Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


17.11. НАМ ШЕСТЬ ЛЕТ!

12.11. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » март 1826 года. Aimer c'est avant tout prendre un risque.


март 1826 года. Aimer c'est avant tout prendre un risque.

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s7.uploads.ru/mB7y0.jpg
Aimer c'est avant tout prendre un risque.
        "Любить - это прежде всего рисковать" (Марк Леви)
I. Участники: Элен Барятинская, Евгений Оболенский
II. Место действия: Петербург.
III. Время действия: Март 1826
IV. Краткое описание сюжета: Когда Элен достигла возраста, когда уже пора думать о замужестве, и на родителей ее свалилась тяжкая обязанность - подыскать дочери мужа, чтобы удовлетворить и ее вкусам и своему стремлению сделать достойную партию. Множество соискателей было рассмотрено и либо отвергнуто по причине несоответствия тем или иным требуемым от потенциального зятя пунктам, либо "отложено про запас" на случай если не появится кто-то более достойный. Приятель Алексея по Английскому клубу, князь Евгений Оболенский, имевший помимо изрядного состояния и высокого происхождения, еще и довольно завидный для двадцати шести лет чин ротмистра конно-гренадерского полка, с которым Алексей Нелидов познакомил свое семейство на одном из балов - показался родителям Элен недурной партией. Каким же он показался ей самой?

Отредактировано Евгений Оболенский (2016-03-01 12:50:08)

+1

2

Синяя гостиная

http://s6.uploads.ru/t/Dknuv.jpg

Начало марта 1826 года.
«Сегодня маменька с утра уехала смотреть дачу под Петергофом. На мой вопрос почему так рано, она ответила, что иначе будет поздно. Дом, который снимала наша семья, ей теперь разонравился. Маменька говорит, что в ее комнате к концу августа завелась плесень, а это очень вредно.»
Элен отложила перо и аккуратно вытерла платком перепачканные чернилами пальчики. «Даже самое лучшее перо порой сажает кляксы на бумагу. Ученым пора придумать закон этому феномену», - с досадой подумала она.
За окном виднелся Екатерининский канал, лед местами почернел, но до поднятия льда было далеко. Весна в Северную Пальмиру приходит поздно, но сегодняшний день был просто чудесен. Синее небо без единого облачка, могло напомнить небо Италии по насыщенности красок. Солнце тоже было щедро на тепло, и вокруг стволов деревьев снег заметно осел. Из окна были видны величественный купол Казанского собора.
В передней требовательно зазвенел колокольчик и Елена Константиновна, подбежав к двери, стала прислушиваться к происходящему внизу. По коридору послышались женские шаги, и Элен спешно отошла к столику, на котором был раскрыт ее дневник и стоял письменный прибор.
- Барышня Елена Константиновна, изволили пожаловать с визитом Его светлость князь Оболенский, - доложил дворецкий. – Только вот Марии Петровны нет дома, и Константина Федоровича тоже, - смущенно добавил старый слуга.
На минуту Элен задумалась, правильно ли будет принять князя в отсутствии родителей. Ее колебания между желанием увидеть Евгения Арсеньевича и строгостью столичных правил приличия, были недолги. Князь был представлен ей с маменькой братом. Алексей Константинович ввел этого человека в их дом, значит, князь имеет право делать им визиты. Да, она не должна принимать молодых людей наедине, но синьора Розмерта вполне может послужить ей компаньонкой.
- Просите князя в малую гостиную, - отдала распоряжение Элен дворецкому. – И пусть синьора Розмерта тоже придет туда.
Захватив со столика свой дневник, Элен поспешила в свою комнату, кликнув по пути горничную. Зеркало в ореховой строгой раме отразило вполне очаровательную картину. Девушка лет двадцати в дневном хлопковом платье модного силуэта. Рукава широкие вверху, постепенно сужаются и заканчиваются узким шитым кружевом. Щечки разрумянились от волнения, а в зеленоватых глазах задорный блеск от решения принять князя лично. Вот только прическа требовала поправки, поскольку волосы, уложенные бантом и перевитые лентами, слегка растрепались.
Вошедшая горничная живо сообразила, зачем она понадобилась барышне. В доме только ленивый не знал, что к ним пожаловал князь Оболенский. Смочив сахарной водой волосы своей барышни служанка быстро укротила непослушные смоляного цвета локоны Елены Николаевны. Немного покусав губы, дабы к ним прилила кровь и они стали ярче, барышня Нелидова готова была встретить гостя.
Гостиная была обставлена моде начала века. Ее еще называли синей гостиной. Особенно была хороша люстра синего стекла. Мебель карельской березы была обтянута синей тканью, шторы были в тон обивки мебели. Картины с видом итальянских пейзажей оживляли интерьер, а камин белого мрамора и зеркало над ним не делали комнату мрачной.
Елена Константиновна войдя в гостиную, с удовольствием заметила присутствие итальянки. Синьора Розмерта, или правильнее - синьора Бьянки (по фамилии) была нечто среднее между наставницей и компаньонкой барышни Нелидовой.
Сделав весьма изящный реверанс гостю, заговорила с ним на французском языке:
- Bonjour, mon prince. Merci de Vous pour votre visite.**
- Je vous prie, asseyez-vous,*** - барышня сделала жест рукой в сторону стульев.

*в настоящее время Канал Грибоедова
** Добрый день, князь. Благодарю, что Вы посетили нас.
*** Прошу, садитесь.

Отредактировано Элен Барятинская (2016-02-15 02:53:54)

+3

3

Весна 1826 года явилась для Евгения сказочным временем. Во-первых повышение - совершенно неожиданное, полученное стечением обстоятельств, лишь потому что командир третьей роты Конно-гренадерского умудрился свалиться с лестницы и сломать себе шею в аккурат накануне императорского смотра, и понадобилась спешная замена на его место, причем замена постоянная, а у него, в отличие от его ближайшего "конкурента" - второго штабс-ротмистра Прохорова оказалось на полгода больше выслуги и, что оказалось самым значимым - Сенатская площадь, память о которой оказалась еще свежа. Во-вторых Ростопчин, в конце февраля ввязавшийся в пренеприятнейшую историю с супругой коллежского советника Поцелуева, умудрился выбраться наконец из тенет сих без малейших потерь, что не могло не радовать, и в третьих.....
В третьих ли? Или во-первых? Он еще сам не знал точно, но когда Алексей на балу познакомил его со своей сестрой - необычная для Петербурга, яркая красота девушки произвела на него ошеломляющее впечатление. За первым знакомством последовали и другие, тем более что и Константин Федорович, и Мария Петровна, повидимому весьма благоволили к приятелю сына, но Оболенский наверное не сознался бы и сам себе, что в их дом его тянет вовсе не приятнейшее общество мадам Нелидовой и не любопытные беседы Константина Федоровича, а лукавый взгляд, роскошные черные волосы и удивительный, искрящийся нрав их дочери.

Она не была похожа на обычных пустоголовых девиц, с которыми он танцевал на балах, флиртовал на приемах, и чьи имена забывал раньше чем заканчивалась музыка. В ней было что-то иное, что встречается наверное только у итальянок - темперамент и задор, просвечивавшие через наложенный светскими условностями грим этикета, и говорила она не заученными, пустопорожними фразами, точно, один в один повторяемыми хорошенькими девицами, а умела выражать свое мнение, и это ощущалось даже несмотря на то, что в компании гостя в присутствии родителей доля девушек в общей беседе бывает невелика.
И даже это не главное. В ней был какой-то магнетизм, какой-то затаенный огонь который тянул к себе, точно слепого, который по разлитому в комнате теплу безошибочно найдет камин
Нелидовы принимали его хорошо, но услышав, что их нет дома - Оболенский уже счел было что день потерян, как посланный объявил, что его примет барышня. Вот уж не ожидал такого везения. Присмотреться, изучить, понять этот странный, непостижимый секрет.
Ему пришлось довольно долго дожидаться в гостиной, рассматривая пейзажи, но когда дверь открылась и девушка вошла в комнату - показалось что солнце за окнами засветило ярче.
Он ответил поклоном на ее приветствие, и выпрямвшись, едва заметно улыбнулся.
- Vous êtes désormais un charmant, mademoiselle? Con il vostro permesso, posso parlare con voi in italiano

По-французски Оболенский говорил свободно, пожалуй, лишь излишне жестко акцентируя согласные, там, где их полагалось смягчать, но всеми способами старался избегать разговоров на этом языке. Хотя в общении с Еленой -  это было скорее необходимостью. Алексей говорил, что его сестра чуть ли не с рождения и до последнего времени жила в Италии, и, соответственно почти не говорит по русски. Но раз Италия - ее вторая родина, то навряд ли она предпочтет французский тому языку на котором привыкла говорить с детства.

Он проводил ее к креслу, сел и сам, повинуясь ее приглашающему жесту и бросив быстрый взгляд на дуэнью снова посмотрел на нее. Она была так хороша сейчас, что Евгений невольно залюбовался ею, и не сразу вспомнил об обязательной вежливости
- Боюсь я явился невовремя? Ваших родителей нет дома.... благодарю за то, что соблаговолили принять меня, Елена Константиновна... **

*

- Vous êtes désormais un charmant, mademoiselle? Вы очаровательны сегодня, мадемуазель (фр)
Con il vostro permesso, posso parlare con voi in italiano - с вашего разрешения - могу ли я говорить по-итальянски? (итал)

**

Здесь и далее разговор на том языке который упомянут в контексте.

Отредактировано Евгений Оболенский (2016-02-25 15:45:09)

+3

4

* тут и далее речь идет на итальянском языке, за исключением обращения к слугам.

- Ваш итальянский еще лучше, чем французский, Евгений Арсеньевич, - Елена Константиновна нарочито сделала комплимент гостю. Оболенский говорил на итальянском языке так же хорошо, как и на французском, не говоря уже о том, что он чисто и правильно говорил на родном языке. Многие даже в русской речи грассировали или вставляли французские слова. Это Элен поняла, прислушиваясь, как говорят окружающие на русском языке. Самой ей тяжело давался язык ее отечества. Будучи в Италии с пяти лет, она привыкла слышать местный говор. Мария Петровна, конечно, взяла с собой несколько крепостных, но это был не тот язык, на котором говорили в гостиной. Прокофий и Матрена с Лукерьей говоря между собой, вспоминали в основном деревню, говорили о покосах, полях, а это было не интересно слушать девочке. Куда как интереснее было гулять с Софии и синьорой Розмертой, или Розой, как называла ее маленькая Елена. Та рассказывала девочкам об истории Италии, о мифологии, похожей на волшебную сказку.
- Мне очень приятно, князь, что среди многих дел, Вы нашли время уделить внимание нашему дому, - Элен старалась подражать разговорам  и манерам светских дам. Она сидела чуть вполоборота, занимая лишь половинку сидения, с прямой спиной, словно к ее спине сейчас опять была привязана деревянная линейка или она боялась уронить тяжелый том из библиотеки, который для развития осанки держала на голове.
- Да, к сожалению Константина Федоровича и Марии Петровны нет дома. –  За вежливыми спокойными словами скрывалась беспокойная мысль, что Оболенский обратил внимание на то, что она принимает его в отсутствие родителей. "Конфуз. Полнейший конфуз, что же он подумает", - думала она. – Но, маменька может скоро вернуться, поэтому, я осмелюсь предложить Вам немного подождать Марию Петровну, если Вам позволяет время, - сердце Элен билось, словно птичка, запутавшаяся в силках, осознавая, что это слабое, очень слабое оправдание, тем более, что она прекрасно понимала, что маман может вернуться лишь к вечеру из Петергофа.

- Позвольте Вам представить синьору Бьянки, - Елена сделала жест рукой в сторону итальянки. – Она моя наставница, и почти член семьи, я ей многим обязана. -  Дав такую рекомендацию Розмерте, Элен немного успокоилась. Она не одна. И, если тут присутствует синьона Бьянки, то весь спрос за ее неподобающее поведение с нее.
- Могу ли я предложить Вам чаю, Евгений Арсеньевич? – спросила Элен, выполняя светские обязанности хозяйки дома.

Отредактировано Элен Барятинская (2016-02-11 00:27:54)

+2

5

В глазах Оболенского мелькнула неприкрытая радость. Вот это повезло так повезло! Ему еще не выпадало удачи беседовать с барышней Нелидовой наедине. До сих пор беседу вели ее родители и брат, и две-три уместные вежливые фразы, были всей лептой, которую Элен вносила в разговор. А ему было мучительно интересно поговорить именно с ней. В свете было много красивых барышень, воспитанных и деликатных, но нестерпимо скучных, словно бы отлитых по единой форме. В этом сонме томных белокожих золотоволосых созданий, которые с заученной манерностью говорили о погоде и театральных новинках в присутствии посторонних, и с той же заученной манерностью закатывали глаза, и рассуждали о звездах и стихах, цитируя при этом одни и те же французские строчки - эта темноволосая, гибкая красавица, с пронзительным взглядом, в котором прятался не наигранный холодок, а лукавая ирония, которая является первейшим проявлением живого и остроумного ума, - была похожа на ласточку залетевшую в стаю канареек. Ему было интересно узнать - какова же она на самом деле.
Обязательные, пустые разговоры ни о чем, и безупречная вежливость формулировок, бывшие, увы, неотъемлемой частью светского ритуала были ему интересной игрой первые несколько лет после выпуска, и успели наскучить. Они не приносили решительно ничего, и поговорив подобным образом с двумя-тремя барышнями, можно было считать, что поговорил с сотней, и практически дословно уметь предсказывать что скажет или сделает любая из них в следующую минуту. С тех пор, как короткий всплеск моды на все русское - прошел, и Российское общество снова повернуло нос в сторону Франции, что его невероятно раздражало, в обществе появилось два сорта девиц. Один из них держался прежнего выверенного курса - изображать воздушных созданий, поминутно падать в обморок, иметь наготове целую коллекцию томных вздохов, и слез, которые долженствовали - как пишут в романах превращать их глаза в "огромные бездонные озера, полные прозрачной влаги".  Этот сорт барышень был смешон, хотя бы своим нелепым представлением о собственной привлекательности, но представлял собой благодатную почву для охоты первое время его юности. Таким было достаточно нескольких пылких признаний, душещипательных стихов в альбом, изображения мужественно сдерживаемого страдания, и картинного прощания в духе все тех же романов, как барышни таяли точно снег по весне, и готовы были пасть в объятия... если бы пришла охота ловить. Второй сорт вначале казался поинтереснее, потому что был нов. Эти не падали в обмороки, они бравировали своим умом и остроумием (и неважно, что в большинстве случаях пресловутый ум и остроумие имели место лишь в непомерном самомнении барышень), злословили, полагая собственную речь потоком искрящейся иронии и великолепного безразличия, тогда как на деле в большинстве случаев ирония была топорной а за безразличием отчетливо просматривалось жадное требование - "ну, смотрите на меня, восхищайтесь мной, видите какая я непохожая на других." Причем в последнее время этих последних, нарочито-ироничных девиц стало так много, что первый, романтический класс стал постепенно редкостью. При этом девицы словно бы не замечали, что сей образ "ироничной и недоступной красавицы"уже столь распространен, что ничего кроме смеха эта нелепая пародия на оригинальность уже не вызывает. И более того - если добиваться по сути кроме смазливого личика - нечего, то кроме злой иронии такие нарциссы в юбках не вызывали, что бы они сами не мнили на свой счет
Редко, крайне редко попадались в свете те, кого можно было счесть достойными и интересными собеседницами, не сконцентрированные в непрерывном восхищении собственным "Я". Оболенский, миновав первую пору юности и вступивший в самый расцвет молодости, являлся предметом пристального внимания мамаш в доброй половине петербургских гостиниц, поскольку был молод, богат, недурен собой, титулован, и имел весьма завидный для своего возраста чин, и неплохие перспективы на будущее, И теперь, распробовав на вкус самое разное дамское общество - он мог судить уже куда более здраво о достоинствах и недостатках.
Только вот... странное дело. Эта девушка, которую он почти не знал - интересовала его куда больше, чем он мог бы объяснить сам себе. Странное, непонятное влечение, которого он не испытывал никогда ранее. И теперь он невольно трепетал от радости, что сможет поближе подступиться к этой девушке, и разобраться - что кроется за зеленоватыми искорками в ее глазах.
- Благодарю, донна Элена, с большим удовольствием. - вот когда впору поблагодарить судьбу за то, что они говорили на другом языке. Принятое русской вежливостью "Елена Константиновна" вставленное в итальянскую речь, своим обилием согласных звучало бы невероятно топорно и совершенно неуместно. Зато учтивость на итальянский лад сразу сокращала дистанцию, и придавала беседе оттенок доверительности и близкого знакомства, оставаясь при этом в совершенно дозволенных рамках.
Он отвесил короткий полупоклон представленной ему дуэнье, и вновь повернулся к девушке.
- Сожалею, что ваших родителей нет дома, я был бы рад засвидетельствовать им свое почтение. - да, вот только сожаления в его голосе не было ни на грош. - И постараюсь подождать сколько смогу - в тех рамках, которые, увы, выделяются мне службой. - он едва заметно улыбнулся, отчего в светлых, до прозрачности глазах блеснули искорки -  Но позвольте сказать, что ваше общество гораздо бОльшая награда чем все на что я был бы вправе рассчитывать. Мне еще не выпадало чести беседовать с вами, а, должен сознаться, это удовольствие стоит гораздо боле чем любое ожидание.

+2

6

Похоже, что роль хозяйки дома ей вполне удавалась, и губ Элен коснулась легкая улыбка. Этой улыбке можно было приписать массу оттенков: радушие или самодовольство, кокетство или простая вежливость. Каждый видит то, что ему больше нравится.
Вот когда Нелидова пожалела, что под рукой нет колокольчика для вызова прислуги. Она уже представляла тот небрежный жест кистью руки, когда она позвонит чтобы приказать подать чай. Колокольчика нет, но зато есть повод встать и показать гостю элегантность и непринужденность походки. Кроме того, можно сделать более резкий шаг, словно невзначай, так, чтобы юбки, колыхнувшись на мгновение, показали щиколотку ножки. Этот жест она недавно подметила у одной барышни. Вот так в гостиных или в бальных залах и дополняется понемногу «образование» девушек сверх тех манер, что прививали им маменьки, бонны, гувернантки и учителя. Как посмотреть из-под ресниц, торопливо поправить локон, томно вздохнуть, или загадочно улыбнуться. О, девицам на выданье нужно знать столько ухищрений, чтобы привлечь поклонника. Как жаль, что они становятся абсолютно ненужными в замужестве, и как жаль, что маменьки не учат этому своих дочерей, и им приходится самим постигать всю сложную науку флирта.
- Чай на три персоны, пожалуйста, - больше приказала, чем попросила Елена Константиновна, открыв дверь гостиной, ведущую в коридор. Там, словно ожидая приказаний (а может, подслушивая, о чем беседуют господа) находился слуга.

- Меньше всего, князь, мне хотелось бы отнимать Ваше драгоценное время, которое, прежде всего, принадлежит службе Отечеству, - вернувшись на покинутое место, Елена Константиновна продолжила светскую беседу. Ничего, кроме официальных фраз ей на ум не шло. Не говорить же с гостем о модном узоре для вышивания, который мне прислала Аннет Щепина. О погоде скучно. Что толку во фразе: «сегодня солнечный день, а вчера было пасмурно»? Это же и так очевидно. Мысль о погоде внезапно вызвала воспоминание о большом наводнении в ноябре 1824 года. Такое просто нельзя забыть.
- Я все не могу забыть то ужасное наводнение, которое случилось в ноябре 1824 года. Когда вода затопила первый этаж, я так испугалась, что вода может подняться еще выше. Пушка стреляла почти постоянно. Это так страшно. Должно быть на войне очень страшно, ведь там все время стреляют, - да, это первое, что пришло в голову девице, которая не сумела завести речь о живописи или музыке.

Тем временем стали накрывать на стол. Была принесена скатерть, поднос с низенькими бортиками, на который был поставлен самовар красной меди. Следом появились: заварочный чайник, чайница, колотый сахар, щипчики для него, серебряные ложечки, кувшинчик со сливками, различные варенья, сдоба, и как особая драгоценность – чашки английского фарфора.
Элен сама лично заварила ароматный чай, а потом разлила его по чашкам, предварительно поинтересовавшись, кто будет со сливками, а кто простой чай
- Вам сколько положить сахара? – немного кокетливо спросила Нелидова. Ее рука замерла над сахарницей, держа щипчики.
Перед ней сидел красавец-офицер, рядом не было маменьки, готовой в любую минуту послать укоризненный взгляд, синьора Бьянки делала вид, что все еще занята принесенным с собой рукоделием, так, почему не позволить себе немного флирта? Больше такого случая может и не представиться.

Отредактировано Элен Барятинская (2016-02-12 20:22:26)

+2

7

Оболенский, поднявшийся на ноги, когда она встала - не таясь любовался ее плавными движениями, не особенно рассуждая - примешивается ли к чисто эстетическому наслаждению еще и какое-либо иное ощущение. В конце концов грациозность прививают девицам чуть ли не с колыбели, именно для того, чтобы пленять взгляды и приковывать внимания, что же дурного в том, что он воздает должное тем, кто наставлял барышню Нелидову? Нелепость собственной мысли едва не заставила его фыркнуть. Вот же придет в голову. Наставлял.... Охх... непохоже, что ее вообще надо было наставлять. Девушка словно плыла над паркетом. Эту мягкую грацию он отметил еще тогда, на балу, и сейчас, скользнув взглядом по ее фигуре, молодого человека неожиданно бросило в жар, при мысли что ведь совсем недавно он обвивал рукой эту гибкую талию. Конечно на балу, во время вальса, еще не успев толком разглядеть сестру Алексея - никаких особых эмоций это у него не вызвало, но сейчас... И зачем только женщины носят корсеты... под этой броней и не почувствуешь ничего. Мысль увела его еще дальше, и он наверное покраснел бы, будь ему по-прежнему восемнадцать лет. А так - лишь блеснули ярче глаза и он поспешно приопустил веки, словно желая погасить и спрятать этот неуместный и наверное оскорбительный для девушки интерес.
- Увы, не могу в данный момент ответить вам - так ли это - с улыбкой ответил он вслух, садясь, после того как она опустилась на прежнее место - События на Сенатской нельзя назвать войной. Но.. учитывая какие слухи ходят о поползновениях Персии с начала года - вполне возможно я в скором времени смогу удовлетворить ваше любопытство. Обещаю в таком случае честно написать вам о своих впечатлениях, если, конечно вы позволите
Между делом девушка наливала чай, и Евгений машинально подняв ладонь над чашкой, и произнося
- Нет, благодарю, я предпочитаю без сахара - случайно дотронулся кончиками пальцев до ее кисти.
Простое вроде бы касание, случайное, и совершенно невинное, да и синьора Бьянки, погруженная в рукоделие явно не заметила ничего, но Оболенский почувствовал себя одновременно и удовлетворенным, как мальчишка, которому удалась вполне невинная, хоть и непредвиденная шалость, и раздосадованным, изза того, что благодаря растреклятому этикету даже невинное прикосновение могло было быть лишь случайным.
- Скажите, донна Элена, и где же вы были во время наводнения? Дома? Право, не берусь представить что вы подумали о Петербурге, который "поприветствовал" вас столь нелюбезным образом.
О том,что сделало страшное ноябрьское наводнение с его собственным домом, стоявшим не у каналов или рукавов, а у самого берега Большой Невы - лучше было не вспоминать. Напором воды тогда выбило стекла в обоих этажах, залило весь первый этаж и накатывающими валами начало заливать и второй, хотя уровень воды все же сливалась, и  удержалась наконец на высоте шести аршин по фасаду. Весь дом пришлось тогда отделать заново, но вот как раз это скорее радовало князя, чем огорчало. Все же неизвестно, когда бы еще дошли руки до ремонта, тогда как вечно поглощен иными делами.

+3

8

Упоминания о событиях на Сенатской площади заметно расстроили барышню Нелидову. В конце того года, да и в начале этого было значительно меньше балов и вечеров. И причина была именно в восстании на Сенатской площади. Говорили о заговорщиках. Предполагали их дальнейшую судьбу, были обеспокоены судьбой их родных. Приговор еще не был оглашен и почти все надеялись на милость Государя. Для Элен эти разговоры были скучны. К счастью, никто из ее родных не был замешан в этом восстании. Но, погибло более тысячи человек (расстреляны картечью)*, это означало траур во многих семьях, меньше молодых интересных мужчин в гостиных и на паркете. Когда мужчины заняты политикой и войной, то они меньше внимания уделяют дамам.
Вот и сейчас князь Оболенский упомянул о поползновении Персии, которая вовсе ее не интересовала. Разве что персидские ковры и сладости.
- Неужели Вы уедете на войну? – чайная ложечка звякнула, случайно задев фарфор. Как несправедлива жизнь. Стоит ей обзавестись достойным кавалером, так он собирается на войну, -мелькнула обидная мысль.
- Я не смогу получать открыто Ваши письма, князь, - тихо сказала Элен, и, посмотрев на синьору Розмерту, быстро и уверенно добавила, - а тайно я не хочу. Напишите лучше Алексею, а брат мне даст прочесть Ваше письмо. А когда он будет писать Вам ответ, то я, возможно, осмелюсь добавить к его письму пару строк от себя лично. – Про себя Нелидова подумала, что если бы князь скомпрометировал ее перепиской, то это могло бы послужить поводом сделать ей предложение, чтобы избежать скандала в обществе.
По счастью синьора Бьянки включилась в разговор, предавшись воспоминаниям о наполеоновских войнах, о его побеге с острова Эльба. Сама Элен уже сотню раз слышала все это, в том числе то, что старший брат Наполеона I, был королем Неаполя в 1806 - 1808 годах, а женат он был на простой дочери торговца тканями. Потом Жозефа Бонапарта сменил Иоахим Мюрат, женатый на сестре императора Франции.
Куда как интереснее был вопрос князя Евгения о наводнении.
- Да, я была дома. И маменька тоже. Было страшно. Пушка начала стрелять часов с восьми утра. Еще ночью разразилась сильная буря, и я не могла долго заснуть. А днем началось что-то невообразимое. Барки, баржи вынесло прямо на улицы. В воде плавали ветки деревьев, доски, мусор, даже… - тут Элен примолкла, но решилась сказать, - даже трупы людей и животных. Да. Очень страшно. Я подумала, что начался библейский потоп, и мы все без ковчега потонем. – От этих воспоминаний по плечам пробежал озноб и девушка поежилась. – На моих глазах утонула лошадь. Я больше не могла на это смотреть и убежала на самый верхний этаж, туда, где живет прислуга. Лишь к вечеру вода стала спадать. А потом… да Вы и сами знаете. Говорят, что Где-то вода достигла третьего этажа,  а некоторые дома вообще смыло. 
Чашка чая была допита молча. Видя замешательство и волнение Елены Константиновны, синьора Бьянки накинула ей на плечи свою шаль, полагая, что тепло согреет и успокоит ее подопечную, и сама предложила налить еще чая.
- Петербург красивый город, но тут часто ветер и пасмурно, тогда как я привыкла к солнечным дням и теплу. Мне очень нравится наш Император и Императрица. Ее Императорское Величество Александра Федоровна очень красива. И сам Император Николай Павлович гораздо красивее Великого князя Константина Павловича. – Так нехитро и без высокопарных слов высказала свое мнение к столице Нелидова. Возможно, при матушке она ограничилась бы какой-нибудь стандартной фразой о красоте и величии столицы Российской Империи, но сейчас взволновав саму себя воспоминаниями о наводнении, Елена просто забылась, чуть-чуть приоткрыв маску светской барышни.
-Вы на Пасху** будете в Санкт-Петербурге? – Элен, вспомнив о роли хозяйки, задала ответный вопрос для поддержания беседы. Скоро масленица, а потом Прощеное воскресенье, сорокадневный пост и Светлое Воскресение. Тогда можно будет попросить родителей пригласить князя Оболенского к ним в гости на Пасху.

* Из Википедии. Данные чиновника Министерства юстиции С. Н. Корсакова; см.: Мемуары декабристов. Северное общество. — М.: МГУ, 1981. — С. 362.
** По таблицам Пасха в 1826 году приходилась на 18 апреля.

+2

9

Оболенский едва удержал на своем лице выражение вежливого равнодушия, когда синьора Бьянки встряла в разговор с совершенно неуместными воспоминаниями о Наполеоне. Любое упоминание о нем, даже самый звук французской речи, которую он теперь ненавидел - будила в нем воспоминания о душном классе в Корпусе, узколицем офицере с пышными, лихо закрученными усами, и сонме страшных известий, которые отравив тогда еще детскую душу, остались в ней навечно. Разговоры о той войне неизменно вызывали в нем воспоминание о картине, которую с такой безжалостной ясностью нарисовало тогда его воображение - о трупе его отца раздавленного колесами пушек и копытами коней наступающей армии, а звук французской речи неизменно напоминал о том, что крики на этом самом языке были последним, что его отец слышал перед смертью. И о них он тогда думал, генерал-майор Оболенский. О французах, о наступающей армии, и совершенно позабыл оставленного им в двухлетнем возрасте сына. И эта картавость, жеманная даже в устах мужчин подкатывала к горлу тошнотой и давилась сверху ясными и жесткими словами графа Остермана, повторенными в том самом классе тем самым офицером. "Стоять и умирать"....
Он не вставил ни единого слова в воспоминания итальянки, и был вознагражден тем, что без подпитки собеседника ее монолог довольно быстро сошел на нет, после чего он вновь мог слушать лишь свою юную собеседницу, говорившую с такой очаровательной простотой и откровенностью, что поневоле будила в его застывшей душе несвойственные ему раньше ощущения.
- Ну до третьего, это пожалуй преувеличение, но вот второй этаж в моем доме залило основательно - отозвался он, ставя на стол полупустую чашку. - Мой дом находится у самой Невы, и впору радоваться что прислуги у меня - самый минимум, иначе не миновать кому-бы то ни бы то ни было из них утонуть, перепутав в панике чердак с подвалом.
Ее отзыв об Императоре заставил его улыбнуться. Вот уж такая характеристика никогда не приходила в голову и вместе с тем - это было ново и... интересно. Ведь ему, офицеру, привыкшему смотреть на Императора как скорее на символ Государства чем на человека -никогда в жизни не приходила в голову подобная постановка вопроса.
Она была очаровательна, мила своим удивительным обращением, и так разительно отличалась от большинства петербургских девиц, что ему впервые было интересно не только смотреть на девушку, но и беседовать с ней. Она не рядилась в пышные одежды заемных манер, вычитанных из книг, не закатывала томно глаза и не разыгрывала недотрогу, не сыпала избитыми сентенциями которые с точностью до запятой воспитанницы всех институтов благородных девиц повторяли с добросовестностью попугаев, не изображала таинственности заимствованной из французских романов. Просто была такой - какая есть, и это странным образом покоряло. Только как же хотелось вырваться из тесных рамок этикета! До чего нудно и неинтересно сидеть с этой вот девушкой, в которой угадывался подспудный огонь - чинно беседуя за чаем, тогда как он бы отдал все на свете, чтобы хоть раз прокатиться с ней верхом по полю, галопом, и видеть как ее волосы растреплются на ветру а зеленоватые глаза зажгутся азартом.
Впрочем.... Ничего нет на свете невозможного, для трезвомыслящего человека, а Оболенский, отнюдь не за красивые глаза взбиравшийся по служебной лестнице тогда как многие из его сверстников еще сидели в корнетах - обладал весьма здравым умом. И поэтому задавшись целью выбраться из гостиных рамок, он стал размышлять, и услышав ее последний вопрос - радостно вздрогнул, от моментального озарения. Ведь шла весна. И как раз начиналась масленица. А весна это - масленица, потом Пасха, а потом и открытый Летний сад, прогулки по Неве, цветущие вишни в садах... 
- На Пасху... вероятно буду, но до нее еще больше месяца, а... скажите, донна Элена, а вы принимали участие в масленичных гуляниях в прошлом году? - Оболенский заинтересованно оперся предплечьем о подлокотник кресла, чуть перегибаясь в сторону своей собеседницы - Будут заезды на тройках, а на Адмиралтейской площади будет как водится большая ярмарка с каруселями и балаганами всякого рода, там уже на прошлой неделе стали строить такие высокие горы для катания, каких я еще не видел. Не будете ли вы так любезны передать Константину Федоровичу и Марии Петровне приглашение от... - он неожиданно блеснул озорными, совершенно несвойственными ему искорками в светлых глазах. - от ротмистра третьей роты лейб-гвардии Конно-гренадерского полка, со всем его почтением, на этот четверг?

Отредактировано Евгений Оболенский (2016-02-17 10:30:53)

+3

10

Кто может остаться равнодушным при упоминании гуляний, катания с гор и прочих увеселений, устраиваемых на масленицу? Азарт и предвкушение были настолько велики, что Элен лишь сделала вид, что сосредоточенно размешивает в варенье из малины в чашке с чаем.
- Нет, мы не ездили в прошлом году на масленичные гуляния, поэтому я с нетерпением жду этого года, - скромно ответила Нелидова, не уточняя, что в прошлом году как раз накануне масленицы подхватила простуду, и более недели лежала в лихорадке, оплакивая потом свою горькую участь. Как несправедлива жизнь, что небольшой сквозняк на очередном балу лишил ее развлечений более, чем на месяц. Вслед за прошедшей веселой масленицей наступил Великий пост, когда уж балов не устраивали, в театр тоже маменька не выезжала во время Великого поста. Прогулки, поездки в гости к родным и знакомым это все не то, чего жаждет молодая барышня, очарованная блеском паркета, свечей, музыкой, вниманием кавалеров и танцами.
Я непременно передам Константину Федоровичу и Марии Петровне приглашение от ротмистра третьей роты лейб-гвардии Конно-гренадерского полка, - со светской сдержанностью, которая давалась ей сейчас нелегко, Елена Константиновна играла роль хозяйки и светской дамы, сдерживая все эмоции внутри себя, ограничиваясь лишь легкой улыбкой.

Когда князь Оболенский откланялся, сославшись на неотложность служебных дел*, Элен подбежала к окну комнаты, чтобы посмотреть на Евгения Арсеньевича еще раз. Вот он выехал из ворот их дома на вороном жеребце. Как же хорош был этот офицер! Елена почувствовала, как у нее заалели щеки, но теперь это было неважно, совсем неважно. От нахлынувшей на нее радости Элен сделала несколько танцевальных па, напевая вслух мелодию вальса. Она была в комнате совсем одна и не считала нужным о чем-то там заботиться.
Он пригласил! Он пригласил! Пригласил - вот единственная мысль, которая занимала девушку. Вбежав в свою комнату, она бросилась на постель и зарылась лицом в подушки и покрывало, ничуть не заботясь о сохранности ни платья или прически. Элен еще не поняла в какой момент ей стало так важно внимание Оболенского, и в какой момент она решила стать княгиней Оболенской. Князь молод, хорош собой, родителей у него уже нет, а значит, никто не будет ее учить жить, и она сможет обустроить дом по своему вкусу.

Вечером, когда вернулись маменька и папенька, Элен рассказала им за вечерним чаем о визите князя и о приглашении на четверг. Мария Петровна переглянувшись с Константином Федоровичем, поспешила дать согласие на эту поездку, молясь в душе, что этой же осенью, а то и летом ей удастся пристроить и младшую дочь замуж.

*согласовано

+2

11

Три дня до четверга, Оболенский провел в каком-то лихорадочно веселом возбуждении, настолько непохожим на его обычное состояние, что Ростопчин не раз любопытствовал - не заболел ли его друг, или не влюблен ли. И получая в ответ лишь смех, и дружеский хлопок по плечу улыбался с понимающим видом или сыпал полуязвительными полудобродушными шуточками, которые пожалуй не сошли бы никому другому, но от Анатоля воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Воистину весна 26 года была для Евгения сказочным временем, когда тени прошлого устоялись, улеглись и открыли ему наконец путь к душевному равновесию, успехи по службе, которым дала толчок все та же Сенатская площадь, позволившая проявить себя - будили немало зависти среди сослуживцев, и главное -  среди сонма барышень, которые до тех пор были все на одно лицо, и занимали в его жизни весьма незавидное место "развлечений второго плана" - появилась одна, мысль о которой вызывала на его лице непривычную окружающим улыбку, и порождала совсем уж не свойственные ему ранее мысли.

В конце концов ему было неполных двадцать шесть лет, и он имел полное основание задуматься уже не только о своем настоящем, но и о будущем. Сестра уже не раз намекала ему, что ему стоит жениться, но до сих пор глухой к ее увещеваниям стал находить в них теперь не только рациональное зерно, но и удовольствие, немало удивлявшее его самого. Барышня Нелидова подходила ему по тому главному, единственному критерию который для него имел значение - она была ему интересна. Прочими критериями вроде происхождения, приданого и семейных связей он мог не интересоваться, поскольку и состоянием и титулом и неплохим положением в свете он обладал и сам. А Элена, которую он даже про себя привык именовать так, как называл вслух была не просто красива - от ее близости становилось тепло, словно где-то рядом загорался камин, и даже напускной лоск светских манер не мог скрыть озорных искорок нет-нет да вспыхивавших в ее глазах и свидетельствующих о том, что девушке свойственно и остроумие и задор и темперамент, чарующие даже в воображении.

В ночь со среды на четверг ударил такой мороз, что забеспокоившиеся было по поводу гуляний петербуржцы, расстроенные преждевременной оттепелью - совершенно успокоились. Слегка подтаявший от невовремя выглянувшего в среду утром снег - схватился вновь, по подтаявшей было поверхности таким крепким льдом, что по улицам было безопаснее передвигаться на коньках, нежели пешком. А горы, возведенные по всему Петербургу  блистали ослепительной белизной льда, уже с самого утра привлекая к себе гуляющих. Катались везде. Чуть ли не на каждой площади были места, где и чернь и рабочий люд, и торговые и заседатели, и солдаты и студенты, женщины, мужчины, дети, от карапузов едва волокущих санки больше них самих, и до седых как лунь веселых старичков, с утра приложившихся к чарочке беленькой, и отбивавших несмотря на морозец на ложках в одних рубахах да картузах - словно какой-то  ангел пролетев по Петербургу, перемешав на этот день все привычные устои и правила. Даже привычная не только для аристократии, но и для среднего сословия стыдливость отбрасывалась в четверг масленицы, и нареченные катались в обнимку при всем честном народе, выставляя напоказ свое счастье, и собирая сыпавшиеся со всех сторон благопожелания и благословения, тогда как в любой другой день года большинство на это бы даже не рискнуло, из-за осуждающих взглядов.

Всеобщая вольница коснулась и аристократии - чинные дамы и кавалеры Императорского двора катались с горы, устроенной прямо в Зимнем дворце - с балкона второго этажа, и жена английского посланника в ужасе писала своей родне в Лондон об этом времяпровождении, как о вопиющем нарушении всех возможных приличий, но двор, столь строгий к этикету во время масленицы допускал все, и никому не приходило в голову ужасаться тому, что при скольжении с горы раздуваемые ветром юбки дам предъявляют окружающим не только нижние юбки, но иногда и ножки и даже краешек панталон или тому, что девушки, катаемые молодыми людьми  стоя позади правящего салазками на коленях и обнимая его за шею или плечи зачастую пользуясь благоприятным случаем могли прижаться и чуть крепче положенного. *

Масленица! Колядки с самого утра, зачастую не самого приличного содержания! Смешение христианского и языческого, религии и вольностей!  Веселятся славяне вгоняя в краску чопорных англичан и немцев, рассылающих по всей Европе полу-восторженные полу-ханжеские свидетельства об этих празднествах. Ярись, Ярила! Неси весну России-Матушке, детскими свистульками птиц домой зови, разгуляй-четверток катаньем и блинами неси хороший урожай, долгий лен, да злату пшеницу.

Во все лучшее наряжались для выезда "на люди" по традиции. И Оболенский впервые после получения нового чина вырядился в парадный белый мундир, сидевший на нем ладно, как перчатка. О запряжке позаботился особо, долго и придирчиво выбирал коней, не столько ради приза сколько ради того, чтобы доставить удовольствие Элене, которую предстояло впервые прокатить на русской тройке. Коренником оказался рослый гнедой жеребец, в боковые же к нему, отвергнув кобыл и жеребцов опытный кавалерист выбрал двух меринов, дабы не вносили разлада. Расписные сани украшенные по традиции лентами подкатили к дому Нелидовых незадолго до полудня, и Евгений, сам правивший запряжкой - торопливо взбежал по ступенькам, и раскланялся с родителями Элены, почтительнейшим образом поцеловав ручку Марии Петровны и поприветствовав Константина Федоровича. На его счастье они были уже почти готовы к выходу, и у него захватило дух от восторга, когда в большой холл дома вышла и Элена, сопровождаемая неизменной синьорой Бьянки.

Все еще держась в рамках этикета Оболенский предложил руку мадам Нелидовой, повел ее к саням, и помог сесть на подушках сиденья, тогда как Константин Федорович вел под руку дочь. Сани были не слишком просторны, и господину Нелидову и синьоре Бьянки пришлось поместиться на скамеечке напротив обеих дам, но этот факт как раз радовал Евгения. Для обычного проезда не так уж важно сколько человек в санях, но когда начнутся гонки - необходимым количеством седоков будет не более двух, а значит... Значит - навряд ли супруги Нелидовы захотят тряхнуть стариной, и оставят дочь среди толпы гуляющих, даже под присмотром одной лишь компаньонки. Скорее уж наоборот, тем более что катания традиционно принадлежали молодости.

Щелкнул бич, над спинами лошадей, не коснувшись их однако, и заскользили сани по сверкающей накатаной дороге, среди великого множества экипажей и саней, сквозь звон бубенцов и разноцветье лент.

Адмиралтейская площадь встретила их свистом свистулек, гомоном толпы, музыкой несущейся со всех концов, разноголосыми песнями и смехом, плясунами на ходулях, запахами меда и корицы, сбитня и блинов, которые разносили среди многоцветной толпы бесчисленные лоточники. Весь высший свет, не размениваясь на гулянья меньшего пошиба собрался здесь, блистая нарядами и драгоценностями, кто пешком, кто в санях, кто в экипажах, прогуливались и проезжали по огромной площади, перебрасываясь приветствиями и шутками, повсюду царил смех, а на огромных, самых высоких в Петербурге горках - больше тридцати пяти аршин, целых сооружениях высотой  с пятиэтажный дом, с многогорбыми скатами - шумело веселье, развевались флаги, и летели салазки с детьми и взрослыми, мужчинами и дамами, поодиночке или попарно, раскрасневшимися лицами и развевающимися шарфами расцвечивая непринужденное веселье разгуляя-четверга Масленицы.**

*

Эта забава описана в письме из Санкт-Петербурга в 1735 году леди Рондо, жены английского посланника. Гора произвела на нее сильное впечатление: «… сообщу вам о новом развлечении, бывшем у нас при дворе этою зимою. Из досок устроили скат, который шел наклонно из первого этажа дворца во двор; по ширине он годился для проезда кареты, а с каждой стороны его были сделаны небольшие перила. На этот скат лили воду, и когда она замерзла, то лили воду снова до тех пор, пока лед не сделался достаточно толстым. Придворные дамы и кавалеры садились в сани и спускались вниз. Движение при этом было так быстро, что его можно сравнить только с полетом птицы… Если же сани встретят какое-нибудь препятствие, то сидящий в них падает кувырком, что, как я думаю, делается для потехи. Все бывающие при дворе должны испытать такое катанье, но до сих пор никто еще не сломал себе шеи. Я очень тревожилась, чтобы меня не заставили скатиться по этой опасной машине, потому что опасалась не только сломать себе шею, но и боялась той неблагопристойности, о которой без ужаса нельзя и думать, и о которой тут во время масленицы словно все сговорились позабыть».

**

http://s43.radikal.ru/i102/1202/86/c618dabd4df3.jpg
"Адмиралтейская площадь во время Масленицы". Литография Ж. Жакотте и Обрэна с оригинала И. И. Шарлеманя. 1850-е гг
http://s018.radikal.ru/i522/1202/38/83fccc9219e7.jpg
"Катальные горы на Царицыном лугу". Литография К. П. Беггрова с рис. К.-Ф. Сабата и С. П. Шифляра. 1820-е гг. ГЭ.

Отредактировано Евгений Оболенский (2016-02-18 21:27:11)

+3

12

С одной стороны время до четверга тянулось медленно, словно густой кисель, стекающий с ложки, а с другой стороны неслось, словно кубарь, подгоняемый кнутиком. Больше всего ее интересовало, какая будет погода. Пасмурный день отражался на ее характере. Элен была капризна, ее все раздражало, виноваты были все и во всем. В эти часы прислуга старалась держаться подальше от барышни. Но, стоило небу стать ясным, так и у нее на душе было солнечно и легко. Она напевала, лучилась улыбкой и была добра сверх меры.

В небесной канцелярии решили смилостивиться над душевными страданиями молодой Нелидовой, поэтому утро четверга было ясным и солнечным.  Голубизна неба не могла не радовать глаз и сердца, а солнечные лучи, золотившие все, чего они только касались, заставляли щуриться и улыбаться при взгляде на них.
За утренним чаем Элен то и дело поглядывала на часы, словно от ее взгляда стрелки могли двигаться быстрее, приближая назначенный час. Лишь кончился завтрак, она пошла в комнату одеваться, чтобы не заставить ждать князя ни минуты когда тот приедет. А если маменька с папенькой замешкаются, то остаться с Оболенским несколько минут наедине.

Идея народных гуляний настолько охватила мысли Елены, что она весьма придирчиво выбирала наряд для прогулки. Поначалу девушка хотела вообще нарядиться именно в народный костюм, предпочтя тулуп и цветастый платок своему бархатному салопу на куньем меху и капору. Но в последний момент сочла такой наряд слишком эксцентричным, да и Мария Петровна могла не одобрить фантазию дочери. Поэтому Елена ограничилась лишь красными сафьяновыми сапожками и такого же цвета рукавицами на заячьем меху. За этим «богатством» была послана Домна в Гостиный двор, снабженная необходимыми мерками своей барышни и нужной суммой денег.

Расписные сани, украшенные лентами, запряженные тройкой лошадей со звонкими бубенцами, среди которых выделялся гнедой конь, просто восхитили Нелидову. По ее представлению именно так и должна была выглядеть тройка из русских сказок, рассказывать которые была Домнушка мастерица.
Рассевшись в санях, Елена с восхищением посмотрела, как Евгений Арсеньевич сам уселся на облучок, и щелкнут кнутом, пустил тройку вскачь, ловко управляя ею, избегая столкновения с другими санями и каретами. Особенно опасны были лихачи извозчики, норовившие показать свою удаль и своим седокам и друг - другу.

Гомонящая праздничная толпа заряжала весельем. Хотелось всего и сразу. И прокатиться с ледяной горы, и попробовать горячего сбитня у разносчика, и получить в подарок расписную свистульку, посмотреть на кулачный бой.
В такой толпе сани поневоле двигались медленно, хотя было видно, что породистым лошадям это не по нраву. Уличные глашатаи зазывали народ на различные забавы, вот только сейчас было объявлено, что в такой-то час будет устроен заезд троек, в котором могут принять все желающие, пройти запись на участие можно там-то и там-то. У Елены Константиновны уже давно горели глаза от праздничного настроения. Даже Мария Петровна и Константин Федорович добродушно улыбались, наверное, вспоминая свою молодость, а может, просто радуясь хорошему дню.
- Ах, Евгений Арсеньевич, вот бы Ваша тройка пришла первой! – всплеснув руками, мечтательно воскликнула барышня Нелидова на русском языке с сильным акцентом.
- Рapa, mere, laissez-aller avec le prince Eugène*, - умоляющий взгляд на родителей мог растопить любое каменное сердце, но те лишь переглянулись и ничего не сказали.

* (фр) Папа, мама, позвольте поехать с князем Евгением.

Отредактировано Элен Барятинская (2016-02-18 21:18:10)

+2

13

Глаза Оболенского блеснули радостью и азартом. Восклицание девушки было ему не просто приятно - оно давало ему такую блестящую возможность доставить ей ни с чем не сравнимое, запоминающееся удовольствие, что грех было ее упускать.
- Вы желаете чтобы мы приняли участие в гонках, донна Элена? Желание дамы - закон!
И он, поддерживая просьбу девушки с несвойственной ему живостью, подхлестнутой и этим веселым, ярким празднеством, и зажигательной музыкой, несшейся из всех углов, и разноцветьем толпы, и перспективой упоения скачкой, и главное - ярким блеском зеленых глаз Элены принялся уговаривать Нелидовых.
- Прошу вас, окажите мне честь, Константин Федорович! 
- Но.. друг мой, не кажется ли вам, что это несколько.. опасно? - нерешительно осведомилась Мария Петровна у супруга, а Нелидов, которому повидимому это открытое гулянье напоминало лихие дни молодости, и навевало воспоминания которые зачастую делают родителей снисходительнее к увлечениям детей, с улыбкой вскинул бровь.
- Князь, на масленицу безусловно допускается многое, а что вы скажете о замечании Марии Петровны?
- Ручаюсь, Константин Федорович, я буду бережен как архангел! К тому же, не сомневаюсь, Елена Константиновна будет для нас великолепным талисманом.
-Н-ну.. - госпожа Нелидова похоже еще колебалась, причем ее сдерживал не только этикет, который как раз-таки на масленицу допускал еще и не такие развлечения, сколько сам факт того, что гонки могут быть небезопасны, но вдруг, молчавшая до сих пор синьора Розмерта, словно бы совершенно не относясь к разговору - тронула за локоть свою подопечную.
- Guarda, come oggi affascinante giovane contessa Saltykova ! Ci sta, alla nostra sinistra, si trova tra i primi tre con la sorella più giovane. E chi è questo ufficiale che li accompagna?*
Мария Петровна, услышавшая эти слова непроизвольно тоже обернулась чтобы посмотреть, а Оболенский с непередаваемым изумлением поглядел на итальянку, которая имела казалось бы весьма флегматичный вид, но ему показалось, что он углядел в уголках ее губ, и в поспешно опущенных черных глазах след быстро ускользающей, почти заговорщической улыбки. И тут же его осенило. Она ведь итальянка! Не чопорная англичанка, не сдержанная немка, а итальянка! А кто как не итальянцы вечно опьянены любовью, если не своей, так чужой, так снисходительны и заинтересованы ко всему, что имеет отношение к любви или ухаживаниям, кто как не итальянцы считают все условности на свете излишними и легко обходимыми, если они препятствуют роману -существующему или только зарождающемуся. И осознав это молодой офицер был восхищен. Ведь именно эта итальянская бонна, которая только что, с совершенно невинным видом, вроде бы просто обратив внимание своей подопечной на наряд графини - тем самым указала Нелидовым на то, что и графиню будет катать на своей тройке молодой офицер без сопровождения родителей, и, тем самым способствовала его, Евгения желанию.  А, между тем, она не могла понять разговора, который шел по-русски, и лишь по французскому восклицанию своей подопечной могла судить о том, насколько той хочется прокатиться. Это открытие заставило Оболенского бросить на нее выразительный и благодарный взгляд. И все та же тень улыбки на вроде бы безразличном лице дала ему понять, что эта женщина возможно станет его верной союзницей в ухаживании за Эленой. А в том, что ему хочется ухаживать за ней всерьез, и добиваться ее с самыми серьезными намерениями - теперь для него было совершенно очевидно.
- Это поручик Ветров, я с ним немного знаком - произнес он вслух, а Константин Федорович заинтересовался.
- Уж не сын ли Сергея Дмитриевича Ветрова? - и получив утвердительный кивок - усмехнулся. - Помнится я как-то в молодости весьма рьяно соперничал с его отцом, за сердце одной очаровательной особы. Вы помните, душа моя?
Мария Петровна улыбнулась, опуская глаза, и явно польщенная этим воспоминанием. Нелидов же, на которого вольное веселье масленицы привело в еще более благодушное настроение чем обычно - сощурился.
- Надеюсь, вы не позволите ему обойти вас, князь?
Это было все равно что официальное дозволение. Оболенский просиял и поклонился, не сдержав улыбки.
И пока Константин Федорович усаживал дочь, и синьору Розмерту в сани, ротмистр успел сходить к распорядителю гонок, записаться на заезд для впервые собранных троек, и вернуться к ним.
Старшие Нелидовы отправились занимать места на сооруженной против места финиша трибуне, а Оболенский, подвел свои сани в импровизированный паддок, где проверяли сбрую и перепрягали лошадей из плотной "декоративной" запряжки, в более свободную беговую, и пока шел первый забег - отвечал на вопросы синьоры Бьянки, которыми та, впервые видевшая нечто подобное, его засыпала.
Тройки, расценивались не только по скорости, но и по слаженности бега, и по эстетическим данным. Тройка Оболенского была собрана впервые. Эти лошади еще никогда не бежали вместе, если исключить ту короткую проездку которую он сделал после того как выбрал и приобрел всех троих, а также путь, который лошади проделали сегодня. Но то был обыкновенный, свободный аллюр, тогда как теперь их предстояло проверить по-настоящему. И хотя взгляд кавалериста навряд ли мог ошибиться - поводов переживать за своих скакунов у Евгения было предостаточно. Насколько силен коренник, насколько резвы и послушны пристяжные, насколько хватит ему самому умения и чутья, чтобы не только не опозориться, но и попытаться действительно выигрть заезд? Управлять тройкой он научился в Храброво, у старого берейтора, который когда-то, еще до Корпуса учил его, совсем еще мальчишку, ездить верхом, и нещадно лупил шамбарьером по рукам и спине за малейшее нарушение осанки или лишнее движение рук. От таких уроков в свое время оставались рубцы толщиной в большой палец, зато и наука пошла впрок. После Корпуса же, в первый свой служебный отпуск, занявшись приведением в порядок дел в поместьях, он был свидетелем таких же вот масленичных гуляний в деревне, и будучи совершенно очарован красотой и стремительностью троек - пожелал научиться управлять ими. И все тот же берейтор, хоть и не посмел на этот раз прибегать к своему прежнему способу обучения - тем не менее, в каждый наезд князя в имение, не жалел ни времени ни сил, на обучение хозяина, тогда как Евгений, с детства страстно любивший все что связано с лошадьми и собаками, будь то скачка или охота - впитывал его науку словно губка.
Теперь же его умениям предстояло пройти немалый экзамен - на глазах у Элен. И когда после окончания первого забега - такие же впервые собранные тройки как и его собственная принялись выстраиваться на линии старта - холодок азарта и собранности прокатился по всему телу, обостряя чувства и восприятие.
Потому что стимул к победе у него к этому был более чем серьезный.  Только вот перед заездом, когда проводил лошадей в отведенное для них по стартовой жеребьевке место - он едва ли перекинулся со своими пассажирками парой слов, словно бы из суеверия, не желая бахвалиться прежде времени, потому что в случае поражения - любые слова сказанные заранее были бы позором.
Гулко вздохнул гонг, и тройки помчались, набирая скорость. Евгений подался вперед, и пронзительно засвистел, поднимая пристяжных с рыси, на которой они тронулись - в галоп. Они не заставили себя долго ждать, коренник же налег на постромки с такой неудержимой силой, что пассажирок поневоле отбросило на спинку сиденья. Синьора Бьянки вскрикнула, хватаясь одной рукой за боковину сиденья, а второй - за руку своей подопечной, Оболенский снова засвистел, и тройка понеслась, точно у лошадей выросли крылья. В лицо захлестал ветер, невероятным, неописуемым ощущением, даже по сравнению с обычным лошадиным галопом, потому что сейчас легкие сани влекла сила не одной, а трех лошадей. Брызги снега из-под копыт заставляли жмуриться, и закрывать лицо ладошками, и вместе с тем упоительный вкус ветра, гонки, азарта, звон бубенцов, и главное - ощущение невероятной мощи и скорости заставляли глотать воздух, нагибаясь поневоле вперед, словно чтобы побуждать лошадей мчаться еще быстрее.
Только вот в этом не было нужды. Рослый коренник, несущийся размашистой рысью, так, что галопирующим пристяжным приходилось прилагать все силы, чтобы держаться с ним вровень - неожиданно даже для самого Оболенского вдруг сбился с ноги, перешел на иноходь.
И... полетел....
Никто, ни разу не видевший иноходца, мчащегося во весь опор - не сможет оценить - насколько это редкий и удивительный дар, как стремителен и вместе с тем гладок этот аллюр, а тройке, где кореннику положено идти рысью - иноходь избавляла от двухтактных толчков, и сани, получившие такое преимущество - помчались, словно влекомые ветром, с такой неудержимой силой, что Оболенский едва удерживал вожжи, казалось что стремительный порыв трех лошадей, казалось бы заразившихся одним и тем же энтузиазмом вот-вот вырвет ему руки из плеч.  Заняв со старта третье место в растянувшейся череде мчавшихся троек - они обошли на прямой одну из них, войдя в поворот бок-о бок с другой вышли из нее на пол-корпуса впереди, и снег из-под копыт гнедых изрядно помешал обойденным, которые чуть заметно сбавили ход. Этого оказалось достаточно. Подбадриваемые свистом - кони словно с каждой минутой ускоряя бег, понеслись с бешеной быстротой, и даже Оболенский едва не зажмурился от хлеставшего в лицо ветра. Малейший камешек на дороге, малейшая выбоина или ухаб, выскочившая откуда-то собака, любое лишнее событие способное испугать лошадей, неверное движение, и они все трое разобьются насмерть - при такой скорости в этом не было ни малейших сомнений. Впрочем Евгений об этом не задумывался. Соскользнув с облучка на колени перед ним, чтобы сместить пониже центр тяжести, и рискуя оставшись без опоры для спины в любой момент полететь кувырком под колеса, он впивался глазами в единственную впереди идущую тройку. Ту самую, которую вел Ветров, и от которой позади развевались малиновые ленты.
Надеюсь, вы не позволите ему обойти вас, князь?
Не-ет, не позволю! Хищная улыбка перекосила тонкие сжатые губы, Оболенский снова засвистел, перебрал пальцами, перетягивая вожжи на сторону коренника и тряхнул ими так, что натянутые как струна - они щелкнули в воздухе точно кнут.
Рывок... и они летели. Летели, сокращая расстояние. За двести аршин до финиша они оказались вровень, и несколько секунд показавшихся вечностью неслись бок-о -бок так, что казалось из одних саней можно было дотронуться до соперников.  Оболенский не видел сейчас ничего на свете кроме лошадей, и конца дорожки, обозначенной по краям вязанками дров, и не думал ни о чем, кроме того, чтобы прийти первым. Первым - для девушки сидевшей в его санях. Первым! К дьяволу и Италию и Францию. Она должна увидеть - на что способна летящая во весь опор русская тройка.
И она увидела, когда за каку-нибудь сотню аршин, гнедые лошади, мчавшиеся так, словно не касались копытами земли - стали выигрывать, шаг за шагом, обходя соперников, вначале на голову, на полкорпуса, на корпус, на длину саней, и через несколько мгновений - во весь опор пронеслись мимо обозначенной черты финиша, все еще держась впереди.
Оболенский выдохнул так, словно не верил сам себе. Расслабил руки, не в силах разжать сведенные от напряжения пальцы, давая лошадям волю, когда они по инерции пробегали дальше, переходя с карьера на рысь, с рыси на шаг, и только теперь на них вместо свиста ветра и брызг снега обрушилось вновь разноголосье толпы - свист и приветственные крики с трибун, музыка с площади, крики зазывал, праздник - отошедший на время гонки куда-то в сторону - возник словно из -под земли и ярким разноцветьем обступил вокруг.
Тройка остановилась, и Евгений повернулся к своим пассажиркам, с улыбкой, выцветавшей на губах так медленно, словно он и сам не верил в то, что они выиграли, и произнес по-русски, однако переводя ее имя так же как он называл ее по-итальянски.
- Посвящаю нашу победу целиком вам, донна Элена

---------------
*- Взгляните, как очаровательна сегодня юная графиня Салтыкова! Вон она, слева от нас, садится в тройку со своей младшей сестрой. А кто этот офицер, который их сопровождает? (итал)

Отредактировано Евгений Оболенский (2016-02-21 13:38:12)

+2

14

На вопрос Оболенского желает ли она принять участие в гонках, Элен лишь скромно, как и положено благовоспитанной барышне, опустила глаза, чинно сложив руки на коленях. Она сидела просто не дыша, пока ее родители решали разрешить ли дочери принять участие в заезде или нет. Мало того, что это могло представлять опасность, шутка ли позволить поехать ей, с молодым человеком, который не является их родственником.
Все решил случай, и Елена Константиновна благодарно посмотрела на свою «дуэнью», которая еле успела скрыть мимолетную улыбку. Или синьора Бьянки сама решила вкусить удовольствие от праздника, или читала желания в сердце своей подопечной и не видела сейчас причин гасить порыв молодости. Молодая Нелидова благодарно сжала руку своей итальянки и навострила ушки, когда папенька стал вспоминать свои молодые годы.
- Ах, папенька! – не сдержав радости, воскликнула Елена, всплеснув руками, когда услышала слова своего отца, выражающие надежду, что молодой Ветров, как и его отец много лет назад не окажется в выигрыше. С этим господином Элен не была знакома, в отличие от графини Салтыковой, но была благодарна за все, хотя вовсе не желала ему победы в заезде. Победителем, по мнению Нелидовой должен быть только князь Оболенский!

Пока Елена Константиновна устраивалась в санях вместе с синьорой Розмертой, князь занимался лошадьми, упряжью, отходил по делам, словом, по мнению донны Элены, скучными, но нужными делами.
Ударил гонг, барышня Нелидова вздрогнула от неожиданности, а когда тройки помчались, словно выпущенные на волю птицы, то от восторга у нее перехватило дыхание. Было и страшно и восхитительно одновременно. Синьора Бьянки, похоже, боялась не меньше, крепко держа за руку Элен. В какой-то момент Нелидова даже закрыла глаза, чтобы не видеть с какой скоростью они несутся. Постепенно чувство страха прошло, и она открыла глаза. Остался один восторг! От скорости, от криков с трибун, от несущихся рядом других упряжек.
Скорее, еще скорее, - словно заклинание или молитву беззвучно шептали ее губы, тогда как ее рука сжимала руку итальянки. Вот, впереди осталась всего лишь одна тройка, где мелькал капор графини Салтыковой. Еще немного, еще чуть-чуть и расстояние сокращалось. Нелидова хотела крикнуть что-нибудь ободряющее Оболенскому, но ветер в лицо не давал сказать и слова. Вот они уже поравнялись с тройкой, которой управлял Ветров, и Элен видела и графиню Салтыкову, и ее сестру. Непреодолимое желание, что бы их тройка пришла первой, заполнило душу Нелидовой. Она хотела победы, хотела быть первой.
- Вперед, князь! – крикнула Элен изо всех сил и тут же закашлялась от ветра.

Нелидова даже сразу не поняла что случилось, когда их тройка остановилась. Почему стих ветер и пропало ощущение полета. И зачем тут гомонящая толпа и музыка. Только слова Оболенского вернули Элен к реальности, хотя их смысл тоже не сразу дошел до ее сознания.
- Победа? Это невероятно! – восторженно воскликнула Нелидова на итальянском, и, отпустив руку своей спутницы, встала с сиденья.
Это Ваша победа, князь! – уже на русском добавила Элен, в порыве восторга сжав руки Евгения в своих ладошках. Щеки ее раскраснелись от ветра, а глаза сияли от радости и гордости за победу. Она не обращала внимания, как финишировали другие тройки, сейчас девушка видела только Его!
- I miei complimenti, il principe*, - подала голос синьора Бьянки, еще не верившая, что все закончилось благополучно.
- Приз! Вам должны дать приз!!! - восторженно напомнила Нелидова, все еще не отпуская рук Оболенского.
- Signorina Elena, siediti accanto a me, si può girare la testa**, - синьора Розмерта боялась, что ее подопечная в порыве азарта может позволить себе слишком много и постаралась отвлечь Элену под любым уместным предлогом.
- Можно выпить горячего чая и головокружение пройдет, - Нелидова не хотела чинно сидеть в санях. Ей хотелось веселья, продолжение головокружительного азарта праздничной атмосферы. Где-то там, в рядах торговали сбитнем, баранками, пирогами и расстегаями, не говоря уже о блинах, стояли столы с горячими самоварами и различными травяными чаями***.

*Мои поздравления, князь (итл)
**Барышня Елена, сядьте рядом со мной, у вас может кружиться голова (итал.)
*** Черный чай был дорог, обычно в народе пили травяные чаи.

Отредактировано Элен Барятинская (2016-02-23 14:02:44)

+2

15

Спустились Нелидовы с трибуны, поздравлять с победой, подошел распорядитель скачек, чтобы вручить приз, которым оказалась довольно незначительная с точки зрения Оболенского, но совершенно колоссальная для любого человека из простонародья сумма в сто рублей. Если учесть что стоимость каждой из участвовавших запряжек превышала эту сумму как минимум вдесятеро - приз был совершенно символический, для тех кто мог позволить себе такие бега, ведь организовывались они лишь силами организаторов праздника, из коих в Петербурге на каждой площади насчитывалось несколько комитетов. Впрочем те довольно неплохо компенсировали свои затраты из тотализатора, который негласно разумеется, но все же стихийно организовывался при каждом забеге.
Оболенский пустил этот выигрыш на гуляние, настояв на этом, и праздник для семейства Нелидовых вышел на славу. Было все.  И горячий сбитень, согревавший до костей, и блины, и пироги, которых тут было столько видов, что даже перепробовать все по маленькому кусочку было решительно невозможно, и чай, и карусели, на которых мужчины усадили дам, и хороводы, которые то и дело сами собой возникали то тут то там, и развеселые цыгане с парой медведей и песнями от которых хорошело на душе.
Мелькнул в толпе Ростопчин, и Евгений, воспользовавшись случаем, познакомил Нелидовых со своим другом. Лихой, разноцветный, разудалый праздник, веселье которое самовозгораясь, питало самое себя, уже не разбирая ни этикета ни сословий.
Они смеялись, глядя на пляски вокруг "госпожи-Масленицы",  дивились проделкам скоморохов-фокусников,  заключали пари на то, сколько пропляшет на нетуго натянутом над закутком площади канате молодец, ноги которого были обуты в широченные лапти. Плясуны и акробаты, веселые зазывалы, разноцветные палатки,  приз, который Константин Федорович выиграл за набрасывание колец на крючья - смешной пузатый самовар, оставленный тут же продавцу баранок,  стрельбище, в котором за попадание первым же выстрелом за десять шагов в режущую грань поставленного торчком  ножа Оболенскому достался потешный меховой медведь, который тут же с разрешения Константина Федоровича и Марии Петровны, был подарен Элен, причем синьора Розмерта, все расспрашивала "Che belva* "(итал. "Что это за зверь?"
Дошел черед и до громадных ледяных гор, для которых сооружались настоящие деревянные башни с лесенками до самого верха, и деревянными настилами, по которым сбегали вниз ледяные скаты - на одной горе - крутой и короткий, на другой - долгий и пологий, на третьей "двугорбый" на котором сани по инерции взлетали на подъем и снова обрушивались вниз. Визг и смех стоял вокруг на добрую версту, и Оболенский, опьяненный не столько разгулом праздника, сколько тем как сияли и искрились глаза Элены, впервые освобожденной от строгих рамок этикета и наслаждающейся каждым моментом праздника - предложил прокатиться, причем предложение касалось и старших Нелидовых, ибо даже люди пожилые не гнушались этого развлечения, а уж молодежь каталась, заливаясь смехами и воплями, словно смеясь над тем постулатом, что люди не умеют летать.

+2

16

Елене казалось, что так весело и хорошо, как сегодня не было, даже во время балов или других праздников, например – празднования дня рождения. И пусть было чуть морозно в этот день, но горячий и ароматный сбитень согревал не хуже чая, а новизна некоторых лакомств – забыть об усталость. Ах, что за прелесть эти ржаные рожки с патокой! Леваши* и яблочная пастила, калужские лакомства, изготавливаемые из черных сухарей, меда и пряностей.
А веселей всего были скоморохи, веселящие толпу, балаганы с нехитрыми представлениями. И, кто бы мог подумать, что ее родители вовсе не чураются принять участие в веселье? Возможно, этому послужило то, что вместо сбитня Константин Федорович отведал доброй медовухи, а Мария Петровна просто рада была вспомнить дни своей молодости?
Смех и веселье, которые царили на ледяных горах так манили молодую Нелидову. А князь Оболенский, словно читая ее мысли, предложил семейству Нелидовых прокатиться с гор.
Элен, прижимая одной рукой к себе, словно ребенок, подаренного ей Евгением мехового медведя, умоляюще смотрела на отца, ожидая одобрения прокатиться с горы.
- И охота тебе, душенька, лететь с горы, но если тебе так хочется, то под ответственность Евгения Арсеньевича я разрешу тебе, - добродушно усмехаясь, ответил Константин Федорович. – Вон против Сената купец Подозников гору выстроил, наверное, более двадцати аршин высотой будет. - Спускались с горок на ногах, на рогожах и коньках, на «дилижансах» – высоких санях с бархатными скамейками на шестерых, которыми управляли специальные катальщики, и на «американках» – низких маленьких саночках, на особых «лодках» – «головашках».
- Мария Петровна, давай и мы с тобой прокатимся, - предложил Нелидов жене, когда они уже подошли к выбранной горке, где каталась преимущественно «чистая публика», а не простонародье. – Вот в санях на двоих можно, - Константин Федорович показал на низенькие двухместные сани, обитые бархатом.
- Встретимся в чайной у балагана, - определил место встречи Нелидов, и степенно повел Марию Петровну кататься с горы.

Элен отдала мехового медведя синьорине Бьянки, которая со страхом смотрела на летящие с гор сани и твердила о полном безумстве такого веселья.
Поднявшись в сопровождении Оболенского на смотровую площадку катальной горы, у Елены захватило дух, когда она представила, с какой высоты им придется спуститься. Катанье шло полным ходом, желающим только и успевали подавать сани. Сев, в поданные им саночки, Елена поняла, что места там совсем немного, и им с Евгением придется сидеть очень близко. От одной такой мысли у нее загорелись щеки. Как же хорошо было чувствовать рядом такого сильного и уверенного мужчину.
Когда они поехали, то чтобы не упасть с саней, Элен взяла Оболенского под руку и прижалась головой к его плечу. Дорожка для спуска была огорожена гирляндой флажков, бумажными фонариками типа китайских, вкопанными в снег молодыми елочками, но все слилось воедино, когда, миновав высоту спуска, сани, получив максимальный разгон, неслись по пологому спуску.
Было и страшно и весело одновременно. У Нелидовой захватило дух. Что там езда на тройке? Вот сейчас они летели, наверное, быстрее птицы. Ветер, снег, солнце слепили глаза, и нужно было иметь волю, чтобы не закрыть их.
Все закончилось быстрее, чем она ожидала. В конце спуска, служители помогали встать катающимся из саней и отойти в сторону, дабы их не сбили летящие следом сани. На горках попроще внизу порой устраивалась целая «куча-мала», только добавлявшая веселья простонародью. Но тут устроители катанья старались держать порядок.
- Евгений Арсеньевич! Давайте еще прокатимся! – восторженно попросила Элен, у которой еще не прошел азарт и головокружение от первого спуска.

Леваши - постное русское лакомство: толченые ягоды (калина, рябина, малина), высушенные в натопленной печи в виде лепешек.

Катальные горы

Отредактировано Элен Барятинская (2016-02-28 14:43:31)

+2

17

*

согласовано и совместно

Словно пьян был Оболенский от всего этого. И не от веселья, балаганов и скоморохов, не от горячего меда и разноцветья флажков, а от  лучистых глаз девушки, искрившихся таким неприкрытым весельем, огнем, жизнью, какого никогда не видел раньше ни на балу, ни в гостиных. Вольное празднество словно сняло оковы которыми волей-неволей стягивало всех людей из общества,  отпала необходимость в вымученных любезностях и разговорах ни о чем, вокруг была жизнь, жизнь бурлившая как в котле, бившая ключом, опьянявшая звуками, цветами, запахами, и увлекавшая даже самые неподатливые и наименее склонные к экзальтации натуры - забыться и просто отдаться удовольствию, которым тут было пропитано все.
Захватывающая дух высота горы, головокружительный спуск, свищущий в ушах ветер - все это было прекрасно, но..... ощущение ее руки в своей, ощущение ее головки прижавшейся к его плечу - захватили душу, накрыли ее целиком, и понесли куда-то с такой стремительностью, с которой не неслись даже сани.
Не говоря ни слова молодой человек повлек девушку к следующей горе, которая была даже выше первой, с длинным спуском в глубоких бортах, расцвеченую лентами и флагами. Каждая секунда, каждая минута наедине с ней, ибо синьора Розмерта, неотступно следовавшая за ними была как бы не в счет настолько, что он перестал ее замечать - затапливали сердце волнами тепла, и взгляд ее, каждая улыбка - словно ласковые лучи летнего солнца согревали душу.  Он не сдерживал ни улыбки, не пытался пригасить сиявших от счастья глаз, и не мог оторвать от нее взгляда, полного неприкрытого восхищения.
На вторую гору они поднимались дольше чем на первую. Поставленная ярусами деревянная лестница с перилами обледенела, и Евгений, пропустив девушку вперед поддерживал ее сзади под локоть, держась второй рукой за перила, чтобы не дать ей упасть. Где тут Нелидовы, куда пропал Ростопчин, чем занята оставшись внизу синьора Бьянки - все это не имело никакого значения. Здесь, на самой верхотуре они остались словно бы наедине - и суетившиеся вокруг люди, катающиеся и обслуга - не имели никакого значения, поскольку были незнакомы. И не глядя сунув мальчишке плату за спуск, пока им готовили санки, и спускали еще две пары бывшие до них  Оболенский забывшись взял девушку за руку, и воспользовавшись этими минутами взглянул ей в глаза
- Донна Элена… Вы… я с трудом могу найти слова, да и навряд ли они нужны. Но вот сейчас, пока нас не слышат - простите, я не в силах молчать. Я никогда не видел и не знал девушки, прекраснее вас….
Сказанные Оболенским слова смутили Елену Константиновну, хотя нечто подобное она уже слышала на балах, но тогда, среди музыки и дорогих нарядов, все было иначе. Тогда Элен могла легонько коснувшись сложенным веером плеча кавалера обратить все его слова в шутку, но сейчас, на этих деревянных мостках катальной горы, слова звучали иначе.
- Евгений Арсеньевич, не надо так… - начала Элен, но замолчала. Если не надо так, то как?  - Вам только так кажется, князь, виной всему гулянья. Разве можно говорить, что я прекрасна? У меня, наверняка растрепались локоны и обветрилось лицо.
Молодой офицер молча опустил голову и попытался улыбнуться, и девушка, мягко уйдя от щекотливой темы - указала на как раз поданные им санки
- Давайте же кататься.
Эти санки были не такими как на первой горе. Они были длинными и узкими, и сидеть на них полагалось друг за другом. Евгений, вздрогнул, и затрепетал, при мысли о том, что сейчас эта девушка окажется в его объятиях. Мальчишка помог ей сесть, и пока она расправляла, и подтыкала юбки, Оболенский сел позади, и взял поданные ему вожжи - веревки привязанные с обеих сторон к салазкам, которыми и полагалось их направлять.
Она находилась так близко, ее спина касалась его груди, отделяя два тела друг от друга лишь сукном его шинели и мехом ее шубки, и не будь на ней капора ему стоило бы лишь наклонить голову, чтобы коснуться лицом ее волос, тогда как вытянутые руки словно облекали ее странным полуобъятием - так близко, что от этого захватывало дух.
Мальчишка и длинный колченогий парень, обслуживающие катающихся уперлись в задний край санок, подтолкнули, на секунду санки замерли на краю ската, наклонились вниз, открывая их взгляду длинную белую полосу, сверкающую под солнцем, секунда - и они понеслись. Вниз, круче и быстрее чем в первый раз, захлебываясь от бившего в лицо ветра, жмурясь от нестерпимого блеска льда, едва сдерживаясь чтобы не завопить восторженно, по-мальчишески, легко удерживая санки ровно посредине дорожки, когда….
Темное пятно на сверкающей поверхности Оболенский заметил лишь когда оно оказалось лишь в каких-нибудь нескольких саженях от них. Сердце подскочило к самому горлу, инстинктивно, еще до того как  он успел разобрать что это такое. Но что бы оно ни было - на таком спуске, при такой головокружительной скорости, малейшее препятствие, кочка, выбоина, что угодно попавшееся на пути угрожало смертельной опасностью. А в узком желобе - некуда было отвернуть и обойти это пятно.
У него оборвалось дыхание от ощущения неминуемой катастрофы, он еще успел обхватить девушку руками, перекрестив их в запястьях, и крепко прижать к себе, когда санки на всем ходу налетели на этот предмет, оказавшийся варежкой, оброненной кем-то из спустившейся прямо до них пары, и моментально прилипшей ко льду. Раздался скрежет, санки занесло, ударило о край, Евгений почувствовал вкус крови во рту от прикушенной губы, а в следующую же секунду обоих выбросило из саней на лед, и они полетели вниз, ничего не разбирая в кувыркающемся вокруг мире, позабыв даже о том, чтобы дышать. Секунда, другая, сколько понадобится их, чтобы их вышвырнуло из желоба и разбило обоих?
Оболенский, все еще прижимавший девушку к груди, почти инстинктивно опрокинулся на спину, вытянулся во весь рост, чтобы остановить это бешеное вращение, и напрягся всем телом, чтобы перебороть инерцию, которая так и норовила перевернуть их. Мгновение, другое, синь неба над головой, вкус крови во рту - все это исчезло по сравнению с ощущением ее тела в своих объятиях, со страхом за нее, так, что он даже не ощущал, как скользит по спиной льду, каким холодом сыплется за ворот ледяное крошево, как занося то вправо то влево его ударяет то одним то другим плечом о высокие борта желоба - не ощущал ничего и не думал ни о чем другом кроме того, чтобы прикрыть ее и предохранить от малейшего удара.
И когда их вынесло вниз, на расширяющуюся ледяную площадку, и толпа внизу, ахнув от неожиданности кинулась на помощь, молодой офицер не мог в первую минуту ни подняться, ни разжать стиснутых до судороги рук, ни повернуть девушку и заглянуть ей в лицо, ощущая лишь нестерпимо тяжелый стук собственного сердца, и сокрушительный ужас при мысли о том - чтО сейчас с ней, ужас настолько всепоглощающий, что он целую секунду не решался взглянуть, и боясь, чтО может сейчас увидеть.Ведь хотя он избавил ее и от опасности свернуть шею, и от ударов о борта - самый страх падения мог лишить чувств, вызвать нервное потрясение, а то и убить на месте.

+2

18

Следующая гора была еще выше прежней, и у Элен даже закружилась голова, когда они поднялись на самый верх, но рядом с Оболенским она ничего не боялась. Его же признание польстило ей, но, увы, оно было так не вовремя. Хотелось опять нестись с горы, чувствовать, как замирает сердце и душа от скорости. Я подумаю об этом потом, - мелькнуло в ее мыслях, пока она усаживалась на санки.
Эти сани были иные, чем им подали в первый раз, и Нелидовой даже понравилось, что Оболенскому пришлось ее приобнять чтобы взять вожжи санок. Ни в одном танце на паркете не почувствовать, как тебя сзади обнимают крепкие мужские руки.
А дальше размышлять стало просто невозможно. Опять стремительный спуск с горы, от которого захватывало дух.

Нет, Элен не поняла что случилось. Не поняла, почему вдруг вслед за внезапными сильными объятьями Оболенского последовал удар саней о борт горки, а потом, потом все понеслось кувырком. Они сами по себе, сани, оставшиеся без седоков, быстро спустились вниз. Возможно, будь у них широкие сани как в первый раз, то ничего и не случилось бы, но теперь им пришлось нестись по гладкому льду, предоставленными самим себе. Нелидова, вскрикнув, просто закрыла глаза и уткнулась лицом в Евгения, желая лишь чтобы все быстрее закончилось. Она даже начала мысленно вспоминать слова молитвы: «Отче наш, иже еси на небесех! Д а святится имя Твое…», а потом уже своими словами, а не по заученному девушка призывала Богородицу помочь им.
Когда они оказались внизу, то к ним сразу подбежали, пришли на помощь, их спрашивали о самочувствии, а Нелидова так и не смогла пока отнять лица от шинели Оболенского. Он казался ей единственным островком спасения, защитой, убежищем, Ангелом Хранителем.
А кто-то из народа уже шушукался и голосил:
- Убился! Молодой офицер убился! – Вскрикнула дородная баба в цветастом платке.
- И барышня! – Поддакнула ей товарка
- Жена его, должно быть, - заметил мужичонка, изрядно подвыпивший.
Всем было интересно, чем закончился после падения спуск двух благородных ездоков, не сумевших справиться с санями. Вообще падения были не столь уж редки, но простой люд привычен кататься и на своих двоих и вообще на том, на чем сидят.
- Ж-и-и-и-и-вы, - протяжно с ноткой разочарования подытожил еще один голос из толпы, видя как неуверенно, но все же вполне самостоятельно они поднимаются на ноги.
- У Вас кровь, - тихо прошептала Элен, когда взглянула на Евгения, когда они уже отошли на достаточно безопасное расстояние от спуска,
- Вот тут, - она показала на своем лице край губы, а потом, сняв рукавицу, достала из кармана пальто платок.
- Вам больно? Возьмите, - протянув вначале свой платочек, Нелидова сама потом осторожно коснулась губы Оболенского, где виднелись пятна крови.

Евгений, не находивший в себе сил даже заговорить после этого позорного падения, в котором хоть и не было его вины, но в котором он все же считал себя виноватым, впервые посмотрел ей в глаза и улыбнулся, ощутив ее прикосновение. Ее голос, жест, эта тихая, робкая забота, в стороне от посторонних глаз, в чужой толпе - все равно что наедине, потому что никому не было до них дела, да и сами они никого тут не видели и не знали - и второй раз за эти десять минут захолонуло душу такой щемящей нежностью, что он едва удержался от того, что бы не сказать….
А впрочем надо ли? После того, что она ответила наверху.
Нет, не надо. Не сейчас. И вместо слов он лишь мягко поймал его руку, отиравшую кровь, проступившую из прокушенной от удара губы, и не отрывая взгляда от ее глаз, словно бы вкладывая все что не сказал вслух в этот жест - мягко поцеловал ее пальцы, и придержал чуть дольше положенного у своих губ, словно желая согреть их своим дыханием.*

Если что-то и зародилось сейчас в душе Элен, то тут же погибло из-за усталости и желания оказаться дома, в тепле, быть окруженной заботами и хлопотами Домнушки, которая уж точно будет причитать и ахать, но поможет ей переодеться, принесет своей барышне и теплую шаль, и горячий чай с вареньем.
- Евгений Арсеньевич, нам пора, - напомнила она Оболенскому. - Маменька с папенькой волнуются и синьора Бьянки тоже.
Когда они вышли к чайной, где была назначена встреча со старшими Нелидовыми, то Елена Константиновна сразу увидела в толпе родителей. Те, скатившись один раз с горы ради праздника, предпочли согреться чаем. Даже, если Нелидовы и заметили следы падения у своей дочери или князя Оболенского, то не подали вида, и тем более не стали расспрашивать.
Мария Петровна подозвав к себе дочь, тихо шепнула ей, что они сейчас возвращаются домой, что уже почти вечер, день был долгий, и они с отцом и так позволили больше, чем нужно веселья и вольностей.
Константин Федорович тем временем шутил с Оболенским, еще раз поздравлял его с победой в заезде, а потом, сославшись на усталость своей жены, попросил отвезти их семейство домой. При этом глава семьи Нелидовых пригласил Оболенского к ним на обед в воскресенье.
Обратная дорога для Элен была скучна, и вовсе не была похожа на то оживление, что царило поутру. Барышня Нелидова сидела рядом с синьорой Розмертой и обнимала мехового медведя, подаренного ей Оболенским. И, вроде, это была все та же самая тройка, на которой они неслись с князем Евгением в забеге, но что-то было другое. Смотря в его спину, Элен вспоминала и его глаза, светящиеся радостью, и его слова, сказанные перед спуском. Нет, об этом она никому не расскажет. Даже Розмерте, не говоря уже о маменьке.

*совместно с Е.А.Оболенским.

Отредактировано Элен Барятинская (2016-03-01 12:59:24)

+2

19

Около дома Нелидовых, Оболенский соскочил с козел, и помог выйти своим пассажирам.
- Благодарю за чудесный день, князь, от лица всего моего семейства - произнес Константин Федорович, сходя с саней
- Это я должен поблагодарить вас, Константин Федорович - чистосердечно ответил Евгений. - И в знак моей благодарности за оказанную мне честь - дозвольте преподнести вам маленький дар. Хотя бы в честь масленицы. - и он указал на гнедую тройку. Нелидов непонимающе проследил за его жестом, потом недоверчиво поглядел на молодого человека, словно спрашивая - верно ли он понял его слова.
- Вы хотите сказать, что…
- Что я покорнейше прошу принять эту тройку в дар, вам и вашему семейству - Оболенский поклонился, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица и не бросить сияющего взгляда на Элен.
- Евгений Арсеньевич… - Нелидов едва заметно нахмурился, и одним лишь взглядом указал жене на входную дверь, точно прося ее направиться домой, и тем самым отойти вместе с дочерью за пределы слышимости - Это чересчур дорогой подарок. Могу я узнать причины такой щедрости?
- Причины просты, Константин Федорович - Оболенский попрощался поклоном с обеими женщинами, выразил приличествующее случаю почтение, и повернулся к собеседнику В душе что-то противно заныло, и яркий весенний день словно бы потух как только эта девушка, с ее искрящимися зелеными глазами скрылась из поля его зрения. И продолжил прерванную фразу, словно бы не прерывал ее - Я сделал бы много больше, чтобы порадовать вашу семью, но к сожалению, не выбиваясь из рамок этикета могу позволить себе пока лишь это. .
Нелидов скрыл улыбку. Похоже супруга была права. Совсем немного, и князь наверняка будет просить руки Леночки. И поскольку он в задумчивости протирал подбородок, словно в колебании, молодой офицер, словно боясь отказа добавил
- Прошу вас, примите. Эти лошади - первые на которых Елена Константиновна распробовала вкус троек, а тройка это Россия. Вы оказали бы мне великую честь, приняв этот дар, и великое удовольствие, осознанием того, что они еще не раз доставят радость вам, Марии Петровне и Елене Константиновне.
Константин Федорович поглядел на лоснящиеся гнедые спины, крутую шею и мощную грудь коренника, перевел взгляд на молодого человека стоявшего перед ним с видом казалось бы абсолютно бесстрастным, если бы не странное выражение глаз, и все же улыбнулся.
- Тройка, это Россия.... Что ж, вы правы князь, и против такого патриотического аргумента мне пожалуй не устоять. Еленочка и вправду слишком долго росла в чужой стране. Я принимаю ваш подарок, князь, и благодарю.
Светлые глаза Оболенского сверкнули радостью, он поклонился, и выслушав еще раз повторенное приглашение к обеду, поблагодарил, распрощался и ушел. За ворота он вышел пешком, и пошел пешком и дальше, словно забыв о существовании извозчиков, но это было не важно, поскольку в упоении пережитого дня он едва касался ногами земли.

+2


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » март 1826 года. Aimer c'est avant tout prendre un risque.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC