Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


10.10. Форум практически завершил своё преображение. Мы проводим тотальную перекличку!


07.09. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 25.11.1843 г. «Яд минувшего»


25.11.1843 г. «Яд минувшего»

Сообщений 31 страница 52 из 52

1

Ты мне - о птицах, о гулящем ветре, о небе без оборванных краев,
Об ужинах в любое время суток, о завтраках без стульев и столов,
О вечере, плескающемся в рюмках, о девушках без имени и лиц,
О том, что это истинное счастье - быть кем-то, не имеющим границ.

Ты мне - о картах, о дорожных венах, впадающих в столичные сердца,
О песнях, посвященных только струнам, о жизни беззаботного творца,
О жалости к влюбленным и любимым, о слабости несчастных без любви.
О том, что если выдали минуту, возьми ее и просто проживи.

Ты мне - о прошлом, о своем кошмаре, о трещинах в измученной груди,
Об имени, исправленном на "глупость", о радости, что это позади.
И если хочешь, я тебе поверю, лишь дам совет, чтоб ты не забывал:
Когда ты утверждаешь, что ты счастлив, следи, чтобы твой голос не дрожал.
(с) Deacon

I. Участники:
Даниил Александрович Виллен
Зинаида Львовна Оболенская
Владимир Андреевич Неверовский
Ольга Дмитриевна Бутурлина
Софья Григорьевна Самойлова
Денис Алексеевич Бутурлин
Дмитрий Георгиевич Струг
Сергей Александрович Ромодановский
Константин Васильевич Сумароков
Елена Григорьевна Вяземская
Леонид Андреевич Шувалов
Мария Васильевна Каменская
Анатолий Павлович Ростопчин
Пётр Александрович Репнин
Алина Николаевна Репнина
Николай Васильевич Каменский (НПС)
Юрий Львович Ржевский (НПС)
Дмитрий Львович Ржевский (НПС)

http://savepic.su/4659801.jpg
II. Место действия: Петербург, Набережная Фонтанки №26 (ныне 27)
III. Время действия: 25 ноября 1843 года
IV. Краткое описание сюжета: Кто бы мог подумать, что мирное обсуждение Белинского скатится в шекспировские страсти.
(прим: Квартира в бельэтаже. На первом, как положено, располагаются разные торговые заведения. У Ржевских своя парадная)

Комнаты

http://savepic.su/4680276.jpg
Гостиная, где происходит вечер
(гостиная в зеленых тонах) 
Слева от камина - кавказский пейзаж. Над диваном - портрет Евгения с любимой собакой Гретой.

Тона такие

http://savepic.su/5113135.jpg

http://savepic.su/4684372.jpg
Вторая гостиная. Рядом с первой
(гостиная в желто-золотых тонах)
На стенах портреты: Юрия (над комодом) и Зинаиды с детьми.

Тона такие

http://savepic.su/5151009.jpg

http://savepic.su/4675156.jpg
Вестибюль

http://savepic.su/4667988.jpg
Галерея

*Интерьеры на изображениях относятся к более позднему времени и даны для понимания пространства. В эпизоде интерьер соответствует эпохе.

Отредактировано Ида Оболенская (2015-03-06 23:12:28)

+5

31

Властный взгляд  хозяйки пробежался по гостиной, не упуская ни единого уголка. «Софья Григорьевна учится на глазах», - отмечает княгиня и в это же мгновение со злорадством отмечает, что «кружок Самойловой», включающий в себя княгиню Ромодановскую, расположился возле нового пейзажа. «О! Знала бы она, что это за место!» - с удовлетворением отмечает она и взгляд переходит на графиню Бутурлину и скользит далее. Жорж, что-то бурно объясняет ухмыляющемуся в кулак Николаю. Там явно не идет речь о критике Белинского. «До Рождества зайцы и лисы не отвертятся», - думает женщина, предвкушая грядущую поездку в Храброво и ей на мгновение даже кажется, что она ощущает зимнюю прохладу и слышит свист ветра в ушах. Ей нравится этот азарт, эта свобода, эти маленькие победы. «Что бы вы, - она переводит взгляд на графа Шувалова, - сказали бы увидев меня там?» Ида улыбается своим мыслям и так же отмечает, что еще один кружок занят делом. На Митю она всегда могла положиться. «О, бедный Жорж, какую фронду приготовил себе сам того не ведая!» - почти с умилением думает она, примечая как оживленно течет разговор старшего брата и графа Бутурлина. «Может он не так плох, как мне показалось?» Но, увы, Дмитрий Львович был к ней спиной и Зинаида не могла видеть, как разом напрягся ее брат, при виде Марии Васильевны, идущей к маленькому кружку возле окна. Увы! Быть может тогда бы ей удалось отвести или смягчить удар, замах которого уже совершен по её милости, глупости и незнанию. Взгляд скользит дальше, цепляется за заметную фигуру казака, контрастирующую с фигурой собеседника. Вечер запущен, весь механизм работает точно, как часы и на душе у хозяйки вечера спокойно. Осталось лишь запустить разговор (и немножко наказать Владимира!) и ей можно будет подойти к Жоржу и Николя (пусть Серж кусает локти!). Ей слишком хотелось поговорить с другом, уязвить любовника и сделать вечер незабываемым, чтобы заметить все признаки надвигающейся грозы. Лишь раз стоило княгине выпустить вожжи, как карета их вечера начала катиться под откос. Литературный вечер обязательно будет незабываемым, хотя она об этом еще и не подозревала, толкая своих гостей все ближе к пропасти в угоду своему самолюбию.
«Наши родители дружили…», «Графиня, рад видеть вас…», «Я снова рад видеть вас…» - три голоса слились в один. Ах, чудесного знакомства не получилось! Как жаль! «Зато это встреча, - она вглядывается в лица, - приятная или неожиданная?» 
- Помните, я хотел писать ваш портрет? Вы обещали подумать, и не надейтесь, что я забыл. Но теперь смотрю на вас и вижу Агарь в пустыне. Что скажете? – голос Сергея всегда казался ей теплым и обволакивающим. Только эти нежные ноты когда-то вырывали ее из цепких лап ночных кошмаров и они же звучат в обращении к графине Каменской!
- Что вы, князь, разве можно с меня писать Агарь? Агарь счастливица, - тихо сказала Мария, а Ида подумала: «Лицемерка!» Внутренний голос не был услышан, вместо этого уязвленное самолюбие, подстегиваемое ревностью, гадко ухмылялось. «И за это будет предъявлен счет», - думала Ида, впервые за вечер, подарив взгляд князю Ромодановскому. Но не было в этом взгляде ни капли нежности. Он был жестким и холодным, как дождь за окном. «Агарь? – смеялся ее взгляд, - Я вижу сходство с Магдалиной испанца де Рибера!» Отношение княгини к Марии Васильевне было двояким: с одной стороны, она сочувствовала графине, потерявшей детей, но с другой Ида презирала покорность судьбе, которой Каменская даже не пыталась противиться. Сама княгиня часто вспоминала, как в пылу ссоры с Елизаветой, бросила той в лицо, что повернись время вспять, она снова поступила бы так же и пусть горит всё адским пламенем. Сейчас же Зинаида не чувствовала ничего кроме жгучей ревности и всё, что было доброго в ее отношении к графине на время отошло на задний план. Замеченное в Каменской смущение, было замечено и использовано против нее. И пусть женщина быстро совладала со своими чувствами, этого короткого мгновения хватило, чтобы вплотную подвести Марию к обрыву.
- Ваш блистательный кавалер, Константин Васильевич, настойчив, - лукаво прищурив глаза с потеплевшей улыбкой обратилась Ида к Сумарокову, - и как галантен! Она негромко рассмеялась, наблюдая, как ее придирчивая мадемуазель выбирает лучшую подушку, а кавалер не знает чем еще угодить.   
- По-моему не стоит лучше их сейчас тревожить, - с безмятежно улыбкой сказала княгиня, нутром чувствовшая, что ее гостья не в своей тарелке. Причин сему феномену Ида пока не находила, но с коварной настойчивостью желала продлить эти мучения графини. «Заплатите!» Внешне абсолютно спокойная и доброжелательная княгиня, внутри кипела.  Вся та ревность к Катаржине, копившаяся месяцами, уже давно бурлила вровень с краями кратера и сегодня ей суждено было выплеснуться через край. Как жители кампанского города Помпеи не были виноваты в бедах постигших их, так и Мария Васильевна имела лишь отдаленное отношение к чувствам, обуревавшим княгиню.

…Позже, когда разойдутся гости, Дмитрий строго спросит: «Зизи, разве ты не видела, что происходит?» А она, не моргнув и глазом, солжет, что не видела и не понимала, ведь это они столько времени от нее скрывали эту вполне обыденную тайну  семейства Каменских, а ведь они не чужие. Конечно, он поймет, что сестра ему лжет, но ничего больше не скажет, а лишь на прощанье посмотрит так, что всё внутри у нее перевернется.

- Владимир Андреевич...  - только и успела обратиться к князю женщина за мгновение до того, как в гостиной раздался визг. Спросить готов ли он к маленькой дискуссии (или же сразу готов засчитать себе поражение) она так и не успела.  То, что творилось в ее гостиной, на ее вечере было хуже вавилонского столпотворения. Здесь были и девичьи визги, и пронзительное собачье тявканье, и громогласные «Что тут происходит?», «Отставить панику, душа моя!», а финалом ко всему оказалось раскатистый лай отнюдь не маленькой зверушки. Но изумленная тишина, повисла лишь на мгновение, чтобы вновь вылиться в еще больший гомон. Теперь мнительные дамочки в каждом углу гостиной (нашли не менее десятка!) видели мышь, а то еще кого и похуже. «Единственная змея тут - вы», - чуть позже подумает она на экзальтированный вопль дамочки «Оно шевелится!» 
***
Княгиня Оболенская так никогда и не узнает, что виновницу переполоха подложили в карман к доктору Виллену (не иначе как от большой любви) ее детки, а та, переждав смутные времена, поспешила ретироваться. Но не тут то было! Персиваль посчитал (На самом деле неизвестно, что думал в этот момент пёс, вероятнее всего он пытался принести добычу и точка, но мы побудем немного романтиками), что в борьбе за сердце дамы все средства хороши, а уж от маленькой мышки все дамы бывают в восторге (аж верещат!). Впрочем расчет его оправдался, Одетт при виде серого комочка, прикинувшегося ветошью под лапой пса, вскочила с подушки, оббежала кавалера, а затем замерев под самым его носом требовательно тявкнула. Персиваль убрал лапу с добычи… И если вы до сих пор думали, что большая собака в доме  - это бедствие, то теперь вам выпал шанс убедиться в обратном. У мышки были свои планы, и роль подарка ей совсем не нравилась. Посему не долго думая, она юркнула под ближайший ворох подушек. Пудель замирает в шаге от нее и озадаченно смотрит на «норку». Персиваль тряхнул кудлатой головой и сел рядом с Шуваловым, наблюдая за тем, что же будет делать дальше дама его сердца. И она его не разочаровала! Юной прелестнице надоело ожидать, когда ее подарок скончается от старости или страха решила взять быка за рога, вернее мышь за хвост. Издав боевой клич, Одетт молниеносно нырнула в груду подушек.
***
В это самое время в голове княгини проносились множество различных мыслей. От «Ужас! Кошмар», до «Только бы мне узнать…».  Механизм, буквально по винтику собранный ее руками начинал рассыпаться на глазах. Самое ужасное было в том, что Ида не понимала в чем корень переполоха, и немедленно намеревалась найти и покарать виновных.
- Владимир Андреевич, - негромко обратилась хозяйка вечере к князю, - займите, пожалуйста, графиню. Мне необходимо найти возмутителя спокойствия, - она тяжело вздохнула и, грустно улыбнувшись, добавила, - Я на вас надеюсь. А о княжне я позабочусь. Едва сделав шаг в сторону Сергея, княгиня встала вполоборота и быстро пробежалась взглядом по гостиной. Жоржа, на которого она надеялась, Ида на нашла, зато услышала громкий лай Персиваля.
- Константин Васильевич, прошу вас, успокойте свою собаку! – не то попросила, не то потребовала княгиня.
- А вы – жену! – почти прошипела она князю Ромодановскому, едва увидела, как Катаржина Станиславовна с визгом вскочила на диван. Задев краем платья Ромодановского, Ида решительно развернулась на каблуках и широким тяжелым шагом направилась в гущу событий восстанавливать порядок.

В гостиной переполох. собаки тявкают, дамы визжат.
Катаржина Ромодановская (Браницкая) с визгом вскочила на диван.
До переполоха: Юрий Ржевский где-то оживленно беседует с Николем Каменским.
К началу переполоха Софья Самойлова и Ольга Бутурлина (Урусова) уже вышли.
Ида Оболенская (всю беседу до этого источала доброжелательство и радушие несмотря на обуреваемые душу чувства) ушла от кружка возле окна и направляется в гущу событий.
Одетт барахтается в ворохе подушек.
Персиваль сидит возле Леонида Шувалова и с ленивым интересом наблюдает за дамой своего сердца. 

Отредактировано Ида Оболенская (2015-07-29 12:11:06)

+5

32

Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.

Пальцы графини Каменской пахли ладаном. Сергея даже замутило, когда его обоняния коснулся смолистый запах, странный и чуждый живому человеку. Нежность ванили и фиалок, тяжёлая терпкость духов, лилий и полынной горечи фарфоровой кожи, а теперь ещё и ладан - всё это было слишком, чересчур даже для него, привыкшего к резкому запаху краски. Поспешив выпрямиться и стараясь не хватать ртом воздух, князь Ромодановский внимательно смотрел на женщину, неожиданно явившуюся из такого далёкого прошлого, что он его почти не помнил. Как, впрочем, всё, что случилось до поездки в Кисловодск.
Он смотрел на Марию Васильевну с неприличной жадностью, пользуясь тем, что она говорила, не поднимая глаз, а даже если и решалась взглянуть на своих собеседников, то быстро отгораживалась от встречных взглядов опущенными долу ресницами. Матовая белизна её лица, казалось, гасила хрустальный блеск глаз, и даже вспыхивающий в такт сердцебиению румянец был тёмным и матовым. И тем ослепительнее казался контраст с беспощадным алым блеском платья, в половину не такого роскошного, как этого требовала дорогая ткань, и густые каштановые волосы отчего-то казались уложенными наспех. Дело было не то в слишком простом узле, подобные которому Катаржина не носила даже за завтраком, не то в унылых локонах у лица, давно вышедших из моды. Да и вся эта женщина... Сергей не мог понять, отчего она вдруг приковала к себе его внимание, ничего для этого не делая. Она взволновала его, не задев при том ни души, ни сердца, отданных другим женщинам, и странные слова только сильнее разжигали в нём жажду... познания? Холодный взгляд Иды, очередной в череде тех, к которым он должен был бы привыкнуть за этот вечер, с размаху вошёл в подреберье, отрезвляя болью. Удостоверившись, что её манёвр произвёл достаточное разрушительное действие, княгиня Оболенская отвернулась к Константину, вновь принимаясь ворковать какие-то глупости о резвящихся неподалёку собаках. Князю Ромодановскому не было до них дела, поэтому он вернулся к прежнему занятию, с бесстрастностью художника вырывая из образа Марии Васильевны слагающие его черты.
В визге, прервавшем мирное течение вечера, было проще простого вычленить звенящий голосок Каты, и Сергей мигом позабыл о занимавшей его ум загадке. Ответив на приказ хозяйки дома холодным взглядом, он широким шагом пересёк гостиную, чудом не запнувшись о неугомонную Одетт, описавшую очередной круг вокруг своего ложа и вновь бросившуюся на подушки с азартом, достойным лучшего применения. Округлившиеся от испуга глаза жены остановились на его лице, и Катаржина простёрла к нему руки, стараясь побыстрее ухватиться за то, что, как ей казалось, обязательно спасёт её от ужасного зверя. Зверь был вдвойне страшнее от того, что исчез так же внезапно, как и появился, и ничто не могло обещать, что он не набросится на княгиню Ромодановскую из-под ближайшего кресла. Поймав её маленькие ладошки в свои, супруг, тем не менее, не торопился ставить молодую женщину на пол.
- Серёжа, - не обращая внимания на окружающих, жена назвала его домашним именем. - Серёжа, откуда это взялось?
- Прости, не заметил, - повинился Сергей, поглаживая скрытый под перчатками ободок обручального кольца. Екатерина Владиславовна категорически отказывалась его снимать и, пользуясь тем, что украшение было тонким и почти незаметным даже под тонкой тканью, носила даже тогда, когда делать этого не рекомендовалось. - Ката, ты не хочешь спуститься?
Ответом была вновь появившаяся в синих глазах паника.
- Девочка моя, пожалуйста. Każdy ogląda nas, złota, - добавил мужчина, сомневаясь, что сумел произнести хоть одно слово правильно. - Спускайся, kotka.
- Твой акцент ужасен, - просияла княгиня Ромодановская, тем не менее, продолжая опасливо переминаться с ноги на ногу на мягкой обивке. - Но... Ты не оставишь меня?
- Глаз не спущу, - пообещал Сергей и, осторожно обняв жену за тонкую талию, поставил её на паркет.

*С княгиней и графиней согласовано.

Покинул общество у окна.
С женой рядом с диваном, ранее занятом женской компанией.

+

Сердечно благодарю графиню Каменскую и графиню Воронцову-Дашкову за консультации по религиозным и модным вопросам.

Każdy ogląda nas, złota - На нас все смотрят, золотая
kotka - котёнок

+4

33

Обычно, когда мы находимся в компании друзей и близких подруг, то мы можем позволить себе немного расслабиться. Это состояние счастья и умиротворения, которое ты чувствуешь, когда беседуешь с людьми, с которыми чувствуешь душевное родство, ты даже не всегда осознаешь, если до встречи с ними был так же весел, как и после нее. Но как всегда и бывает, ценность той или иной вещи мы осознаем, когда нам есть с чем ее сравнить. И Оленька теперь, пребывая в последнее время постоянно в возбужденном состоянии, которое не доставляло ей особого удовольствия, ибо постоянная тревога, которая не давала ей покоя и постоянно теребила ей израненную душу, захватив в плен все ее думы, чувствовала огромное облегчение, когда смогла отодвинуть в сторону свои проблемы, перестать о них думать, словно их никогда и не было, и позволить себе немножко расслабиться. Видит Бог, это получается в компании далеко не всех людей, но здесь ей действительно стало легче, и если бы не беременность, которая значительно осложняла ее положение, Оленька могла бы быть счастлива совсем как тогда, в далеком детстве и беззаботной юности.

И какова же была досада бедной Оленьки, когда Ида Львовна, тетушка Софьи, подозвала к себе одну из круга девушек, которые своими речами имели такой излечивающий эффект на юную графиню. Последняя совсем не хотела отпускать подругу и проводила ее печальным взглядом. В этот момент она забыла и о муже и о графе Сумарокове, по отношению к которому она несколько минут назад вынашивала коварные планы, которые были так ей несвойственны. Да, к счастью, Софья скоро вернулась и с приятным, к слову, предложением прогуляться. Оленька видела, как Ида Львовна шепнула пару слов своей племяннице, и графиня Бутурлина предвкушала что - то безумно для себя приятное.

Она как ребенок обрадовалась предложению подруги и последовала за ней следом, покорно, даже не задумываясь, куда та ее вела. Все мысли из головы белокурой девушки в этот момент улетучились, и она жадно ловила каждый миг безмятежного удовольствия, словно понимала, что стоит ей вернуться домой, как ей придется спрятаться в свой кокон от проблем и больно жалящих мыслей.

Но все пустое. Софья очень скоро остановилась, приведя подругу в красивую комнату, отведенную для растений, красоты которого юную графиню неприкрыто очаровали. Затем подруга призналась, что хотела сделать Оленьке приятный подарок, поэтому и привила ее сюда. Последняя аж воскликнула от удивления, когда услышала это. Ах, как ей было приятно это слышать! Какой сегодня все - таки хороший день.Как хорошо, тепло на душе!

Однако счастье молодой графини продлилось недолго. Стоило ей только допустить эту мысль, как она счастлива, стоило получить свой подарок в лице красивого букета из цветов, как ей пришлось признать, что кровь прилила к голове, в глазах зарябило, и еще немного, и она может потерять сознание. Как же ужасно! Кажется, секунды желанного счастья были недолговечны, а ей бы так хотелось их не отпускать...

На вопросы Сонечки она пыталась отвечать как можно более внятно, но понимала, что ей все же не стоит насиловать себя и следует поехать домой. Но не с Денисом, нет. Что - то, то самое плохое и неприятное, снова поднялось с глубин души юной графини и шепнуло ей на ухо, что ей нужно уйти, ничего Денису не сказав. Пусть помучается. Да, ему будет полезно...

- Дорогая, прошу тебя, не переживай за меня. Все будет хорошо. Я просто... В гостиной было так много людей, так душно, видимо, все из - за этого,- она натянуто улыбнулась Сонечке уже из окна кареты.- Передай Иде Львовне, что мне очень жаль, что мне пришлось так скоро покинуть ее вечер. И спасибо за подарок! Мне так приятно, что... - хоть кто - то обо мне заботиться ...Что вы так обо мне заботитесь!

С этими словами, вдыхая воздух глубоко в легкие, она дала наказание извозчику двигаться с места.

По уходу из гостиной была в "зимнем саду" княгини вместе с Софьей Самойловой, а затем покинула дом княгини ни сказав никому, кроме Софьи.

"Зимний сад"

Идея комнаты и цвета, такие же как здесь. Убранство - соответственно доходам Ржевских-Оболенских и времени.
http://morgoth.ru/images/2015/08/02/46b232ca7f0a57508b9f43f2153636b1.jpg

[AVA]http://morgoth.ru/images/2015/08/30/ba39a4185e7a27b31d4ac1f6f737d38f.png[/AVA][STA]И грудью в тернии[/STA]

Отредактировано Ольга Бутурлина (2015-08-02 14:09:13)

+2

34

http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifКогда графиня заговорила князь Неверовский ощутил почти физическую боль и затаив дыхание ждал, когда на произнесет его имя. Самому ему, в первую минуту испугавшемуся такой неожиданной близости с той с той, которая заперла себя в господнем храме, с той, которая, как он тысячи раз уверял себя, навсегда покинула свет, с той, чьё письмо было зашито во внутреннем кармане его фрака, с той, чей локон волос был сокрыт в его перстне на левой руке, самому ему до судороги в скулах хотелось произнести давнишнее "Мари". Владимир не мог не смотреть на неё, его пытливый взгляд изучал каждую черточку её лица, как некогда прежде при первой их встрече, и он явственно видел, что она изменилась, несколько подурнела, нездоровый цвет лица приходилось скрывать пудрой, в уголках глаз появились мелкие морщинки, её чувственный рот (да, он помнил какие жаркие поцелую могли дарить эти губы) кривился словно от боли, но... но при всем этом она оставалась до БОЛИ прекрасной. Именно боль и смирение отпечатались на её лице, в её жестах и бесцветном голосе.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif"Нет!!! Не смейте касаться её лица своим взглядом, не глумитесь над её красотой, стараясь отразить её на холсте. Вы НИКОГДА не сможете запечатлеть всю прелесть её глаз," - Владимир ощущал нереальность происходящего и ему казалось, что адресуй он эти слова Ромодановскому он не нарушил бы никаких правил, ведь в сновидениях не может быть правил.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifИ он снова жадно впивался взглядом в графиню. Его взгляд скользил по её тонкой шее, обнаженным плечам, по груди, тонкому стану, утонувшему в алом пожаре неприлично кричавшего платья. Во всем он видел отчаяние безумца, который ежедневно, натыкается на равнодушие. Смотреть на графиню дольше было страшно, но князь боялся, что отведи он взгляд она исчезнет, как сотню тысяч раз растворялась в его воображении...
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifИспуганные голоса разрезали канву неторопливой речи, повисшей в зале, поднялся хаос и дамы, подняв свои юбки застучали каблучками своих туфель, желая дать дорогу проворной мыши. В другой раз это было бы комично, но сейчас нервы князя были напряжены и его лицо вопреки другим лицам мужского пола приняло почти суровое выражение лица. Он словно был недоволен, что какая-то ничтожная мышь могла помешать его мыслям и наблюдениям.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Владимир Андреевич, займите, пожалуйста, графиню, - Неверовский чуть кивнул в Зинаиде Львовне в знак согласия и, опираясь на трость, торопливо последовал за графиней Каменской, видимо воспользовавшейся суматохой для того, чтобы не привлекая к себе внимания покинуть комнату.
Владимир понимал, что сейчас он похож на безжалостного преследователя своей жертвы, но его так испугало выражение глаз Марии (а в особенности цвет её платья), что он боялся её дальнейших поступков, опасаясь за здоровье графини.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Мари! - Владимир ухватил женщину за локоть, остановив её прежде чем она успела сбежать. Она повиновалась и обернулась.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif"За что вы так со мной? Что еще вы хотите со мной сделать?" - словно говорил её взгляд и Неверовский, который так давно желавший произнести её имя и сейчас испугавшийся того, что он сделал это, не мог начать говорить. Он медленно и неохотно разжал пальцы, выпуская птичку на волю, но желая чтобы она не покидала клетки.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Мари, - хриплым голосом произнес он, и на его лице виделось отчаяние и все то раскаяние, которое успело скопить его сердце. - Я поражен точно так же как и вы. Поверьте, я не знал. Я не мог даже помыслить.

Покинул залу вместе с Марией Каменской.

Отредактировано Владимир Неверовский (2016-01-17 23:17:14)

+4

35

Прошло почти четыре года, а Константин помнил свои слова, в которых назвал Марию музой. А разве можно было иначе назвать женщину с таким счастливым и одухотворенным лицом? Вот разве что ангелом? Мариии Васильевне и вправду не было места на грешной земле. Она была столь нежна и возвышенна, что любое соприкосновение с действительностью повергало окружающих в шок, из-за того, что любой человек, оказавшийся рядом не шел ни в какое сравнение с этим человеком. Верующий во Всевышнего только по праздникам или же когда так прижмет, что либо на погост, либо в храм, граф был почти единодушен с кузеном. Красота Марии Васильевны была библейской красотой. Вот только не Агари, а Богородицы. Не испытывая к графине тех чувств, которых обычно он испытывал к сколько-нибудь хорошеньким женщинам, Сумароков беззастенчиво восхищался этой рафаэлевской красотой. «Друзья Константина Васильевича - наши друзья», - он помнил то совершенно очаровательно смущенное лицо и тихий застенчивый голос, но главное он помнил эту фразу, ставшей роковой и врезавшейся в память. Он не оправдал чести называться ее другом и помог уничтожить всё, что было ей дорого, гораздо лучше всякого врага.
- Тогда вам стоит с ним познакомиться, - он заглянул ей в глаза с сочувствием, точно извиняясь, и едва поклонился, - Зинаида Львовна подтвердит, это знакомство пришлось по душе даже очаровательной Натали. Граф обратил свое внимание на княгиню и едва не подавился невысказанными словами. Он смотрел на другую женщину их кружка и не узнавал ее. Откуда в разумной и доброжелательной Зинаиде Львовне, способной лишь ласково журить своих неугомонных детей столько этого? Граф не хотел верить, что эта умная женщина столь слепа, что не чувствует, как холодно стало в гостиной, но еще меньше он хотел верить в то, что она мучит Марию нарочно.
- Ваш блистательный кавалер, Константин Васильевич, настойчив, - он не замечала ничего и кокетливо прищурив глаза, смотрела на него, то улыбаясь, то смеясь, - и как галантен!
- Это ваша дама столь очаровательна, Зинаида Львовна, что вдохновляет на новые и новые подвиги, - поддержал он обмен любезностями. В другое время бы Сумароков посмеялся вместе с ней над хитрыми происками кудлатого Дона Гуана, но теперь он мог только натянуто улыбаться. 
- По-моему не стоит лучше их сейчас тревожить, - словно намеренно запрещая ему увести графиню. «Вы, правда, этого хотите?» - он посмотрел на нее вопросительно, - «правда?» Она правда этого хотела. И чем дольше цель, преследуемая княгиней, оставалась для него загадкой, тем больше он хотел увести подальше отсюда Марию Васильевну. Неужели это месть за то, что она приковала к себе внимание всех? «Зачем вы столь жестоки?» - думал Костя, глядя на беззаботную и словно ничего не понимающую княгиню. Сейчас, как никогда ранее он чувствовал, за что полюбил цыганку. Она была настоящей и не имела маски на все случаи жизни. Уж если она ненавидела, то ненавидела не таясь. От нее пахло зверобоем и девясилом, а не могильными цветами.
«А что если она действительно не знает?» - вдруг подумал он и душа пришла в смятение, что весьма отражало возникшую в гостиной панику. Гости хохотали и визжали, прыгали и бросались подручными предметами, пугая и без того напуганную мышку. Будучи маленьким, Костя никогда не понимал почему девочки и женщины так боятся мышек, но всегда охотно подсовывал их избранным дамам. Со временем это ребячество ушло, но понимая в этом вопросе он так и не нашел, зато прекрасно усвоил несколько правил: абсолютно спокойных женщин не бывает; некоторые дамы визжат громко; а некоторые – очень громко; а еще у некоторых тяжелая рука. Вывод: находиться рядом, во время обнаружения подарка крайне не рекомендуется.
Наконец он хотел воспользоваться ситуацией и увести Марию Васильевну подальше отсюда, но княгиня, будто бы нарочно вновь помешала этому. 
- Константин Васильевич, прошу вас, успокойте свою собаку! – потребовала Ида Львовна, хотя расклад был таков, что его пес спокойно сидел возле Шувалова, а очаровательная Одетт бесновалась в груде подушек. Сцена сама по себе кощунственная требовала немедленного разбирательства (А вдруг его друг подхватит вирус морализма?), но его куда больше занимало состояние Каменской, кажется побледневшей еще больше, чем было возможно, однако вопли и тявканье, грозящие не оставить камня от камня от гостиной, не оставляли ему выбора .
«К черту всё и всех! – со злостью думал он, - завтра же уеду от этих лицедеев! – но красочно представив ночную попойку, которой не избежать, справедливо добавил, - или послезавтра» Такое со свежей головой и сухим голом и вправду было сложно осмыслить. Костя по-прежнему не хотел верить в намеренность действий княгини, коря злую к графине судьбу, постоянно бьющей ту о камни.
- С-сидеть, Персиваль! – скомандовал он, подавшемуся с места псу, а сам подошел к пирамиде Оболенских и без церемоний сцапал за загривок, увлеченно копающуюся среди подушек Одетт. Дама оказалась с характером и попыталась укусить, но не смогла дотянуться. Но кто сказал, что не пыталась? В это время в комнате уже появились снующие туда-сюда слуги, помогающие найти коварную мышь. Одному из них граф и вручил свой трофей, который не упустил возможности хорошенько всадить острые зубки в руку лакею. Но это уже не волновало Константина, как и то, что вырвавшаяся из рук собака, красноречиво облаяв и его, и слугу, скрылась в пестрой толпе, продолжая разрушать хрупкую видимость порядка там, где он еще остался. Сам же Сумароков, вернулся к своему псу и встав рядом, взял его за ошейник.
- Здравствуйте, Дмитрий Львович, рад вас видеть, - поклон, - Денис Алексеевич, - еще поклон, - Леонид Андреевич.
- Взаимно, но, с вашего позволения, я вас ненадолго покину, - сказал Ржевский, после ответного приветствия, - а после, даю слово, мы вернемся к Аполлону Николаевичу. Тем более, я вижу, графу есть что сказать. Учтиво раскланявшись с остальными, Дмитрий ушел, чтобы помочь сестре, восстановить порядок.
- Граф, - после ухода Ржевского, Сумароков обратился к Бутурлину, - ваша супруга сегодня особенно очаровательна. К сожалению, я еще не успел засвидетельствовать ей свое почтение, а сейчас ее не вижу,- Константин даже повертел по сторонам головой, - Вероятно она пошла смотреть сад княгини? Прекрасное тянется к прекрасному. Сумароков, осведомленный от самой же Ольги о житии в семействе Бутурлиных, откровенно издевался над Денисом, зная, как тот сейчас будет злится такому внимания к своей жене от такого человека как граф.
- Леонид Андреевич, - очередь, которую Константин пытался оттянуть как можно дольше, всё же дошла и до Шувалова, - я вижу, вы уже познакомились с Персивалем? Надеюсь, это знакомство пришлось вам по душе? Откровенно нарываться граф не собирался, как бы ни хотелось. Он не любил Шувалова, но помнил чем ему обязан.  «Даже мыши отсюда бегут», - подумал он, заметив светлый проблеск и услышав глухое урчание пса.

Стоит возле кресел, где сидят граф Бутурлин и граф Шувалов, и держит Песиваля за ошейник.
Дмирий Ржевский ушел к Зинаиде Оболенской.
Одетт бегает по гостиной. Мышь где-то там же.

+4

36

Тяжёлая лапа собаки дружелюбно легла на колено. Чувствуя доверие со стороны зверя, Леонид, смешно скорчив лицо потрепал пса за уши.
- Как же можно отвергнуть такого красавца? - негромко проговорил мужчина сквозь зубы, - Да она мечтать не могла о таком кавалере как ты!
Над головой вдруг прозвучал голос Дениса Алексеевича.
- Но кажется, мы отвлеклись от темы вечера. Надеюсь, граф нас простит?
Шувалов с улыбкой встал с корточек и выпрямился.
- Если бы все здесь говорил только на одну тему, поручик, то прощения вам бы не было.
Вслед за этими словами раздался женский визг, оказавшийся на столько резким и звонким, что скривившийся граф невольно прикрыл ладонью ухо. Добрая доля дамских туфелек и ярких подолов переместилась с ковра на обивку кресел, диванов и стульев, когда между ними проскользнул маленький, серенький грызун, преследуемый воинственно настроенной овчаркой. Могучая лапа настигала свою жертву прямо возле камина, где история любви двух собак приняла новые обороты. Наконец, сердце пуделя было тронуто и сейчас её острая мордочка с жгучим интересом тыкалась в сваленные подушки в поисках хвостатого подарка.
Леонид, ответив на вопрос Ржевского о Майкове не однозначным выражением лица, окинул взглядом гостиную, где хозяйка вечера уже наводила порядок и тут же поймал себя на мысли, что осматривается он в поисках Марии Каменской, отчего-то желая увидеть её реакцию на происходящее и убедиться, что мышка не произвела на неё шокирующего впечатления. Но алое платье, которое невозможно было не заметить, так и не попалось графу на глаза.
Шувалов почувствовал севшего рядом пса. Опустил на него взгляд и улыбнулся.
- Вы делаете успехи, сударь, - рука офицера одобрительно взъерошила шерсть на голове овчарки, которая вдруг поднялась, словно завидев кого-то. Хвост зверя радостно качнулся.
- С-сидеть, Персиваль!
В этот момент в мыслях графа за окном прогремел гром и сверкнула молния. Натянув на лицо маску равнодушия, изо всех сил пытаясь скрыть накинувшееся чувство разочарования, Леонид повернулся к Константину Васильевичу.
- Леонид Андреевич.
Офицер сухо кивнул на приветствие. По правде говоря, он на мгновение потерял дар речи. Вот так шутка - эта добрая животина принадлежит графу Сумарокову. Шувалов готов был поверить в то, что это чья угодно собака, но не человека, которому и доверить то никого нельзя.
- Я вижу, вы уже познакомились с Персивалем? Надеюсь, это знакомство пришлось вам по душе?
"В отличие от знакомства с вами, однозначно", - произнёс мужчина про себя. Ротмистр заулыбался и спокойно ответил:
- Более чем. Замечательный пёс.
Сложно было назвать это одобрение искренним. Нет, Персиваль действительно был замечательным, но радоваться тому хорошему, что могло иметься у Сумарокова граф едва ли мог себе позволить - не заслужил тот такого счастья.

Всё также находиться возле камина с Бутурлиным, Сумароковым и Персивалем.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-06-26 06:28:10)

+4

37

Нетерпимость и зазнайство всегда были присущи глупцам и никогда,
думается, до конца искоренены не будут, ибо они столь же вечны, сколь и сама глупость.

«Да где же она?» – Денис начал неподдельно нервничать так и не находя Ольги взглядом. Вот вроде бы она совсем недавно восседала дуэньей при княжне Вяземской и нарочито весело общалась с Софи Самойловой, а теперь ее нет. «Может с ней что-то случилось? – думал он, но следом приходила и иная мысль, - Что с ней могло случиться? Это она нарочно меня опозорить решила!»  И всё же забота и привязанность к супруге брали верх над циничным чувством обиды и злобы. Временами он сам себе казался смешон, злясь на нее, временами ему хотелось молить ее о прощении, но нынче он чувствовал лишь холодную злобу, что ежеминутно нашептывала ему о том, что графиня делает всё нарочно. Он был слишком занят поисками своей жены, чтобы заметить приближение соседа по имению и бывшего друга. «С такими друзьями и врагов не надо», - всегда говорила ему маменька, предупреждая, что однажды он увидит настоящее лицо их соседа. Он и увидел, хотя сейчас даже уже и не мог сказать, что повлияло на его отношение к Константину так, что вдруг Денис стал видеть в нем одни отрицательные стороны. Неудивительно, что и сейчас его губы сложились в презрительную улыбку, едва от них отошел Дмитрий Львович, которого жарко заверили, что графу всегда есть что сказать, особенно такому интересному собеседнику.
- Константин Васильевич, - сухо кивнул Бутурлин и принял еще более высокомерный вид, стараясь не показывать, как слова Сумарокова задели за живое.
- Не в обиду другим будет сказано, но для меня Ольга Дмитриевна очаровательна всегда, - так же сухо, как и ранее, ответил он, - Однако я передам супруге сколь высокого вы мнения о ней. Она будет польщена. «Конечно! Не каждая дама удостаивается комплимента от самого Константина Васильевича», - подумал Денис, чей вид громко кричал, что Сумарокову здесь не рады. Совсем не рады.
Похолодавшая с приходом графа атмосфера, казалась начала еще и искрить. Леонид Андреевич верно тоже не был рад появлению Сумарокова. Денису же хотелось вновь повернуть голову в поисках Ольги, но делать этого при Константине не решался. Мужчина был слишком внимателен к другим и остер на язык, чтобы давать такой прекрасный повод для замечания. Но граф, сам того не ведая, подал Бутурлину идею. Оля действительно могла пойти вместе со своей подругой смотреть цветы. Сам до такого простого решения он почему-то не додумался, с досадой подумав, что не знает даже любимых цветов жены. Оленька искренне радовалась всему, что ей преподносили.
- Господа, прошу меня простить, – откланялся Бутурлин, неловко поднимаясь из кресла. Графини не было видно слишком давно, чтобы он не начал волноваться. «Либо с ней что-то случилось, либо она решила выставить меня на посмешище», - решительно подумал граф, ища глазами либо Олю, либо кого-то из хозяев дома.

Был возле кресел с Леонидом Шуваловым, Константином Сумароковым и Персивалем. Теперь где-то в гостиной.[AVA]http://morgoth.ru/images/2015/03/20/61446b84ab958d91fb87ebb3ebf645bc.png[/AVA]

Отредактировано Денис Бутурлин (2015-09-15 19:02:55)

+5

38

...моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды.
М. Ю. Лермонтов "Герой нашего времени"


Снежно-белое, с пятнами лихорадочного румянца лицо её было неподвижно. Стало трудно дышать, мир закружился в одну сторону, голова - в другую, и натянутые струны самообладания лопались одна за другой подобно струнам знаменитой скрипки. Марии же не оставалось ничего, кроме как подчиниться ироническим словам критика и любоваться адом, проклиная жизнь.
Знай графиня Каменская хоть одно проклятие, хоть одно бранное слово, ей было бы не в пример легче. Но она, прожившая до этого мгновения целую жизнь, ухитрялась не слышать ни ругани извозчиков, ни исступлённых воплей ненависти - ничего, что нарушило бы её покой и царившую в душе светлую тишину, но тишина вдруг обернулась её врагом, вязкой трясиной, в которой было так легко утонуть, что никто не заметил бы этого. Или не захотел бы заметить, ведь они знают. Все они знают и знают всё, что раньше Мария полагала известным лишь Константину Васильевичу. Тогда, в Москве, молодой граф, в отличие от Владимира, досмотрел представление до конца, и не его вина была случившаяся с ней болезнь, хотя в особо несчастливые минуты женщина начинала винить в случившемся и его. Но предположить, что Сумароков способен на такую подлость, как рассказать всем о её сломанной жизни и нарочно собрать этих людей, чтобы посмеяться над ней, Мария не могла. Да и какая с этого ему была радость? Что бы ни говорили о Константине, она всегда верила в его лучшие чувства и побуждения, ещё в детстве решив: Костя - хороший. А то, с каким сочувствием и растерянностью смотрел на неё повзрослевший Костя, лишь укрепляло её во мнении, что этот спектакль задуман не им, хотя в гостиной княгини Оболенской выбор тех, кому в пору был бы костюм демиурга, был невелик. Дмитрий Львович? Нет, Анна быстрее его удавит собственными руками, чем допустит вновь испачкать своё имя скандалом, да и сказала ли она ему хоть слово о непутёвой младшей сестре? Николенька? И снова нет, ему будет сподручнее удавить её, Марию, грозящую снова опозорить семью Каменских. Юрий Львович? Зинаида Львовна?.. Голову словно сковало раскалённым обручем, и бессильно лежащие на пышной юбке руки потянулись к вискам. Женщина перевела взгляд на того единственного, кто в самом деле мог сотворить с ней всё это. Ей не нужно было выдумать для него ни оправданий, ни обвинений, потому что он был в своём праве. Однажды взяв её жизнь, он сделался в ней полноправным хозяином и мог удовлетворять всякую сиюминутную прихоть, не встречая ни малейшего сопротивления.
Она качнулась к дверям ещё до того, как в гостиной закричали, забегали, залаяли, но лишь благодаря шуму и суматохе её порыв остался незамеченным. Что удивительного в том, что слабая нервами женщина испугалась крохотной мышки и в панике сбежала? Ничего; будет только забавнее, если зверёк вдруг решит искать спасения там же, где и она, и визг и смех будут метаться из одной комнаты в другую, пока всё не успокоится. А пока Мария просто отдышится, ведь это из-за жара натопленного камина, духоты и столпотворения в зелёной гостиной ей не хватало воздуха... Её мечты прервал стук трости, и она метнулась в сторону, надеясь, что исчезнув из дверного проёма, она так же исчезнет из памяти своего преследователя, но было слишком поздно. Прикосновение было лишним: ей хватило сочетания его голоса и своего имени, которого уже много лет никто не произносил. Имени, отданного да так и не вернувшегося к ней, как и многое другое, прежде составлявшее её прекрасную безмятежную жизнь.
- Мари!
Голова её была горяча, руки - холоднее льда, от губ отхлынула кровь, превращая рот в сизое пятно на испуганном лице. Мария медленно обернулась, с убийственной смелостью обречённого поднимая глаза на человека, которого долгие годы не осмеливалась назвать по имени даже в мыслях из страха вызвать к жизни преследовавший её призрак былого счастья. Но он стоял перед ней, настоящий человек из плоти и крови, глядевший так, как глядят на законную добычу, и она позволяла ему это, не в силах противостоять лишь жалкой тени былого натиска. Но ей, нынешней, с лихвой хватило и этого. Графиня Каменская хотела позвать его по имени, как звала хозяйка вечера, но дрожащие губы не слушались. Мария попятилась, натолкнулась на кресло, судорожно схватилась за резную спинку и вдруг заметила цвет обивки - жёлтый. Всё здесь было таким ярко-жёлтым, что редкие вкрапления золота и охры не могли помочь вытравить этот беспощадный цвет из её измученного разума, и женщина засмеялась. Сперва беззвучно, силясь прикрыть рот ладонью, но вскоре махнув рукой на тщетные попытки и бессовестно показывая зубы. Ей было всё равно, что он о ней подумает, ей было безразлично абсолютно всё, и даже трубы Судного дня не смогли бы заставить её остановиться.
- Владимир... - Имя соскользнуло с её уст так легко, что впору было задуматься, не сошла ли она с ума. - Владимир, ты здоров?
От смеха саднило в горле, колени дрожали, спина гнулась к земле, и, тяжело опираясь на дорогую мебель, Мария смотрела на князя Неверовского, не чувствуя текущих по щекам слёз и не понимая, отчего его лицо расплывается перед глазами. Она говорила задыхаясь. Ей было больно, и страшно, и жарко в висках, и всё время казалось, что он перебьёт её, не даст сказать, не захочет слышать этой истерики и будет совершенно прав. Что, он владелец её сердца, души и тяжёлых ночных дум, вдруг растает, как дым, и окажется, что она сошла с ума.
- Чего ты не знал? Что я жива ещё? Так ведь не по своей воле, по Божьей. Кроме неё, у меня ничего не осталось, прости. Мне и отдать-то тебе нечего. Даже ребёночка Бог прибрал, нищая я теперь... И Кáменская снова. Кáменская, не кáменная, пойми! Не мучай меня, пожалуйста, хватит. Хватит, лучше сразу убей, всё одно: легче...


В жёлтой гостиной с князем Неверовским. Персонаж говорит негромко, поэтому не слышен в зелёной гостиной, где ловят мышь.
В посте без кавычек цитируется В.Г.Белинский.
Жёлтый - здесь: цвет безумия.

+4

39

Обстановка была до смешного абсурдной: визжащие дамы, бегающая как у себя дома мышь и Одетт. Одетт, рассекающая на нечеловеческих скоростях по гостиной, под аккомпанемент из собственного отнюдь не ангельского лая. А еще, имей он несколько иной склад характера, Костя бы посмеялся над превратностями судьбы, так неожиданно подкараулившей его лучшего друга и ту, в чьих бедах Костя был повинен. Он избегал ее столько лет, да и теперь боялся встретиться взглядами и увидеть в них, нет не ненависть, Мари не умеет ненавидеть. Он боялся увидеть в них не равнодушие, не то скорбь и жалость.  Да, граф оказался малодушен перед лицом маленькой хрупкой женщины, за чью судьбу считал себя в ответе. Его и теперь страшила мысль вернуться к ней, ведь не дай Боже, они останутся наедине. Он боялся. Да, он боялся того, что она скажет ему. И он ненавидел себя за это. Кто знает, может именно поэтому он и предпочел ее обществу, общество двух своих врагов, одному из которых был обязан жизнью. Костя уже не испытывал тех юношеских чувств, толкнувших его на оскорбление графа и насмешки над ним. Теперь то Сумароков понимал, как глупо выглядел много лет назад. Ничуть не умнее черноухой Одетт, с визгом мечущийся по гостиной. А значит, каждая встреча с графом Шуваловым, напоминала ему о не самых благовидных поступках. Сумароков конечно же никогда не считал себя святым и успел наделать за свои тридцать лет такого, что страшно вспомнить, однако и в его жизни были такие эпизоды, которые как и этот хотелось бы вычеркнуть из памяти, но ничего не выходило. Может потому он и продолжал относиться к Шувалову с неприязнью, что тот был живым напоминанием не только глупого поступка Сумарокова, но и тем, кто смягчил последствия.
- Благодарю, - несколько рассеянно ответил он. Граф был еще в слишком смешанных чувствах, чтобы язвить и блестать красноречием. Встреча с прошлым не прошла для него бесследно, - Неожиданный подарок бывшего сослуживца. Сказал, что левреток, под стать моему нынешнему положению, не нашел. Но что мне левретка? У меня теперь есть целый лев! - попробовал пошутить он, говоря откровенную ложь. Ведь он-то прекрасно помнил, что именно сказал ему Валентин, вручая попискивающий вертлявый и слюнявый комок, размером с уже хорошую псину, но еще с повадками кутёнка и такой же мягкой шерсткой.   
Константин Васильевич, чуть склонившись задумчиво перебирал ошейник своего пса, тогда как вначале их покинул Дмитрий Львович (Костя не сильно расстроился), а потом засобирался и Денис Алексеевич, чья нервная прыть, вывела графа из меланхоличной задумчивости, пробудив в его глазах задремавших чертей. 
- Не смею задерживать. Что есть ангел по сравнению с нами грешными? - усмехнулся он, и глаза его сверкнули недобрым, - засвидетельствуйте мое почтение вашей супруге.  Константин кивнул графу, думая о том, что тот будет невообразимо рад увидеть Суамрокова на днях у себя в гостях. Судя по тому, что Денис Алексеевич ни обмолвился ни словом, очаровательная Ольга Дмитреевна не успела еще порадовать такой радостной новостью супруга или не сочла это необходимым.
Бутурлин ушел и граф, проводив его взглядом, вернул своё внимание графу Шувалову. Сложно было представить двух столь разных собеседников, способных на спокойную конструктивную беседу помимо разговоров о погоде. Возможно именно поэтому между ними и повисла нехорошая тишина, которую по негласным законам предстояло нарушать самыми невинными темами, исключающими любые столкновения взглядом.
- Нынче погода разошлась как никогда, - спокойно заметил Константин, - я не помню такой долгой и дождливой осени. А вы, граф? Он, видя, что его Персиваль успокоился и одновременно с тем, примечая, что Одетт куда-то всё же делась, выпустил из руки ошейник пса. Персик же не долго думая, разлегся между двумя графами, тоскливо положив морду на лапы.
- Скучает по своей возлюбленной, - отметил как бы невзначай Костя, не желая, чтобы снова повисла гнетущая тишина. Уходить отсюда он тоже не хотел, малодушно боясь вновь встретиться с Каменской, - Видели бы вы, граф, какие порой в этой гостиной кипят страсти! Воистину шекспировские! Сказав это, Костя еще не знал, сколь пророческими окажутся это его случайные слова, сказанные лишь для поддержания беседы.

Стоит возле кресел с графом Шуваловым. Между ними лежит грустный Персик

Отредактировано Константин Сумароков (2015-09-27 20:59:33)

+2

40

http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifВ тот миг, когда она произнесла его имя, его грудь словно полоснули раскаленным железным прутом. На его сердце навечно осталось клеймо, выжженное звуком её голоса и сейчас он вспомнил всю ту власть, которая имела над ним эта маленькая хрупкая женщина.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifА она смеялась, исступленно, не владея своим голосом, не совладая со своим телом. Он и раньше слышал и видел это. И эта невероятная схожесть сковала члены мужчины, он не мог подойти, и как в детстве он пугался неожиданных приступов безумия своей матери, так и сейчас он страшился этого блеска в глазах Марии. И казалось, что он всегда знал насколько она была похожа на его мать, на тот далекий образ тонкой женщины и яркими светящимися глазами на бледном худом лице. И оставляя её он всегда знал как сильно это ранит Марию, он словно умышленно лепил из неё образ своей матери, надеясь вернуть её. Он всегда знал, что Мария будет мучиться и в самых темных своих желаниях надеялся, что она смогла свершить тяжкий смертный грех и оставить все земные мучения и своего мучителя на бренной жестокой земле. Она не должна была так долго страдать, только он один должен был нести это бремя. Он думал, что он сможет это вынести, что молодость поможет ему забыть, что другая женщина в его жарких объятиях сотрет образ герцогини Кронберг, но карты легли иным веером и совесть неусыпным стражем нашептывала ему свои страшные мантры.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif В самую первую секунду Владимир отшатнулся от графини, намереваясь оставить её одну, а затем прислать к ней кого-нибудь из слуг, но затем в нем колыхнулось что-то другое, то лучшее, что было в нем, заставило его остановится и князь, машинально достав из внутреннего кармана платок, протянул его Марии, но она посмотрела на него с немым отвращением. Разве могла белая квадратная надушенная тряпица исцелить её душевные раны? Они кровоточили, боли нужно было выплеснуться, слова должны были быть сказаны, а правда открыться.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifНеверовский не сразу осознал то, что произнесла женщина, страх за её рассудок, был настолько силен, что он казалось и не слышал её слов, принимая их за бред, но руки, которые он протянул чтобы утешить, вдруг сомкнулись на её лице и он силой заставил её голову запрокинуться, чтобы явственно увидеть её глаза, когда он заставит её повторить то, что она произнесла в приступе отчаяния.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Ребеночка? Какого ребеночка? Что ты хочешь сказать? - его пальцы сильнее впились в её затылок, должно быть причиняя боль, но женщина, молчала, прикусив бледные губы. - Мари!! - в исступлении рявкнул Владимир, и его руки начали дрожать, постепенное осознание её слов, словно волна нахлынули его разум. Он видел всё на её лице, не нужно было ничего говорить, молчание было лучшим ответом... ужасным ответом. - Что?.. Что? - он выпустил безвольную головку графини и посмотрел на свои трясущиеся руки и ему казалось, что они были запятнаны кровью, не недруга, не врага, а кровью его ребенка. - Что ты с ним сделала? - хрипло спросил он, словно раненый зверь и посмотрел на женщину, тонувшую в алом платье и его воспаленный мозг нарисовал другое... страшное...
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Нет! Нет, не отвечай! - потребовал он.
е ты, только я, я один. Я ОДИН виновен. Со своим звериным эгоизмом, желанием свободы, с алчным желанием владеть, но ничего не отдавать," - мужчина отшатнулся и сильно прихрамывая (трость осталась валяться на полу) сделал несколько шагов. Пол казалось уходил из под его ног и он не мог найти опоры.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Я... - он взглянул на перстень, вдетый на указательный палец и ему показалось, что прошли годы, столетия, он превратился в немощного дряхлого старца, в нем больше не осталось жизни и сил,  чтобы говорить, но сказать было необходимо. Даже если она знала, даже если это прозвучало бы глупо, даже если ей вовсе и не нужно было его раскаяние. - Я не могу в это поверить, - он прижал раскрытую ладонь ко лбу и, словно срывая маску, медленно провел ею вниз по лицу, как будто это движение могло привести мысли в порядок и унять боль.   


В жёлтой гостиной беседует с графиней Каменской. Позже в дверях появлется княжна Вяземская. Она слышит разговор, но на некоторое время для беседующих остается невидимой.

+5

41

То, как вежливо покинул его и Сумарокова компанию Денис Алексеевич, Леонид мог бы расценить как предательство, не будь у друга жены. Но так как Ольга Дмитриевна исчезла из гостиной также, как и некоторые другие гостьи, то задерживать поручика было бы преступлением, поэтому Шувалов со спокойно душой дал графу покинуть гостиную. Впрочем, так даже лучше - ротмистр не мог не заметить того, как переменился Бутурлин, когда к ним приблизился Константин Васильевич. Ещё бы немного и из глаз графа полетели бы искры, а так удалось избежать пожара.
Нависшая между графами пауза стала казаться Леониду неловкой и смешной. Встреча произошла и пытаться избежать хоть какой-то беседы было бы некрасиво и глупо, как бы сильно не хотелось того сделать. Однако Константин Васильевич попытался завести разговор с самой безобидной и популярной темы.
- Случалось, - качнув головой и едва заметно улыбнувшись, ответил Шувалов на вопрос Сумарокова, - но не здесь.
Он невольно бросил взгляд в сторону окна, за которым моросил мелкий дождь.
- Скучает по своей возлюбленной.
Леонид не сразу понял о чём сказал граф, но, опустив взгляд и увидев смиренно лежавшего между мужчинами Персиваля, с усмешкой произнёс.
- Ох, как бы не разбила она ему сердце.
- Видели бы вы, граф, какие порой в этой гостиной кипят страсти! Воистину шекспировские!
- Да что Вы? - Леонид беззлобно заулыбался и даже как-то испугался собственного дружелюбия. - Думаю, Шекспиру и не снились подобные. Бывай он в этой гостиной мы бы наверняка читали трагедии о животных, как о самых честных и верных в мире существах.
И тут Шувалов вспомнил, что ему кто-то рассказывал о птицах, кажется это были орлы, которые выбирают себе пару на всю жизнь и невольно подумал, что представители фауны зачастую превосходят человека, так восхваляющего себя как вид, по многим параметрам.
- Леонид Андреевич, вы простите мне маленькую просьбу?
Появление Зинаиды Львовны спасло кажется не только Леонида Андреевича от неловкой беседы, но и стоящего напротив графа Константина Васильевича.
- Я к вашим услугам, - улыбка облегчения озарила лицо офицера.
- Не сочтите это капризом, мне не хочется злоупотреблять вашей добротой, но только вы можете спасти наш вечер.
- Всё что угодно, - голова мужчины чуть вздёрнулась, а в голосе мелькнули деловые нотки. Друг для друга их диалог был абсолютно строг и серьёзен, так, будто бы княгиня была генералом.
- Вы не могли бы спеть для нас? Мне кажется князь Ромодановский не откажется вам аккомпанировать.
Леонид расплылся в тёплой улыбке, он ждал этих слов.
- Несомненно, - граф кивнул и оглянулся в поисках Сергея Александровича. - Только осталось найти нашего аккомпаниатора.
Говоря это и продолжая искать князя взглядом, мужчина заметил как за окном пошёл снег.

Стоит в гостиной с Константином Васильевичем и Персиком. Ведёт беседу с Зинаидой Львовной.
p.s. все действия с княгиней согласованы.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-06-26 06:32:20)

+5

42

Мы все носим маски, и приходит время, когда мы
не можем снять их, не затронув собственной кожи.

Снег за окном идеально отражал погоду ее души. В ее северной стране бушевала метель, да такая, что грозила вот-вот засыпать по самую макушку оставшееся еще в ней не окоченевшее сострадание. Она не могла смотреть как Сергей, её Сергей, помчался сломя голову к своей глупенькой птичке, едва та заголосила. Ида понимала, что он никогда не будет только её, так же как и она, некогда не могла стать только его. Холодный взгляд Сережи точно стилет, спрятанный в рукаве и пущенный в дело исподтишка, больно ударил ее туда, где обычно у людей бывает сердце. Ида же порою начинала сомневаться осталось ли у нее что-нибудь ее там. "Болит, стало быть есть", - думала она. Она не могла смотреть на это, не могла, но отведя взгляд, встретилась им с братом, чьи губы кривились в горькой усмешке. Митя подошел ближе и больно взял ее за локоть. На мгновение задержавшись на ней взглядом, он лишь покачал головой. Ида догадывалась, что ему хочется сказать, но чего он не  скажет. Она знала, что разочаровала его, а он… Он только качает головой и говорит, что нужно поймать голосящую чертовку.
- Которую из… - Ида с похожей усмешкой обвела взглядом гостиную.
- Прекрати ёрничать, - отрезал Дмитрий Львович холодно посмотрев на сестру. Таких его взглядов раньше она боялась как огня, но не теперь. В ней что-то надломилось и что-то изменилось. Теперь она всё чаще стала оправдывать себя и свои поступки. Однажды вкусив отравленного плода, она уже не могла остановиться. Сейчас же княгиня даже не думала, что сталось с Каменской, бледной как лилии Оболенской и кроткой как самое беззащитное существо. Даже мышь, спасающаяся от двух собак, перепуганных дам и их защитников, казалась более живой, чем Мария.
- И не подумаю, - огрызнулась Ида, - ты только посмотри на них. Голосят так, будто чудовище какое. Особенно... - ей очень хотелось кольнуть Катаржину, но княгиня сдержалась, - Бедная Одетт от их визга верно обезумела.
- Лучше поймай свою бедную Одетт, - сказал он, вместо готовой сорваться с языка отповеди, - и подумай, как отвлечь гостей, пока они не разбежались, - процедил он сквозь зубы. Воздух между братом и сестрой казался наэлектризованным. Казалось, задержи он и ли она взгляд на другом чуть дольше и не миновать пожара, но всё случилось, так как случилось. Помощь пришла с неожиданной стороны. Но до этого, вернувшаяся без Ольги Софья, в двух словах передала все то, что случилось с ней и с Ольгой. Ида была удивлена, но не настолько. Она чувствовала, что всё к тому шло, но не думала, что графиня позволит взять эмоциям над собой верх. "Какой же он идиот", - подумала она, когда как раз аккурат за ними прошел Денис Алексеевич, что был мрачнее тучи. Она бы еще увидела, что граф, заглянув в соседнюю гостиную, покинул их общество, но наблюдения дам прервал родной голос:
- Поймал! Поймал! – над гостиной прозвучал раскатистый смех Жоржа, являвшего собой скульптуру дамы с собачкой. Вот только вместо дамы у них был бравый гусар и держал он ее не под мышкой, а за шиворот на почтительном расстоянии от себя. Да и собачка не пыталась тихо млеть от свалившегося на нее счастья. Она просто голосила. Голосила и жаловалась на свою тяжкую собачью долю, где каждый холоп смеет ее обижать.
- Жорж! Одетт! – воскликнула Ида, которую беспокоила судьба бедной собачки и не беспокоила судьба мыши с тех пор, как за ее поимку взялся Митя, - немедленно отпусти ее! – взвилась сестрица, подойдя к брату.
- Как прикажете! – щелкнул каблуками Жорж, одновременно отворяя дверь из гостиной в просторную залу, игравшую нынче роль холла, и выкидывая с визгом пуделя, - Твоё слово для меня закон, - самым любезным тоном добавил он, аккуратно притворяя за собой дверь. Судя по тому, как удалялся лай перемежаемый тихой руганью, "бедную Одетт" пытались унести со всем почтением, но получалось это из рук вон плохо. Слов, чтобы выразить всё, что княгиня думает о брате и о его поступке у нее просто не было. Она просто зло смотрела на него стиснув зубы. А он, удивленно подняв бровь, смотрел на нее так, словно не понимал, за что на него взъелись. Просили отпустить? Так он же и отпустил! Быстро? Куда еще быстрее? Неловкое молчание прервал Митя, тактично кашлянувший. В руке у него была зажата мышь.
- Из-под какой юбки… - тихо, так чтобы больше никто не слышал, начал он, но Митя его прервал:
- По сравнению с вашими шуточками, Юрий Львович, шутки кадетов – верх изящества и благообразия.
- С тобой мы еще потом поговорим, - совсем, как Митя процедила она сквозь зубы. Жорж переплел на груди руки и обиженно отвернулся, а Дмитрий посмотрел на нее так, что по спине побежали мурашки. "И со мной тоже поговорят, - подумала она, - Но какое ему дело?" В одном Ржевский был прав: вечер надо было спасать. О том, что гостям уже не до Белинского было ясно как Божий день, но что тогда? Фанты? Вист? Да чтобы в ее гостиной подобное? Взгляд снова невольно упал на воркующую чету Ромодановских и на мгновение стал жестким, а лицо побледнело.
- Ида, не надо, - теплая рука Жоржа, коснулась ее руки и их пальцы переплелись, - не надо, - еще тише добавил он.
- О чем ты? – она обернулась, высвобождая свою руку. Ее левая бровь была вопросительно приподнята. Жорж ничего ей не ответил, а она отправилась спасать вечер.
***
*Улыбка, игравшая на устах Зинаиды Львовны была против обыкновения удивительно настоящей, а лицо ее выражало крайнюю степень смущения и взволнованности. Беспомощный взгляд бегал от одного мужчины к другому, точно она не могла определить к кому кинуться за помощью в эту трудную минуту.
- Леонид Андреевич, вы простите мне маленькую просьбу?
Кажется, она была вовремя. Она знала, что Костя не переносит графа, но только сейчас воочию увидела насколько сильно. Леонид же Андреевич, казалось, не уступал своему собеседнику, а потому явно по ее мнению был готов отправиться хоть за философским камнем, хоть за Луной по просьбе хозяйки дома.
- Не сочтите это капризом, - кажется она говорила совершенно искренне и эта просьба ее действительно смущала и ставила в неловкое положение, - мне не хочется злоупотреблять вашей добротой, но только вы можете спасти наш вечер. Слово "наш" было выделено ею интонационно, что как бы ненавязчиво подчеркивало важность каждого человека в этой гостиной. Он и вправду мог спасти их вечер, но не только эту цель она преследовала.
От услышанного согласия, из груди княгини казалось должен был вырваться вздох облегчения, однако она лишь улыбнулась и с благодарность, смотря на графа сказала:
- Вы не могли бы спеть для нас? Мне кажется, князь Ромодановский не откажется вам аккомпанировать. Признаться, я давно лелею в душе мечту услышать ваш дуэт.
- Несомненно, - с улыбкой кивнул Леонид и оглянулся в поисках Ромадоновского, - только осталось найти "нашего" аккомпаниатора.
- О! Этим я займусь! Вот только… - она закусила губу и посмотрела на милующихся Ромодановских и ее сердце снова сжалось. Она ничего не могла сделать. Он бы ее никогда не простил, - Я все устрою. Верно, мне не откажут… - добавила она менее уверенно, но все же улыбнулась графу, заверив, чтобы он не беспокоился.
Улыбка на губах Иды, едва она отвернулась от графа, на мгновение стала жесткой и можно даже сказать жестокой. Но то было лишь мгновение. Женщина с привычкою завсегдатая маскарадов (с которыми могли посоперничать лишь владелицы салонов) сменила маску. Она была доброжелательна, очаровательна и... несчастна. А еще она казалась трогательно взволнованной. Как раз такой, какой полагается быть даме в беде.
- Ах, милая Ката! - взмахнула ресницами Ида, - помогите, помогите своей милой подруге! На вас одна надежда!
Катаржина, мило ворковавшая о чём-то с мужем, обернулась, и хорошенькое личико её стало тревожным:
- Да, да, конечно! Зинаида Львовна, милая, что случилось?
- Ах, я всегда знала, что только Вы меня поймете, - в избытке чувств Зинаида схватила Катаржину за руки, словно хотела, но не решалась обнять подругу, - вы, вы... а эта мышь! - Оболенская казалась едва не плакала, - она всё испортила!
- Я так испугалась! Думала, у меня сердце разорвётся, - доверчиво поведала юная княгиня, но что эта сама княгиня, подумала, что Каточка - дура. Набитая дура,  - Не знаю, что и делала бы, если бы не Серёжа. "Сережа" – проговорила Ида и это простое слово из уст чужой женщины ранило так, как не ранила сотня других. 
- Столько трудов! - княгиня больше не могла сдерживать слёз и вначале одна, а затем другая слезинка появились на ее ресницах, - О, Боже! простите меня! - Ида на несколько мгновений опустила голову, а потом точно сглотнув ком в горле, посмотрела на княгиню Ромодановскую, - граф Шувалов любезно согласился спеть, дабы отвлечь публику, но нам еще нужен аккомпаниатор. А я... я не могу, - почти пролепетала она словно растроганная институтка, дрожащей рукой утирая слезу. Этого сердобольная Ката вытерпеть никак не могла и поделилась с задушевной подругой сокровенным: носовым платком. Наградой ей был полный благодарности взгляд княгини, аккуратно утирающей платочком слезы.
- О, если бы только было можно... - Ида нерешительно перевела взгляд с княгини Ромодановской на её мужа.

Одетт - выдворили из гостиной.
Жорж и Дмитрий Ржевские стоят возле двери, в которую в начале вечера входили все гости.
Ида Оболенская стоит и разговаривает с Катой и Сергеем Ромодановскими.
Мышь в руках у Дмитрия Ржевского.

* - отсюда, совместное творчество с Леонидом Андреевичем, а после и с Сергеем Александровичем

Отредактировано Ида Оболенская (2015-10-27 23:10:55)

+4

43

Рядом с Катаржиной было легко. Светлая и спокойная, она казалась сотканной из смеха и нежности, которые безо всякого стеснения изливала на мужа. И, находясь рядом с ней, Сергей чувствовал себя удивительно хорошо. Может, дело было в лёгком нраве молодой княгини, или в ощутимой, но нисколько им не мешающей разнице возрасте, но в одном он мог быть совершенно уверен: жена его обожает, и ему это очень нравится. Вызывая восхищение у многих, он, тем не менее, никогда не упускал возможности убедиться в неизменности чувств Каты. Будь у Сергея необходимость размышлять над этим явлением, то сделанные выводы вряд ли бы его обрадовали, но князь Ромодановский был слишком занят, чтобы уделять окружающему миру чуть больше внимания, чем обычно. Будучи в последнее время безмерно далёк от душевной сытости и благополучия, граничащего с леностью, он ощущал странную тревогу, но от этого ещё больше понимал и чувствовал, с бесстрастной небрежностью творца крадя целые куски чужих жизней. Он никогда не пытался найти что-то особенное, по опыту зная, что в нужный миг правильное воспоминание встанет перед мысленным взором даже ярче, чем в реальности. И если вдохновение было сиюминутным порывом, редко обладающим достаточной силой, чтобы довести до конца начатое, то память имела над Сергеем, его разумом и руками, особенную власть, не ослабевающую со временем.
- Спасибо, - глаза Катаржины лучились тем необыкновенным мягким блеском, который он особенно любил с самого дня их знакомства. - Что ты сегодня со мной.
- Мне пришлось долго выпрашивать у Савушки разрешение занять его место, - мягко перебирая пальцами кончиками изящный браслет на тонком запястье, Сергей лукаво улыбался. - Но я не жалею. Ни за что бы не отдал ему возможность избавить тебя от грозной мыши.
Рассеянным взглядом скользя по гостиной, он обратил внимание на то, что следовало бы заметить сразу же: с того дня, когда он был здесь последний раз, Ида перевесила картины. Да так, что прямо над его головой со стены ухмылялся покойный Оболенский. Едва сдержав детский порыв показать ему язык, Ромодановский принялся разглядывать обстановку дальше. На одном из подоконников притаился горшок с какой-то раскидистой зеленью, наверняка ядовитой, но ещё ему неизвестной, а на противоположной стене соседствовал с камином какой-то невнятный пейзаж. Осознание коснулось его разума не сразу. Узнав большой дом с мезонимом и пятью колоннами на северном фасаде, Сергей усмехнулся и тут же похолодел: она же специально это сделала! Специально повесила эту паршивую картинку, не отличавшую ни большим вкусом, ни мастерством исполнения, чтобы вывести его из себя! Ни раньше, ни позже, а именно в тот день, когда в дом Иды были званы князь и княгиня Ромодановские.
Рассеянно массируя разнывшийся висок, он почти не слушал, что говорит жена, и понятия не имел, чего ещё ждать от любовницы. Словно прочитав мысли Сергея, хозяйка дома вынырнула из толпы гостей с таким видом, что даже ему стало не по себе: блестящие глаза, трепещущие ресницы, сжатый в скорбную ниточку рот... Ида была великолепна: вряд ли кто-то ещё мог сравниться с ней в мастерстве притворства. Признанные светские львицы не отделяли его от своей жизни, зачастую искренне веруя в благополучную ложь, которой окружали себя, но княгиня Оболенская была единственной, кто играл свою роль с таким самообладанием и отдачей. Какая бы пропасть ни пролегала между её истинными чувствами и выбранной ролью, она никогда не давал повода усомниться в собственной гениальности. Вот только слёз от неё дождаться было невозможно, и, нахмурившись от неожиданности, Ромодановский предпочёл наблюдать молча. Пока жена утешала несчастную княгиню Оболенскую, он пытался подавить какое-то смутное неудовольствие, вызванное близостью обеих женщин одновременно. Катаржина, хвала Господу, наивна и ничего не видит, а ясно читаемого недовольства Иды он искренне не понимал: она позвала - он пришёл, она потребовала успокоить жену - он успокоил. Так с чего бы, спрашивается?..
- О, разумеется! Серёжа, тебя ведь не затруднит?
Глядя на просветлевшее лицо Катаржины, до того отражавшее все тревоги княгини Оболенской так явно, что Ромодановский невольно забеспокоился, Сергей счёл за лучшее не спорить, а с поклоном ретироваться к камину. Перепалка могла дорого ему стоить, а сохранять лицо перед обеими женщинами было жизненно важно, поскольку Катаржине не объяснишь, что с ним происходит, а Иде - почему. Лучезарно улыбающегося Шувалова даже не пришлось искать, и Ромодановский испытал огромное облегчение от того, что аккомпанировать придётся именно Леониду Андреевичу, который, обладая прекрасным голосом и слухом, помнил, что аккомпанировать Сергей не очень любит, и за то был безмерно им уважаем. Но противиться желанию хозяйки дома было неразумно, так что через несколько мгновений князь уже сидел за роялем, соглашаясь со всем, что говорил ему ротмистр, и краем глаза замечая рядом с Катой и Идой вездесущего Сумарокова со своим псом. 

Ушёл к роялю с графом Шуваловым.

+3

44

Вечер обсуждения труда Белинского в итоге легким движением и намерением перешёл во что-то более оживленное и менее спокойное, чем того не то что предполагалось, даже не намеревалось. Софья Григорьевна, по простоте соей девичье, всегда предполагала, что все эти вечера с обсуждениями чьей-то рецензии или заметок, могли быть настолько однообразны и спокойны. Стоило один раз ошибиться, чтобы после потом не брать в голову эту глупость, особенно когда в числе обсуждающих эту книжечку являются такие как, к примеру Жорж. Но как бы тема не была всё же для многих занятна, всё пошло именно так как и предполагается в обществе, где различность интересов совпадает с излюбленным желанием сменять тему на нужную именно им.
Общество юных дворянок, расположившихся на диване, было более-мене самым спокойным из всех, конечно, если не брать в расчёт общество мужчин, стоявших подле окна, но и здесь стоило теперь начать сомневаться о спокойствии в том углу, когда их "рыцарский клуб" разбавили подошедшие Ида Оболенская и дама в изящном, но слишком для самой Софьи кричащем алом  платье. Общество оживилось , но вот что продолжалось дальше, Софья не слишком теперь уж и наблюдала, считая верх неприличия вот так прислушиваться к чужим речам. Взор обратился к той, кто все годы в Смольном был ей подругой, верой и правдой проучившаяся рядом за партой все годы - ах, как приятно всё же иногда повспоминать эти года обучения, будучи уже немного взрослее тех лет, когда что-то казалось тебе непостижимым, а иногда и непонятным. Оленька - милый ангел, добрая подружка, с которой Софья могла не таясь говорить чуть ли ни обо всём - графиня поймёт, всегда.
- Оленька,- улыбнулась Софья Григорьевна, едва касаясь пальцами кисти её руки, призывая к тому, чтобы она не витала столь долго и упорно в мечтах и мыслях своих, как порой любила. Но сего мгновение и светлый взгляд подруги вновь был устремлён на неё, что не могло не радовать, только вот утихшая искорка грусти не смогла ускользнуть от Софьи, отчего зародилось это нормальное чувство тревоги, вполне нормальное, когда ты видишь грусть своего близкого человека и пытаешься ему помочь.
Что графиня Самойлова и сделала. Когда так кстати её подозвала к себе её Ида Львовна, Софья вскоре, возвращаясь от неё, хитро поманила за собой, взяв вспотевшую ладошку девушки, не забыв извиниться перед Элен и Катаржиной за своё исчезновение из из компании.
- А сейчас,- растянула слова Софи, пребывая перед подругой всю дорогу в загадочном виде,- я тебе хочу устроить небольшой сюрприз, ma cherie. Надеюсь, тебе он поднимает настроение, Оленька, сегодня ты словно сама не своя. Надеюсь, у Вас ничего не случилось.
Произнося это "у Вас" Софья понимала, что если что-то произошло, то определенно это могло лишь быть связано с Олей и её мужем. Так уж было ей понятно в отношении семьи - если беда или счастье, то оно затрагивает обязательно обоих. Так и теперь, но подруга лишь скромно потупив взгляд, сделала попытку разубедить Софи в этом. Что же, если так, то... И пока они проходили по коридору в сторону того места, которое юная Самойлова уже знала наизусть настолько, что закрытыми глазами ничего не перепутала бы, разговор переменил направление на менее серьезные темы - воспоминания своих былых подруг и новости из жизни, пока нужная дверь не распахнулась настежь и Софья не впустила туда Ольгу.
Реакция девушки была волшебна, а её взгляд - Боже милостивый! - был преисполнен такого по истине детского счастья, что Софья даже невольно рассмеялась как тот самый ребенок. Как славно, что задумка Иды Львовны удалась - Ольга, проходя между растущими в больших кадка цветов, источающих каждый свой особенный и восхитительный аромат, а их пестрота кружила не только голову, но и воображение, сравнивая всё с калейдоскопом. Каждый раз девушки останавливались и Софья с удовольствием рассказывала как назывался данный цветок, как за ним стоит ухаживать, где произрастает В итоге она могла рассказывать всё, что знает и мечтает узнать, ибо помощь Иде Львовне в ухаживании и выращивании некоторых видов растений давала юной девушке какой-то особенный стимул в своей жизни. Ведь именно цветы помогли ей приобрести хоть какую-то цель после сильного горя по умершим родителям. А теперь она хочет немного приободрить подругу, что в итоге получается весьма хорошо - Ольга подходила почти к каждому цветку, чтобы разглядеть или потрогать нежные лепестки, едва касаясь его пальцем, вдыхая глубоко их свежесть. Чуть погодя Софья, уже имея небольшой опыт, собрала для графини маленький букетик, порадовавший Ольгу ещё больше, но в какой-то момент, когда Софья уже была намерена сделать точку над окончанием грусти Бутурлиной, как та прямо на глазах побледнела и покачнулась на месте. Только крепкая рука подруги стала опорой и спасением.
- Дорогая, Оленька, что с тобой? Давай я тебя усажу и воды принесу.
Софья ни на шутку забеспокоилась за состояние графини, прекрасно зная о её положении и предполагая, насколько это всё сложно. Вот и сейчас убедилась в этом, испугавшись и не предполагая, что сделать, чтобы только Ольге стало лучше.
- Дорогая, прошу тебя, не переживай за меня. Все будет хорошо. Я просто...
Попытки Ольги увенчались лишь тем небольшим успехом, на который они были способны, но Софья не заставляла её больше присесть отдохнуть на диван, а просто внимательно смотрела, так же придерживая её за локоть. Не стоит беспокоиться? Ну про гостиную, предположим, я поверю... ах, дорогая, ну что такое с тобой? Намерение же графини Бутурлиной девица восприняла с таким же ужасом, как и едва не свершившийся обморок.
- Ольга, ну почему? Пожалуйста, может быть не стоит? Давай я позову мужа...
- Нет, не стоит, Сонечка.
Да что же такое? С ещё более непонятном состоянии смотрела Софья, пока они возвращались из Зимнего сада, но вот только Ольга всё равно не захотела возвращаться в ту гостиную, где и должна быть. Или нет, если не там, то хотя бы возвращалась домой, но с мужем. Не по человечески ведь это. Только Ольга не слушала и попросив прощения, направилась через зал в сторону выхода. Софья же, даже не думая о том, чтобы вот так отпускать свою Ольгу, вошла в зал, в котором тут же затормозила в попытке понять - что успело здесь произойти, что Одетт так истошно визжит, большинство дам повторяет тот же звук, а мужчины, будучи более способными к сложным ситуациям, проводили попытки в успокаивании всех - кто дам, кто собак. Похоже, что опасность, из-за которой всё и случилось, ещё находилась в гостиной, но Софья пока была настроена лишь к одному, что вызывало её панику - уход графини Бутурлиной, поэтому стремительно подошла к своей тёте - хозяйке вечера, и быстро затараторила всё о произошедшем.
- И я просто не знаю, что и думать, а уж что делать,- Софья была не в себе от всего, и чуть не подпрыгнула от счастливого возгласа Жоржа, лишь прикрыла глаза и попыталась не поддаваться какой-то странной нарастающей панике, пусть и легкой, но она была ей точно ни к чему. Голос Иды, обращенный на брата в приказном тоне заставил Софью посмотреть на неё и потом на Жоржа, ушедшего к двери. Тактично кашлянувший Дмитрий Львович заставил привлечь внимание юной Самойловой к тому, что в его руке была... Мышь?! Так вот...! Софья, округлив взгляд, посмотрела на Дмитрия,  спокойно кивнув её мыслям головой, после чего на уже подошедшего Жоржа, которого так хотелось шлёпнуть перчаткой по руке от едва не сказанного. Всё в итоге прервала сама Ида Львовна, решившая, что вечер должен был продолжаться. Софья была лишь только "за", но вот бедное животное, зажатое в ладони Ржевского не давала ей покоя, после чего через некоторое время она буквально выпросила Дмитрия отдать крошку под честно слово, что никто из дам этого не увидит. Софья пообещала - Софья сделала, поэтому, тихо пройдя к тому же дивану, со сложенными ладошками перед собой, спрятав тихую не в меру мышь, вновь присоединилась к княгине Ромодановской, стоявшей вместе с Идой Львовной, и сразу же на вопрос подошедшей "я пропустила что-то интересное?" сразу же стала тихо пересказывать всё в красках и с ужасом в глазах. В итоге Софья даже переживала... за мышь, которой досталась та нелегкая доля подставного лица. Так вот почему мальчишки были рядом и так странно переглядывались, когда убегали при виде меня и Ольги. Покачав головой сокрушенно, Софья посмотрела украдкой на княгиню, и совершенно спокойно, за спиной Каты, пока та была увлечена вниманием, обращенным к мужу, аккуратно приоткрыла ладошки, чтобы тётя разглядела маленький хвостик, тут же спрятавшийся под пальчиками. И пока это существо находилось в более-менее спокойном состоянии и месте, где его не пытаются схватить или потоптать, но зато, чуя дух добычи, подле Софьи, что совершенно удивительно, стала крутиться откуда не возьмись появившаяся вновь в гостиной Одетт собственной персоной. Так и норовила задеть лапками платье графини, чтобы рассмотреть, где там прячется её игрушка. Но нет, Софья лишь прищурено разглядывала попытки собачки княгини, прекрасно зная, что не отдаст её свою ношу, как бы она не старалась быть сейчас самой милой и прелестной болонкой. Самойлова мило улыбнулась, шикнув на неё, чтобы опять не нависла на ткани платья, вновь посмотрела в сторону графа Шувалова и князя Ромодановского, ощущая пальцами мягкость и тепло в ладонях.

Всю историю с мышью была с графиней Ольгой Бутурлиной в Зимнем саду.
Пришла под конец к гостиную, когда всё вроде как успокоилось.
Выпросила мышь у Дмитрия Ржевского, так что она у Софьи спрятана в ладонях, но никто этого не заметил, по крайней мере дамы.
Стоит с Идой Оболенской и Катаржиной Ромодановской у дивана.

Отредактировано Софья Самойлова (2015-11-25 14:33:48)

+2

45

Я и в аду тебе скажу:
"Мой милый, что тебе я сделала?"

Его руки - она помнила их нетерпеливыми и нежными - теперь причиняли боль. Запрокинутая голова грозила в любое мгновение отделиться от тела, но у Марии не было сил, чтобы подняться на цыпочки и хоть как-то облегчить пытку. Она дрожала всем телом, и дрожь эта передалась рукам державшего её человека - или наоборот? Едва оказавшись в его ладонях, её лицо вновь застыло, послушно ожидая чего угодно, от поцелуя до удара, и она не удивилась бы ничему, и приняла бы всё с христианским смирением... или безразличием, только им удерживаясь на грани безумия. Слёзы горячими каплями стекали по щекам, собираясь в ладонях Владимира, но взгляд был неподвижен и пуст.
- Мари!!
Имя, собственное имя, било больнее кнутов, камней и пощёчин. Четыре года минуло, четыре года с тех пор, как она последний раз слышала это короткое "Мари", и ей казалось, что оно кануло в Лету. Она была Мэри, Машей, Марией Васильевной, но никто, слава Богу, не смел называть её Мари вновь, однажды услышав короткую, тихую просьбу. Раны, нанесённые словами Владимира, его голосом, его поступками, будто бы начали заживать и почти не напоминали о себе, как содранные коленки очень скоро затягиваются ярко-розовой кожей, какое-то время ещё чувствительной, но с каждым днём становящейся всё толще. Но ничего не успокоилось, ничего не зажило, а только ждало подходящей минуты, наполняясь гноем и ядом, чтобы в подходящую минуту излиться прямиком в душу и убить Марию, слабую и безвольную, изнутри. Просочиться туда, где были бессильны врачи и настойки, куда не достигали слова молитв, в вечную темноту, обещавшую спасение, но оказавшейся вратами в чистилище.
- Что я сделала? - Беззвучно шевельнулись губы, и его руки разжались. Отпуская её - бросая вновь, - князь Неверовский так же спешил оказаться как можно дальше от неё, как и в сентябре того страшного года, изменившего жизнь Марии навсегда. Она помнила, какими хрупким от ранних заморозков был ковёр опавших листьев, как острой безысходностью пахли хризантемы, как сиротливо жались друг к другу голые ветки когда-то пышных розовых кустов. У неё замёрзли пальцы, но Мария упрямо не отнимала руки, чтобы спрятать её в тяжёлых складках шали, укрывшей плечи. Она совсем не думала, зачем приехал Владимир. Он был с ней - и этого хватило, чтобы немедленно броситься к нему, позабыв о лежащем на коленях рукоделии и даже не подумав одеться теплее. К чему, если её грел жар поцелуев и объятий? А потом пришёл настоящий жар, и она металась по тёмному, обезлюдевшему дому, не понимая, не желая понять всего произошедшего, и сжимала голову руками, то выпрямляя спину, то сгибаясь пополам, словно клала поклоны. Душа болела, и Мария даже не сразу заметила, когда заныло в животе, наивно предполагая в физической боли отголосок иных мучений. А потом по бёдрам потекло горячее, и, осознав случившееся, она лишилась чувств. Позже ей казалось, что она помнит плеск воды в кувшине, которым омывали её тело, и причудливую крышку на флаконе с опийной настойкой, за время её болезни почти сроднившуюся с изящным убранством спальни, и насмешливо-щегольскую брошь на галстуке врача, но ничего этого на самом деле не было.
- ...Я не могу в это поверить.
Мария шагнула к Неверовскому, не слыша льющейся из зелёной гостиной музыки. Перед глазами всё расплывалось, но её влекло к Владимиру, словно голубку - в родное гнездо.
- Что я сделала? - Мир мерк, голос срывался. - Ты.. Ты в самом деле?.. Я? Я носила твоего ребёнка... И я? Нет, нет, нет! Зачем бы мне... Владимир, это же твой ребёнок... Клянусь, никогда...
Задыхаясь, она не могла договорить ни одной фразы. Женщине казалось, что всё её тело объято пламенем, и даже холодные как лёд кончики пальцев, взлетевшие к вискам, не могли доказать обратного. В груди стало тесно, не было сил дышать, и из горла, горячего и иссохшего от слов, терзавших Марию долгие годы, вырвался кашель. Рот заволокло солёным, губы увлажнились, и, наконец-то сумев сделать вдох, она согнулась пополам, сотрясаясь от нового приступа.


В жёлтой гостиной с князем Неверовским.

+3

46

Княгиня взяла на себя ответственность уговорить Ромодановского, и в её порыве Шувалов не углядел ничего такого, что могло бы вызвать в нём хоть какие-то подозрения относительно поведения Зинаиды Львовны, поэтому, он ещё раз погладил по голове привставшего Персиваля, не найдя что сказать, как-то рассеянно развёл руками перед Сумароковым и направился к роялю.
Заприметив дуэт музыкально одарённых дворян у инструмента, публика в гостиной начала затихать. Леонид бросил в сторону слушателей взгляд и с необъяснимым беспокойством понял, что не видит среди знакомых лиц Марии Васильевны - куда запропала графиня, с которой за всё это время он так и не обмолвился ни словом? Вот же её брат, в компании которого Каменская явилась сюда, вряд ли бы она уехала без него. Мысли о внезапном исчезновении графини вместе с непониманием, почему это так тревожит его, Шувалов оборвал сразу как боковым зрением увидел, что князь давно занял место за роялем и готов играть. Леонид повернулся к нему, облокотившись на инструмент, и тихо проговорил:
- Белой акации гроздья душистые, ми бемоль минор, - после чего мужчина коротко кивнул и повернулся лицом к публике. Он уже давно пережил то время, когда объявлял, что будет петь. Теперь же это всегда было сюрпризом для слушателей, тем более, что некоторым почитателям было не важно что, а главное кто будет исполнять тот или иной романс.
Таланту аккомпаниатора офицер доверился полностью, поэтому избавил его от лишнего обмена взглядами и спокойно погрузился в исполняемое произведение.
- Целую ночь соловей нам насвистывал,
Город молчал и молчали дома...
Белой акации гроздья душистые
Ночь напролёт нас сводили с ума.

И больше ничего не было. Только песня, только музыка.
Слова мягко плыли в загадочной тишине, поддерживаемые фортепианным наигрышем. Мелодия велась неторопливо и ровно, лишь описывая сказочный ночной пейзаж, ставший отражением любви двух людей.
- Боже, какими мы были наивными,
Как же мы молоды были тогда!

Наконец, наступила пора чувств; сожалений и разочарований, боли и раскаяния.
Певец не видел никого перед собой, он пел, подчинённый музыкой, и голос его рвался из груди, из самого сердца, преисполненный печали и горечи. Но в какой-то момент он потонул в аккордах рояля, уступив ему право допеть и досказать то, что не решался произнести.
- В час, когда ветер бушует неистово, - холодно, словно проклятие пропел мужчина, боясь собственной искренности,
- С новою силою чувствую я:
Белой акации гроздья душистые
Неповторимы, как юность моя!
Белой акации гроздья,
- болезненный голос смело оборвал звук и вдруг, тепло и ласково, отголоском ушедшего прошлого, продолжил, - душистые
Невозвратимы, как юность моя...

Ничто так не грело душу Леонида, как певца, как тишина после исполнения. Может и длилась она порой доли секунды, но иной похвалы, слаще и приятней этой тишины, за свой труд и труд аккомпаниатора, чьи пальцы извлекли из инструмента последний звук, для себя он не видел.

У рояля с князем Ромодановским.


Белой акации гроздья душистые (романс В. Баснера на стихи М. Матусовского)

Отредактировано Леонид Шувалов (2017-06-24 14:06:27)

+3

47

http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif"Зачем ты не умерла? Зачем ты не умерла?! ЗАЧЕМ ТЫ НЕ УМЕРЛА?!?!" - кажется кто-то каждый слог в голове отстукивал словно молотком по наковальне и никуда нельзя было деться от этой малодушной мысли, приносящей с собой призрачную мечту на избавление от этой страшной нечаянной встречи и ужасной правды. Владимир не слышал, он скорее чувствовал её приближение. Он и не подозревал, что это сохранилось между ними, и это удивило его так же сильно как её появление на этом вечере. Теперь ему казалось, что он приехал сюда не ради Елены, а именно ради этого свидания.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif"Да. Да. Именно так. Я уже с вечера знал, что это случиться", - Владимир вновь посмотрел на перстень. Только он и она знали какую ценность он хранил в себе. Неверовский и сейчас помнил то волшебное утро, когда он гребнем расчесывал волосы Мари, пропускал их сквозь свои пальцы и любуясь ими, расспрашивал какие сны она видела в эту ночь. Ночью во сне она смеялась и мужчине непременно хотелось знать её тайну. Он ужасно ревновал её, когда она была счастлива отдельно него... даже во сне. Она искренне пыталась рассказать свой сон, но он мешал ей говорить, накрывая её губы поцелуями. И Владимир целовал её так долго, что у Марии закружилась голова, а потом она не могла вспомнить сна и тогда он сам рассказал, что ей приснилось. Конечно он все выдумал, но она соглашалась с каждым его словом. В следующую ночь, пока молодая женщина спала, Неверовский тайком отрезал локон её волос ножиком для вскрытия конвертов, а наутро сам же признался в содеянном. Он запретил себе это вспоминать, все эти годы он старательно стирал из памяти все самые счастливые воспоминания, где они были вдвоем, оставив себе только память о её прощальном взгляде, в которых затаилась мука утраты. Кольцо он носил, чтобы помнить и никогда не повторять прошлых ошибок...
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifо сейчас это нужно остановить.  Мы не должны... Она не должна так мучиться", - Владимир слышал её надломленный голос и знал, что нужно действовать, но не знал как. Он никогда не умел управляться с женскими слезами и истериками, он оставлял их одних и предоставлял им возможность самим совладать со своим горем, но сегодня он не мог уйти. Все его внутреннее существо боролось со старыми привычками тела и одержав победу над своими бесами, он подхватил женщину за талию, не дав ей рухнуть на пол. Мария задыхалась, её душили слезы и кашель, который заставлял содрогаться все её тело.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Мари, - мужчина попытался поднять Кменскую на руки, чтобы перенести её на диваны, но она закричала так, словно его прикосновения причиняли ей невыносимую боль. Она казалось была одержима бесами и не на шутку перепуганный беспомощный Владимир инстинктивно стал искать помощи из вне. Обводя комнату глазами он заметил в дверях девушку, комкавшую в руках шторы. Он не сразу понял кто это и просто окликнул её, но фигура не тронулась с места.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Ей, человек!!! - еще раз требовательно повторил Неверовский, теряя терпение и девушка, вышла на свет. Владимир сразу узнал её, но сейчас он не мог думать о том как давно она присутствовала в этой комнате невидимой тенью. - Найди нюхательные соли, - князь даже не понял, что обращается с княжной как со служанкой. Да будь это хоть сама Императрица, сейчас он не нашел бы других слов и обращения, все его внимание было сосредоточенно только на одном человеке. И ей было так плохо, что Владимиру казалось, что он еще никогда не видел таких мучений. Пытаясь хоть как-то облегчить её боль, но гладил её по увлажнившему лбу и заметил, что её губы окрасились красным, это была не просто истерика, это было что-то таким, что леденило душу. Владимир испуганно осмотрел тело девушки, ему казалось, что её ранили в грудь, он знал, что при таких ранениях человек начинает харкать кровью. Но ведь он не мог ранить её, у него не было при себе ни ножа, ни шпаги, ни пистолета, ни даже ножниц, не было ровным счетом ничего кроме слов и взгляда. которые могли ранить или даже убить.  И сейчас Мария умирала.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Да что ты стоишь?! Черт бы тебя побрал! Найди доктора Виллена, - рявкнул мужчина, теряя последние остатки самообладания. Но его слова на княжну Вяземскую произвели прямо противоположный эффект, её и без того бледное лицо стало еще белее. Казалось еще секунда и Владимиру придется разбираться не с одной, а с двумя истеричными тонкими женскими натурами, но Елена устояла и нетвердой походкой приблизилась к бывшим любовникам.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Владимир... Я не понимаю... - лепетала она, совершенно беспомощно вертя головой и прижимая руки к груди. - Я Вас не понимаю... - в следующий миг она увидела окровавленное лицо графини.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Ах! Вы её убили!! - закричала она, и повинуясь какой-то своей женской логике накинулась на мужчину с кулаками. Именно этого и ждала Мария, которая все время, как только она поняла, что в зале есть посторонние, безуспешно пыталась вырваться из рук мужчины. Она упорхнула в двери, оставив после себя другую невинную жертву.

В желтой гостиной вместе с княжной Вяземской. И пока в общей зале происходит переполох из-за появления графини Каменской, между Владимиром и Еленой происходит разговор.

Отредактировано Владимир Неверовский (2016-04-10 11:15:14)

+5

48

и мир твой - некогда огромный -
сжимается в больной груди
до самых крошечных размеров

Он не должен был быть... таким. Не должен был смотреть с таким ужасом, не должен был так опасливо касаться, изо всех сил смиряя желание сию же минуту сбежать куда глаза глядят. Марию не держали ноги, и Владимир держал её, не позволяя ей упасть и не позволяя себе отстраниться, словно наказывая за что-то. Его жесты были полны жалости и отвращения, и в глазах чудилась страстная, нетерпеливая мольба освободить его от этой невыносимой ноши, по недосмотру и незнанию взваленной на плечи добровольно.
Мария знала, кажется, каждое прикосновение, которое он дарил ей: тихое пожатие пальцев, совершенно невинное в глазах света, но значившее для неё обещание и угрозу исполнить его и заставлявшее сходить с ума в предвкушении. Едва осязаемое прикосновение кончиков пальцев, за которым она тянулась, по-кошачьи выгибаясь всем телом. Ласки столь откровенные и изысканные, что порой напоминали изощрённую пытку, вынуждая одновременно ускользать от них и просить ещё и ещё. Ленивые поглаживания, начинавшиеся ото лба или шеи, с вьющихся от жаркого любовного пота волос, и заканчивавшиеся там, где заблагорассудится её любовнику. Мария помнила нежность и силу переплетённых пальцев, сомкнувшихся в самом крепком замке, разделить который не мог даже слабый утренний свет, не могла забыть дразнящие попытки проследить на её ладони линию любви, и ласкающий ухо шёпот: "Видишь, какая чёткая?"... У Владимира были уверенные, твёрдые руки властного человека, в чьих прикосновениях не читалось и капли сомнений. Он никогда не сомневался, будто заранее знал всё, что она скажет, сделает и даже не осмелиться возразить, принимая всё с такой горячей и искренней благодарностью, какую редко найдёшь в человеке. Но всё было именно так, и, наверное, она и правда была ему благодарна за то, с какой холодностью и равнодушием он оставил её, на прощание небрежно заправив растрепавшиеся от холодного осеннего ветра волосы в кружевную сетку, лежащую на плечах. Но теперь... теперь его руки дрожали, и Мария безошибочно читала в них страх.
Чего ты боишься? Зачем ты боишься?
Снова заходясь кашлем, она не расслышала слов Неверовского, пусть и произнесённых над самым ухом, и с удивлением узнала ответивший ему голос. Княжна Вяземская, Елена Григорьевна, хотя все зовут её просто - Элен. Откуда она здесь? Зачем она здесь? Её, верно, привело сюда любопытство, и на какие-то мгновения Мария потеряла способность рассуждать. Горло жгло и кололо, ей не хватало сил дышать, а уголок рта дразнило чем-то горячим, не похожим на чужую руку и свои волосы. Любопытство... Сколько у него оттенков: завистливое, сочувственное, корыстное. Но чему же тут завидовать, чему сочувствовать, какой выгоды искать в происходящем, если Элен ничего не знает? Не должна знать, по крайней мере, ведь все так заботятся о сохранении окружающей графиню Каменскую тайны: и она сама, и Саша, и Николенька, и даже Анна, пусть и не от любви к младшей сестре. Элен, милая, добрая Элен, всё-таки настоявшая на том, что Марии Васильевне алый будет очень к лицу. Горячий алый, похожий на рассвет... или кровь.
- Нет, - она захлебнулась осознанием, чей терпкий железный вкус будто бы захватил остальные чувства. Княжна закричала, объятия Владимира разжались, и Мария из последних сил рванулась прочь. Это было неправильно: его руки не должны были стать её смертным ложем. Хотя... Жёны князей Неверовских долго не живут, не так ли? Да и любовницам их вряд ли позавидуешь, ведь она - ярчайшее тому доказательство. Женщина рассмеялась бы, если бы не боялась упасть прежде, чем дойдёт до дверей гостиной. Княгиня Оболенская не обрадуется, если Мария перепугает её гостей, но только они могли ей помочь, увести отсюда, сделать хоть что-нибудь. Музыка смолкла, и Мария не помнила, когда затих гром аплодисментов, сменившись странной, напряжённой тишиной. Яркий свет бил по вискам, и взгляд, блуждающий по разноцветной толпе в поисках Николая, никак не мог найти лицо брата. Всё вращалось, двигалось в каком-то рваном ритме, размывая лица и наряды в пятна. Изо рта вновь потекло горячее, тонкое, дверная рама ушла из-под ладони, и Мария увидела, что перчатка на руке, которой она зажимала рот, покраснела от крови.
Чахотка.
Приговор, произнесённый ещё не вслух, а только в мыслях, отнял у неё последние силы. Что же... Она ведь знала об этом много раньше, но всякий раз находила повод, чтобы оттолкнуть от себя призрак скорого конца. Она оправдывала слабость усталостью, бледность и головокружение - духотой, кашель - недавней простудой, а удушье, раскалённой проволокой сжимавшее горло, и вовсе относила к плодам чрезмерно разыгравшегося воображения, не видя ничего дурного в том, чтобы солгать доктору Виллену. Графиня Каменская не могла признать очевидное и представить, что её мечты о покое сменятся покоем вечным. Что ей так и не удастся увидеть племянников, что Саша останется совсем один а тётушке Аршеневской станет некому писать о варенье, соленьях и тысяче мелких забот, составлявших нехитрое житьё одинокой старушки-помещицы... Перед глазами мелькнуло что-то белое, выдирая измученный разум в настоящее, и Мария едва слышно произнесла, даже не надеясь быть услышанной:
- Домой... Пожалуйста.
И кромешная тьма, не дававшая вдохнуть, сомкнулась над её головой.


Вернулась в зелёную гостиную. Недалеко от дверей, на руках у графа Шувалова (согласовано).
Персонаж без сознания, перчатка на правой руке, губы и подбородок запачканы кровью, из уголка рта стекает тонкая струйка крови.

Отредактировано Мария Каменская (2016-06-17 21:39:32)

+4

49

Она не чувствовала холодного взгляда Мити, не чувствовала и встревоженности Жоржа. Ида вообще ничего не чувствовала кроме злобы. Она слишком хорошо помнила, как Сережа успокаивал ее теплыми летними ночами, как баюкал словно ребенка и как могла засыпать, не боясь кошмаров, только зная, что она рядом. А теперь он успокаивает эту девчонку, которая не заслужила его. Кто она такая, что ей просто так даровали в спутники жизни этого человека? «Он ее жалеет, потому что чувствует за собой вину, - оправдывала его Ида. - Он ее конечно же не любит, а просто жалеет» Но надолго подобного не хватало. Стоило взглянуть на их сияющие лица, как внутри нее все мертвело. Она думала «Он будет только моим», - но тут же вспоминала его осторожный голос, «Даже не думай. Не думай об этом, Ида». Он всегда безошибочно угадывал ее настроения, угадал и тогда. Голос Сережи был таким, что женщина сразу поняла – лучше не противиться. «Что для тебя эта девочка?» - думала Ида и сердце, которое вероятно у нее было, сжималось. Оболенский взирал на нее с портрета и усмехался. «Не смотрите на меня так, Евгений Арсеньевич, - в какой-то момент подумала она, слушая восторженный треск Каты и льстивые речи Сумарокова в пол уха, - Я ваше отражение. Всему этому меня научили вы. Так чему же усмехаться?»
- Это, кажется, Кисловодск? – вдруг достиг ее внимания голос Константина и внутри нее шевельнулось некое чувство, природу которого она еще не распознала. Был ли это страх перед разоблачением или же наоборот, удовлетворением от того, что она сможет сказать милой подружке то, что ее Сереже доставит несколько неприятных минут в компании жены, - Да, нет же. Точно он! Ката что-то восторженно пролепетала про красоту пейзажа, про то, как она там не была и как хотелось бы увидеть те чудесные места.
- Ваш супруг, дорогая, знает все на свете. Попросите его рассказать, - Ида дружески коснулась ее руки и словно по секрету, сообщаемому только самой близкой подружке, понизив голос, добавила, - и слог у него столь чудесен, что слушая его, вы почувствуете, что побывали там!
- Сергей Александрович там даже был, если мне не изменяет память, - внёс свою лепту Сумароков, - Но он очень неохотно делился впечатлениями, - неуверенно добавил граф.
- Вероятно, его слишком часто просили сыграть, - негромко рассмеялась женщина на лице которой не было и тени прошлого отчаяния и Ката не удержавшись, усмехнулась в ладошку, а затем охнула:
- Коснтантин Васильевич! Ваш Персиваль! Сумароков выругался так тихо, что ни одна из присутствующих дам не расслышала как именно. Одетт снова юркнула в гостиную и конечно же ее воздыхатель не остался к этому равнодушен!
- Прошу меня простить, - откланялся он и поспешил предотвратить катастрофу, прекрасно зная как умеет быть недовольна княгиня Оболенская. Но начаться безобразию на сей раз было не дано. Дмитрий Львович уже вероятно не веруя в благоразумие и ответственность младших брата и сестры, решил взять дело в свои руки. Причем взял он его в прямом смысле этого слова. Улучив момент, когда пудель будет проноситься мимо него, ловко цапнул за ошейник и вышел из гостиной, намереваясь собственноручно проследить за тем, что это глупая скотина больше не натворит бед. Следом за ним вышел и Сумароков, ведя в поводу Персика. Граф спросил куда можно на время пристроить взволнованную овчарку и извинялся за ее небывалую невоспитанность. Мало-помалу у них завязался разговор, который продолжился и после того, как влюбленные были заперты по разные стороны стенки.
Тем временем, не задолго до поимки Одетт, к женскому кружку подошла Софья и были взяты первые аккорды. Ида почти не слышала, что говорят, но удивительно точно кивала в ответ почти не ошибаясь. Ее вниманием владела песня. «Не было акации. Был сладкий запах отцветающией липы, молодых нарождающихся яблок к которому примешивался кисловатый запах ракитинка. Акации не было», - думала княгиня и безотрывно смотрела, как пальцы Сергея скользят по клавишам. Она так давно не видела его за инструментом. Однако потом Ида взяла себя в руки обругав при этом сопливой девчонкой размякшей от какой-то песни.
- Видит Бог, - склонившись к уху Катаржины, тихо сказала княгиня, чтобы не нарушать так явно благоговейную тишину, - Я не знаю, как выразить вам свою благодарность. Вы спасли мой вечер. Единственное, чем я могу вас отблагодарить это тем, что я еще раз повторю, что вас в этом доме рады видеть в любое время. А приглашения на мои вечера всегда ваши. Ида казалась такой же тронутой до глубины души, как и княгиня Ромодановская. Для полноты картины им оставалось лишь обняться по-сестрински и разреветься от счастья совершенно по-девичьи. Вот только княгиня Оболенская еще десять лет назад дала себе зарок, что никто никогда не увидит ее слез. Даже от радости.
- Вы это и так знаете, - улыбнулась Ида так, как, наверное, улыбался Иуда Спасителю, - но я повторяю это и настаиваю. Я ваша должница. Катаржина казалась польщенной и смущенной донельзя и лопотала что-то благодарное и очаровательное. Она вообще была для всех очаровательной. Ида никогда не была такой, даже когда все назвали ее Зизи. Особенно тогда.
***
Она хотела обратиться к Софье и предложить ей, едва закончится выступление,  зачитать несколько интересных цитат из сочинения. Ее чистый выразительный голос умел точно  подчеркнуть важное и предать тексту то настроение, которое требовалось. Но замыслам княгини не суждено было сбыться. Она чувствовала, что не стоило проводить вечер накануне скорбной даты, боясь что все пойдет наперекосяк. Так было всегда. Однако Ида все же решила не изменять традициям и если это должен бы быть четверг, то он им и будет и не важно, что завтра ровно десять лет, как она стала княгиней Оболенской.
Еще звучала песня, когда до чуткого слуха княгини донесся чей-то крик. Вспоминая позже, Ида сказала, что в нем было исступление и отчаяние. Но тогда этот крик был очередной помехой ее вечеру.
- Софья Григорьевна, займите пожалуйста нашу гостью, - улыбнулась хозяйка вечера перед тем как отправиться выяснять что же еще случилось. Самое ужасное было то, что никого из братьев она не видела, но перед глазами, пусть и поодаль от всех,  возник как всегда спокойный и чуть ироничный граф Каменский.
Отзвучал последний аккорд и была поставлена последняя точка. Гостиная взорвалась аплодисментами финалом которых был слабый голос, молящий о помощи, который и прояснил все для княгини. «Надеюсь она не испачкала мой ковер?» - подумала княгиня, заметив редкие капли крови.  Иде ни сколько не было жалко Каменскую. Саму ее никто никогда не жалел, кроме Сергея, который сейчас бросится успокаивать свою законную жену.  Она глубоко вдохнула, собираясь с силами и одновременно пытаясь сообразить, что же ей делать. Пробиваясь среди напуганных гостей, она, словом пыталась успокоить дам и направить энергию их мужей в нужное ей русло дабы не преумножать панику. Она видела спешащего доктора и деятельного Жоржа, который что-то выговаривал Каменскому, буквально схватив того за рукав. Миновав еще лежащую в руках Шувалова графиню, княгиня, едва заметив Неверовского в дверном проеме, направилась к желтой гостиной, торопясь остановить его.
- Владимир! – она буквально втолкнула его обратно в уже пустую комнату, - не смейте ходить туда! – зашипела на него Оболенская, чуть ли не хватая за локоть и разворачивая обратно. Ее исчезновение в общей суматохе оказалось незамеченным, а теперь их и вовсе никто не видел.
- Не смейте... Нет вы вначале выслушаете меня! – она совсем чуть-чуть повысила голос, в котором холодом звенела сталь, - не смейте туда ходить. Ступайте через эту дверь, - Ида подошла к противоположной стене и, приоткрыв драпировку, толкнула за ней дверь, - идите прямо. Самая последняя дверь по правой стороне. Ждите меня там и не смейте уходить. Не смейте, слышите? Нам нужно с вами поговорить.
После этих слов, княгиня отошла от двери, давая князю решить свою участь самому и уже у самого выхода в большую гостиную, она обернулась и сказала с горькой усмешкой:
- И... - она грустно вздохнула и какими-то теплыми нотками добавила, - Изучите глобус. Он вам понадобится.  С этими словами она вернулась к гостям и стала осматриваться, соображая можно ли еще спасти вечер. И если можно, то как?

Ида Оболенская где-то в зеленой гостиной.
Жорж Ржевский вместе с Николаем Каменским спешат к месту событий, после некоторого спора.
Дмитрий Ржевский и Константин Сумароков вышли вместе с собаками еще до появления Марии и находятся где-то в доме.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-01-27 21:45:46)

+2

50

Знакомый и уже ставший привычным гул аплодисментов заставил Леонида также привычно на мгновение опустить глаза в пол и коротко улыбнуться. Под лестные отзывы, которые слышать графу, несомненно, было приятно во все времена, мужчина торопливо повернулся к Сергею и благодарно пожал ему руку. Их редкие дуэты всегда удавались на славу, и Шувалову даже казалось, что публика реагировала особенно бурно в те моменты, когда ему аккомпанировал именно Ромодановский.
Офицер поспешил отойти от рояля, чтобы его не успели уговорить спеть что-нибудь еще. Не то чтобы Леонид Андреевич был против, но это, все-таки не музыкальный вечер, и одной песни, чтобы успокоить гостей, а княгине дать время придумать, как вернуться в литературное русло, по мнению графа, было вполне достаточно.
Но, видимо, сегодняшний вечер, будто по чьему-то злому умыслу, не мог пройти и окончиться гладко. Господа и дамы вдруг устремили взгляды в сторону распахнувшейся двери и как-то испуганно стали отодвигаться к стенам гостиной. "Маша!" - подобно грому раздалось в голове графа, когда он увидел возникшую в комнате Марию Васильевну. Белое, подобно извести лицо озиралось по сторонам, ища защиты и помощи. Шувалов не заметил, как ноги сами повели его к Каменской. Раскрасневшиеся от слёз глаза отчаянно водили по толпе, но так, словно все стоящие кругом были сделаны из стекла. Графиня едва ли могла устоять на ногах, её подобно тряпичной кукле качнуло в сторону и, прежде чем облачённое в алое платье тело рухнуло бы на пол, его поймали руки конногвардейца.
- Домой... Пожалуйста.
Глаза Марии закрылись и Шувалов, поддерживая Каменскую на весу, резко дернул головой в поисках доктора Виллена, который немедленно возник рядом. Взгляд Даниила Александровича не предвещал ничего хорошего, да и блуждавшие в голове графа мысли были полны тревоги. Леонид подхватил девушку на руки и прижал к себе, нисколько не боясь испачкать кровью белоснежный мундир. Тут к ним подошёл Юрий Ржевский в компании Николай Васильевича, который не особо торопился участвовать в шуме, виновницей которого оказалась его сестра. Впрочем, Леонид даже не переглянулся с младшим Каменским, сделав вид, что не замечает его. Доверять Николаю графиню Шувалову не хотелось, да и тот, в глубине души, кажется, радовался, что в толпе нашёлся человек, взявший на себя ответственность за его сестру. Заметно раздражённый Юрий Львович вызвался проводить офицера в комнату, где доктор мог бы оказать Марии Васильевне помощь и, вместе с ним и Даниилом Александровичем, Леонид покинул гостиную.

Он осторожно уложил её на небольшой диванчик в этой тихой комнате. Достав из кармана платок, Леонид аккуратно вытер кровь с губ и подбородка Марии и мягким жестом убрал упавшие на её лоб прядки волос. Проявление нежности было редким для графа, в частности из-за того, что проявлять её было не к кому, поэтому он искренне боялся, что его прикосновения сейчас могут оказаться грубыми и неосторожными.
Сидя на корточках возле низкого диванчика и смотря на лицо несчастной графини, мужчина мучился вопросами прежде не задевавшими его. Почему он так взволнован, до мелкой дрожи в пальцах? Как он выглядел сейчас? Не подумают ли гости лишнего? "Впрочем.., отчего они должны думать лишнее, - пытался Леонид рассуждать здраво, - я бы помог любой девушке потерявшей сознание в этой гостиной... если бы меня не опередили". К нему ещё не пришло осознание того, что он чего-то не знает, но от того легче не становилось.
Дверь бесшумно открылась и Шувалов торопливо поднялся. В комнату вошёл удалившийся за своим чемоданчиком Виллен. Леонид переглянулся с доктором, и они сменили друг друга в этой комнате.
"Домой... Пожалуйста", - повторил про себя слова Каменской граф. - "Придётся исполнить эту просьбу", - решил Шувалов, двигаясь по коридору обратно в гостиную. Если бы он плохо знал братьев Каменских, он бы без задней мысли отправил графиню домой вместе с братом, но, имея "счастье" наблюдать за ними в Ладино, ротмистр прекрасно знал, какой ожидается в квартире Александра разговор и, как друг последнего, Леонид не мог его допустить.
- Зинаида Львовна, я могу вас отвлечь на пару слов? - негромко спросил граф, удачно найдя княгиню вне гостиной.
- Конечно! Я вас внимательно слушаю. Чем могу помочь? - Оболенская учтиво улыбнулась и Шувалов, стараясь выглядеть совершенно спокойным и уверенным, решил быть честным.
- Благодарю, - мужчина склонил голову. - Прошу извинить меня за это, но, к сожалению, я вынужден покинуть вас в столь неудобный момент, чтобы доставить Марию Васильевну домой. Я один из ближайших друзей Александра Васильевича и, если вы знаете, как не просто ему общаться с младшим братом, то, надеюсь, поймёте, что в данной ситуации только я смогу толково объяснить, что случилось.
- Скажите мне, как она? - голос княгини звучал обеспокоенно. - И могу ли я что-то для нее сделать?
- Графиня в надёжных руках доктора Виллена, думаю, всё обойдется, - этими словам Леонид скорее утешал самого себя. - Всё что можно сейчас сделать, это просто помочь ей добраться домой.
- Тогда с Богом! Я буду молиться за неё и её здоровье. Вероятно, это всё, что я могу сейчас сделать. Да хранит вас Господь.
- Спасибо, - выдохнул офицер и, поклонившись Зинаиде Львовне, поцеловал на прощание её ручку.
Мужчина быстро вышел на улицу и поспешил вызвать экипаж.

Леонид Андреевич на улице ловит такси извозчика.
Мария Васильевна в одной из комнат в обществе доктора Виллена.
У двери ждёт новостей Николай Каменский.
Юрий Львович вернулся в гостиную.
p.s. все действия согласованы.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-06-26 06:57:50)

+3

51

http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifМаленькие кулачки княжны Вяземской не могли причинить вреда сильному взрослому мужчине, но она стали помехой в попытке догнать и остановить Мари, которая, и откуда только силы взялись, стремительно выбежала за двери. Может быть, там, скрывшись от его глаз, она словно подкошенная трава, упала на холодный пол. Владимир всей душой оказаться рядом, чтобы помочь и эти мысли отвлекли его, отчего он пропустил хлесткий удар, полоснувший его по виску и болью отдавшийся в ухе, в котором казалось лопнула барабанная перепонка. Яростно мотнув головой, словно пес, отряхивающийся от воды, и в следующее мгновение вновь обретя способность слышать, сильные руки мужчины  захватили тонкие запястья Елены в крепкие оковы. Он не хотел ничего ей говорить, он знал, что порой его взгляд мог сказать гораздо больше и только его пальцы смыкались все теснее на хрупких косточках. Её пальцы мелко дрожали, ладони напряженно выгнулись. В её испуганных умоляющих глазах наворачивались слёзы и она, едва совладав со своим дрогнувшим голосом прошептала: "Зачем?"
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifНеверовский несколько раз моргнул и по его лицу пробежала тень раскаяния, наряженные до предела мышцы не слушались, поэтому он медленно, заново подчиняя себе свое тело, ослабил хватку, и прежде чем Елена смогла освободиться, приблизил её раскрытую ладонь к своему лицу и прикоснулся к ней жаркими губами.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Простите меня, - шептал Неверовский, осыпая поцелуями ручку княжны, не замечая на её лице ужас и презрение. - Умоляю Вас, простите.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifНет, он не забыл о графине Каменской, едва той стоило скрыться, он помнил о своем обещании больше никогда не разрушать жизни тех. кого он любит, а Елена, сколько он не сопротивлялся этому, проникла в его сердце, как вода, которая всегда найдет трещинку, чтобы просочиться в неё и напитать землю живительной влагой. Владимир ощущал, что хрупкое сердечко юной невинной девушки готово рассыпаться на миллиарды частичек и безуспешно пытался удержать в своих ланях все его кусочки, чтобы соединить, склеить, сберечь. Но где найти нужные слова, если такие вообще могли быть, чтобы вернуть утраченное, заменить ими уже сказанное.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Отпустите меня. Вы делаете мне больно, - все еще не совсем твердым голосом, но с каждым словом обретающем силу, произнесла княжна.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifНеверовский без лишних слов подчинился, растерянно глядя перед собой. Как он мог причинить ей боль, ведь он уже давно не удерживал руки девушки в своих с той силой, которая действительно могла причинить вред. Теперь она молчала, расплачиваясь с ним той же монетой и заставляя его почувствовать себя в ловушке, где нет выхода и даже углов, чтобы спрятаться от уничтожающего надежду взгляда.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Я люблю вас, - почти умоляя произнес Владимир, наперед зная, что даже это признание не может растопить сердца девушки.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- А я вас презираю! - с вызовом произнесла она, расправляя плечи. - Я не желаю вас не только видеть, но даже знать о вас. И не унижайте себя словами раскаяния. Это вам не к лицу.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifИ Елена Григорьевна Вяземская, гордо вскинув голову, медленно покинула комнату, словно давая Владимиру Неверовскому навсегда запечатлеть этот момент в памяти, чтобы он потом являлся к нему в те страшные ночи, когда он в пьяном бреду будет вновь и вновь переживать этот момент и бросать вслед княжне бутылки и прочее. что подвернется под руку.

Через потайную дверь прошел в кабинет Зинаиды Львовны.

Отредактировано Владимир Неверовский (2016-04-10 13:01:22)

+6

52

Злость на Каменскую всё сильнее и сильнее брала над ней верх. Как она могла, эта бледная моль взять и испортить ее прекрасный вечер? О, она верно за это еще ответит. Не испытывающая ранее ничего к Марии Васильевне кроме жалости, теперь Ида чувствовала злобу и раздражение и не важно, что она сама подтолкнула сегодня ее к этой пропасти. Что стоило Аннет или Мите намекнуть хоть словом? Нет же! Они сделали из этого тайну. Так пусть же теперь страдает! А что же остается делать Иде? Самую малость: собрать по крохам то, что сегодня было утрачено почти безвозвратно. И она, надев очередную маску, вышла из желтой гостиной.
Жорж и Митя, в дипломатических способностях которых и не стоило сомневаться (иначе они не были бы Ржевскими), как выяснилось, неплохо справлялись и без нее. Паника в зеленой гостиной прекратилось, а любопытствующие шепотки умолкли, чтобы хотя бы соблюсти видимость приличия. Княгине не сомневалась, что уже завтра о ее вечере будут, ходит такие истории, после которых ее либо перестанут посещать, либо напротив, захотят заполучить приглашение любыми способами. Судя потому, что балаган не видели с масленицы, а новость о новой любовнице князя *цына утратила свою свежесть, можно было надеяться на второе. Убедившись, что здесь справляются без нее, женщина поспешила дальше, лишь бы избежать только встречи с княгиней Ромодановской, чья жалость для нее сейчас была хуже красной тряпки для быка. Там то, вне гостиной она и встретила скорбного челом графа Шувалова, слишком неподдельно переживающим о Марии Васильевне. Ида Львовна была сама любезность, хотя искренне надеялась, что доктор Виллен перепутает нужные пилюли с мышьяком.
- Тогда с Богом! Я буду молиться за нее и ее здоровье. Вероятно, это все, что я могу сейчас сделать. Да хранит вас Господь. О! Как она была печальна! Весь ее вид показывал, как она сочувствует беде графини Каменской и как переживает за Александра Васильевича. «Ох, бедный Николя, - тем временем думала княгиня, провожая взглядом графа Шувалова.
Когда она вернулась обратно, последние гости уже прощались с Жоржем и Митей, а увидев ее, пытались всеми способами утешить опечаленную княгиню. Княгиня была им, конечно же, благодарна и невероятно растрогана таким участием. Последним уходил граф Сумароков вместе с упирающимся всеми четырьмя лапами Персивалем. Его расставание с любимой давалось тяжело всем настолько, что Жорж вызвался сопроводить их до кареты, а по отдельным намекам Ида и вовсе поняла, что братец загуляет до утра.
- Митенька, - уставшим голосом и ничуть не играя обратилась она к брату, едва дверь закрылась, - отвези, пожалуйста, Софью домой. Она сейчас должно быть в оранжерее. Ответом ей был тяжелый вопросительный и вместе с тем укоряющий взгляд.
- Нет, я не знала. Про Володю, - на правах давнего знакомства при брате она могла назвать его и так, - не знала. И не смотри на меня так. Так ты ее отвезешь?По взгляду Ржевского Ида видела: не верит. «Ну и черт с тобой», - подумала она, не желая доказывать, что она не осел. Да, догадывалась, да могла сложить два и два, но ведь не знала же!
- Отвезу, - наконец кивнул он. Привычка и любовь к сестре брали верх и как бы он сейчас не был на нее зол, он не мог смотреть спокойно на ее уставшее лицо. Митя посоветовал поскорее распорядиться слугами и отправляться отдыхать. На прощание поцеловав ее в лоб, Митя ушел, а Ида немного постояв на месте и проводив взглядом закрывающуюся дверь, отправилась в желтую гостиную. На сегодня у нее еще оставались дела.

Отредактировано Ида Оболенская (2016-06-25 22:48:21)

+3


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 25.11.1843 г. «Яд минувшего»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC