx.jpg http://sf.uploads.ru/EShgP.jpg
http://s3.uploads.ru/jurVn.jpg
I. Участники: Анатолий Ростопчин, Евгений Оболенский, отец Амвросий (нпс), прочие нпс - преподаватели и кадеты
II. Место действия: Первый Петербургский Кадетский Корпус
III. Время действия: несколько дней
IV. Краткое описание сюжета:   "Скажите праведнику, что благо ему, ибо он будет вкушать плоды дел своих; а беззаконнику ― горе, ибо будет ему возмездие за дела рук его" (Ис. 3,10-11).

0

2

Под мерный голос Цапли, диктующий непонятные латинские фразы, Анатоль изо всех сил боролся со сном. Несмотря на его искреннее желание понять хоть что-нибудь из того, что говорит учитель, сон одолевал второкурсника Ростопчина все сильнее. После рождественских каникул настроиться на учение было невероятно сложно. И вместо значений латинских фраз в голову приходили совершенно нелепые мысли. Например, что сидящий слева от него Смольский похож сейчас на встрепанного воробья, выпавшего внезапно из гнезда. У него был совершенно растерянный вид. Вспотевшие от усердия волосы прилипли ко лбу, который он морщил изо всех сил. Видимо, для того, чтоб туда скорее поместились все эти мудреные выражения.
Вскоре Анатоль перестал пытаться что-нибудь понять или запомнить. На него навалилась странная апатия и безразличие ко всему. Он бы сейчас даже под страхом смерти не смог заставить себя заучивать эти распроклятые фразы.
Сидящий впереди Федор Бородухин своими широкими плечами надежно скрывал Ростопчина от глаз учителя, и Анатоль бессовестно этим воспользовался. Послав подальше и учителя латинского языка, и все его заковыристые словечки, Анатоль принялся с удовольствием вспоминать так быстро промелькнувшие дни полной и абсолютной свободы. Какое сражение устроил он с кузенами во время прогулки… Как забавно всплескивала руками родственница маман, как причитала, когда увидела, в каком виде ее отпрыски вернулись домой… И как странно было поведение самой маман, которая, вместо того, чтобы рухнуть в кресло, стеная о том, какой у нее растет непослушный сын и как он целенаправленно доводит ее до удара, вдруг обратилась к нему, как ко взрослому: «Что же вы безобразничаете, Анатоль, вам это уже не к лицу». Точно так же она, бывало, говорила, когда заставала отца за каким-нибудь неподходящим, по ее мнению, солидному отцу семейства, делом.
Жаль, маман не объяснишь, что разбить наголову двух бестолковых кузенчиков, главным и единственным достоинством которых были их удивительно приятные манеры, заключавшиеся в безоговорочном послушании, бесконечном расшаркивании и употреблении французских слов – ненавистного уже Анатолю наречия, овладеть которым ему все никак не удавалось – так вот, разбить этих бестолковых фанфаронов под видом игры было для Анатоля величайшим наслаждением, которое он испытал за время каникул. К тому же, у этой битвы были зрители. Точнее, зрительницы. Мария и Лили. Та самая Лили, которая вначале нравилась Анатолю, а этой зимой окончательно разонравилась. Она, казалось, напрочь позабыла русский язык и лопотала все время по-французски, что не придавало ей привлекательности в глазах Ростопчина.
«Выучить бы эту тарабарщину, - лениво думал Анатоль, слушая монотонное жужжание Цапли, - а потом встретиться с Лили и заговорить с ней на латыни. То-то она удивилась бы. Ни черта бы не поняла…»
Смольский в это время, пыхтя от усердия, выводил старательно очередную фразу. Анатоль склонился к его тетради, любопытствуя, что же это его приятель там с таким прилежанием выписывает.
Potius sero quam nunquam, - выводило дрожащее перо, крепко зажатое в пальцах Ивана.  «Лучше поздно, чем никогда,»  - неожиданно для самого себя перевел Ростопчин. Надо же, в написанном виде фраза была гораздо понятнее, чем на слух.
В этот момент дверь класса тихо скрипнула, пропуская не без труда в свой проем тучное тело батюшки, за время рождественских праздников увеличившееся, казалось, минимум вполовину.

- А я к вашей милости, господин Вогель, - благостно прогудел отец Амвросий, сурово оглядывая второкурсников. Ростопчин, подняв голову, встретился взглядом с этими рыбьими, полными совершенно не христианской злобы глазами, и его руки непроизвольно сжались в кулаки. Он ожидал какой-нибудь очередной каверзы от отца Амвросия, но у того, к счастью, были какие-то свои дела к Цапле, и оба учителя, отвернувшись от класса, о чем-то вполголоса забубнели. Ростопчин торопливо склонился над своей пустой тетрадью, записывая последнюю фразу, которую он подглядел только что у Смольского.
«Лучше поздно, чем никогда».
Анатоль нехорошо ухмыльнулся. А ведь в самом деле, не он ли собирался когда-то мстить Толстопузу? Как можно было забыть об этих планах?..
Сон с Анатоля как рукой сняло. Оставшуюся часть урока он употребил отнюдь не на заковыристые латинские слова, а на продумывание той самой мести. Но, как назло, ничего толкового в голову не приходило.
Ростопчин едва дождался прогулки. Высмотрев в толпе четвероклассников Оболенского, Анатоль торопливо подошел к нему.
- Евгений, у меня есть идея, - быстро сказал он и потащил друга подальше от ненужных ушей. Отойдя на безопасное расстояние, Ростопчин продолжил:
- Я хочу батюшке отомстить. Так, чтоб на всю жизнь запомнил. Но на сей раз никто, кроме этого упыря, не должен пострадать. Поможешь?

+3

3

Уже за одно то, надо было быть благодарным войне, что всеми ненавистный лягушатник Роше, не вернулся в Корпус после летних каникул двенадцатого года. Оболенский понятия не имел, что с ним сталось, а мальчишки в Корпусе болтали всякое - от совершеннейших, невозможных небылиц относительно того, что Жабоед был шпионом Бонапарта, и сбежал к своему императору, до вполне правдоподобных версий о том, что мерзкого француза попросту удушили однажды ночью, справедливо решив, что война распространяется на всех французов, вне зависимости от их занятий. Имя неизвестного героя, возможно совершившего это славное деяние, разумеется, не называлось, и многие из мальчишек втайне мечтали о том, чтобы эта версия оказалась правдивой. За время своего пребывания в корпусе Робер Роше так настроил против себя и кадет и даже преподавателей, своим неприкрытым снобизмом, своим подчеркнуто пренебрежительным отношением ко всему, что не имело отношения к Франции, что во время войны с той же Францией у него не было ни малейших шансов сохранить голову, и скорее всего, он попросту унес ноги, когда сообразил, чем эта война ему грозит даже в Петербурге.

Война еще шла, хоть и переместилась теперь, в январе - за границы России, отчего и кадеты и преподаватели ходили гордые донельзя. "Выгнали-то Наполеона, погнали его обратно до его логова, как метлой поганой, чтоб знал каково к нам соваться" - похвалялись на все лады от дворцов до лачуг, и смытая волной войны мода на все французское, царствовавшая до двенадцатого года, сменилась модой на все русское. И хотя долго такое продолжаться не могло, и рано или поздно, мальчишек снова пришлось бы учить французскому - но пока шла война, на освбодившееся место Роше просто не нашли бы желающего, да и учить язык агрессоров во время боевых действий, не согласился бы никто.

Избегая возможных проблем. Дибич попросту нанял итальянца, рассудив, что итальянский язык молодым людям тоже не повредит, и мысль эта, неожиданно имела успех.

Синьор Джакомо Сьонти, тонкий, поневоле напоминающий скрипичный смычок,  жизнерадостный, темпераментный, говорливый, любитель покушать и посмеяться, говорливый, жестикулирующий, большой охотник до женщин и до карт, казался в спартанской обстановке Корпуса яркой, тропической птицей, каким-то образом прижившейся среди угрюмого черного воронья, но прижился он сразу, и вошел в жизнь Корпуса так, словно всегда здесь и был. Снисходительный к воспитанникам, любопытный и внимательный, он сразу стал для мальчишек своим в доску, каким был всеобщий любимец Давыдов, вернувшийся с войны в ноябре, после полученной раны, стал поверенным их маленьких секретов, покрывал небольшие промашки, смягчал проступки посерьезнее, никогда никого не наказывал, и, что странно, охотников срывать его уроки не находилось ни одного.

Заняв после Роше также, и должность учителя танцев, он за полгода добился бОльшего, чем ненавистный француз за все предыдущее время, очень простым способом - так красочно расписывал, как любят дамы мужчин, хорошо умеющих танцевать, что даже на самых флегматичных мальчишек произвел впечатление и желание стать не хуже других.
Итальянскому же он учил тоже на весьма своеобразный манер - будучи любителем поговорить,  объехавший, казалось, целый свет, и обладая неисчерпаемым запасом самых разных историй, он перемежал необходимый минимум грамматики долгими беседами, рассказывал воспитанникам самые разные истории -от мифов и сказок - до драматических моментов римской истории, от описания стран и обычаев народов, которых повидал - до скабрезнейших историй о женщинах, причем говорил только по-итальянски, и интерес, и любопытство мальчишек, жадно слушавших эти истории делали за них много больше чем сделали бы дежурное прилежание "потому что надо".  Сьонти, сразу получивший прозвище "Скрипка" особенно покровительствовал старшим кадетам, темпераментный и жадный до любви, своей ли или чужой, он - неслыханное дело, каким-то образом стал поверенным первых, трепетных тайн, которые юноши стыдились доверять даже друзьям.

Оболенский, скрипевший зубами на уроках французского, ненавидевший этот язык, при звуках которого у него сковывало спину и сжимались кулаки, вызывая вновь в памяти ужасающую картину трупов раздавленных колесами лафетов, и воспоминания о том, что эту мерзкую, квакающую речь в последние дни своей жизни только и слышал отец, зная что обречен на смерть вместе с сотнями других, насмерть стоявшим при Островно, - Оболенский обнаружил, что итальянский дается ему неожиданно легко, даже легче чем немецкий и латынь, по которым он, впрочем, неизменно получал свои двенадцать баллов. И был весьма доволен такой заменой. Хотя, рано или поздно, после окончания войны, директор наверняка найдет нового француза, но Евгений, вместе с прочими мальчишками со старших курсов, уже сейчас готовил коалицию, в защиту итальянца, чтобы новый учитель французского, когда бы он не пришел и кем бы не являлся - не заменил его, а просто дополнил. Это означало почти невозможное - создать новое рабочее место в штате преподавателей, и, соответственно еще больше расширить график занятий, и без того занимающий практически все время от рассвета до заката, но кадеты были настроены так упорно, что в конце концов им это удалось.

Как раз вчера, Макс Аничков, чей дядя занимал немалый пост в Министерстве - принес, наконец, долгожданную весть, и, Евгений горел желанием поделиться этой новостью с Анатолем, и, завидев его на аллее - сам направился к нему, но первые же слова друга его так ошеломили, что он позабыл, что собирался сказать.

Поп вызывал у него омерзение, и желания мстить у него не возникало, как не возникло бы желание, к примеру отомстить жабе, испачкавшей ненароком его сапоги. О прошлогодней порке он и думать позабыл, потому как с тех пор, а особенно после гибели отца у него было столько своих забот, что отец Амвросий воспринимался лишь как жирная муха, жужжащая где-то по стеклу.  Рубцы на спине и плечах, превратившиеся за год в тонкие белые нити, которым суждено было остаться еще надолго - вообще о себе не напоминали, и на предложение друга он лишь широко раскрыл глаза. Вот уж не предполагал, что Анатоль до сих пор таит злобу за прошлогоднюю историю.

-  И охота тебе мараться об эту пресвятейшую шваль? - лишь спросил он с недоумением, не выказывая, однако, намерения переубедить. - Помочь-то помогу, но что можно ему сделать, чтобы не заподозрили вообще никого? Сам знаешь - не найдут виновного - накажут всех.

+2


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Признания через годы » январь 1813-..голос Господа, воздающего возмездие врагам Своим.Ис.66:6


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC