Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая История f.a.q. Акции Внешности Реклама Законы Библиотека Объявления Роли Занятые имена Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: октябрь 1843-март 1844


07.01. Администрация проекта от всей души поздравляет участников и гостей форума с Новым годом и Рождеством!

17.11. НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

14.05. Участвуем в Лотерее!

23.03. Идет набор в игру "Мафия"!

05.02. Внимание! В браузере Mozilla Firefox дизайн может отображаться некорректно, рекомендуем пользоваться другим браузером для качественного отображения оформления форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Вчера и завтра » август 1840. Дрезденская мелодия


август 1840. Дрезденская мелодия

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

Здесь будет все: пережитое,
И то, чем я еще живу,
Мои стремленья и устои,
И виденное наяву.

I. Участники:
Станислав Арсеньев и Зинаида Оболенская
II. Место действия:
Королевство Саксония, Дрезден, Цвингер, Королевский исторический музей
* обзорная экскурсия
III. Время действия:
солнечный августовский день 1840 года
IV. Краткое описание сюжета:
Простая встреча, простое знакомство. Для каждого из них оно будет что-то значить и не значить ничего.

http://savepic.org/7877002.jpg

Отредактировано Ида Оболенская (2016-01-17 23:25:53)

0

2

Горькое и вместе с тем сладкое, щемящее чувство дороги. Она словно взглянула на отмытое после зимы окно и увидела яркие краски начинающейся весны. От того, что на их путешествие пришлось лето, было только лучше. Лето радовало удивительно гармоничной погодой, что позволяло надеяться (как говорил Николай) на хороший доход и наслаждаться относительно ровной дорогой там, где дорог в принципе не было и там, где они всё таки были. К своему большому удивлению Иде понравилось путешествовать. (Сам факт того, что граф Ростопчин имел достаточно высокий чин и весьма плотные карманы, облегчал их путешествие и делал его приятнее) Ей полюбилось это странствие с его неожиданными встречами, откровениями случайных попутчиков и всё новыми и новыми местами. От природы наблюдательная, княгиня находила истинное удовольствие в наблюдении за привычками и поведением незнакомых ей людей. И за всем этим ей всё же удалось, как и надеялась Надин, если не забыть, то отставить на второй план ужасы последнего года и не важно, что под этим они с сестрой понимали совершенно разное.
***
Середина октября 1833 года.
Осень в Петербурге не шла ни в какое сравнение с осенью орловской. Хоть и дни были такими же мрачными, но не было того встречного пронзительного ветра, который то и дело грозил подхватить миниатюрную хрупкую барышню и унести ввысь. Не было и колючей, почти ледяной крошкой, сыплющейся из низких облаков. Но и здесь изредка, но более как насмешка, сквозь эти свинцово-серые полосы проглядывал узкий, словно лезвие, солнечный луч, который быстро скользил по золоту церковных крестов, цеплялся за Адмиралтейскую иглу и, легкомысленно попрыгав по сизой воде залива, исчезал без следа. Прохожие кутались в салопы и шали, пересекали улицы и проспекты бегом, и даже нахохленные извозчики на вокзальной площади не спешили к приезжим с криками предлагать свои услуги. Нигде, как здесь не чувствовалось так отчетливо, что природа умирает. Тем более был контраст между погодой за окном и яркими окнами гостиных, куда начинал съезжаться свет, возвращаясь с дач и имений. Зизи не хотела уезжать из Волково, где провела почти всё детство (те редкие поездки в первопрестольную или в столицу были не в счет, как и та зима, проведенная в Петербурге), но нынче ей исполнялось уже почти семнадцать и было принято решение вывести ее в свет и папенька был вынужден раскрыть кошель. С тех пор, как они приехали, и дня не проходило без вечеров, балов и визитов к модисткам или в лавку с милыми дамскими мелочами. Зизи, вопреки ожиданиям маменьки и на радость папеньки не находила удовольствия в «приятных женских штучках», как называла Амалия Карловна ежедневные ритуалы выбора платьев,  прихорашивания перед зеркалом, а так же моциона по берегам Невы. Из всего предложенного, ей пришлись по душе лишь театры.
Нынче её выводили в гулять в парк. Мадемуазель Ржевской, не успевшей полюбить эти прогулки, главным образом из-за погоды, установившейся в Петербурге, подобное было в тягость, но она не смела перечить напору маменьки неожиданно решившей, что прогулка им просто необходима.
- Папенька! – Зизи вихрем влетела в гостиную, развязывая на ходу ленты новенькой шляпки, которую она сама бы в подобную погоду не надела, если бы не маменька, сказавшая «А вдруг» и загадочно улыбнувшаяся. Что же за «вдруг», мадемуазель оставалось только догадываться, хотя угадывать намеки и ребусы маменьки она уже устала, хотя и понимала, зачем ее вывезли в столицу.
- Папенька, - повторила она, одергивая рукава своего зеленого прогулочного платья, так же нового и сшитого по последней моде. В нем она выглядела удивительно хрупкой и напоминала нимфу, - вы ни за что не угадаете, кого мы встретили с маменькой в парке! Только сейчас, заметив, как бегают глаза отца и, услышав тактичное покашливание, она поняла, что они не одни и у них гости. Обернувшись, Зизи увидела сидящих за столиком возле стены (и вставших со свих мест при ее появлении) Анатоля и незнакомого господина, а в дверях уже драконом дышала маменька, нахмурив брови.
- Прошу прошения господа, - произнесла девушка на чистейшем французском, сделав милый книксен. Маменька наставляла ее при этом кокетливо улыбаться, но при одном взгляде на незнакомца ей этого делать не хотелось. Он был высок, ладен и удивительно красив. Но более всего на его лице выделялись очень красивые глаза, в которых, как в первый момент показалось девушке, не было доброты. Глядели они прямо и этот взгляд, заметь она его чуть раньше, несомненно, бы заставил покраснеть Зизи до кончиков ушей. 
- Зизи, - мягко и несколько лениво произнес отец, - позволь тебе представить князя Оболенского, - мужчина поклонился, не спуская с нее неприятного взгляда, - Евгений Арсеньевич, - теперь он уже обращался к неприятному господину, - а это моя средняя дочь Зинаида, как вы уже, наверное, догадались.
***
Уже буквально на второй день пребывания в Дрездене, княгиня непостижимым образом была в курсе того, что и когда можно посетить в этом городе, который понравился ей с первых минут пребывания в нем. Прогулка по самому городу заняла бы ни один день, и кроме того Ида была уверена, что прежде чем отправляться на такую прогулку им следует завести знакомых, которые пребывают в этом чудном месте давно, а пока она будет довольствоваться посещением картинной галереи, Зеленых Сводов и Оружейной Палаты. В последнюю то она и направилась в первую очередь, поразив зятя и развеселив Надин, знавшую о маленьком пристрастии своих братцев и сестры.
Коллекция Палаты была не просто большой, она была огромной. Глядя на латы, на мечи, кинжалы, штандарты, гербы и многое другое, что было здесь представлено, она вспоминала любимые строки и образы из романов сэра Вальтера Скотта. Но сейчас ее заинтересовала рапира XVII века с полуоткрытым развитым эфесом, затейливыми дугами, украшенными эмалью, и такой же крестовиной.  Весь эфес казался каким-то ненастоящим, словно игрушечным, но от причудливых переплетений она не могла оторвать глаз и кажется стояла возле него уже несколько минут не замечая происходящего вокруг.

Иллюстрации
Внешний вид 1833 год

http://morgoth.ru/images/2015/11/05/dfbf3b1f4ea658394d157d7e8f59fec4.jpg

Внешний вид 1840 год

Траурное платье:

http://morgoth.ru/images/2015/11/05/d1305fa3bab25a7c5e3242cb228c3105.jpg

http://morgoth.ru/images/2015/11/05/ca1cfab5e8f4409a0e5039fa28ba5c81.jpg

Поверх надета такая косынка:
http://morgoth.ru/images/2015/11/05/f431841b9d2b562eece55691b690ab7e.jpg

Волосы завиты локонами севинье:
http://morgoth.ru/images/2015/11/05/f9c346dc24be6f9928c563985d1eebe6.jpg

В руках кокетливая сумочка с веселенькой вышивкой.

Рапира

http://morgoth.ru/images/2015/11/05/24480933a9dd1a90d15f7e1379724827.jpg
art-of-swords: Costume and Sword of Christian II, Elector of Saxony Parade costume, dating between 1601–1609 The construction and embroidery is probably of Saxon, Dresden. The fabric is possibly Italian. Rapier, dated circa 1605–1607 The hilt was probably made by Marx Bischhausen of Dresden and the blade in Solingen. Source: © Rüstkammer, Staatliche Kunstsammlungen Dresden

Отредактировано Ида Оболенская (2015-11-05 23:12:18)

+3

3

Запретить себе думать о том, что наполняло душу едкой темной горечью, в конце концов удалось. Станислав перестал бы себя уважать, если бы вышло по-другому. И теперь он, подобно младенцу, который заново учится ходить, заново учился жить. В свои двадцать шесть лет он считал себя уже достаточно узнавшим жизнь и понявшим в ней две главные вещи: первая -  каждый в этом мире бесконечно одинок, а тот, кто считает по-другому, находится во власти унизительного самообмана; и вторая - любви не существует, женщины - лживые и эгоистичные существа, и общаться с ними следует крайне осторожно. А уж пускать к себе в душу - ни-ни.
Имея такие установки, он отправился приходить в себя и набираться новых впечатлений в долгое и не лишенное приятности путешествие. Развеяться Станиславу удалось. Дни были насыщены событиями, виды за окнами гостиничных номеров сменялись довольно быстро, количество мест, которые посетил Арсеньев, было таким большим, что он уже начинал путаться в собственных воспоминаниях. Австрия, Италия, после - морское путешествие, которое вначале привело Станислава в восторг, а начиная где-то с середины - утомило и навевало скуку... Надолго задержался в Греции, ему нравился дух безвременья, который, как казалось Станиславу, витал между полуразрушенными колоннами храмов.
Затем - снова морское путешествие, на сей раз несравненно более продолжительное, закончившееся в Марселе. Во Франции Станислав задержался совсем недолго, и уже через пару недель Филька распаковывал его вещи в роскошном гостиничном номере, за окнами которого простирался величественный Дрезден.
***
В Дрездене у Станислава не было ни родственников, ни знакомых, и именно поэтому он хотел здесь задержаться. Пыль странствий покрыла его уже зарубцевавшиеся раны, и Арсеньев хотел только одного: тишины и покоя. Он уже понял, что легче всего найти одиночество среди толпы. И жил в свое удовольствие, посещая те места, которые хотел посетить, гуляя там, где ему хотелось гулять, и возвращаясь в гостиницу тогда, когда решал, что хочет отдохнуть. Ни балов, ни визитов, ни приятелей... Арсеньев блаженствовал.
Сегодня он вознамерился полюбоваться на то, что так дорого сердцу любого мужчины, будь ему хоть пять, хоть двадцать пять, хоть сто двадцать пять лет от роду. Оружейная палата, он уже бывал здесь, но все равно, любил неторопливо прогуливаться между экспонатами, разглядывая мельчайшие завитки на сложном узоре, украшавшем ножны кинжала; или мог полчаса простоять перед старинным щитом, а мог с интересом и удовольствием разглядывать огнестрельное оружие. И о чем он в такие моменты думал, догадаться было несложно, глядя на алчное выражение его лица.
Оружие было маленькой слабостью Арсеньева. Мало кто знал, что в его кабинете имелась довольно внушительная коллекция сабель, кинжалов, шпаг, был даже самурайский меч... но конечно, с выставленными в Палате экспонатами она не шла ни в какое сравнение.
"Надо будет навести справки, где я могу приобрести что-нибудь похожее" - Станислав впился глазами в меч, эфес которого был украшен четырьмя крупными красными камнями - судя по всему, рубинами*.

Меч был хорош. Видно было, что не один день пришлось провести мастеру, чтобы в итоге получилась такая прекрасная, обманчиво-легкая вещь. Вот бы подержать, балансировку проверить...
Вздохнув, Станислав отошел от так увлекшего его меча, и направился было к кинжалам, в которых его привлекли более всего ножны, украшенные камнями, по виду вполне себе драгоценными**, но внезапно увиденная картина заставила его  изменить свой маршрут. Девушка в темном платье разглядывала шпагу, на которую он сам несколько минут назад любовался с восхищением. Девушка, разбирающаяся в оружии? Или делающая вид, что разбирается - но зачем? Станислав решил было особенно не задумываться над этим, и пойти прочь, но именно в этот момент какой-то дьявол пробудил его дремавшую до этого момента язвительность.
- Размышляете, в кого можно было бы воткнуть этакую красоту? Что, шпильки нынче уже не в моде? - подойдя неслышно к незнакомке, вполголоса произнес Станислав.

*меч с рубинами

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//50/263/50263001_image001.jpg

**кинжалы

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//50/263/50263104_image001.jpg

***

Я, наверное, должен рассказать, как я выгляжу. Обычный черный костюм. Отрешенный взгляд, ироничная полуулыбка... вроде бы, все.

Отредактировано Станислав Арсеньев (2015-11-07 19:40:09)

+4

4

Хоть и целью их вояжа должен был стать крайне полезный водами и новыми знакомыми Бад-Киссинген, они все же увидев Дрезден, решили в нем немного задержаться. Великолепие и аура города не отпускала их точно так же как и сейчас рапира владела полностью ее вниманием. В ней была изящность и величие, но в ней таилась и угроза. Точно такие же чувства она всегда испытывала в входя в святая святых Мити или Жоржа. Туда, где хранились их скромные по меркам места, где она сейчас находилась, коллекции холодного оружия. В первое время, когда они заметили ее интерес к своим "игрушкам", молодые люди подтрунивали над сестренкой, но после, заметив ее сосредоточенно-восхищенный взгляд перестали. Они любили рассказывать ей истории, а она любила слушать.
Чуть поодаль от великолепного оружия, принадлежащего Кристиану II, были кинжалы с ножнами. Сердолик, жадеит и бирюза на золотом поле, а так же характерный изгиб выдавали в них прекрасную восточную работу, которой хотелось любоваться и любоваться. Как бы ей хотелось привезти что-то подобное в подарок Жоржу или Мите! Она уже представляла, как рукоятке, усыпанной полудрагоценными камнями будет играть солнце, отражаясь от богатой позолоты.  А заиграв цвета не позволят взгляду не зацепиться хоть на мгновение и не рассмотреть подробнее. 
Но не успела она подойти ближе, как за спиной, будто из неоткуда возник голос. Княгиня Оболенская резко обернулась и встретилась с неприятным насмешливым взглядом. Что могло вызвать подобную реакцию со стороны чужого человека догадаться было не так трудно. Одинокая женщина в оружейном музее. Что может быть забавнее? "И неизвестно что больше его поразило", - с сарказмом подумала княгиня.
- Прекрасный экспонат, - медленно произнесла она, измеряя холодным взглядом случайного собеседника, - пожалуй, подойдет. Произнесено это было негромко, словно это были случайно высказанные вслух мысли.
- Простите, - она едва прищурилась, будто пыталась лучше рассмотреть собеседника, - но мне показалось или мы с вами не знакомы? 

Отредактировано Ида Оболенская (2015-11-22 23:04:50)

+2

5

- Подойдет для чего? - губы Станислава искривились, как если бы он хотел улыбнуться, но сдержался. Он уже хотел было отпустить очередную безобидную колкость, поинтересоваться, уж не его ли изволили обозвать экспонатом, но отчего-то, заглянув в серые глаза девушки, неожиданно устыдился. В ее глубоком взгляде не было и намека на игривость или кокетство, которых он насмотрелся уже предостаточно. Она смотрела очень серьезно и... осуждающе?
Следовало извиниться и оставить ее в покое, но Станислав почему-то не хотел этого делать. То есть, извиниться он мог, что и намеревался сделать, но вот оставить ее... Не хотел.
Станиславу вдруг стало важно, чтобы она простила ему его глупую фразу. И еще захотелось узнать о ней хоть что-нибудь. К примеру, почему она пришла в это мужское царство. Она казалась потерянной и одинокой среди этого воинственного великолепия. Ее темное платье придавало ее облику печальный оттенок. Кто же она? Ее произношение - без малейшего акцента - дало ему возможность безошибочно определить в ней соотечественницу. Что она делает в Дрездене? путешествует, как и он? Или приехала в гости к родственникам?
- Простите, что обратился к вам, не будучи вам знаком. Слабым извинением мне может служить лишь то, что я очень удивился, увидев столь нежное создание в таком неподходящем для него месте. Меня зовут Станислав Арсеньев, я в Дрездене... проездом, но, думаю, что задержусь здесь надолго. Смею ли я надеяться, что вы простили мне мою дерзкую выходку? Если так, то, быть может, вы удостоите меня чести узнать ваше имя?

+2

6

Никакого жеманства, фу-ты ну-ты, как у других, в ней не было,
но все равно все вылезало наружу. Стоило только мне сделать
что-то не так или не так сказать, сразу саркастический тон,
нетерпимость. Да перестаньте вы думать о классовых барьерах,
скажет. Как богач советует бедняку перестать думать о деньгах.
Джон Фаулз "Коллекционер"

"Чтобы воткнуть в вас эту красоту", - подумала она, но сделала вид, что не слышит мужчину. Вид ее был самым отрешенным. Княгиня словно пребывала в каких-то иных местах, где эти экспонаты играли совсем другую роль. "Неприятная улыбка, - подумала Ида, - как будто хочет улыбнуться, но не может. Или… Хочет улыбнуться и не знает как" Ида отвела взгляд от кинжала и встретилась взглядом с незнакомцем. Ее брови чуть заметно приподнялись, будто она говорила: "Ещё не ушли?" По правде говоря, она была этому удивлена. Другой бы, заметив, что им так недвусмысленно пренебрегают сразу же ушел. А этот господин стоял там же, где и был. "Но еще более странно чем это то, что уехав из страны, я и шагу ступить не успела, как встретила соотечественника".  Он, несомненно, ее заинтересовал и она уже почти решила, что если он не уйдет и еще что-то скажет, то она поддержит беседу.  И он не ушел, а рассматривал ее, как казалось ей, а она рассматривала его. Ей бы развернуться и уйти, но нет. Она точно ждала ответа на свою колкость. Хоть какую-то реакцию, кроме изучающего взгляда.
- Что если вот тот господин, что любуется золочеными доспехами,  мой кузен? – насмешливо спросила она, но голос ее был отнюдь не веселым. В нем угадывались холодные нотки,  - а, я, едва преодолевая скуку, следую за ним и теперь едва отстала? У нее не было цели обидеть мужчину, но насмешливые слова вылетали сами собой. Отчего-то ее очень задело его упоминание "неподходящего места" и этого она не могла ему спустить.
- Очень приятно, - она улыбалась, склонив голову к плечу и все так же насмешливо, глядя на него снизу вверх. Улыбка ее стала чуть теплее и менее отталкивающей. Однако не было в этом взгляде и улыбке,  ни капли кокетства. Она словно изучала, проверяя его, - Дрезден, - продолжала она свою мысль, – удивительный город, - здесь есть что посетить. К тому же сам город прекрасный музей зодчества, - княгиня замолчала, и взгляд снова стал изучающим. Ида ждала ответа, а получив, сказала:
- Поскольку вы первый представившийся мне человек в этом прекрасном городе – прощаю. Не стоит создавать дурные традиции, - ее улыбка была чуть лукавой, - Зинаида Львовна. Княгиня Оболенская.

Отредактировано Ида Оболенская (2015-12-01 00:01:15)

+2

7

- Я счастлив познакомиться с вами, княгиня, - Станислав вежливо поклонился, ловя себя на мысли, что не отказался бы вместо этого поклона поцеловать ее руку. Вот бы она разозлилась, наверное. Отчего-то эта мысль не вызвала в нем привычного раздражения.
Женщины, которых он успел уже хорошо изучить, все, как будто их этому специально обучали, злились одинаково. И всякий раз это было некрасиво, скучно и предсказуемо. Так было со всеми, кроме той... Арсеньев резко оборвал собственные мысли.
- Вряд ли тот господин ваш кузен, - мягко улыбнулся Станислав, - Иначе он уже ринулся бы вас спасать от моего назойливого внимания. Да и смотрели вы на эти кинжалы, а чуть раньше - на рапиру, вовсе не со скучающим выражением. Они вас явно заинтересовали. Не удовлетворите ли мое больное любопытство? Почему вы здесь? Почему так смотрите на оружие, как будто вам оно... нравится?
Станислав даже сам удивился. Ну какое, спрашивается, ему дело до этой дамы? А дело было. Он обратил внимание на то, что ее платье не просто темное, а явно траурное. Но по выражению лица и по тому, как она себя держала, было непохоже, чтобы она очень скорбела об утрате. Кто был ей этот умерший? Дальний родственник? Скорее всего, иначе отчего бы такое равнодушие.
Или же, напротив, кто-то очень близкий - и в таком случае, ее выдержке можно только позавидовать.
В этой темноволосой женщине была какая-то загадка... И ее хотелось разгадать. Но сделать это не сразу, сходу, а постепенно...
Станислав чуть улыбнулся собственным мыслям. Было время, когда его с души воротило от загадочности, но в этом были виноваты те дамы, которые, однажды где-то узнав, что в женщине мужчинам интересна загадка, понапускали на себя загадочный вид при абсолютно незагадочной своей сути. И до чего же было неприятно, увлекшись очередной "загадкой", разгадывая ее, натолкнуться на глупость, прикрытую яркой оберткой и флером загадочности.
Но Зинаида Львовна вовсе не хотела казаться загадочной. Она не играла и не кокетничала. Она в самом деле была полна таинственности. И у Станислава было слишком много вопросов, на которые он хотел бы получить от нее ответы. Почему едва знакомая женщина так его заинтересовала?
Она была непохожей на других, да. Но и не только. В ней чувствовалось тепло... Такое тепло не разглядеть простым взглядом, оно просто есть, оно ощущается всей кожей. И даже сейчас, когда она смерила его насмешливым взглядом, в его глубине все равно сверкнуло что-то по-настоящему теплое...

Отредактировано Станислав Арсеньев (2015-12-01 15:55:42)

+3

8

Из ножен вырван он и блещет вам в глаза,
Как и в былые дни, отточенный и острый. 
В.Я. Брюсов

- Я счастлив, познакомиться с вами, княгиня, - мужчина вежливо поклонился, а Ида благосклонно кивнула.
- Ничто не скроется от вашего внимательного взгляда, - на ее губах играла, нескрываема усмешка, - он и вправду мне не кузен.  Она и не рассчитывала, что он поверит, но ей было обидно, что ее интерес к экспозиции вызвал такой интерес подобного рода. Дальнейшие слова Станислава лишь усугубили дело. Она понимала его и не осуждала, но ей было отчего-то обидно.
- Все просто, Станислав Васильевич, - улыбка вновь стала холодной, а лицо бесстрастным, - оно мне действительно нравится, - княгиня смерила его взглядом, - вижу вы удивлены. Отчего же? Это великолепная работа старых мастеров. "Почему же? – думала она, - почему я могу любоваться камнями в прекрасной парюре, браслетах, серьгах, брошах… везде, но не могу любоваться подобным здесь? Многие из экспонатов являются не только шедеврами оружейного, но и ювелирного дела!" Ида негодовала, Ида злилась. Пусть она в полной мере, как это сделал бы мужчина, не смогла оценить балансировку и прочие оружейные характеристики представленного оружия, но всё таки княгиня не впервые видела оружие и благодаря братьям могла отделять зерна от плевел. Многие из шпаг, кинжалов  и других предметов, носили церемониальный характер и были верхом ювелирного искусства, но было и боевое оружие, которое восхищало и приковывало взгляд. Его великолепие было в простоте и сдержанной изысканности, которое и выделяло на форе ярких обрядовых предметов.
- Вот взгляните на эти кинжалы, - спокойно и даже несколько монотонно обратилась она, - на эти изящные линии и на этот черен, - в ее безразличном холодном голосе, появилось восхищение, -  Пропорции идеальны для руки. А камни?  Сердолик на позолоте расцветает точно цветок, - она замолчала, рассматривая восточное оружие.
- Вы можете смеяться над глупой женщиной, которая восхищается чем-то внешним и будто бы считает себя знатоком, - она посмотрела на него прямым открытым взглядом, - но вы только посмотрите на эту бирюзу, на эту чеканку... Как можно пройти мимо подобного?

+3

9

- Ни в коем случае я не хотел, чтобы вы именно так расценили мой вопрос, - поспешил уверить Арсеньев. Она казалась обиженной? Или он выдумал это, и реакция Зинаиды Львовны означала лишь досаду от того, что ей приходится говорить с назойливым нахалом?
- Но, признаться, я поражен, что вы искренне любуетесь оружием. Обычно женщины стараются обходить стороной такие выставки. Их более привлекают драгоценности... кстати, вы давно в Дрездене? Успели уже побывать в Зеленых Сводах? Сознаюсь вам, я был там уже трижды. И каждый раз не устаю удивляться терпению и фантазии мастеров, которые создали эти шедевры. Иногда мне кажется, что экспонаты слишком красивы, чтобы быть сделанными человеком.
Арсеньев умолк, глядя на собеседницу  внимательно и стараясь зачем-то угадать, о чем она сейчас думает. Вежливый обмен репликами был практически завершен, и Станиславу оставалось только попрощаться и оставить девушку в покое, но он не мог. Словно что-то невидимое притягивало его взгляд к ней снова и снова. Она говорила с ним, точно защищаясь. И казалась очень напряженной. А тепло, недавно почудившееся ему в в ее глазах, сменилось льдом.
- Кинжалы хороши, вы правы, - согласился он, даже не взглянув на оружие, - Но мне кажется, вы все еще сердитесь на меня. Как иначе объяснить то, что вы с таким воодушевлением говорите об экспонатах, и так холодно на меня смотрите?
Арсеньев редко позволял себе улыбаться так, как улыбнулся сейчас. Эта улыбка тщательно приберегалась только для самых близких людей. Для остальных у Станислава была другая - немного циничная, немного ироничная и насквозь фальшивая.
Но Зинаиде Львовне он улыбнулся сейчас вполне искренне.
- А знаете, - прибавил Арсеньев дружелюбно, - Вы можете не скрывать от меня все, что обо мне думаете. Потому что я без труда угадываю ваши мысли по вашим глазам.

+2

10

Отпусти и забудь,
Что прошло - уже не вернуть.
Отпусти и забудь,
Новый день укажет путь.

"Буду рада, если ваши слова искренни", - подумала Ида, изучая незнакомца. Отчего-то он был симпатичен одной из ее сторон, тогда как другая все еще негодовала из-за вторжения на личную территорию. Отмолчаться, делая вид, что она целиком и полностью поглощена разглядыванием экспоната не удалось, да и не больно-то ей хотелось.
- Не сравнялось еще недели, - так же спокойно ответила женщина, чей голос еще не стал тёплым, но уже и не был таким раздражающе холодным, - это мой первый визит в этом прекрасном городе. Так вы настоятельно советуете посетить Зеленые Своды? Они действительно так хороши, как о них говорят? Про себя же она отметила, что и здесь было не мало экспонатов, которые казались вышедшими из рук Гефеста, но спор о предпочтениях женщин решила не продолжать. Тем более, что ее личный пример был более исключением, нежели правилом. К тому же собеседник явно к себе располагал и она не хотела прерывать знакомство так толком и не начав его. Конечно же ее слова немного уязвили ее, но он был не первым в своем роде и явно не был последним. И вряд ли все из них были бы столь интересными и располагающими к себе как он. Ида еще не знала на что ей сдалось это знакомство, но начинать свою новую жизнь с негатива ей очень не хотелось.  А с тех пор, как она уехала из России у нее действительно началась новая жизнь. По крайней мере она пыталась себя в этом убедить. И, по крайней мере днем, у нее это неплохо получалось.
- Я предлагаю вам оставить эту неудобную тему и начать знакомство заново, - наконец она улыбнулась, ибо отвечать кислой миной на доброжелательную улыбку было выше ее сил, - Так, слово ни вы, ни я ничего друг другу еще не сказали, - после паузы женщина вернула разговор в мирное русло и жестом предложила, продолжить осмотр экспонатов. - Так, получается вы уже достаточно долго пребываете в этом прекрасном городе?

Отредактировано Ида Оболенская (2015-12-14 22:17:07)

+2

11

- О, они не просто хороши, - уверил ее Арсеньев, продолжая внимательно изучать молодую женщину, - Я более чем уверен, что, побывав там, вы со мной согласитесь.
Он словил себя на мысли, что ему очень хочется сводить ее в Зеленые Своды самому. Понаблюдать за ее реакцией. Как она будет смотреть на те экспонаты, что вызывали у него искреннее восхищение? С таким же вниманием и почти детским восторгом, как и на оружие? Или окатит презрительным взглядом и сокровища, и Арсеньева, и сообщит, поджав губы, что она не интересуется подобной ерундой? Неужели перед ним воинственная амазонка, которая может восхищаться только оружием? Или женщина, которая понимает толк в красоте во всех ее проявлениях? Или...
Кто же она? И почему этот вопрос так занимает его? Его, который сам себе не так давно клялся, что отныне он всех женщин будет обходить за версту?
Ее предложение начать знакомство заново удивило Станислава и одновременно восхитило. Необычная женщина, с непредсказуемой реакцией. С такой никогда не будет скучно - в этом можно быть наверняка уверенным.
- А давайте. Это будет интересная игра.
Арсеньев сделал несколько шагов назад, и снова подошел к Зинаиде, сохраняя на лице абсолютно серьезное выражение, однако проскакивавшие в глазах смешинки его все же выдавали.
- Доброго вам дня, прекрасная мадемуазель. Простите дерзкого, осмелившегося нарушить ваше уединение, но я не смог оставаться в стороне и наблюдать за вами, поэтому рискнул подойти и представиться. Станислав Арсеньев, лентяй и путешественник, а еще - незаменимый спутник при посещении музеев Дрездена, в особенности - Зеленых Сводов. Я не так давно нахожусь в этом замечательном городе, всего пару недель или немного больше, но, поскольку не обременен знакомствами, все это время посвятил прогулкам по достопримечательностям, и теперь готов с радостью обойти их во второй раз... если, конечно, вы согласитесь составить мне компанию.
Не в силах выдерживать далее этот напыщенный тон, Станислав легко рассмеялся и и поклонился - как актер, закончивший выступление.
- Не пугайтесь этого славословия, мадемуазель. Оно означает всего лишь то, что я был бы счастлив сопровождать вас, если вы решите посетить Зеленые Своды. Но предупреждаю - осмотр займет много времени. Там есть на что посмотреть.

+2

12

- Что ж, - наконец улыбнулась она, - вы меня заинтриговали, и я не премину воспользоваться вашей рекомендацией при первом удобном случае. «Я бы посетила завтра же, - с тоской подумала она, - но Надин наверняка заставит меня кататься по городу»  Она с интересом наблюдала за новым знакомым, а тот, кажется, наблюдал за ней. Древние считали, что если ты заговоришь с человеком, то между вами протягивается невидимая нить. Наверное, они были правы. Иде уже не хотелось так запросто распрощаться этим человеком. Сведёт ли их ещё когда-нибудь судьба, особенно если они расстанутся с прохладцей? Он был интересен и ей очень не хотелось, чтобы знакомство завершилось так и не начавшись. Возможно, поэтому она решила сделать шаг навстречу и начать знакомство с чистого листа.
- А давайте. Это будет интересная игра, - вдруг сказал он и немного отошёл назад, чем несколько удивил княгиню. Однако она не растерялась и отвернулась, сделав вид, что рассматривает экспонат, который она, за время разговора,  успела рассмотреть внимательно до каждой зазубринки.
- Доброго вам дня, прекрасная мадемуазель, - голос ей показался мягким, а еще немного насмешливым. Игра началась и она не спешила повернуться, а обернулась как раз за мгновение до того, как он должен был представиться. О! Преставление Станислава было более чем полным и походило уже на целую описательную автобиографию. Ида улыбнулась.
- Добрый день! Какая радость увидеть соотечественника на чужбине, - закончив шутливо аплодировать Зинаида Львовна мастерской игре, начала свою часть игры, - Очень приятно. Зинаида Львовна, княгиня Оболенская. Привезена в Дрезден пару дней назад сердобольными родственниками, - личико княгини стало грустным, а голос потускнел, - желающими развеять мою тоску по безвременно почившему супругу. Выслушав извинения Арсеньева, княгиня мягко улыбнулась и добавила:
- Вы ничуть меня не испугали. Мы с сыном с радостью примем ваше приглашение. А пока, не сочтите меня назойливой, я хотела бы попросить вас составить мне компанию для осмотра оставшихся залов Оружейной палаты. В вас, Станислав, угадывается знаток и потому ваше мнение будет очень ценно для меня.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-01-10 22:49:18)

+1

13

Станислава словно ударили чем-то тяжелым по голове. "Безвременно почившему супругу" - так вот что означал ее темный наряд! И вот почему она так недружелюбно восприняла его в самом начале... Она вдова! "Привезена", "развеять тоску" - какой же он идиот!
- Прошу меня простить, - мгновенно посерьезнев, обратился к ней Арсеньев, - Я теперь понимаю, насколько бестактным было мое желание нарушить ваше уединение. Вы слишком добры ко мне, мадам, что позволили так долго надоедать вам в то время, как вы...
Он хотел сказать "поглощены своим горем", но не договорил. Поглощена ли? Она не казалась убитой горем вдовой, совсем напротив. Была спокойной, говорила о своей утрате так, словно у нее умер не муж, а любимая канарейка. И то, не недавно, а несколько лет назад. Стало быть, муж был не любимым? И она не горюет? Новая загадка. Арсеньев понимал, что после таких слов нужно уходить, но продолжал стоять рядом. Его тянуло к этой женщине, так не похожей ни на одну из тех, кого он знал. В ней было так много загадок, и их все хотелось разгадать. Уйти? Да ни за что. К тому же... вот, она сама же говорит, что не против его присутствия. Но погодите... что это прозвучало только что... С сыном?! Неужели у нее, у этой юной, хрупкой... есть сын?
Станислав почему-то не мог заставить себя в это поверить. Хотя - был муж, почему бы и не быть сыну?
С Арсеньевым творилось что-то странное, а причиной этому была вот эта удивительная маленькая женщина. Он словил себя на том, что молчит слишком долго, и это молчание непозволительно затягивается. Потом, позже, он непременно поразмыслит над всеми ее загадками, а сейчас...
- Пойдемте к рыцарям, вы ведь еще их не видели? - скорее уточнил, чем спросил, Станислав, и естественным жестом предложил ей руку.
- Я с удовольствием покажу вам все, что вам будет интересно. И думаю, что в Зеленых Сводах вам непременно понравится. Но вот вашему сыну - кстати, а сколько ему лет? - обязательно нужно будет тоже здесь побывать. Для мальчика это просто рай. Когда я впервые сюда попал, я жалел, что мне не довелось наведаться в это чудное место в детстве. Впрочем... мальчишкой я бы разнес все эти экспонаты, и меня бы выставили вон.

+3

14

Мужчина казался озадаченным. Что его так удивило? Ее весёлый тон или то, что при это она вдова да еще с сыном? «Господь всемилостивый, чтобы с ним было, если бы я сказала, что у меня их трое!», - подумала княгиня и едва не засмеялась, представив возможное лицо собеседника. Она догадывалась, что о ней могли подумать, но напускать на себя скорбный вид было уже слишком поздно. Сложно было сказать, что она сейчас чувствовала. Облегчение? Да оно было. Больше не нужно было бояться каждого своего движения, которое вдруг могли бы не одобрить. Супруг всего раз поднял на нее руку, но и без этого одим своим тоном и словами держал ее в страхе много лет. Рядом с ним Ида всегда чувствовала себя маленькой несмышлёной девочкой, которую вот-вот наругают, если только она не сделает достаточно глубокий книксен перед дамой или же войдет с правой, а не с левой ноги. Все эти сравнения конечно же были преувеличением, но женщина никогда за эти неполных шесть лет не чувствовала себя свободно. Вот разве что в Кисловодске… но о нем она даже запретила себе думать.  А теперь она даже не знала, что делать с обрушившейся на ее голову свободой. Вроде бы и радует, но тяготит.  Были еще причины, которые было положено забыть, дабы не отравляли жизнь, но тем не менее они время от времени все равно всплывали в памяти. К счастью, сейчас был не тот момент.
- Не стоит извиняться, - покачала она головой, когда повисла пауза, - новые люди, новая обстановка помогают мне отвлечься от печальных мыслей, - она чуть грустно улыбнулась, - и позволяют мне чувствовать, будто бы я просто от него на время уехала. Возможно, это странно звучит… - женщина на мгновение замялась, но добавила с немного виноватой улыбкой, - но так проще.
После, когда изумление если не иссякло, но на время затаилось, повисла тишина. Тишина была такой, какая возникает, когда два человека хотят начать разговор, но боятся слов, страшась сказать не то. Он первый нарушил тишину, предложив посмотреть рыцарей и она согласилась, приняв и его руку, переложив при этом в другую руку сумочку с кокетливой вышивкой.
- Ему шесть и он очень смышленый малыш, - с гордостью ответила княгиня, привычно округлив возраст. Николенька и впрямь был развит не по годам, что радовало и умиляло не только мать, - всю экспозицию он вряд ли осилит, но в несколько раз мы точно осмотрим все. Он уже грезит рыцарями и турнирами, - Ида негромко рассмеялась. Когда она говорила о сыне, то словно светилась изнутри. От одной мысли о детях в ее груди начинало разливаться тепло. И как только она могла когда-то его не любить и не желать видеть? Она поистине была безумна.
- ... Впрочем... мальчишкой я бы разнес все эти экспонаты, и меня бы выставили вон, - сказал он и она на мгновение отстранилась, строго-строго изучая его.
- Я вам не верю! – с лукавой улыбкой воскликнула она (Хотя припоминая их проделки с братьями, Ида могла поверить и не в такое!) и увлекла Станислава далее рассматривать экспозицию. Ей нравились его точные, а иногда едкие комментарии, которые впоследствии навсегда срастутся с этими воспоминаниями. Видя в книгах что-то похожее или просто кому-то рассказывая, она будет видеть его лицо и слышать его голос.  Пока она этого не знала и не могла определить почему захотела продолжить знакомство с этим человеком.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-01-18 00:31:15)

+1

15

Тема об умершем супруге была аккуратно замята и закрыта, и за это Станислав был благодарен Зинаиде. Они продолжили осмотр, причем она осматривала экспонаты, а Станислав - украдкой - ее. И чем больше длилась экскурсия. тем больше и больше нравилась ему его спутница. Было в ней что-то неуловимое, притягивающее, заставлявшее искать и желать новой встречи. Конечно, он и мысли не допускал, чтобы влюбиться в кого-нибудь снова, но с ней было интересно, весело и нескучно - и это не хотелось прерывать.
Рассматривать сокровища Оружейной Палаты можно было бы до бесконечности, но Станислав через какое-то время понял, что Зинаида устала. Испугавшись с первого же дня знакомства показаться назойливым, Станислав проводил ее до экипажа, не забыв подробно выспросить, где она остановилась, и договориться о следующей встрече на следующий же день. Станислав не собирался откладывать их встречу. Правда, собираясь на нее, он несколько опасался присутствия шестилетнего сына, но, как выяснилось, напрасно. Мальчик оказался смышленым, не стеснительным и непосредственным. Правда, к концу этой встречи у Станислава ощутимо побаливала голова - он ведь старался проявить себя с самой лучшей стороны и обстоятельно отвечал на каждый вопрос, который приходил в голову юному путешественнику. Проводив на этот раз Зинаиду с ее сыном до самого дома, Станислав снова напросился на встречу, но на этот раз он отчаянно надеялся, что она согласится встретиться только вдвоем. И напрасно. Их свидания продолжались, но лишь в обществе детей - о да, как выяснилось, их у Зинаиды было трое - и в менее приятном обществе ее сестры с мужем. Точнее, против общества сестры Станислав как раз ничего и не имел - она была тихой, скромной и тактичной женщиной, и во время их прогулок обычно предпочитала играть роль бессловесной тени. Но вот во взгляде ее супруга Станислав отчетливо видел тщательно скрытую неприязнь, и это разжигало в нем охотничий азарт. Увести жертву из-под носа такого бдительного охранника казалось невероятно заманчивым и будоражило кровь. Маршруты прогулок чаще всего предлагал Станислав, но в музеях и парках, разумеется, шансов поговорить наедине и сблизиться с Зинаидой у него не было. А сблизиться хотелось невероятно.
Так прошло довольно много дней, прежде чем Арсеньеву пришла в голову идея посетить развалины замка Кельштайнхаус*.
На развалинах этих он не был, но слышал о них как-то от случайного собеседника. Место это считалось мистическим, зловещим, и оттого ужасно интересным. Правда, ехать нужно было довольно далеко, но, по уверениям все того же собеседника, это того стоило.
Замок Кельштайнхаус был заброшен, хозяева покинули его более двух веков назад после трагедии, разыгравшейся здесь. Старожилы любят пересказывать путешественникам эту историю - они очень гордятся своими развалинами.

кровавая легенда

Много лет назад, по их словам, на месте развалин красовался величественный и красивый замок. Его последний хозяин, барон Руткельхен, решил выдать замуж одну из своих дочерей - а у него было их две. Старшая, Оттилия, и младшая - Ирма. Но женихи отчего-то не стремились встать в очередь у ворот величественного замка. В конце концов, один жених все же объявился. Но, к удивлению отца, посватался он не к старшей дочери, а к младшей. "Что поделать, такая твоя судьба, потерпи, и для тебя найдем жениха," - сказал отец разъяренной Оттилии и поспешно удалился следить за приготовлениями к свадьбе. Оттилия промолчала, только злобно сверкнула глазами...
Когда веселье было в самом разгаре, и молодожены уже покинули застолье, откуда-то вдруг почудился гостям запах дыма. Не обратив на него внимания, гости продолжили пировать, как вдруг в зале появилась Оттилия. Она была перепачкана кровью с ног до головы и хохотала, как безумная.
"Знаете ли вы, что ваши молодые сгорают сейчас от страсти?!" - выкрикнула она и снова принялась хохотать. В ужасе бросились в спальню к молодым барон и его гости. Но не смогли войти туда - потому что она уже была вся в огне. Было ясно, что в этом пекле нет никого живого. Огонь тем временем вырвался из комнаты и побежал по коридорам. Мгновенно протрезвевшие гости бросились бежать прочь, даже не подумав помочь несчастному барону. Он тщетно звал слуг - все они будто вымерли. А огонь, ничем и никем не сдерживаемый, побежал свободно по комнатам и коридорам, жадно пожирая все на своем пути...
Говорят еще, будто Оттилия сошла с ума от зависти и ревности к сестре и собственноручно зарезала ее вместе с молодым мужем прямо в спальне, а затем подожгла. Иные прибавляют, что и слуг она убивала, всех, кого встречала в коридорах замка - чтобы не вздумали затушить пламя...
Замок выгорел до основания, удалось или нет спастись барону, никто не знает, по крайней мере, больше его в этих краях никто не видел. Пропала и Оттилия. Но на развалинах замка люди иногда видят женскую полупрозрачную фигурку, закутанную в обгорелые лохмотья. Кто-то говорит, что это неупокоенная душа Ирмы, кто-то спорит и доказывает, что душа Ирмы давным-давно в раю, а по развалинам бродит Оттилия.

Станислав посчитал сию драму достаточно увлекательной и решил рассказать ее по дороге к развалинам, чтобы придать поездке немного оживления. Впрочем, сам он не верил в нее ни секунды. Пожар случился по неосторожности, а уж кровавую подоплеку и участие в нем сестры невесты местные жители наверняка присочинили, ради интереса.
В назначенный день и час он подъехал к дому Зинаиды. Графиня Оболенская вскоре появилась в сопровождении мужа своей сестры. Самой сестры не было видно - вероятно, она испугалась долгой дороги. Зять Зинаиды не нравился Арсеньеву - типичный вояка, чьи мысли и чувства были столь же просты и прямы, как шомпол. И видно было, что в поездку эту он согласился отправиться только ради соблюдения приличий, и что больше всего ему хотелось бы сейчас остаться дома, но он не мог - и теперь был зол на весь свет, а пуще всего - на Арсеньева.
- Добрый день, княгиня... граф, - Арсеньев сдержанно поздоровался и сделал приглашающий жест, - Экипаж подан, прошу садиться. Нас ожидают развалины и призраки.


*название замка, его история, хозяин и призраки - целиком и полностью выдумка автора, любые совпадения случайны. Реальны лишь фотографии - это фотографии развалин замка Хоэнбаден, которые находятся совсем в другом конце Германии. Надеюсь, мне простят такую вольность и наглость, с которой я перенес эти развалины поближе к Дрездену?)

Вид развалин

http://s7.uploads.ru/t/aoJxs.jpg
http://s6.uploads.ru/t/CTEU6.jpg
http://s6.uploads.ru/t/IDc8U.jpg
http://s6.uploads.ru/t/7w1jJ.jpg

Отредактировано Станислав Арсеньев (2016-03-07 04:31:00)

+3

16

Lapis offensionis et petra scandali*
Ида не ошиблась в своих предположениях. Город и впрямь оказался сокровищем. Что ни дом, что ни улица – то непременно произведение искусства. Не ошиблась она и выборе провожатого, который очень полюбился и ее старшему сыну. Николенька в первый же день так одолел вопросами бедного Станислава Васильевича, что Зинаида Львовна всерьез начала опасаться, что от нее скоро сбегут. Сама она наслаждалась прекрасным обществом, красивым городом и местами, стараясь не поминать прошлого. Выходило плохо. Ростопчин, казавшийся раньше ей весьма приятным мужчиной, стал ее сущим наказанием. Мнительный и озлобленный против нее, он отравлял ей всю прелесть поездки, ежедневно тем или иным способом бередя старые раны.
***
- Он стал совсем невозможен! – порой жаловалась она Надин.
- Ты же знаешь, как он был привязан к князю, - мягко отвечала сестра.
- Я всегда жалела, что Евгений женился на мне, а не на твоем муже! Вот уж парочка бы вышла! – зло процедила княгиня, - и Грету взяли бы себе в воспитанницы.
- Ида! Как можно? – Зинаида видела, что в сестре, удивленно округлившей глаза, борются два чувства: негодования и веселья. С одной стороны она видела в словах сестры богохульство, ведь об умерших не стоило так говорить, а с другой стороны ей стало смешно, едва она представила этот странный союз.
- Что, Ида, Наденька? – усталым голосом спросила она, - У них есть сыновья, друзья. Мы им нужны не более статуэток на каминной полке. Разве ты не видела, как легко они забывают и женятся вновь? Нет, Надин, я не понимаю и не пойму твоего мужа. Ты извини, но его совершенно не касаются мои чувства к Евгению. Они мои и ему никогда всего не понять.
- Разве ты не любила его? – впервые подобная догадка была высказана ею вслух.
- А ты любишь Анатоля? – зерно попало не в самую благодатную почву, потому она тут же предложила еще пример, - А матушка любит отца? – Надя молчала, а Ида вздохнула и продолжила, - Вот то-то и оно. То, что было между нами сложно объяснить одним словом, Надя. Потому твоему мужу молящегося на память своего друга, вместо образа Божьего,  меня не понять. Он может думать обо мне что угодно, но если он еще раз попробует мне указывать на мое место, я могу не смолчать.
***
Ростопчин** косил взглядом на Станислава, как злющая и своенравная кобыла косит свой белый глаз на седока. Было в том взгляде недоверие и злоба. Доставалось и Иде. Она часто предпочитала молчание выяснению отношений. Что толку сотрясать воздух, когда перед жрецом и последователем культа возникает упрямый язычник? Не удивительно, что отправляясь на прогулку к замку Зинаида Львовна упрямо решила: сбегу. Пусть он честил бы ее глупой девчонкой, зато у нее будет нескоторое время отдохнуть от этих косых взглядов. И что она сделала такого, что к ней испытывают подобное отношение? Неужели он думал, что она сразу же стала иметь виды на Арсеньева? Станислав был видным и очень интересным мужчиной и в другой бы жизни она была бы не прочь… но нет, она находилась здесь и сейчас и даже старалась не допускать подобных мыслей. Старалась, хотя с каждым разом ее все больше начинало тянуть к нему и это Иду очень пугало.
- Рады видеть вас, Станислав Васильевич, - скромно поздоровалась женщина, принимая приглашение, - надеюсь, вы не будете нас томить слишком долго и поведаете чего ради мы поедем так далеко смотреть на эти развалины? Я слышала с ними связана какая-то жуткая история?  Женщина старалась за двоих, чтобы собеседник не скучал и не почувствовал себя обиженным. Но Ростопчин, кажется, как обычно смотрел на нее с привычной колокольни. Арсеньев не стал тянуть и интриговать (однако по ходу рассказа не раз нагнетал мрачную атмосферу!), но рассказал так, что в первое время, славившаяся своим трезвым и практичным взглядом на вещи, княгиня поверила, что такое могло случиться вместе со всеми призраками. Они немного поспорили о реальности сей истории, припомнили пару тройку схожих мрачных легенд и даже решили, что  если здесь им понравится, они поедут проверять остальные. Примерно в это же время на горизонте показался замок.
- Это он? – княгиня кивнула головой в сторону, - Он и вправду красив, хоть и выглядит подраненной птицей. В нем чувствуется… Как это у сэра Вальтера Скотта? «Тот, кто построил эту крепость, был в глубине души настоящим разбойником»***?
______________
* Камень преткновения и скала соблазна (лат).
** описываю отношение Ростопчина так, как это видится Иде.
*** Вальтер Скотт – «Монастырь» (1820)

Внешний вид

http://morgoth.ru/images/2016/01/18/ce87873cbf966beeb52e2cc513e29400.jpg
Одета как справа. Только платье и шляпка очень темно-зеленые. Шаль темно-шоколадного цвета с какими-нибудь фиолетовыми цветами. В руках зонтик с резной ручкой. В волосах цветов нет.

+2

17

Можно было лишь предположить, насколько величественно смотрелся замок до разрушения, если даже теперь, полуразваленный, он гордо возвышался на горе, поднимая над верхушками деревьев свои искалеченные стены. А, быть может, величие было именно в том, что теперь это были развалины? Арсеньев, непонятно, почему, любил посещать разрушенные здания - чем старше, тем лучше. Ему нравилось смотреть на каменные стены, медленно рассыпающиеся под воздействием времени, нравилось представлять, каким все было до разрушения. В Греции Станислав задержался надолго потому, что мог бесконечно бродить под палящим солнцем по руинам Акрополя. Он тогда думал о том же, глядя на молочно-белые, погрызенные временем, развалины храмов. Их величие в том, что они разрушены временем. Они и есть само время. Сколько помнят эти камни... И как мелок человек с его страстями, тревогами и мыслями по сравнению с их застывшей мудростью. Синее небо, белые камни, заливающий все это солнечный свет - они все были заодно, и Арсеньев чувствовал себя там лишним. Но уйти не мог, его завораживали шепот времени и дыхание вечности, которые он там ощущал. Он бы, наверное, до сих пор бродил там, по этим развалинам и пытался постичь их тайну, но...
Станислав опомнился. Засмотревшись на развалины, он непозволительно ушел в себя и едва не начал вспоминать то, что накрепко похоронил в собственной душе.
- Он, он, - подтвердил Станислав и легко улыбнулся собеседнице. Чучело Ростопчин смотрел на развалины так, словно они не оправдали каких-то его надежд.
"А ты ожидал увидеть роскошный дворец, встречающих тебя слуг и богатое застолье?" - поехидничал про себя Арсеньев. Впрочем, застолье, пусть и небогатое, он предусмотрел. Шампанское и легкие закуски с фруктами ждали своего часа в корзинках для пикника, которые в свою очередь удобно устроились в небольших ящиках под сиденьями.
- Видите, мы вынуждены подниматься к нему по спирали. Пока мы едем, в замке, будь он сейчас обитаем, успели бы рассмотреть гостей и подготовиться к встрече. Весьма предусмотрительно, хоть я предпочел бы более короткую дорогу.
Наконец, прибыли. Арсеньев первым выпрыгнул из экипажа, думая подать руку Зинаиде, но Ростопчин едва не задев его плечом, сделал это самостоятельно. Впрочем, посчитать это проявлением неприязни было нельзя - родственник заботится о родственнице, все естественно. А то, что от этого родственника в сторону Арсеньева так и веет скрытой, но достаточно сильной неприязнью - уже проблемы самого Арсеньева. Но Станислава такая ситуация только забавляла.
Оставив возницу дожидаться их, Станислав предложил своим спутникам не терять времени и отправляться в развалины.  Ростопчин тут же предложил Зинаиде руку.
Ничего, при осмотре развалин тебе придется отцепиться от родственницы, а уж я позабочусь, чтоб ты нечаянно потерял нас из вида...
- Здесь, похоже, должна была быть решетка, закрывающая вход... - проговорил Арсеньев, заглянув в сводчатый проход, ведущий во внутренний двор, - Разумеется, ее давно тут нет...
Он, подавая пример, прошел по проходу и оказался в квадратном внутреннем дворе. Камни, выглядывавшие из травы, явно выпали когда-то из кладки... Посередине двора виднелся старинный колодец. Арсеньев огляделся. Ага, вон там, должно быть, вход в сам замок... Надо будет увести спутников туда. Не самое безопасное место, но, с другой стороны, все, чему суждено было обрушиться или развалиться, уже явно это сделало. Неудобно будет Зинаиде, она наверняка обута в то легкое недоразумение, которое дамы считают обувью.
Может, в особенно сложных переходах мне стоит брать ее на руки? - Арсеньев хмыкнул, представив физиономию Ростопчина при этом.
- Неплохо, по-моему, не правда ли? - Станислав обратился к спутникам с таким видом, будто привел их в собственный дом, - Я уже вижу, как в полнолуние вон в той арке появляется прозрачный силуэт девы в развевающихся одеждах...

*

Реакция Ростопчина с ним оговорена и одобрена

+5

18

Зинаида Львовна не испытывала того экзальтированного восторга, кои испытывают все любительницы готических (и не только готических) романов, тут же в красках  воображавших всякие мистические истории при виде замков, аббатств и их развалин. Тем не менее, она не могла смотреть на них без восхищения. А разве может быть иначе? Наверное, может. Для тех, кто эту величественную красоту видит из окошка ежедневно. И не наверное, а совершенно точно, находились и те, кто утащил не один камень от раненного исполина для собственных нужд. Впрочем, Ростопчин смотрел на замок так, словно ему чего-то не хватало. Ида даже знала чего – статуи Оболенского в три человеческих роста.
- Вероятно, случись осада в зимнее время, то склон бы ещё и полили водицей. Как вы думаете? – осведомилась у него княгиня. Ростопчин, кажется, не одобрял даже этого. «Сбегу», - уже совершенно точно решила она, раздумывая так же и над тем принимать руку родственника или проигнорировать. «Так ли мне противно, как себя жалко?», - подумала она, представив, как оступившись на подножке живописно летит под горку.
- Благодарю, - едва кивнула она, убирая руку, уже будучи на земле. Когда же позже Анатолий предложил ей руку, она, решив плюнуть на него и получить удовольствие от прогулки (но сбежать она все равно сбежит!) отказалась от нее и они начали осмотр замка. С ворот, которых, разумеется не было. Зато то, что осталось от крепостной стены, внушало уважение к старым мастерам и восхищение их искусству. Исполинские глыбы, громоздившиеся друг на друге, были подогнаны с такой точностью, что едва ли между ними мог оказаться волос.  Женщина, остановившись возле стены, провела рукой по твёрдой породе, каждым пальцем ощущая шероховатость камня.
- Это прекрасно, - восхищённо сказала она, проводя пальцами по стыку двух глыб, - вблизи он еще прекраснее.
Однако, как бы она всем этим не любовалась, не стоило стоять на месте, когда впереди было столько интересного! Очутившись здесь, она вновь почувствовала себя беззаботной девчонкой, читающей вместе с братьями романы о рыцарях. И не удивительно, что ей хотелось подольше продлить эти счастливые мгновения.
- Неплохо, по-моему, не правда ли? – спросил Станислав, когда они уже оказались во внутреннем дворе. «Вы верно шутите!» - подумала она, но ничего не сказала. Сияющий взгляд говорил сам за себя.
- Я уже вижу, как в полнолуние вон в той арке появляется прозрачный силуэт девы в развевающихся одеждах... – продолжил он свои измышления, в то время как у Зинаиды были свои. Если есть приведение, сиречь неупокоенная душа, из этого следует, что останки находятся до сих пор в замке. Сама она в это не сильно верила, но многие романы сходились на подобной версии.
- Вот в той? – Ида указала пальчиком на уцелевшую галерею, немного сощурившись от солнца, - нужно немедленно проверить что там! – совсем уж разулыбалась она, тем самым являясь полной противоположностью  Ростопчину, - вдруг она сторожит несметные богатства? Вместе с воспоминаниями к ней вернулась и детские задор и шаловливость. Не дожидаясь, пока ее схватят за локоть и начнут вразумлять (шанс не велик, ну а вдруг?)  княгиня решительно направилась к лестнице, на первый взгляд казавшейся вполне крепкой.  После сей факт женщина подтвердила и на практике, бодро пробежавшись по ней наверх и свернув в коридор, противоположный тому, который по ее мнению помог бы ей добраться до той арки. Ей очень хотелось сбежать подальше от спутников. По крайней мере от Ростопчина уж точно. Его постная морда ей и дома надоела хуже горькой редьки. Еще и тут его терпеть? Обувь ее не то, чтобы была предназначена для длительной пробежки по мелким камням и мусору, но была весьма удобной и почти не имела каблука.  После двух поворотов, ей показалось, что она отстала от них и княгиня Оболенская, не жалея платья прислонилась спиной и руками к стене и прикрыв глаза, решила перевести дух, чтобы после спокойно продолжить свою экскурсию. Приведений она не боялась, справедливо полагая, что живых нужно опасаться гораздо больше мертвых.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-02-29 00:04:57)

+2

19

+

В соавторстве с Ростопчиным Анатолием Павловичем

Стоило Зинаиде упомянуть об осаде, как глаза Станислава разгорелись мальчишеским азартом. А ведь и впрямь - вот бы осадить этот замок! Долго бы они тут не продержались - вряд ли одного колодца хватило бы им на все их нужды. Да и запасов еды было бы явно маловато. И потом... Ну кто так строит замки? Вон та стена - то ли обвалилась, то ли изначально была совсем невысокая. Атакующим перелезть через нее при помощи штурмовых лестниц не составило бы труда.  А вон там, невдалеке, установить осадное орудие - и от этой стены вообще ничего не останется. И тогда - вперед, атакующие, берите замок готовеньким! Разумеется, во внутреннем дворе они попадут под обстрел вон из тех галерей... или из тех окон. Но какая уже разница? Лавину не остановить, и вот она врывается в сам замок, прокатывается по переходам и комнатам...
Развоевавшись сам с собой, Станислав едва не пропустил момент, когда Зинаида отклонила протянутую к ней руку Ростопчина. Этот жест так понравился Арсеньеву, что он едва удержал готовую уже было расползтись по лицу ухмылку.
Получил, родственничек? Не лезь, куда не просят. Сопровождать сопровождай, а указывать ей не смей. Ах, какой восхитительный характер у Иды...
***
Поездка была отвратительной с самого начала. Дина плохо переносила здешний климат, и хоть она никогда не жаловалась, но Анатоль все же видел, как супруга регулярно глотает порошки, которыми заблаговременно запаслась еще в Петербурге. Становилось ли ей от них легче, или нет, он никогда не спрашивал. И вообще, предпочитал делать вид, что не замечает этих ее недомоганий - она ведь так старалась их от него скрыть. Но удваивал свое внимание к супруге в этот период. И, когда Зинаида сообщила о предстоящей поездке, тут же решил, что трястись в экипаже Надин не станет. А это означало, что поехать придется ему.
Франта, позера и просто пустого (тем более, никогда не служившего) Арсеньева Ростопчин недолюбливал. Ему был неприятен и вид Станислава, и его манера отбрасывать со лба волосы - будто подражает кому-то - и его жесты, казавшиеся многократно отрепетированными и заученными, и его манера говорить - казалось, Станислав говорит не для того. чтобы что-то сказать, а для того, чтобы послушать свой красивый голос. Кстати, красивость эта была весьма и весьма спорная.
Глупая, надуманная история не раз заставила поморщиться Анатоля, пока они ехали к замку. Ну что за бред? Эта пародия на Байрона не видела никогда ничего по-настоящему серьезного и страшного, иначе не увлекался бы до такой степени разными кровавыми легендами. Впрочем... тема женской зависти в легенде, пожалуй, была единственной, заслуживающей внимания.
Оглядывая развалины, Ростопчин остро жалел об одном - что рядом с ним эти двое. Зинаида... нет, лучше о ней никак не думать, чтоб попусту не раздражаться. Этот светский прыщ... Надоел до зубовного скрежета, а надо изображать любезность. А как ее изображать, когда даже скулы свело от одной попытки вежливо - нет, не улыбнуться, это чересчур - обозначить улыбку.
Внезапное, глупое, необъяснимое и неприличное бегство Зинаиды Ростопчин воспринял с каким-то странным облегчением. Пусть играет в прятки с призраками среди развалин, ее разума должно хватить, чтоб не свалиться в какую-нибудь яму или трещину. Он ее довез до замка - теперь имеет право на несколько минут блаженной тишины.
И Ростопчин, коротко вздохнув, отвернулся от прохода, в котором скрылась Ида, и пошел себе прогулочным шагом вдоль заросших мхом остатков стены - в глубину двора, к заброшенному колодцу.
***
Станислав не поверил своей удаче. И родственник притих - и Зинаида скрылась в замке. Чтобы как-то обосновать свое поспешное бегство за ней, он быстро проговорил:
- Пойду прослежу, чтоб Зинаида Львовна не оступилась и не ушиблась, - и, не дожидаясь одобрения Ростопчина, вбежал - нет, скорее, влетел - в ту галерею, в которую убежала Ида.
- Зинаида Львовна, осторожнее, умоляю вас, - позвал он, как только понял, что найти ее будет не так уж просто, - Эти развалины... они все же ненадежные. Вы где?..

Отредактировано Станислав Арсеньев (2016-02-29 23:08:57)

+4

20

По инерции в облаке света
Неживые шагают тела.
Выдыхаю воздух нагретый,
Но я слабый источник тепла.

Стена была холодной. Холодной и чужой, но тем не менее Зинаида Львовна чувствовала покой. Общество Станислава ей, несомненно было приятно, но... этих «но» было слишком много, чтобы получать удовольствие в той мере, в какой его можно было получить. Одним из главных «но» был конечно Ростопчин, чье лицо, при появлении в поле зрения Арсеньева становилось таким, что проще было удавиться, чем созерцать каждый раз. Однако было еще кое-что. Но о том, она даже и думать не хотела, отвергая всяческие мысли из страха разбередить и без того сочащаеся старые раны. Она прекрасно помнила то жаркое лето и душные ночи и хотела их забыть. Забыть не от того, что никогда не любила Сережу, а от того, что он никогда в ее жизни больше не случитться. Не должен. И она сделала все, чтобы так оно и было. Но на сердце все равно лежал камень, а душу мучали жившие в памяти воспоминания. Прошлое должно было оставаться в прошлом, но для нее оно часто становилось самым ярким настоящим.
Камень под руками исходил мелкой крошкой, оставляя на пальцах (перчатки она сняла еще на бегу) следы пыли и копоти. Здесь порода была более мягкой. Простояв так еще некоторое время и убедившись, что за ней никто не идет, она открыла глаза, впервые за время этого бешеного бега, рассмотрев где находится. Красивым это место мог назвать лишь человек с самым большим воображением. Оно было мрачно, но не тяготило ее. Здесь ей было спокойнее, чем там, на открытом месте. Кругом были стены, ниши и повороты, не казвашимися такими уж хрупкими и опасными. А значит она всегда может спрятаться от своих доброжелателей. Ида осмотрелась и медленно пошла по коридору, внимательно и даже с интересом окидывая взглядом старые своды. То крыло, куда она убежала, пострадало не так сильно как западное и позволяло ей насладиться прогулкой и осмотром, а не опасением того, что либо она куда-то, либо на нее что-то свалится.
Забывшись, она совершенно потеряла бдительность и выдя из-за поворота немного запоздало сообразила, что она тут не одна. Однако она успела спрятаться обратно за поворот, стараясь даже не дышать. «Может минует?» - не то с надеждой, не то с разачарованием подумала она, почувствовав при этом, что в общем-то была бы не против компании Станислава, лишь бы не было рядом кислой морды Ростопчина, запишушего (или уже записавшего?) ее тут же в последние развратницы, несмотря на то, что до сих пор она строго придерживалась приличий и держала должную дистаницию, отгоняя от себя всякие крамольные мысли еще на подлете. Хотя иногда ей очень хотелось сотворить что-то такое назло, но здравый смысл и привычка пока перевешивали злобу.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-04-17 23:54:07)

+3

21

На его зов княгиня не откликнулась, и Арсеньеву ничего не оставалось, как пойти по коридору наугад, заглядывая по пути во все ниши и проходы. Куда же убежала Зинаида? И почему не отозвалась?
Больше он не звал ее, наоборот, старался ступать по возможности бесшумно и прислушивался. Это было немного похоже на игру в прятки, и у Станислава почему-то сладко заныло в груди. Он сыграет в эту игру, выиграет, и его будет ожидать самая чудесная из всех наград...
От меня тебе спрятаться не удастся. Только не от меня.
Несколько минут - и вот он расслышал впереди приглушенные шаги. Свернул в тот коридор, откуда они доносились - и успел заметить мелькнувшее за очередным поворотом платье.
Черт, это не замок, а какой-то лабиринт! Ну кто так строит?
Арсеньев торопливо прошел вперед, уже не беспокоясь о том, чтобы ступать бесшумно, и едва сдержал радостный вскрик: за поворотом в самом деле скрывалась Зинаида. И вид у нее был такой, словно ее преследует не Станислав Арсеньев (не самый страшный в мире человек, если говорить откровенно), а какое-нибудь чудовище.
- Вот вы где прячетесь, княгиня, - вполголоса произнес Станислав, приближаясь к ней с таким видом, будто открыл величайшую тайну, - А от кого вы решили скрыться?
С ним творилось что-то непонятное. Магическое влияние развалин было тому виной, или необычность характера, которую раз за разом демонстрировала эта удивительная женщина, только Арсеньев уже не мог сдерживать своего желания быть к ней как можно ближе. Расстояние в несколько шагов - это слишком далеко.
- Неужели вы боитесь меня? - шаг.
- Чем же я так напугал вас? - еще шаг.
- Уверяю вас, я вовсе не страшный... - это он сказал, подойдя к ней почти вплотную. Едва понимая, что делает, Станислав склонился к ее губам.
- Я могу вам это доказать, - едва слышный шепот, и время останавливается, замерев на самом волнующем, кульминационном моменте, который еще не поцелуй, но вскоре им станет.

+6

22

Закрой глаза, коснись меня,
Ты пахнешь соблазном и мёдом.

С того самого дня, когда они познакомились со Станиславом ее не покидало ощущение какой-то неправильности, но Ида не торопилась прерывать их знакомство. Она часто задавала себе вопрос почему, почему она так хочет этих встреч?  Какая-то часть разума говорила о том, что новое лицо всегда приятно освежает семейные прогулки, да и рассказчиком он был чудным, но другая… Она вспоминала тот день, когда листы, бледными мотыльками взвились к потолку. Ей казалось, что они опадали целую вечность. И еще она помнила его глаза. Но теперь ей казалось, что они уже были теми, какими Ида видела их в последний раз и какими они ей снились. В тот день, чтобы она не говорила, умерла вторая часть ее души. Однако теперь, оказываясь рядом со Станиславом  княгине казалось, что она снова живет, что она снова может смотреть на эти деревья, это небо, слушать этих птиц и просто жить. Пусть не радоваться жизни в полной мере, но все жить и чувствовать это каждой клеточкой своего тела. Из-за этих давно забытых и от того еще более желанных ощущений она тянулась к Арсеньеву так же как цветы тянутся к солнцу. И если этот мужчина и не станет ее весной, то хотя бы станет ее предвестником. И ей оставалось надеяться, что весна не окажется ложной.
Прижавшись спиной к стене, женщина чувствовала лопатками едва ли ни каждую шероховатость стены. Или ей только так казалось, потому что все ее чувства были обострены до предела. Она даже боялась вздохнуть, ибо даже такой звук казался ей громким. Однако все это было бесполезно, потому что ее заметили и в глубине души она была этому рада.
- Уж точно не от вас, - Ида улыбнувшись отошла на шаг от стены, но что-то в его взгляде заставило не только остановиться, но и отойти обратно.
- Вас? – женщина посмотрела на него так, словно он только что сморозил глупость, хотя у нее предательски начало сосать под ложечкой, - Бояться вас? Она рассмеялась и рассмеялась уверенно, правда не громко, боясь, что сюда придет Ростопчин. Тем не менее ей было становилось неловко от его взгляда, в котором читались опасность и… Что? Неужели вызов? 
- Чем же я так напугал вас? – спросил он, делая еще шаг вперед и ей тоже очень этого хотелось, да вот беда, позади нее уже давно была стена и единственное, что ей оставалось так это вопросительно и насмешливо выгнуть бровь, точно говоря «Вас? Да неужели? Вот уж насмешили!» Однако она не успела совершенно опомниться как он оказался в столь преступной близости от нее. Это возмущало ее и волновало. Станислав смотрел на нее так, что у нее останавливалось дыхание.
- Серый, серый волк, - прошептала она, глядя на него снизу вверх и даже не пытаясь унять участившегося сердцебиения. Не то какая-то особая аура места действовала на нее, не то ей уже просто осточертела жизнь в своем хрустальном гробу, но она приняла вызов, брошенный этим мужчиной в тот момент, когда он спросил, боится ли она его.
- В сказках есть способ… - эту фразу она уже произнесла одними губами, и едва ли можно было догадаться о смысле слов. Ида чувствовала его дыхание и слышала, как бьется его сердце. Скользнув рукой по его сюртуку на плечо, лишь на мгновение задержавшись там, где билось сердце, поцеловала Станислава. Сама того не желая, Ида вложила в этот поцелуй всю накопившуюся у нее за долгие месяцы нежность. На какие-то мгновения она буквально забыла обо всем на свете растворившись в поцелуе. Голова начинала кружиться как после выпитого вина, и ей стоило немедленно прекратить эту глупость, да вот только не хотелось. Ида жадно впитывала в себя всё тепло и все ощущение, словно боялась их забыть.   
Когда в голове начало наконец-то немного проясняться и мысль «Что я делаю?» была самой мягкой, которую она позволила по отношению к себе, княгиня отстранилась от Станислава. Ида уже даже не задумывалась о том, что о ней могут подумать. И так было ясно – ничего хорошего. И что самое ужасное, она ни о чем не жалела. Однако она попыталась хоть как-то сгладить ситуацию, но на ее взгляд у нее ничего не вышло, ибо выглядело это более чем неубедительно.
- Не получилось, - наморщила она носик, желая пошутить над «чудовищем»,  и подумала, что ведет себя глупо как девчонка, а то и еще глупее. А она и была глупой раскрасневшейся и довольной девчонкой.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-04-17 23:51:35)

+3

23

Она продолжала удивлять. В ситуации, когда девяносто девять женщин из ста - к черту арифметику -  да почти все женщины в такой ситуации начинают делать вид, что их ужасно возмущает и отталкивает такое явное желание, которое испытывает мужчина по отношению к ним. Жеманничают и сопротивляются - просто для видимости, ведь оба знают, уже поняли по глазам друг друга, чем все закончится. Но Ида... о, она не была похожа ни на кого. И поступила непредсказуемо снова.
Арсеньев едва не утонул в этом восхитительном поцелуе. Его губы скользили по ее губам, его руки обхватили плечи молодой женщины и с силой сжали их. Ему становилось мало этого поцелуя, мало ее горячего дыхания на его коже, мало объятий, мало прикосновений губ. Ткань ее платья показалась ему чертовски лишней. Он уже почти потянул ее, стремясь как можно скорее удалить эту досадную помеху, как вдруг что-то все же напомнило ему, что он когда-то был цивилизованным человеком.
Тяжело дыша, будто только что взбежал на гору, Арсеньев оторвался от губ Зинаиды, но из объятий ее не выпустил. Если бы она знала, какой красивой была сейчас - с блестящими в полумраке развалин глазами, с раскрасневшимися щеками и с яркими губами... которые так и манили к новым поцелуям.
- Не получилось? - переспросил он шепотом. - А мне кажется, еще как получилось. Вы околдовали меня, и я потерял голову от вашей красоты...
Нет, было слишком самонадеянно полагать, что он в состоянии быть к ней так близко и удержаться, чтобы не поцеловать ее снова. Пусть все подождет - и развалины, и летний день, и занудный родственник, который наверняка вскоре полезет их разыскивать... Станиславу не было ни до чего больше абсолютно никакого дела.
Он нежно провел ладонью по ее щеке, наслаждаясь прикосновением к атласной коже, его губы дрогнули в попытке что-то сказать, но времени на это уже не осталось.
И вот он уже снова целует ее. Жадно и нетерпеливо, будто торопится насладится этим волшебством, пока оно не исчезло.
Она опьяняла. Она разжигала в нем такую страсть, что он был готов позабыть о том, где находится и...
Но забывать было нельзя, ибо Станислав был кем угодно, но не первобытным варваром, который готов утащить понравившуюся ему женщину при первом же знакомстве в свою пещеру. К слову, развалины вполне могли бы сойти за убежище такого вот пещерного жителя.
О, нет. Если Станислав не ошибся и правильно распознал порыв княгини - у него еще будет возможность удовлетворить и ее, и свою страсть в более подходящем для этого месте. Но как же тяжело заставить себя перестать ее целовать...

Отредактировано Станислав Арсеньев (2016-03-08 02:21:41)

+5

24

Я сижу и не знаю, что делать
Ощущениями пьяна я
Слушаю музыку ветра
И музыку странного сна
Начинаю наружу рваться
Нарастают звуки опять, но
Дрожит мой голос, и пальцы
Неспособны всё передать

Его руки касались ее тела, ласкали, порой даже слишком смело, приводя в замешательство. Однако пойдя на все это добровольно, Ида была почти не в силах отказаться от крох, казавшимися счастьем. В какой-то момент княгиня даже поймала себя на мысли, что пусть ее и страшит то, что сейчас происходит, но в то же время, оно ей безумно нравится. Нравится настолько, что забыв про все, она подается на каждое его движение, становящиеся все более настойчивыми, и отвечает на жаркие поцелуи, забыв о том, кто она и что она и что хуже всего, забыв, что где-то рядом бродит ее Цербер.
Отчаянные вопли остатка здравого смысла, заглушали мысли и желания совершенно иного ключа. Но одной мимолетной мысли о том, что будет, застань их здесь Анатоль, было достаточно, чтобы полыхающий огонь утих, позволив гласу разума все таки достучаться до нее. Иде не хотелось отпускать Станислава, но она понимала, что еще немного и не помогут даже мысли о неминуемом возмездии. От голоса, казавшегося сейчас ей бархатным, по телу проходила приятная дрожь. И как она раньше не замечала, что ее влечет к этому человеку настолько сильно? Или все же дело было в ином? В его руках она совершенно забывала кто она. Она забывала то, что так хотелось забыть. 
«Нет, не получилось. Вы все такое же чудовище и вы меня погубите, - только и успела подумать она, прежде чем горячее дыхание вновь обожгло ее губы, - Потому что я этого хочу» Находясь с ним, она сделала для себя открытие, что рядом, в его объятьях она чувствует себя так, как не чувствовала себя давно. Иде хотелось, чтобы этот поцелуй, на который она так охотно отзывалась, не заканчивался никогда. Она желала так же как и сейчас, льнуть к этому мужчине и слышать его сердце, чувствовать его дыхание вместо своего. Но реальность была неумолима. Ее, верно, растерзают на месте, если увидят такую… Какую? Счастливую? Влюбленную? «Ну и пусть», - хотелось бы подумать ей, и убедить себя, что убьют ее вновь познавшей счастье. Но ей было не пятнадцать лет и в чудеса она не верила уже так же давно, как и в любовь, возникающую в одно мгновение. Происходящее с нею нравилось ей, хоть и немало ужасало своей циничностью. Ведь она его не любила той любовью, о которой пишут в романах и о которой мечтают. То, что она испытывала и рядом не находилось тем большим и светлым чувством. Она снова пыталась кого-то использовать и разница была лишь в том, что цель была не такой страшной, а пути достижения, как она уже успела убедиться, более приятные.
- Вы – чудовище, Станислав, - прошептала она, наконец, преодолев себя и отстранившись от него, разум начинал светлеть, - вы погубите меня, - а после недолгого молчания добавила, пока ее снова не заставили замолчать весьма приятным способом, - и себя тоже.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-04-17 23:51:32)

+4

25

+

Совместное творчество с господином Ростопчиным

Впервые за много дней, наполненных суетой, бесконечными делами - мелкими, но занимающими время так, что не оставалось времени подумать о чем-нибудь еще, Ростопчин вдруг остался совсем один и в тишине. И это показалось ему невероятным блаженством. Промелькнула мысль, что, будь его воля, он бы и вовсе поселился тут, при условии, конечно, что здесь больше никого не будет.
Он бесцельно бродил по двору, то и дело натыкаясь на какие-то обломки, останавливался и подолгу смотрел то на разрушенную стену, то на небо, то на траву - и ему было спокойно и хорошо. Поначалу.
А потом пришли мысли, которые ему удавалось все это время забрасывать ежедневным хламом.
Евгений... Мария... Ушли - и никогда больше не вернутся. И как бы он ни пытался смириться с утратой - проклятое выражение, которое считали своим долгом сказать ему почти все, выражавшие свои проклятые соболезнования - у него это не получалось. Получалось только делать вид, что он пришел в себя. Перед Надин и перед детьми. И была еще Софи - бедная девочка, дитя его Марии, которой теперь тоже нужно найти силы и жить дальше - без родителей. И ведь совсем скоро ее нужно будет отдавать замуж...
Он вспомнил свадьбу Марии и вдруг отчаянно захотел увидеть сестру снова. Такой, какой она была тогда - счастливой, невероятно красивой, немножко растерянной... Ее сияющие глаза... Они вспыхивали такой нежной благодарностью при взгляде на брата, что при воспоминании об этом у Анатоля защемило сердце.
Каким же коротким оказалось твое счастье, сестра... Зачем нужно было забрать тебя? Ты жила, любила, была любимой... Тебе бы жить и жить дальше... Тебе - а не мне - выводить бы в свет Софи, плакать от счастья на ее свадьбе, а потом радоваться внукам...
Твоей любви хватило бы на всех. А вот у меня уже ничего не осталось, когда ты ушла... ничего... И Евгений меня оставил...
Мысль о друге была еще мучительнее. Сестру забрала болезнь. А Евгений мог бы жить до сих пор, если бы не та дуэль.
Какого черта нужно было забирать их? - мрачный взгляд Ростопчина устремился в небо, как будто там был некто, кто мог бы услышать его безмолвный вопрос.
Какого черта было не забрать меня? Кому нужна моя бестолковая жизнь?
Дети...
Светлая и тихая радость. Тепло их чистых глаз, согревающая душу гордость за их успехи - и еще большая гордость за шалости, проделанные настолько мастерски, что юный Анатоль восторженно рукоплескал бы обоим... в то время как взрослый Анатоль сурово хмурил брови и брал с сыновей клятвенные обещания, что "такого впредь не повторится".
И Надин. В последнее время супруга выглядела обеспокоенной. Она, как могла, старалась его поддержать, и Анатоль был ей за это благодарен, но был бы еще больше ей благодарен, если бы она не смотрела на него постоянно так, как смотрела на детей, когда они заболевали. И этот взгляд не давал ему забыться ни на секунду, постоянно напоминая Ростопчину об одиночестве, которое теперь стало его уделом.
Задумавшись, Анатоль не сразу заметил, как небо, до сих пор абсолютно безоблачное, заволокло невесть откуда взявшимися тучами. Судя по отдаленному рокоту, намерения у этих туч были самые что ни на есть серьезные. И если Станислав Ловеласович не поторопится и не разыщет Иду, которой пришла блажь зачем-то поиграть в руинах в прятки, им придется либо пережидать дождь в развалинах, либо ехать домой в открытом экипаже и основательно вымокнуть. Сомнительное удовольствие что то, что другое.
Ростопчин поморщился и отправился искать Иду и Станислава.
***
Ее слова кое-как пробились в его затуманенное желанием сознание. А ведь в самом деле, он же чудовище - набросился на женщину, словно дикарь, уверенный в том, что она ему принадлежит - на том основании, что начал испытывать к ней неконтролируемую страсть. Станислав, кое-как взял себя в руки и отстранился от молодой женщины - не выпуская, правда, из объятий. Он тут же испытал мучительную тоску по ее губам и едва не поцеловал снова, но удержался.
- Я не хочу вас губить. Ни в коем случае, - удалось выговорить ему. Голос был каким-то чужим и хрипловатым. - Простите меня. Я - невоспитанный кретин, я виноват перед вами в том, что сейчас произошло. Мне нет оправданий. Кроме одного...
Как он ни старался, не смотреть на ее губы не получалось. Станислав и в самом деле почувствовал себя околдованным. Как иначе объяснить то, что он почти утратил контроль над собой?
- ... Ваша красота лишила меня разума. Знаете ли вы, как вы прекрасны?
Он обвел кончиками пальцев нежный овал ее лица, не в состоянии отказать себе в удовольствии снова прикоснуться к ней.
- Вы - совершенство... Я еще не встречал женщин, подобных вам. Вы можете прогнать меня, если хотите, но я не могу не сказать вам, как я мечтаю увидеть вас снова... без вашего дракона.
Желание поцеловать ее снова оказалось сильнее всех доводов разума. Пьянея от ее близости, Станислав вновь склонился к губам молодой женщины.
- Прогони меня... - шепнул он, - Видишь, я не уйду сам...

Отредактировано Станислав Арсеньев (2016-03-18 16:01:59)

+5

26

Все это было словно наваждение. Но ей это нравилось и нравилось безумно. Чем дольше длился поцелуй, тем больше она падала в сладкое забытье и желала продлить мгновения. Мгновения, когда она не помнила кто она и где, мгновения, когда существовало нечто большее, чем просто два человека. Время остановилось и это было желанно. Сквозь густую пелену сладостных грез проступили смутные очертания былого. Голубоватые от лунного света простыни и ажурная вязь теней на них от падающих деревьев была перед ее взором так же реальна, как пылающие губы и разгоряченная  кожа под чуткими и нежными пальцами, но… они касались и ерошили не те мягкие полуволны каштановых волос. Отдаленная мысль о чем-то важном поразила ее как удар током, прогоняя наваждение и возвращая все на свои места.
- Но вы погубите, - Ида прижалась лбом к его плечу все еще тяжело дыша, но потом вновь подняла взгляд и посмотрела на Станислава, - обязательно погубите.
То, что они сейчас творили под боком у блюстителя нравов  было самым настоящим безумством. Грустная усмешка появилась у нее на губах, а на белом чистом лбу между бровями появилась маленькая морщинка. Княгиня не могла не понимать и не видеть, как на нее смотрят. «Боже, - но она не обращалась к Богу, как некогда раньше. После всего, что произошло, она просто не могла этого сделать, - Боже, что я делаю?»
- Вы сами не знаете, что говорите, - чуть повернув голову, чтобы не дать себя поцеловать сказала она, - это пройдет.
Ей были знакомы той страшной болезни, что так явно сейчас были обозначены на его лице. Взгляды, которыми он словно прожигал ее и касания лишь подтверждали это.  Три загубленных жизни, три исковерканных судьбы. Она не хотела допустить четвертой, как бы ей не было приятно забываться в его объятьях.
- Уходите, - Ида коснулась его губ кончиками пальцев, призывая молчать, - ради меня, если не ради себя.
Приподнявшись на цыпочки, княгиня легко коснулась его губ своими и, вывернувшись из объятий, быстро зашагала прочь, шурша платьем. Перед тем как скрыться за поворотом, она обернулась, и сомнение явно читалось на её лице.
- Мы еще встретимся, - негромко сказала она, понимая, что Дрезден хоть и велик, но далеко не бесконечен, - но лучше нам этого не делать, - неприятная улыбка заиграла у нее на губах, - поверьте мне.
Сказав так, она быстро отправилась прочь, пока на сцене не появилось третье лицо. Но больше всего Ида боялась другого: что она, плюнув на осторожность и здравый смысл, вернется. Даже если их лихорадка имела под собой совсем иные и приземленные основания, что было весьма близко, по ее мнению, к истине, она всегда имела шанс превратиться совсем в иную болезнь, которой Ида боялась как огня.

+4

27

+

Совместно с господином Ростопчиным

Когда Ида вывернулась из его объятий, Станислав почувствовал такое острое разочарование, что едва сдержал себя, чтобы не удержать ее силой. Он не понимал, что происходит, ведь только что Ида, казалось, полностью была поглощена той же самой страстью, которая пылала внутри него. Арсеньев уже позабыл, что сам попросил прогнать его. Точнее, не забыл. Он просто ожидал совершенно иной реакции на свои слова.
Но Ида решила поступить иначе, и это было ее право. К тому же, не стоило упускать из виду и то, что неподалеку бродит мрачный тип, стерегущий нравственность родственницы со рвением Цербера.
Оперевшись рукой о стену, Станислав молча смотрел, как уходит княгиня, не делая ни единого движения, чтобы ее удержать. Он умел принимать и понимать отказы, даже если на душе у него при этом скребли гигантские кошки.
Но, уходя, эта непредсказуемая женщина снова воскресила в нем надежду, которую Арсеньев уже было собрался хоронить.
- Мы встретимся, - повторил Станислав уверенно, глядя на опустевший дверной проем, в который вышла Ида. И вдруг, размахнувшись, изо всей силы ударил кулаком в стену, сопровождая удар ругательством. Станислав был страшно зол на себя. Как можно было с таким пылом набрасываться на едва знакомую женщину? Это сумасшествие, она права. Нужно как можно скорее прийти в себя.
Стене досталось снова, и вдруг, словно бы в ответ на эти удары, до Арсеньева донеслись глухие раскаты грома.
"Был бы я суеверен, решил бы, что само небо против того, чтобы мы встречались, - подумал Станислав, постепенно становясь самим собой. - Какая удача, что я не такой".
Похлопав на прощанье стену, которой пришлось принять на себя его плохое настроение, Арсеньев неторопливо пошел к выходу. Если намечается гроза, пикник придется отменить. Впрочем, если зануда не станет возражать, они смогут устроить пикник прямо по дороге обратно, не выходя из экипажа.
Безмятежно насвистывая, Арсеньев шел по коридору разрушенного замка, и никто бы сейчас не догадался по его виду, что всего несколько минут назад он сперва страстно обнимал и целовал красивую женщину, а после того, как она его покинула, подрался с каменной стеной.
***
Ростопчин брезгливо поджал губы, заглядывая в очередной проход. Пыль, запустение, гулкая пустота - все это наводило на мысль о том, что ничто в этом мире не вечно. Рано или поздно, всех будет ждать один и тот же безжалостный палач - Время. Время сожрет Ростопчина, его жену, детей, и детей их детей... как уже жрало этот когда-то величественный замок, превращая его в жалкие развалины. Анатоль передернул плечами и с неудовольствием подумал о Зинаиде. Ее выходки порой заставляли его недоумевать. Осознает ли она, что такое поведение недопустимо для вдовы, совсем недавно похоронившей мужа? Надо бы поговорить с Надин, пусть немного приведет сестру в чувство... Анатоль представил себе этот разговор и скривился. Нет уж, пусть творит, что ей вздумается. Как-нибудь он сумеет дотерпеть до возвращения в Петербург, а там, даст Бог, какой-нибудь вдовец решит осчастливить Анатоля и взять на себя заботы о дальнейшей судьбе Зинаиды.
"Как же Евгений ее выносил?" - подумалось вдруг Ростопчину. Он сделал несколько шагов по коридору, повернул наугад, и вдруг увидел идущую ему навстречу Зинаиду.
- Вы уже закончили осмотр этого необыкновенно занимательного сооружения? - сквозь зубы спросил Анатоль у нее. - Жаль отвлекать вас от этого увлекательного занятия, но вот-вот начнется гроза. Лично меня не воодушевляет перспектива возвращаться под проливным дождем, но если вам будет угодно, я пойду навстречу вашим желаниям. Насколько я понял, они у вас непредсказуемые.
Анатоль огляделся и, не заметив возле Зинаиды Станислава, добавил немного мягче:
- Господин Арсеньев отправился вас искать. Вы его не встретили в этих катакомбах? Не хватало теперь еще его дожидаться.

Отредактировано Станислав Арсеньев (2016-04-14 16:36:55)

+5

28

Все ее существо разрывалось надвое. Перспектива забыть хотя бы на время всё, что снедало её душу, казалась более чем заманчивой. Да и прикосновения, которые она до сих пор ощущала своей кожей, были столь приятны, что Иде приходилось не мало с собой бороться, чтобы хотя бы на время отринуть этот вариант в угоду здравому смыслу, который диктовал свои условия. «Дева Мария, какие же у него руки», - закусив губу, которая всё еще горела от поцелуя, думала Зинаида. Требовалась вся выдержка и весь здравый смысл, чтобы не вернуться обратно туда, где сейчас слышался подозрительный шорох. Но за стенами замка  небо начинало ворчать и мрачнеть, а потому стоило возвращаться. Княгиня уже представляла с какой миной встретит ее родственничек, будь он неладен. Такого зануду и брюзгу, по мнению Иды, нужно было еще поискать. И никогда, никогда еще она так не жалела, что Оболенского, хоть отчасти и по ее же милости, уже нет рядом, как после того, как прожила под одной крышей с Ростопчиным. На месте Надин, которую она теперь почитала почти святой, она бы извела его вытяжкой из сенны или ревеня еще в первый год совместной жизни. У князя был далеко не лёгкий характер, но его постная морда и постная морда Ростопчина разительно отличались: к одной можно было притерпеться и даже уважать, а на другую невозможно было смотреть и терпеть рядом. Окончания этой поездки Ида уже ждала как манны небесной. По возвращению в Россию, она уедет с детьми в имение и ни позволит, никому тревожить их покой. Для них то она, пока шла к выходу и подбирала различные интересные камушки, посчитав, что уж Николенька точно будет в восторге от таких сокровищ. Ида уже представила рожу Анатоля, когда она предъявит ему это богатство, когда он явился собственной персоной. Женщина не знала, каких богов благодарить, что к этому времени она уже успела прийти в себя и принять свой обычный невозмутимый и даже высокомерный вид. Впрочем, одного из этих «богов» она знала, и поминать всуе совершенно не хотела.
- Я слышу сарказм? – на ее губах мелькнула улыбка, а бровь взметнулась вверх, Ида решила пока не замечать обычной «доброжелательности» зятя, - сооружение действительно занимательное. Жалко нельзя будет взять сюда мальчиков. Боюсь, они могут здесь причинить себе вред. Некоторые галереи ужасно ветхи, а лестницы… Я побоялась подниматься.
Но как бы она не старалась не замечать отношение Анатоля, своими речами он не оставил ей выбора. Каждое его слово лилось ядом, а взгляд вызывал презрение. «Смотрит на меня как на падшую женщину», - подумала она, полагая, что уж ему то виднее как они выглядят. Однако она уже так привыкла к его нападкам, за эти месяцы, что всерьёз даже почти и не злилась остывая во гневе так же быстро, как и вспыхивала. Кроме того, Ида знала сколько им еще жить вместе под одной крышей и потому каждый раз пыталась задушить конфликт на корню, каждый раз давая себе зарок, что в следующий раз, точно его убьет. Однако княгиня продолжала его терпеть. Здравый смысл представлял ей слишком нелестные картинки будущего, в случае их скандала и предлагал ей подождать пока они вернуться в Россию. Уж там то она сможет со спокойной душой послать его к чёрту вместе с его мнением.
- Если бы я хотела вашей смерти, - сквозь зубы ответила она, - то я бы так и сделала. Какое-то время губы княгини были поджаты, а колючий взгляд так и впивался в Ростопчина, но потом черты ее смягчились, а на губах появилась улыбка:
- Но вы же мой любимый родственник? Поэтому надо постараться успеть до дождя. А если у вас будет насморк, то вы станете совсем невыносимым. Женщина рассмеялась вполне искренне, а последней фразой она ни в коем случае не желала обидеть Анатоля, как бы не относилась к нему. В памяти ее неизменно всплывал просуженный Жорж, когда ему едва ли было двенадцать лет от роду. Тогда он извел ее своими капризами. Ида до сих пор, при случае припоминала брату это в шутку.
- Простите, для разнообразия, я не хотела обидеть вас. Нет, не видела, но давайте его позовём. Если скажем, что обратно он рискует пойти пешком, то Станислав Василевич появится быстро, - последнее слово она сказала чуть громче и отметила, - звук здесь хороший. Будет далеко слышно.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-04-18 06:25:52)

+4

29

"Сарказм? - искренне удивился Ростопчин, глядя на сестру жены с едва заметным недоумением. - Какой, к черту, сарказм?"
Зинаида, казалось, пребывала в какой-то своей, отличной от него реальности, и возвращаться оттуда на землю вовсе не собиралась. Говоря, она слышала лишь себя и собственные мысли, ничуть не задумываясь о том, какое впечатление производит на окружающих. Анатоля это угнетало с каждым разом все сильнее и сильнее. О чем думала эта женщина, к примеру, сейчас, выходя с невинным видом из этих проклятых развалин?
Услышав о детях, Ростопчин поморщился. Хорошо, она хоть немного понимает, что их сюда везти нельзя. А вот следующие ее слова застали его врасплох. То смерть, то насморк... Она издевается над ним?
- Благодарю вас, - Анатоль преувеличенно-вежливо поклонился. - Мне льстит такая трогательная забота о моем самочувствии. В свою очередь, не могу не заметить, что простуда не только не прибавляет выносимости мужчинам, но и делает крайне непривлекательными женщин, так что, как видите, я беспокоюсь не только о себе.
От высказанного сразу же вслед за рассуждением о простывшем невыносимом родственнике извинения Ростопчин сокрушенно покачал головой. Он не стал тратить попусту слова, пытаясь объяснить Зинаиде, что обидеть его нужно очень постараться, а тем более - ей.
Странно, ведь и Надин, и Зинаида воспитывались в одной семье, а какими разными были... Тихая и тактичная Надин совершенно не походила на свою взбалмошную сестру, которая, казалось, слова не могла произнести без того, чтобы не попытаться кого-нибудь уязвить. Попытки эти казались бы Анатолю смешными, если бы он не чувствовал своей ответственности за родственницу. Поэтому вместо веселья он ощущал лишь раздражение.
- Развалины настолько огромны, что вы даже не встретились с Арсеньевым? - с сомнением произнес Ростопчин. Заявление Зинаиды о том. что она не встретила Станислава, который целенаправленно пошел ее искать, насторожило Анатоля, но вновь зарокотал гром, уже гораздо ближе, поэтому Анатоль не стал долго раздумывать над тенью мелькнувшей было мысли о неискренности Оболенской.
- Невежливо будет заставлять идти пешком того, кто привез нас сюда, как мне кажется, - проворчал Анатоль и собрался было громко позвать Арсеньева, но услышал приближающиеся шаги.

+5

30

*

С Ростопчиным согласовано и одобрено

Выбравшись из развалин, Арсеньев первым делом увидел мрачный и неодобрительный взгляд графа Ростопчина. Рядом с ним Ида казалась удивительным хрупким растением, выросшем по какой-то волшебной случайности рядом с корявым старым деревом, чья увесистая крона закрывает от чудесного растения солнце. Совсем недавно, там, под сводами разрушающегося замка, ее глаза горели таким ярким огнем, а теперь, казалось, застыли льдинками. И лицо побледнело - совсем как цветок без живительного тепла солнечных лучей. Арсеньев взглянул на небо - может быть, все дело в том, что оно потемнело и заволоклось тучами? И поэтому у Иды такой вид? Но нет, он точно знал, что причиной перемены в Иде был вот этот унылый гриб, который сейчас смотрел на Станислава с таким видом, как будто тот специально вызвал грозу - лишь бы испортить всем настроение.
- Придется отложить более детальный осмотр развалин на другой раз, - с легким сожалением произнес Станислав. - Вот-вот польет дождь. Нам нужно торопиться.
- Очень точное наблюдение, Станислав Васильевич, - вроде бы вежливо ответил Ростопчин и подал руку Иде. - Идемте в экипаж. Будем надеяться, мы опередим грозу.
Станислав кивнул и ничего не ответил. Глядя на шагающего впереди Ростопчина, он уже обдумывал способ, с помощью которого можно будет выкрасть у дракона прекрасную принцессу.
Прежде всего, нужно было позаботиться о месте, в которое Станислав сможет привезти свою добычу. Место это должно быть достаточно уединенное. И, несомненно, красивое. Со всевозможными удобствами.
Далее - нужно будет как-нибудь дать знать Иде о том, где и когда им можно встретиться. И быть уверенным, что Ида желает этой встречи так же, как и он.
Станислав посмотрел на молодую женщину. Неужели это с ней он так страстно целовался совсем недавно? Затем перевел взгляд на ее спутника. Интересно, как бы он отреагировал, если бы застал их? "Дуэль..." - тут же подумалось Станиславу, и от этой мысли его желание встретиться с Идой наедине только возросло.
Всю обратную дорогу домой Станислав почти не разговаривал, лишь изредка поторапливал кучера. Ростопчин тоже не проявлял особенного желания беседовать, но явно думал об Арсеньеве что-то нехорошее. Или, вполне возможно, его одолело какое-нибудь старческое недомогание - и этим было вызвано кислое выражение его и без того неприветливого лица.
Грозу им все же удалось обогнать. Прощаясь, Арсеньев попытался заглянуть в глаза Иды, но Цербер был готов уже залаять, и Станислав решил не дразнить зверюгу понапрасну.
Едва экипаж отъехал от дома, где остановились Ростопчины и Ида, небо разворчалось не на шутку, а затем опрокинулось на землю таким ливнем, что Арсеньев, за то время, пока ехал к себе, успел вымокнуть до нитки.
- Филька, черт, где тебя носит?! - с порога заорал Станислав, сбрасывая прямо на пол мокрую тряпку, в которую превратился его сюртук. Филька, решивший как следует выспаться, пока барина нет дома, сумел тем не менее пробудиться от сладкого сна и явиться к барину, готовый выполнить любой его приказ. Камердинер и не подозревал, что теперь ему придется побыть сыщиком. Филимону предстояло отправиться, не медля ни минуты, к дому Ростопчиных, втереться в доверие к его прислуге и выяснить до мельчайших подробностей, куда, как и зачем отправится в ближайшее время княгиня Оболенская. Филька подумал - и попросил немного денег, чтобы приобрести необходимый для общения ингредиент. Получив гораздо больше, чем было нужно, камердинер заметно окрылился и преисполнился рвением.
Отправив Фильку, Станислав упал в кресло, довольно улыбнулся и закрыл глаза. Филька сумеет разговорить кого угодно, в этом Арсеньев не сомневался. Совсем скоро Станислав снова увидит Иду...

Отредактировано Станислав Арсеньев (2016-05-06 16:35:20)

+4


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Вчера и завтра » август 1840. Дрезденская мелодия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC