Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая История f.a.q. Акции Внешности Реклама Законы Библиотека Объявления Роли Занятые имена Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: октябрь 1843-март 1844



07.09. Идёт набор в админ-состав!

07.07. ВНИМАНИЕ! НА ФОРУМЕ ПРОВОДИТСЯ ПЕРЕПИСЬ!

07.01. Администрация проекта от всей души поздравляет участников и гостей форума с Новым годом и Рождеством!

17.11. НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

14.05. Участвуем в Лотерее!

23.03. Идет набор в игру "Мафия"!

05.02. Внимание! В браузере Mozilla Firefox дизайн может отображаться некорректно, рекомендуем пользоваться другим браузером для качественного отображения оформления форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » январь 1835. Вредная профессия


январь 1835. Вредная профессия

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

— Как тебе не стыдно обманывать ребенка!
— Я не могу ждать, пока он вырастет.
«Айболит-66»

http://savepic.org/7936145.pnghttp://morgoth.ru/images/2015/11/16/988f96945dfa2d869bfe03c7159e0ee2.pnghttp://savepic.org/7934097.png
I. Участники: Ирина Строганова, Евгений Верховский, Татьяна Строганова (НПС)
II. Место действия: Дом Строгановых в Москве
III. Время действия: январь 1835. После обеда, ближе к вечеру
IV. Краткое описание сюжета: Веселая игра в снежки, закончилась простудой. Чем же это грозит юным пациенткам и их доктору?
P.S. Ирине - 14 лет, Татьяне - 12, Евгению Максимовичу - 26

+2

2

- Воля ваша, Евгений Максимович, но что-то вы перемудрили с этим Матвеевым.- заведующий Голицынской больницей, доктор Валорин, невысокий, лысеющий человечек с пышными седыми усами и внушительным брюшком неодобрительно вертел в руках длинный нож с острейшим лезвием и чуть изогнутым вправо, заостренным на один край обухом - И что еще это за инструмент? Почему было не воспользоваться обычным ножом? Вы там все в Дерпте с какими-то странными идеями, или там еще сохранились трезвомыслящие люди?
- Что же вам не понравилось, Иван Глебович? - Евгений отряхнул с пальцев капли воды, благодарно кивнул фельдшеру, поливавшему ему на руки, сдернул с крюка мягкое полотенце и поглядел на своего патрона через плечо, тщательно пряча улыбку - Матвеев мужик крепкий, как видите выдержал операцию вполне успешно. Если не подхватит заражение - то уже через месяц может заказывать протез. А нож как нож, той же длины и веса, зато обух такой отслаивает надкостницу лучше обычного распатора.
- Но зачем же было мудрить в три слоя? - Валорин бросил нож на стол - Веками ампутировали циркулярно, безо всяких премудростей, и.. .
- И какой же получалась культя? -невинно поинтересовался Верховский, опуская закатанные выше локтей рукава рубашки, и проходя по маленькой, комнатке к заваленному книгами и бумагами столу, на стуле у которого оставил свой жилет и сюртук.
- А то вы не знаете. Конической разумеется!
- И торчащий кусок кости прикрывался одной лишь кожей. - закончил за него молодой коллега. - Можете представить каково ходить на таком? Мало же ногу отнять успешно, надобно еще подумать как такой калека потом жить будет. Ну так а у Матвеева культя будет плоской, да кость укутана в мышечный футляр. Язв себе протезом набивать не будет, сможет ходить почти как здоровый человек, при должной тренировке. Разница в полминуты, а результат хоть как-то смягчит бедняге потерю ноги.
- Полминуты. В нашем деле и секунда дорога, молодой человек! А ну как кровотечение? - проворчал Валорин очень стараясь изобразить начальственный гнев. Но на его пухлом, добродушном лице он никак не желал проявляться, а лучистые морщинки у глаз придавали ему смеющийся вид даже когда он хмурился.
Да и не так уж он сердился, и досадовал, что Верховский понимает это не хуже чем он сам. Во всяком случае молодой хирург казался каким угодно - только не смущенным и не растерянным. Сейчас вот он натягивал жилет, и поглядывал на него с любопытством, отчего заведующему было неуютно. Вот так вот всегда с этими молодыми. Нахватаются не пойми где разных новшеств, пытаются их применить и садятся в лужу. Да еще с таким плюхом, что ему каждый раз становилось жаль этих молодых оболтусов, хотя полагалось бы изрядно наказывать за самодеятельность. К своим молодым коллегам он относился по-разному, сообразно их заслугам, но общим для всех было почти отеческое покровительство, их успехи радовали его необычайно, а поражения, грозившие сломить едва-едва расправившиеся крылья - огорчали больше своих собственных.
Он особенно симпатизировал Верховскому, лишь недавно вернувшемуся из Дерпта за одно то, что тот, придя в первый же день искать себе место - не стал набивать себе цену, размахивая по примеру некоторых своим дипломом и рекомендациями от Мойера, с которыми, если быть до конца честным, он мог легко попать в любую клинику Европы. Напротив - без протестов согласился на мизерное жалованье, и не стал требовать поблажек в отношении расписания. А еще, что греха таить, подкупал как мастерством, удивительным в столь молодом человеке, так и безотказностью. За ним можно было послать и на рассвете и среди ночи, и ни разу не получить отказ. Чуть попозже Валорин все же попытался разобраться в причинах, по которым Верховский не попытался устроиться в место более соответствующее, с куда бОльшим жалованьем и меньшей головной болью,  но молодой врач пожав плечами сказал что на свой хлеб с маслом он легко заработает частной практикой, а вот для практики хирургической и расширения кругозора лучше Голицынской больницы не найти.
Больница эта всегда носила славу "больницы для бедных", и потому была постоянно переполнена. Сюда везли все - и пострадавших от несчастных случаев, драк, поножовщин, попоек, в результате ожогов и обморожений, и сердечных и чахоточных, и страдающих животом, и суставами - короче это была такая свалка разномастных человеческих недугов, какой в той же Екатерининской с ее строгим приемом и неофициальной, но вполне ощутимой платой за лечение и представить было невозможно. Врачей же не хватало, и лучшего места для того, чтобы пополнять практический опыт придумать в Москве было сложно.
- Кто вас вообще надоумил так ампутировать?   - стараясь разгорячиться Иван Глебович принялся ходить по комнатке размахивая руками. - Слышал я про моды на рюши да кружева, так вы теперь намерены ввести моду и на операции? Признавайтесь - ваше новаторство?
-  Нет, увы не мое. Пирогова.* Хотя такой идеей я бы гордился - Верховский придержал край манжета зубами, вдевая запонку - Одной только ее достаточно, чтобы обрести бессмертие, а у него новых методик, в разных сферах,  уже на сегодняшний день десятка полтора. Когда они обретут еще и подтверждение на практике...
  - Пирогова?   - Валорин скривился   - Это тот сумасшедший что опротестовал методику Купера?** Вы, Евгений Максимович учились у Мойера и Грефе, работали с Лангенбеком, а приводите мне в пример какого-то Пирогова? Постыдились бы.  
- Эх, Иван Глебович... - примирительно улыбнулся Евгений, снимая со спинки высокого стула свой сюртук - Помяните мое слово. Пройдет сто, и двести, а может и несколько сотен лет, наши с вами кости давно истлеют в земле, да и Мойера с Лангенбеком позабудут за давностью лет, но этого "сумасшедшего", как вы изволили выразиться - будут помнить вечно. Он - гений, хоть пока его и слушать не желают. А Матвеев - вот увидите - будет свободно ходить на своем протезе, разве что с тростью, тогда как бедолаги с конической культей, оперированные обычным способом - уже через час синеют от боли и хватаются за костыли.
  - Вашими бы устами да мед пить.    - буркнул Валорин и махнул рукой   - Черт с вами. Под вашу ответственность, поняли?  
- Согласен.
  - А еще. Завтра вы...   .
он не договорил. В дверь кто-то поскребся и в комнатку сунулся санитар.
  - Евгений Максимович, там за вами прислали. Экипаж от графа Строганова. Говорят дело срочное.  
- Срочное? - молодой врач изумленно воззрился на него - От  Ивана Прокофьевича? Я же был у него всего лишь третьего дня, что там стряслось? 
  - Не сказывают. Говорят велено срочно вас звать, коли не заняты...  
  - Не занят он, не занят   - обрезал Валорин.    - Сейчас будет.  
Дверь закрылась, санитар исчез, а Верховский принялся торопливо застегивать сюртук. Впрочем не отказал себе в удовольствии бросить на своего собеседника лукавый взгляд
- Значит, не занят. А вы же кажется собирались что-то сказать? На завтра....
  - Завтра будет завтра - Валорин попытался нахмуриться, и поторопил своего коллегу   - Живее, живее. Граф Строганов один из наших попечителей, негоже заставлять его ждать. Поторопитесь.  
- Так я уже готов. - Верховский вытянул из-под стола саквояж, который ставил попросту на пол, прислоняя к ножке стола, раскрыл, проверяя содержимое, а потом щелкнул замком и на полпути к выходу подал Валорину руку. - Доброго вам остатка дня Иван Глебович.
Через какое-то время, он уже входил в большой особняк Строгановых. Отдав лакею трость, цилиндр и пальто он прошел в большой овальный холл и огляделся в ожидании.

explanatio

* Речь идет о трехмоментной ампутации бедра, предложенной Николаем Ивановичем Пироговым, тремя последовательными разрезами через мягкие ткани, со временем выжидания на сокращение кожи, фасций и мышч, позволяющей укутать костный спил в мышечный футляр. И, как и все новаторства, вызвавшей немало пересудов среди консервативного большинства. Общее признание, на основании многих лет, когда сам Пирогов и его немногочисленные последователи применяли эту методику на свой страх и риск - этот метод получил ближе к 60-м годам, и стал признан повсеместно. Спустя без малого двести лет эта методика применяется и по сей день, как наиболее щадящая и успешная, лишь с незначительными изменениями по месту расположения шва.
** В диссертации на соискание степени профессора в Дерптском университете в 1833 году, молодой Николай Иванович Пирогов обосновал разработанный им метод забрюшинной перевязки брюшной аорты. До той поры эту, необычайно смелую для той, не знавшей наркоза и обезболивания, эпохи операцию, да и то - со смертельным исходом, провел лишь английский врач Эстли Купер, использовавший чрезбрюшинный доступ. Идея внебрюшинного доступа также была воспринята как непозволительное новаторство нахального юнца, однако же сам Купер, ознакомившись с работой Пирогова заявил, что, знай он о такой методике раньше - то прибег бы именно к ней.

Отредактировано Евгений Верховский (2015-11-22 14:11:56)

+6

3

Днем ранее.
День.

На Москву уже давно опустилась снежная зима. Она не пугала, не спорила с осенью, а просто пришла, засыпав снегом дворы и дворики, парки и скверы. Деревья как последние модницы щеголяли новенькими шубками, сияющими под полуденным солнцем. Ах, это солнце! Как оно манило!
- Ах, что за чудо! – мечтательно восклицала Танюша, сидящая на столе возле окна, - Ириша, посомотри как  красиво! В это время старшая сестра сидела в глубине кабинета, который выполнял так же функцию библиотеки, и читала новенький, только что разрезанный роман.
- А? – отвлеклась она.
- Красиво говорю! Как на картине. Ужели возможно такое совершенство? – Танечка продолжала мечтать, - как в той сказке, что читала мадемуазель Лессаж! Ириша, до «Ирен» должно было пройти еще несколько лет, отложила листы в сторону и сорвалась с места. Подбежав к окну, она приложилась лбом к стеклу и долго-долго смотрела во двор.
- А давай… - обернулась она, и в ее глазах уже плясал тот огонек, что предвещал приключения, - поиграем! Там и вправду так чудесно! – она выбежала на середину комнаты точно так, чтобы находиться в солнечном луче, бьющим из окна, и потянулась, - И солнышко!
Вечер.
- Вот ведь негодницы! – причитала старая нянька Аксинья, подливая горячей воды в медные тазы, - два часа! Два!
Девочки сидели рядышком, и пили, обжигаясь, горячий чай с медом, болтая ногами в горячей воде с горчицей и переглядывались. Щечки их были розовыми, а глазки азартно блестели. Утром аккуратно уложенные волосы сейчас растрепались и кудри Ирины, и мягкий  пух танюшиных волос, волнистыми змейками липли к горячему лбу.  На плечах у них лежало по одеялу, которое то и дело сползало с хрупких плеч.
- А как же Вася? – подала тоненький робкий голосок Таня.
- Да! – поддержала Ирина.
- Не барыня, ничего с ней не станется, -  отрезала нянька, - а вы пейте, пейте, стрекозы.
- Так не честно! – упрямо и почти по-жеребячьи вскинула Ира голову, от чего одеяло совсем сползло с ее плеч, - я тётушке скажу! 
Ночь.
- Ирочка… – тихий и хриплый голосок Тани раздался во тьме, - ты спишь? Ира!
- А? -  хрипло и сонно отозвалась старшая сестра, выныривая  из-под одеяла. По привычке она залезала под него с головой. Иначе она просто  не могла  уснуть. 
- Мне холодно.
- Сейчас.
Ира откинула край одеяла, встала и, взяв его в охапку, перетащила на соседнюю кровать. Аккуратно расстелив поверх таниного и заботливо подоткнув ей под спину и ноги, заползла под него и крепко обняла, дрожащую и в тоже время горячую как уголек из камина сестру.   
- Сейчас согреешься, - тихо пролепетала Ира, засыпая.
Следующий день
- Ох, егозы, - качала головой Аделаида Прокофьевна, убирая руку с раскаленного лба Тани и кладя другую на лоб Ирины, - На день оставить нельзя, - вздохнула она, -  Куда вы смотрели? – брови грозно сошлись на переносице.
- Да коли бы они нас слушали! – проворчала Аксинья, - А покуда Иван Прокофьевич со службы не возвернулись, так и скакали стрекозами по двору!
В защиту Аксиньи стоило сказать, что они вместе с гувернанткой, да сторожем пытались отправить девочек домой, как только стало понятно, что забава начинает угрожать их здоровью, да не тут  то было!
- Что барин сказал?
- Он как увидел их утром велел слабым оцетом натереть, да чаем с малиною напоить и послать за Евгением Максимовичем.
-  Тогда почему я его не вижу до сих пор? – строго спросила Аделаида, которая хоть и уважала старую няньку, но уже начинала терять терпение.
- Послали за ним. Вот-вот прибыть должен.
- Хорошо, ступай, и вели мадемуазель Лессаж подняться  в кабинет и ожидать меня там.
- Как скажете, барыня. Аксинья удалилась, а графиня Строганова проверив лбы, сопящих девочек, спустилась вниз ожидать доктора. Как обычно господин Верховский ждать себя не заставил.
- Добрый день, Евгений Максимович, - она улыбнулась ему как старому знакомому, - мы вас ожидаем. Прошу наверх. Зато время, что они поднимались наверх, графиня успела описать ему ситуацию в красках, не скрывая возмущения поведением девочек. И вела себя запросто, так, будто он был членом их семьи. Впрочем, это было не так далеко от истины. Зато время, что Верховский наблюдал ее брата, он успел  стать родным.   
- Не буду вам мешать. Слуги в вашем распоряжении, - уходя она улыбнулась, - я подойду позже, когда осмотр будет окончен.

+3

4

Совместно с Ириной Строгановой

Верховский посмеялся бы столь вопиющей иронии - еще час назад он отнял человеку ногу, а сейчас прибыл лечить двоих больных девочек - если бы давно не привык к такого рода контрастам. Почтительно выслушав Аделаиду Прокофьевну, он молча поклонился, и войдя в комнату девочек, окинул их от входа внимательным взглядом. Впрочем губы тут же дернуло привычной полуулыбкой.
- Милые дамы, рад вас приветствовать. - он прошел по комнате, поставил свой саквояж на прикроватный столик у кровати Ирины, и усмехнулся, растирая застывшие от холода пальцы - Как прошел расстрел вражеской кавалерии при помощи снежных снарядов? Наполеон был повержен?
Стоило только на пороге появиться доктору, как один из зеленых глазищ, тут же выглянул из-под одеяла и с интересом стал следить за вошедшим человеком и его чемоданчиком. Приход чемоданчика не обещал девочкам ничего вкусного и потому взгляд из заинтересованного стал подозрительным. Но едва Евгений Максимович в привычной ему шутливой манере осведомился о снежных победах, Ирина вскочила и буквально в одно движение уже сидела на кровати, подбирая под себя одеяло.
- Ууух! – воскликнула хрипло она и закашлялась. Растрёпанные волосы лезли то в нос, то в глаза не желая лежать нормально и только и знали, что липнуть к потному горячему лбу.
В это время Танечка приподнялась на локте и сонным сиплым голосом поздоровалась:
- Добрый день, Евгений Максимович.
- Непохоже что для вас он добрый, милая Татьяна Ивановна - покачал головой Евгений, пощупав ее лоб, и перейдя к ее сестре также коснулся ладонью лба. То ли его рука с мороза была такой ледяной, то ли жар у Ирочки был велик - но ощущения девочке явно это доставило не из приятных.
- Мадемуазель Лессаж говорит, что нужно радоваться каждому дню и благодарить за него Бога, - тихо произнесла девочка, с опаской поглядывая на саквояж. Едва доктор убрал с ее головы руку, как она вновь опустилась на подушки и сонно зевнула, прикрывая ладошкой рот. Тем временем, осмотр перешел к Ирочке, которая дернулась от холодной руки доктора, как черт   от ладана.
Почувствовав, что ей стало зябко, Ирина вновь закуталась одеялом по самые уши и уже оттуда поведала, бравым голосом, зыркая озорными глазами по сторонам.
- Вражеская каварелия повержена! – Ирочка  шмыгнула носом, - Наполеон постыдно бежал!  Не сумев воскликнуть должным образом, девочка вновь закашлялась.
- Оно и видно, - вздохнул он, и подвинул к кроватям табурет. - Душа моя Ирина Ивановна, что же вам плохого сделал Наполеон? Если вы хотели меня увидеть - достаточно было лишь позвать! За что же вы так напустились на беднягу, и при этом пали жертвой своей доблестной атаки?  - произнося это, он подался вперед, откидывая с младшей Строгановой одеяло - Танечка, прошу вас, приподнимитесь
- Как это что? – бровки старшей сестры взлетели удивленно вверх, а взгляд все еще следил за рукой. - А крепость? А штандарт?
- Не ругайте Ирочку, - Танюша не дала докончить сестре, - это я ее уговорила. Там было такое яркое солнышко, - просипела девочка из-под одеяла. Ирина же только фыркнула и закашлялась.
- Не слушайте ее, Евгений Максимович! – девочка украдкой утерла нос, уголочком одеяла, - А вы правда-правда сразу бы приехали просто так?
Вид у девочки был самый заинтересованный, несмотря на то, что голова пылала так, что глазам было больно. Таня же, которую сейчас осматривали, вяло, почти по-марионеточному подчинялась всем просьбам врача.
Надо бы организовать этой мадемуазель визит к нам в больницу. Чтобы поглядела на то, за что благодарят Бога те, что там лежат - мрачно мелькнуло в голове. Евгений хмыкнул, и повернул голову девочки к свету, осматривая горло. Покрасневшее, что и требовалось доказать. Но белого налета нет, и узелков тоже, что не могло не радовать
- Солнышко, милая Танечка хорошо когда оно не только светит, но и греет. - заметил он вслух, ощупывая кончиками пальцев за ушами, под челюстью, по боковым сторонам шеи. Потом приподнял повыше и нахмурился. Рубашка девочки была мокрой насквозь.
- Ничего себе.... и так вас оставили? Нет, мадемуазель, так дело не пойдет.
Будь они мальчишками - он бы сам снял с них рубашки да вытер бы ими мокрые тела прежде чем выслушивать легкие. Но - с барышнями, пусть даже совсем девочками - такое было непозволительно. Верховский лишь вздохнул, и дернул звонок. К его удивлению на звонок прибежала не Василиса.
- Оботрите барышень насухо и переоденьте в сухое - распорядился Евгений, отходя к Ирине. - Начните с мадемуазель Татьяны - как раз пока я осмотрю Ирину Ивановну.
Горничная широко раскрыла глаза, и врач едва сдержал ехидный смешок.
- Шевелитесь, милочка! У меня глаз на затылке нет, и Ирина Ивановна думаю тщательно проследит чтобы я не подглядывал!.
И не глядя больше ни на Татьяну которую должны были переодеть, ни на горничную - он подвинул табурет ближе к кровати старшей из девочек, сел, так чтобы ну уж никак не мог видеть вторую кровать - и жестом попросил подняться и ее.
- Ну-сс, откройте ротик, драгоценная моя графинюшка, скажите - А-а-а-а? - поддержав девочку под подбородок Верховский осмотрел горло, едва помогая себе при этом серебряным шпателем, после чего, удовлетворенно хмыкнув отпустил руку, и продолжил тем же тоном, словно и не прерывался - Разумеется приехал бы! Прилетел бы окрыленный и взволнованный, трепеща от любопытства. Так что может в следующий раз... - кончики его пальцев прошлись за ушами и под челюстью, - Тут болит? Нет? Хорошо.. Так вот - в следующий раз может вы просто пришлете валентинку?

Отредактировано Евгений Верховский (2015-11-24 08:44:58)

+4

5

От слов Евгения Максимовича Танюша совсем сникла и напугала Иру, действительно бывшие инициатором не только прогулки, но и родоначальницей всех последствий.
- Не ругайте ее! – не попросила, приказала юная Ирина Ивановна, а доктор лишь ухмылялся и делал свое дело, и, между прочим, - упрямо продолжала Ирина, пытаясь с места заглянуть в приоткрытый саквояж, - А тогда летом что вы будете говорить?
- Летом буду говорить, что прежде чем плескаться до посинения и изображать рыбок вам, следует отрастить себе хвосты, - занятый своим делом отвечал доктор, как обычно блистая сарказмом.
"Ух, раскомандовался!" – подумала она, наблюдая за Верховским, но ничего не ответила, поскольку знала, что на любое ее слово у него найдется десять.
- Глашенька, он же доктор! – совсем по ученому пояснила, шмыгая Ирочка так словно доктор – это доктор и совсем не человек, и уж тем более не мужчина, в присутствии которого вообще-то находиться не положено одним. Юный ученый закашлялся, и добавила хрипло и поднимаясь с места:
- Но я буду следить!
Доктор на свою беду решил проверить горлышко барышне, но всё оказалось не так просто.
- Ы-а-а-ы-кхе-кхе! – выдала девочка что-то такое, что совсем не вязалось с вокальными упражнениями и клацнула зубами, как только начала давиться этой жуткой палочкой, которую она всегда терпеть не могла. И только хорошая реакция спасла пальцы Евгения Максимовича. Ирочка была уверена, что для такой реакции нужны годы и годы практики. Эти же пальцы, теперь бегали по шее и голове Иры, щектоя ее. Девочке хотелось смеяться, но вместо этого она сипела и пыхтела, дергая головой.
- Фи! – обиженно просипела Ира, прижимая руку Верховского головой к плечу, было щекотно и немного больно, - Опять вы насмешничаете!
- Готово, Евгений Максимыч, - сказала Глаша все еще с недоверием смотря на доктора.
- Они, честно-честно не подглядывали! – воскликнула и закашлялась Ира, - Да не щекотите же меня! Почему ее вы не щекотали?
- Потому что я не боюсь! – подала голос Татьяна, сидящая на постели. "Ах, так?! " - Ирочка стрельнула глазками в сестру и та, опустила взгляд. Однако старшая Строганова успела заметить, что та недвусмысленно ухмыляется.
- Лучше записку! - размечталась она, - на плотной бумаге, написанную красивым почерком… - она задумалась и добавила, - Нет, это не про меня. Почерк у меня не красивый. Придется слать открытку.
- От вас, душа моя - мне сгодится даже обрывок позапрошлогоднего альманаха - усмехнулся Евгений, поднимаясь с табурета.
- Всенепременно возьму у папеньки! – весело прохрипела девочка и зашлась кашлем.
Доктор же оценил работу служанки, благодарно кивнул и указал ей через плечо на Ирину
- Теперь будьте добры заняться этой мадемуазель. И поосторожнее - как мы только что выяснили опытным путем эта юная гроза всех пальцев, оказавшихся в опасной близости от ее острых зубок - боится щекотки.
- Опять вы насмешничаете! – сквозь кашель пыталась протестовать Ирина. Продолжить она не успела, за дело взялась Глаша, не нуждавшаяся в предупреждениях. Уж она-то не в первый раз имела дело с маленькой мадемуазель и знала где лучше не трогать и когда вовремя убирать руки. Иногда Глаша не могла удержаться и нарочно пробегала пальцами по ребрам Ирины, отчего та взвизгивала и извивалась ужом.
Он извлек из саквояжа стетоскоп, и, наклонив Татьяну вперед, так, чтобы она сидела, опираясь локтями на колени - замолчал, выслушивая легкие прямо через тонкую льняную рубашку. Хрипов не было, что не могло не радовать, но он, тем не менее, педантично обошел стетоскопом по всем точкам прослушивания, после чего еще простучал нижние доли, и только после этого уложил девочку обратно, дожидаясь пока ему скажут, что можно поворачиваться ко второй пациентке.
- Полно, Глаша! – снова взвизгнула она, и ее хриплый хохот перешел снова в кашель.
- Всё, всё! – улыбнулась крепостная, - готово, Евгений Максимыч. Странное дело, но Ирочка совсем не злилась на служанку за вольность, ей напротив было весело и кажется, глядя на них немного повеселела и Танечка.
- Танечка, он не подглядывал? - первым делом спросила веселясь девочка, которая знала, что конечно же Евгений Максимович и не подглядывал, ведь он человек чести, да и подглядывать то там было не за чем.
- Ира! - тихо возмутилась Таня, в чьем голосе слышались нотки укора, которые старшая Строганова часто угадывала в голосе тётушки.
- Таня! - не отставала она. Таня не ответила, а только покачала тяжелой головой. Ира показала ей язык и обратилась к доктору:
- Как Танечка? – тут же спросила она у доктора. Вся ее фигура выражала решительность: острые плечи ее по-мальчишески угловатой фигуры, были отведены назад, руки упирались в бока, а острый подбородок был, как обычно, упрямо вскинут. Взгляд, направленный Верховского был самым строгим, на который была способна четырнадцатилетняя девочка, переживающая за сестру. Надолго этой воинственной позы не хватило. С графиней вновь приключился кашель.
* совместное творчество

+2

6

- Ах графиня, мечтал бы подглядывать, да вот, этика профессиональная не позволяет. И как мне это пережить - не представляю. - фыркнул Верховский, переходя ко второй пациентке. - Извольте наклониться вперед, барышня. И если будете жаловаться что стетоскоп щекочется - не поверю, предупреждаю вас. - он намеренно пропустил ее вопрос о сестре, явно желая еще больше поддразнить ершистую девчушку. Поэтому вместо ответа присел за ее спиной, и принялся так же молча и методично выслушивать ее легкие. Хорошо все же что этикет обязывал выслушивать девочек через ткань рубашки. Слышно было в разы хуже, и требовалось куда более чуткое ухо и куда больше концентрации - зато исключалось прикосновение стетоскопа к коже. Не говоря уже о том, что в жар прикосновение холодного металла было для пациента более чем неприятно - так и он не брался представить какой визг бы стоял теперь от щекотки. Хотя девочка умурдялась, поеживаться, хихикать и кашлять - словно бы зная - как бьет этот кашель прямо в ухо через воронку стетоскопа. Впрочем Евгений не удивился, бы, если бы это действительно было так. Старшая Строганова уж не упустила бы такой момент.
В конце концов, после бесконечных "Ай, щекотно!" и "Спокойнее, барышня" - наконец поднялся на ноги, удовлетворенно протирая воронку стетоскопа платком.
- Ну-сс, милые дамы. Хоть и хотелось бы мне напоить вас, разумеется из самых благих соображений, касторкой и рыбьим жиром, но должен с сожалением отметить, что вы отделаетесь гораздо меньшим. А именно - чаем с малиной, компрессами с камфорным маслом, и некими волшебными пилюлями. Глафира Аполлоновна, извольте влажное полотенце? Благодарю.... Как? Вы не Аполлоновна? Ах, простите великодушно.- Евгений посмеивался, глядя на нахмуренную горничную, и нахохлившуюся, словно воробей Ирину. Татьяна же - кроткое дитя, свернулась под своим одеялом и казалось начинала подремывать. Тем не менее Глаша подала ему просимое, и Верховский, отерев руки влажным полотенцем, извлек из саквояжа пару прескрипционных бланков присел к столу, и потянулся за пером.
В это время как раз и появилась тетушка. Оглядев своих питомиц со строгим видом, она обратилась к врачу, тщательно скрывая тревогу, и услышав, что дело заключается лишь в злой, но тем не менее - всего лишь простуде, вздохнула с облегчением.
- Егозы. Надеюсь вы прописываете им постельный режим?
Верховский бросил лукавый взгляд на Ирину и напустив на себя степенный вид ответил графине
- Пока дамы будут чувствовать себя плохо - они и сами будут предпочитать пребывание в постели любому другому. Но через дня два, когда спадет жар - Ирину Ивановну боюсь придется привязывать к кровати, дабы вынудить соблюдать подобный режим. А такие меры в наш арсенал не входят как чересчур негуманные.
- Боюсь, вы правы - Аделаида Прокофьевна со вздохом покачала головой - Что же предписываете?
Верховский снова взялся за перо, и отвечал уже исписывая бланк стремительным, острым почерком, который - как справедливо говорят в народе- способны разбирать лишь аптекари, и ответил, не поднимая головы от бумаги
- Чай с малиной, компресс с камфарным маслом на горло утром и вечером, салицин в пилюлях - закажете в аптеке, там же - укрепляющую микстурку - да, милая Ирина Ивановна, она кислая, но пить ее придется. А еще - лимонный сок с водой в любых количествах, чем больше тем лучше. И еще - он закончил писать, и помахал бланком в воздухе, чтобы чернила быстрее высохли. - Еще - барышень, когда подступает жар,вот как сейчас - следует обтереть разведенным уксусом, и когда они, простите за грубо-реалистичную подробность, хорошенечко пропотеют, переодеть в сухое - сразу же! - он не бросил многозначительный взгляд на горничную лишь для того, чтобы не навлечь на нее гнев Аделаиды Прокофьевны. Но и сказанного было достаточно, чтобы Глаша поняла свой промах самостоятельно. - И не оставлять париться в мокром.

Отредактировано Евгений Верховский (2015-11-29 02:26:29)

+2

7

Сложно ехидничать, когда тебя то и дело совершенно предательски прерывает кашель. Только-только она собиралась сказать колкость, как он вновь сотрясает её худенькое тело. Ах! А ещё этот доктор, которого не переспоришь! Как Ирочка досадовала! Как досадовала на то, что Евгений Максимович всегда оставляет её в дураках! 
- Вы всё смеётесь!.. – с досадой прохрипела девочка, наклоняясь вперёд, как он и просил. Едва он коснулся её стетоскопом, как Ирину непроизвольно передёрнуло и по коже поползли мурашки. «Не щекочется! Как же!» - подумала она и повернула голову, бросив неприязненный взгляд на врача, который к тому же и не отвечал на тревожащий её вопрос.
- Евгений Максимович! – возопила маленькая пациентка, - вы не ответили на мой вопрос! Ирочка негодовала и вертелась всем телом. Чтобы там не говорил господин Верховский, ей был ой как щекотно! А он словно нарочно не замечал вопросов изнывающей от нетерпения и волнения девочки. А потом, вновь минуя животрепещущую тему, перешёл к способам лечения их хворобы. «Посмотрела бы я на их попытки накормить и напоить меня рыбьим жиром с касторкой!» - едва ли не вслух фыркнула она, покосившись на побледневшую, а затем чуть повеселевшую Танюшу, у которой из-под одеяла виднелся один нос.
- Тётушка! – глазки Тани заблестели и из-под одеяльца высунулся ещё и подбородок. Ирочка, которая почувствовала, что ножки начинают немного зябнуть тоже заползла под одеяло. Разговор шел обстоятельный, тётушка кивала, да вставляла свои замечания с угрозой посматривая на Ирину, безошибочно вычисленную как главную зачинщицу всего этого безобразия.
- А сильно кислая? – скривила рожицу Ириша, но тётка её оборвала одним только взглядом и после паузы заговорила сама.
- Будем все строго соблюдать, согласно вашим предписаниям. Глашку с Аксиньей я накажу за подобное упущение, но впредь буду и сама приглядывать за ними. В ближайшее время поездок не предвидится. Тётушка говорила спокойно, но ни у одной из её племянниц не оставалось и сомнения как она раздосадована и недовольна происходящим. 
- А Васю то! – встрепенулась Ирина так, что одеяло, сползло с плеч, - Васю то забыли! Евгений Максимович, - жалостливый и едва ли не подобострастный взгляд впился в доктора, - вы ведь нашу Васеньку тоже посмотрите? – она перевела взгляд на тётушку, - Тётушка, ведь можно? Евгений Максимович, - снова взгляд устремили на него, - вы ведь не откажете нам в такой малости? Вы ведь такой добрый!

+2

8

- Добрый? Я? - хорошо, что в этот момент Евгений не писал. Иначе непременно выронил бы перо и посадил бы кляксу - потому что он неудержимо расхохотался этой неожиданной характеристике - Госпожа моя, вас оправдывает лишь то, что у вас жар! Если вы вздумаете повторить мне это будучи в ясном сознании - то я пожалуй решу, что вы и вправду считаете меня таковым, и чего доброго, испытываете ко мне теплые чувства. Берегитесь, потому что предупреждаю - в иллюзию такого рода очень легко поверить. - он подошел к девочке, отбросил с ее лица влажную, прилипшую челочку, и наклонившись, с улыбкой коснулся губами ее лба. Он улыбался уже совсем по-другому, тепло и мягко. Все-таки старшая из девочек Строгановых была удивительным созданием. Ершистым, колючим, взбалмошным, озорным.... и в то же время - удивительно добрым. А еще - крайне неуверенным, и Верховский подозревал, что ее ершистость и вызвана этой самой отчаянной неуверенности девочки, которая как раз переходит в возраст барышни, и через пару лет уже начнет выезжать, и призвана замаскировать от посторонних глаз ту добрую, детскую сердцевинку в которой она уже боится признаваться. К обеим девочкам он испытывал искреннее, теплое покровительство, и если и поддразнивал Ирину, то лишь ради удовольствия поглядеть на досадливое выражение, которое появлялось на ее личике. Да и... что греха таить - помочь этому ежику отточить иголки. Как ни крути, а она скоро превратится из девочки в барышню. И безобидные пикировки с доктором как знать - может помогут ей, когда она начнет вращаться в свете, где острый язычок частенько может уберечь юную девушку - как от женского злоязычия и зависти, так и от назойливого внимания кавалеров, из десятка которых лишь один возможно будет заслуживать ее внимания. Впрочем разного рода завуалированные комплименты он ей делал от чистого сердца. Берегитесь, повторяю. Чего доброго я возомню себе что дорог вам, и когда вы в очередной раз превратитесь в ежика - то разобьете мне сердце!!! А вы, жестокая красавица заявите мне что это была только шутка, и... что мне останется делать? 

+3

9

- Вот еще выдумала! – ворчливо воскликнула Аделаида Прокофьевна, - Ничего не сделается с твоей Васькой!  - Ирочка нахохлилась, явно показывая, что сделается и еще как, - ее согрели, травами напоили, малиной и клюквой накормили, да под одеяло уложили. Наверное и переодеть не забыли, - графиня зло зыркнула глазами на потупившую глаза горничную. Она полагала, что если уж с ее девочками ничего страшного, кроме обыкновеннейшей простуды не приключилось, то с крепостной девкой тем более не приключиться. - Нечего Евгения Максимовича попусту отрывать.
Ирочка нахохлилась еще больше.
- Евгений Максимович! - взмолилась Ирочка, умилительно смотря на доктора и хлопая длиннющими ресницами, - Я ведь знаю, что вы добрый!
- Добрый? Я? – изумился доктор и юная Строганова, для которой этот дядечка становился добрым и вообще очень милым и любезным, когда ей было надо, ухмыльнулась. Однако лоб все равно потрогала, да как это все обставила! Театрально заломив ручку, девочка тыльной стороной кисти, потрогала лоб, который был уже не таким горячим как раньше.
- Ира! – одернула ее тётка и девочка, скуксившись, кулем рухнула на пуховую постель разве что не попрыгав на ней на последок. Жар спадал и графинечка возвращалась к жизни. Аделаида прокофьевна прекрасно знала, чем это грозит. Да и не она одна это знала. Хмурая Ирина под взглядом тётки все же залезла под одеяло едва ли не с головой.
- Но вы ведь ее все равно посмотрите? – раздалось оттуда, - Даже если вы и не добрый! – из-за одеяла появился лукавый глаз и раздался насмешливый голос разошедшейся девочки, - а иначе я не поверю, что у вас есть сердце, которое можно разбить! Разве вам ее не жако? Тяжелый взгляд тётки буквально припечатал племянницу, не предвещая ничего хорошего. Ирочка в одно движение юркнула под него, скрывшись с головой.

+2

10

- Видите, Аделаида Прокофьевна? - драматически вопросил Верховский оборачиваясь к женщине с выражением такого наигранного отчаяния, и вместе с тем - с настолько явно скрываемым смехом, что суровая тетушка расщедрилась на улыбку - Ваша племянница из меня веревки вьет! Вот станет она выезжать, и то ли еще будет?! Будете метлой от дома поклонников отгонять. А я только и буду знать - что штопать тех бедолаг, что будут стреляться на дуэлях, из-за этого бессердечного создания, которого даже в лихорадке, как видите, хлебом не корми - дай только что-нибудь разбить!
Похоже обрисованная врачом легкомысленная картина не слишком понравилась Аделаиде Прокофьевне, и ее лицо снова сделалось суровым. Еще бы. Дуэли запрещены по закону (хотя кто и когда этот закон соблюдал? вот то-то и оно), да и к тому же опасны для душевного равновесия юных барышень, на неокрепшие умы которых столь драматичные встряски могут оказать самые неожиданные последствия. Дуэли осуждались всем женским сообществом - кем искренне, а кем нет, но Верховский бы жизнью готов был поручиться, что несмотря на самые рьяные протесты и осуждение - не найдется на свете ни одной женщины, которая не мечтала бы втайне, даже подчас втайне от самой себя - быть предметом пламенной страсти со стороны мужчин, за который бы соперничали стихами, танцами и шпагами, за которую бы дрались на дуэлях и готовы были бы вести под венец. Равно геройские занятия, хотя с точки зрения самого Верховского - дуэль за даму была занятием куда более интересным и веселым, чем поход с нею же к алтарю.
- Вы уже закончили здесь, Евгений Максимович? - поинтересовалась в ответ на его эскападу Аделаида Прокофьевна.
- Да-да - Верховский побросал с саквояж стетоскоп, шпатель и прескрипционные бланки, и щелкнул замком - Проводите меня все же к этой Васе. Бог свидетель - ни в чем не могу я отказать вашей племяннице. а она - он шутливо погрозил старшей Строгановой пальцем - беззастенчиво этим пользуется.
- Ну, если вы настаиваете... - суровая тетушка кивнула горничной. Врач откланялся юным пациенткам, галантно поцеловал руку их тетушке и вышел.
Спустя еще четверть часа, удостоверившись что горничная девочек Строгановых так же простужена как и они сами, и дав ей те же самые наставления, Верховский отказался от предложения Аделаиды Прокофьевны доставить его домой тем же экипажем которым привезли сюда из госпиталя, и отправился пешком, с наслаждением вдыхая морозный воздух.

+3

11

- Вижу, - вздохнула тётушка, - что если так пойдет дальше, то никакой управы на нее не будет, - брови тётушки были смурны. Аделаида Прокофьевна желала бы, чтобы ее старшей девочке от простуды прописали что-нибудь столь же эффективное, но более противное, дабы своенравная Ирочка в следующий раз думала, прежде чем залезать по уши в сугроб так же как сейчас залезла под одеяло. Хитрые зеленые глазенки следили то за одним, то за другим. Картинка, расписанная Евгением Максимовичем, ей напротив понравилась. Это же так романтично, когда за ее благосклонность, нет, за одну ее улыбку будут бороться! На личике девочки появилась довольная улыбка, словно она подставила его солнцу. Девочка уже почти вообразила, как начнет ревновать ее кузен и наконец, обратит на нее внимание, как всё блаженство вновь прервала тетушка. «Ну и что, - думала девочка, - все равно он меня любит! Только пока об этом не знает!»
- Вы уже закончили здесь, Евгений Максимович? – ко всему прочему добавила вопрос графиня Строганова и это фактически было единственным ответом на словесные излияния доктора. Все прочее было простым озвучиванием фактов. Господин Верховский все же решил осмотреть и маленькую служанку, чем нисколько не удивил тетушку Ирины, которая, несмотря на свой все еще боевой вид, начала потихоньку засыпать. Она только вечером узнает, что их Васеньку все же осмотрели. Ирочка, так же как и ее тётушка, не сомневалась, в том, что доктор примет ее просьбу. Евгений Максимович был очень добрым человеком, чтобы он о себе не говорил. Уж это девочка точно знала. Потому и любила его едва ли не так же как папеньку  всем своим пылким детским сердечком.

+2


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » январь 1835. Вредная профессия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC