Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


17.11. НАМ ШЕСТЬ ЛЕТ!

12.11. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 25.11.1843 г. «Яд минувшего»


25.11.1843 г. «Яд минувшего»

Сообщений 1 страница 30 из 52

1

Ты мне - о птицах, о гулящем ветре, о небе без оборванных краев,
Об ужинах в любое время суток, о завтраках без стульев и столов,
О вечере, плескающемся в рюмках, о девушках без имени и лиц,
О том, что это истинное счастье - быть кем-то, не имеющим границ.

Ты мне - о картах, о дорожных венах, впадающих в столичные сердца,
О песнях, посвященных только струнам, о жизни беззаботного творца,
О жалости к влюбленным и любимым, о слабости несчастных без любви.
О том, что если выдали минуту, возьми ее и просто проживи.

Ты мне - о прошлом, о своем кошмаре, о трещинах в измученной груди,
Об имени, исправленном на "глупость", о радости, что это позади.
И если хочешь, я тебе поверю, лишь дам совет, чтоб ты не забывал:
Когда ты утверждаешь, что ты счастлив, следи, чтобы твой голос не дрожал.
(с) Deacon

I. Участники:
Даниил Александрович Виллен
Зинаида Львовна Оболенская
Владимир Андреевич Неверовский
Ольга Дмитриевна Бутурлина
Софья Григорьевна Самойлова
Денис Алексеевич Бутурлин
Дмитрий Георгиевич Струг
Сергей Александрович Ромодановский
Константин Васильевич Сумароков
Елена Григорьевна Вяземская
Леонид Андреевич Шувалов
Мария Васильевна Каменская
Анатолий Павлович Ростопчин
Пётр Александрович Репнин
Алина Николаевна Репнина
Николай Васильевич Каменский (НПС)
Юрий Львович Ржевский (НПС)
Дмитрий Львович Ржевский (НПС)

http://savepic.su/4659801.jpg
II. Место действия: Петербург, Набережная Фонтанки №26 (ныне 27)
III. Время действия: 25 ноября 1843 года
IV. Краткое описание сюжета: Кто бы мог подумать, что мирное обсуждение Белинского скатится в шекспировские страсти.
(прим: Квартира в бельэтаже. На первом, как положено, располагаются разные торговые заведения. У Ржевских своя парадная)

Комнаты

http://savepic.su/4680276.jpg
Гостиная, где происходит вечер
(гостиная в зеленых тонах) 
Слева от камина - кавказский пейзаж. Над диваном - портрет Евгения с любимой собакой Гретой.

Тона такие

http://savepic.su/5113135.jpg

http://savepic.su/4684372.jpg
Вторая гостиная. Рядом с первой
(гостиная в желто-золотых тонах)
На стенах портреты: Юрия (над комодом) и Зинаиды с детьми.

Тона такие

http://savepic.su/5151009.jpg

http://savepic.su/4675156.jpg
Вестибюль

http://savepic.su/4667988.jpg
Галерея

*Интерьеры на изображениях относятся к более позднему времени и даны для понимания пространства. В эпизоде интерьер соответствует эпохе.

Отредактировано Ида Оболенская (2015-03-06 23:12:28)

+5

2

Зинаиде Львовне было далеко до великих муз далекого, и не очень, прошлого. Ее салон не собирал сотни гостей, подобно вечерам графини Лаваль, и не был известен подобно вечерам у Карамзиных, Однако он имел хорошую репутацию среде узкого круга его завсегдатаев, где всегда были рады увидеть новые или успевшие забыться старые лица. Сегодня княгиня вновь открывала двери своего дома на Набережной Фонтанки и ожидала провести очень приятный вечер, на который было так много далеко идущих планов. «Надин очень просила представить Софью наиболее перспективным гостям», - подумала женщина, чьи губы дрогнули в улыбке. У нее были и свои мотивы поискать Сонечке жениха. Однако, их Ольгу уже не первый год представляли «перспективным» гостям, а какой из этого толк? Maman уже давно плачет, что свет ее очей останется в старых девах, а Papa считал несуществующие убытки. Они итак недавно намекали Жоржу, что неплохо было бы Оленьке пожить у них, а любезной Зизи помочь составить полезные знакомства. Нет уж, хватит с них одной барышни на выданье. «Софья хотя бы скромна и не пытается залезть в чужую жизнь... Почти», - подумала тогда Ида и согласилась с тем, чтобы Софье время от времени гостила у них. Юрочку она, кажется, тоже устраивала.
- Душа моя, - женщина, поправила оборочки на платьице Наташеньки, - только кашляй посильнее, когда придет доктор, хорошо? - Ида лукаво улыбнулась дочке
- Да, матушка, - закивала княжна медные кудряшки, обрамлявшие ее личико закачались в такт движениям. Зинаида, наклонилась и поцеловала дочку в темечко.
- Вот и хорошо, душа моя. Вот и хорошо, - ласково сказала женщина.
- Это из-за нынешнего вечера, матушка? – лукаво блестя карими глазками-вишенками спросила дочурка и Ида расхохоталась, поражаясь догадливости Натали. Зинаида Львовна приложила указательный палец к губам и ничего не успела ничего ответить, когда послышался звоночек.
- Доктор Виллен, - доложил Степан, спустя некоторое время.
- Проси немедля! – хищно улыбнувшись своему отражению в окне, ответила, не оборачиваясь, княгиня и слуга исчез.
Ничего страшного, с чем бы ни справился настой ромашки или ноготков, у Наташеньки не было, но княгиня углядела в этом отличный повод заманить к себе на вечер Даниила Александровича, к которому питала самые дружеские чувства. Однако доктор всячески избегал крупных собраний и в частности ее вечеров.

Отредактировано Ида Оболенская (2015-10-27 23:14:15)

+6

3

Конец ноября в Петербурге - разве можно представить время более серое, промозглое и совершенно лишающее надежды на то, что когда-нибудь случится солнце, и весна, и яркие шляпки? Ветер с залива, поднявшийся с утра, пробирался под сюртук, заставляя ежиться и пытаться спрятать голову в воротник; Даниил Александрович, конечно, предпочел бы остаться дома с хорошей книгой и чашкой чаю с ромом, чем посещать какие-либо общественные собрания, даже будучи приглашен доброй знакомой, даже убежден, что общество будет приятным и не слишком многочисленным.
Однако, Зинаида Львовна настоятельно просила быть; кроме того, ее дочь простыла, и уж врачебным долгом Виллен пренебречь никак не мог, в отличие от долга общественного.
Посему, собравшись чуть более тщательно, чем обычно, и захватив свой рабочий саквояж, в полдень Даниил Александрович покинул свой дом и, сражаясь с ветром и льдистой грязью, отправился с визитом.
Гулкая парадная явилась истинным спасением; стряхнув капельки влаги с сюртука, Виллен бодро застучал каблуками по ступеням. Семейство Оболенских Даниилу всегда нравилось, по большей части он чувствовал себя здесь детским доктором, занимался делами хлопотными, но не страшными и в каком-то смысле приятными. Младшие Оболенские - совершенно бандитского склада господа, однако добродушные и смышленые ребята. Виллен каждый свой визит гадал, чем именно они поприветствуют доктора - лягушкой в саквояж, чернилами в карман или ромашкой в шевелюру; притом, все - с отменно серьезными личиками и таким благопристойным видом, что сложно и заподозрить их в чем-то незаконном.
- Велено просить, - важно провозгласил лакей, прерывая размышления доктора о злокозненности данного семейства в целом и отдельных его представителей в частности. Виллен благодарно улыбнулся и отправился за ним; в принципе, доктор и так отлично знал расположение детской в доме, но таковы были правила.
- Зинаида Львовна... Наталья Евгеньевна, - лукаво улыбнулся он. - Мое почтение, дамы. Как ваше самочувствие, Наталья Евгеньевна?
[AVA]http://s9.uploads.ru/91037.png[/AVA][STA]Доктор[/STA]

+5

4

Едва Степан удалился, как Натали мышкой юркнула из кресла в кроватку, да так, что из-под одеяла торчал один нос. Княгиня, приложила ладонь к губам и тихонько рассмеявшись, подошла к дочке, чтобы поправить подушку. В таком то виде ее и застал вошедший к ним доктор.
- Мы вас очень ждали! – радушно отозвалась Зинаида Львовна, отходя от дочурки (напоследок подоткнув получше одеяльце) и идя навстречу доброму доктору.
- Bonjour, Даниил Александрович, - очаровательно, но достаточно тихо, закартавила хрипловатым голоском Натали и тут же закашлялась. Мать определенно была горда своим ребенком. В это же время в комнату вбежал Алешенька, который был немедленно удостоен материнского грозного сведения бровей и указания перстом на кресло, куда он и юркнул. В оставленную младшим сорванцом щелку, подглядывал Николенька.
- Даниил Александрович, - Зинаида снова подошла к дочке и положила ладонь ей на лобик, -у нее второй день температура, - Натали вновь закашлялась, - а уж кашляет сколько! А горлышко красное-красное.
Зинаида не переставала краем глаза следить за мальчиками. С них станется (с их то любовью к доктору!) устроить бедному человеку очередную пакость. Николай не уходил, а внимательно на что-то смотрел. Волнуется за сестру? С чего бы? Она всего лишь лишнего скушала мороженого и еще утром резвилась с Алешей в детской, в то время как у Николеньки был урок чистописания.
- А рыбий жир вы ей выпишете? – из дверей спросил старший брат с явной ехидцей в голосе, а наташенька снова закашлялась.
- Николай Евгеньевич, вы уже готовы отвечать мне географию? – строго спросила Зинаида, убрав руку с головы дочери и буравя взглядом сына, - Вы помните, что нынче должны мне отвечать?
- Да, матушка! – звонко воскликнул сын и совсем как военный, развернулся на пятках и помаршировал прочь от комнаты. Сейчас он ей напомнил не покойного мужа, а Жоржа и потому гнетущее чувство тревоги угнездилось у нее на душе. Но оно было не тяжелым, а почти невесомым, как предчувствие какого-то озорства.
- И что прикажете мне с ними делать? - усмехнулась она, обратившись к доктору.

+4

5

Даниил Александрович кивал, и улыбался, не забывая сохранять глубокомысленное выражение лица. В половине случаев частной практики этого бывало достаточно, чтобы справиться с проблемой и внушить спокойствие, которого так недоставало современному человеку; правда, в остальных все-таки следовало потрудиться чуть больше.
- Эх, Наталья Евгеньевна, как же вас угораздило так, милая, - покачал он головой, пытаясь поймать редкие лучи солнца и получше рассмотреть горло, старательно демонстрируемое юной барышней. Даже близорукому Виллену отлично было видно отечную, гиперемированную слизистую, но, слава богу, ничего серьезней он не заметил.
- А что делать, - усмехнулся Виллен, не без подозрения наблюдая за детьми. - Прекрасные ребята. Любить да уши мыть почаще.
Из саквояжа был извлечен и торжественно вручен маленькой пациентке термометр, доктор тем временем, поглядывая, чтобы процедура проходила верно, извлек стопку листов и, спросив чернил, принялся по возможности аккуратно писать рецепт.
- Зинаида Львовна, это вот, - тыча пальцем в почти ровные строчки, попутно объяснял Даниил Александрович, пачкая пальцы чернилами, - трижды в день, как полоскание. Это вот по чайной ложечке, после еды пить. А это карамельки... ну, не мне вам объяснять, зачем карамельки, - он мальчишески улыбнулся и протянул руку за градусником, торжественно извлеченным на свет божий Наташей.
- Наталья Евгеньевна, вы крепко держали? - осведомился Даниил, вглядываясь в шкалу. - Очень даже неплохо, но вы, от греха подальше, отдохните недельку и избегайте сквозняков. А я загляну еще к вам, если вы не против, через несколько дней.[AVA]http://s9.uploads.ru/91037.png[/AVA][STA]Доктор[/STA]

Отредактировано Даниил Виллен (2015-01-30 10:04:03)

+5

6

Ходы кривые роет,
Подземный умный крот.
Нормальные герои всегда идут в обход!

Где-то в коридоре раздался девичий визг, затем звон, топот и два веселых голоса: басовитый мужской и еще не ломавшийся, звонкий детский. До гувернера Николенька не дошел, а решил совершить диверсию против любимого дядьки, а то и гостьи, находившейся у них уже с утра. В том кто дурнее влияет на другого (Жорж на детей или дети на Жоржа) Ида затруднялась ответить. Но в том, что жизнь ее братца стала веселее с их приездом, женщина не сомневалась. Ей было отрадно видеть вокруг счастливые лица без печати печали, но ее тревожило то, что поселившись здесь она стесняет его.
- Всем четверым, - губы Зинаиды Львовны дрогнули в улыбке. Она и впрямь частенько среди близких шутя намекала, что у нее четверо детей и старшенький из них нынче стал ротмистром и отпустил усы еще щеголеватее прежних.
- А Наталья Евгеньевна, - девочку снова настиг такой правдоподобный кашель, что княгиня с тревогой посмотрела на дочь, - не слушала гувернантку и стояла у раскрытого окна, - наябедничала маменька, подходя к постели дочери с другой стороны, чтобы не мешать доктору, да и к тому же с того положения было намного удобнее следить за Алешенькой, что горящими глазками следил за движениями доброго доктора, а пуще всего за его саквояжем. Термометр врученный маленькой пациентке был провожен таким взглядом, что Зинаиде Львовне было в пору начать предсказывать будущее: следующим заболеет Алексей. И будет то не потому что можно будет отлынить от уроков, и даже не потому что будут давать сладостей чуточку больше (вместо противной вареной морковки и капусты!), а потому что будет возможность пощупать все эти диковинные и непонятные вещи.
- Зинаида Львовна, это вот, - княгиня, убрав руку со лба Наташеньки подошла к доктору и чуть прищурившись внимательно стала внимать его словам и, пытаясь прочитать написанное, совершенно преступно забыв о еще одном обитателе комнаты. К слову, совершенно напрасно.  Шаловливая ручка младшего Оболенского тут же залезла в чемодан доктора, едва материнская бдительность ослабла, тут же скользнула в саквояжик и, нащупав что-то интересное выудила на свет божий. Это что-то оказалось запасными очками. И пока маленькая мартышка Зинаиды Львовны примеряла свою добычу, княгиня внимательно слушала рекомендации Даниила Александровича.
- Наталья Евгеньевна, вы крепко держали? -  осведомился он, вглядываясь в шкалу.
- Слава Богу! – всплеснула руками княгиня, - сегодня много ниже! - и она даже покачала головой, когда Наталья Евгеньевна вновь изобразила кашель. Алешенька же времени не терял, и появившаяся в его руках трубочка для аускультации подтверждала это.
- Даниил Александрович! – преступно оставшийся без материнского внимания сыночек, соскочил с кресла, подбежал к доктору, потянул его за полу сюртука и протянул ему вещицу (даже не потрудившись снять с носа очки!), - а что это за штучка? – звонко спросил мальчик и княгиня охнула, увидев, что учудил ее младший сын.
- Алексей! – нахмурила брови княгиня, которой глядя на свое чадо, чье лицо мгновенно из шкодливого стало озадаченным, - Разве можно так поступать? – строго спросила женщина,  коротко и ясно объясняя сыну суть проступка. Из кровати послышалось сдавленное похихикивание, граничащее с хрюканием и прерываемое кашлем, - немедленно извинись перед Даниилом Александровичем, - княгиня скрестила на груди руки и сурово взглянула на сына из-под насупленных бровей.
- Простите меня, пожалуйста, Даниил Александрович! – отбарабанил под тяжелым материнским взглядом Алеша, чей голос даже при понуренной голове не выглядел раскаивающимся и даже покаянный вздох не спас положения.  Однако извинения были приняты, а провинившемуся зачитаны его права и обязанности на ближайшую неделю, после чего он отбыл исполнять первый материнский наказ: найти Николеньку и вместе готовиться к урокам, которые маменька спросит по всей строгости.
- Мы всегда вам рады, - с улыбкой сказала княгиня доктору Виллену, когда мальчик ушел, - и лучше, если эти визиты не будут связаны с недомоганиями, - Зинаида Львовна бережно взяла рецепт для Натали и добавила, - но ведь я могу надеяться, что уж сегодня вы воспользуетесь моим приглашением и задержитесь у нас на вечер? Я вас уверяю, - поторопилась добавить Ида, - приглашенных совсем немного. Вечер почти в кругу семьи. Дмитрий Львович очень надеялся застать вас у меня. Зинаида Львовна очень надеялась, что их с Наташенькой театр не будет сыгран зря и ее вечер обзаведется таким ценным гостем.
А под вечер все индейцы соберутся у стола,
Заколотят трубку мира - прояснится голова.
И про прерии простор поведут свой разговор
Где ж вы кони наши кони что несут во весь опор?!

Высокий, ладно сложенный мужчина с достоинством королевской особы свободно расположился в кресле у камина. Его темные глаза, смотрящие на мужчину, что расположился чуть поодаль, излучали тот же теплый вечерний свет, что пробивался сквозь неплотно зашторенные окна.
- И что ты этим хочешь сказать? – насмешливо спросил он собеседника. Голос его был глубоким и мягким, что часто вводило заблуждение собеседников, не надеющихся найти здесь отпора.
- Я? – умный и открытый взгляд был ему ответом. Второй мужчина, что стоял, прислонившись к краю камина, был высок и худощав, но, так же как и второй – прекрасно сложен, - ты только послушай, любезный брат, что нам пишет господин Белинский! – глаза мужчины заблестели совершенно детским озорством. Жорж, а это был именно он, небрежно и почти не глядя взял с каминной полки уже потрепанный номер «Отечественных записок», где впервые был им прочтён сей опус (ничем иным он его не признавал) и раскрыл на первой попавшейся странице, точно попав именно на его критику, - Нет, нет! Ты только послушай! – Юрий переменил положение и принял крайне торжественную позу, напоминая, если не настоящего сенатора, то хотя бы Инцитата, - «Их можно сравнить с ножкою Психеи, рукою Венеры, головою Фавна, превосходно высеченными из мрамора» - зачитал он и строго посмотрел поверх журнала, - Одновременно?– мужчина подкрутил ус, - ты только представь это совершенство: превосходно сделанная ножка, ручка, грудь или головка.. и голова Фавна! Такой эффект не под силу произвести даже Анне Васильевне!
Сказано это было столь громко, что пудель почивавший на зеленой шелковой подушке в уголочке возле камина, поднял голову с лапок и с интересом посмотрел на брата хозяйки. Звали это кучерявое, черное и крайне воспитанное чудо - Одетт. Эту собаку Зинаида Львовна привезла из поездки и каким-то удивительным образом отучила детей покушаться на ее собачью персону. Был ли ей благодарен за это сам пудель, история умалчивает.
- Юрий Львович, - проникновенным голосом начал Дмитрий, - держите себя в руках. Вы не поняли посыл Виссариона Григорьевича.
- Признаться, к концу первой трети сего опуса я совершенно потерялся в его мыслях, - сказал Жорж, опускаясь в кресло напротив брата, - его мысль порхает как подстреленная Эротом муза, - книжицу вновь перелистнули, - вот к чему он рассуждает о критиках? Что хочет этим сказать? – Дмитрий Львович решил не перебивать брата и лишь кивнул, появившемуся первому гостю, Даниилу Александровичу, предлагая присоединиться к их дискуссии, -  Он говорит о критиках и критиках, - принялся рассуждать Юрий, но увидев, вошедшего доктора тут же переключился на него,- Даниил Александрович! Николай очень надеялся, что его сестре выпишут рыбий жир. Я могу его обрадовать? – совершенно по мальчишески улыбнулся младший Ржевский, а по лицу старшего было видно, что тот самый рыбий жир он с удовольствием прописал бы младшему брату еще в детстве.
- С вашего позволения, я пойду, проведаю племянницу, - с грацией большого кота Дмитрий легко поднялся из кресла и откланялся. Он бы сделал это едва пришел к сестре и брату, но чем-то расстроенная и с огромным пятном на платье Софья, сказала, что у девочки доктор.
- Впрочем сие сочинение, - Юрий подкрутил ус, - не стоит такого внимания, которое ему придала Зинаида Львовна, - «Записки» были тут же захлопнуты и небрежно брошены на каминную полку. Вот только долететь они туда не долетели, а угодили прямиком в камин.
- Жорж! – раздался позади гневный голос сестры и ротмистр прикрыв глаза, зашевелил губами то ли читая молитву о спасении, то ли проклиная свою неловкость. После этого мужчина обернулся и минуя взглядом угрожающе спокойную Иду, остановился на Софье.
- О! Добрый и невинный романтизм! – воскликнул Юрий, вскакивая с места, - вы дивно ныне хороши, - усмехнулся ржевский явно вспомнив по чьей вине, произошли такие разительные перемены в наряде. Зинаида Львовна, поняв, что даже ее испепеляющий взгляд не проймет этого застарелого хулигана прошла к секретеру и извлекла на свет божий еще один экземпляр «Отечественных записок». Она была просто уверена, что разочарованный вздох из уст Жоржа ей не послышался.
- Даниил Александрович, - сказала она, с улыбкой протягивая доктору книгу, - я верю, что только вы способны сохранить последний экземпляр журнала до начала вечера. Жоржу тем временем видимо наскучило смущать бедную Сонечку, да и Дмитрий вернулся в гостиную, а внизу раздался первый колокольчик.
- Софья, я на вас надеюсь, - приветливо обратилась к девушке Ида и все приготовились встречать гостей.

Гостей до двери гостиной провожает лакей. Софья Самойлова и Ида Оболенская встречают гостей в гостиной у входа. Юрий Ржевский и Дмитрий Ржевский вновь переместились к камину и о чем-то спорят.

Персонажи

http://morgoth.ru/images/2015/01/04/a55e7429b015bb70bc0d0fcaa64a689a.png

Дмитрий Львович Ржевский
30 лет. С 1843 года причислен к Министерству Внутренних дел. Инспектор классов в одном из кадетских корпусов.
Старший брат. Женат на Анне Васильевне Каменской.
Высокий, ладно сложенный мужчина с темными глазами и волосами. У висков кое-где чуть заметна седина. Голос имеет спокойный и глубокий.

http://morgoth.ru/images/2015/01/04/5c18adb6290768092b347edcc94e103f.png

Юрий Львович Ржевский
26 лет. Ротмистр Кавалергардского полка. Млдаший брат Дмитрия Ржевского. Двойняшка Зинаиды.
Высок и худощав. Так же хорошо сложен. Взгляд имеет умный, горящий озорством, а улыбку - по-мальчишески шаловливую. Носит усы. На вечере - в штатском.

http://savepic.su/5145955.jpg

Одетт
Двухлетний черный карликовый пудель

Внешний вид
Темно-синее платье

http://savepic.su/4856049.jpg

Волосы убраны цветами (лилиями)

http://savepic.su/4883696.jpg

На руках перчатки из черного шелка выше локтя.
На шее

украшение из серебра

http://savepic.su/4897010.jpg

Отредактировано Ида Оболенская (2015-02-22 01:34:38)

+7

7

http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifС вечера Владимир получил от своего старого друга, Зинаиды Львовны, надушенную записку нежного цвета утренней зари с коротким посланием: "Vous trouverez chez moi la belle Hélène, qu'on ne se lasse jamais de voir".*
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifРаз за разом его глаза пробегали по витиеватым буквам, пока наконец все они не слились в одну кружевную ленту, в которой не было и не могло быть смысла. Но однажды прочитанные слова, врезались в память князя Неверовского и он впервые ясно почувствовал что между ним и княжной образовалась какая-то новая связь, которая теперь была видна и посторонним. Их уже видели вместе в свете, но ни тогда, ни сейчас они не были представлены как жених и невеста, но совсем скоро это должно было разрешиться, нужно было только дождаться возвращения Григория Петровича и уж тогда он, объяснившись с князем, непременно устранит все последние преграды. Владимир сложил записку вдвое и, пройдя к камину, кочергой разворошил угли, встревожив которые он высвободил жар, таившийся в них. Черные головешки лизнули тонкие струйки пламени и они вспыхнув, осветили счастливое лицо мужчины. Конечно он был несколько недоволен, что княгиня Оболенская так ловко подобрала ключик к его темнице и, широко растворив двери, заманила-таки его на свой литературный салон, но возможность видеть Элен на протяжении всего вечера была много сильнее его неприязни к подобным вечерам, где предметом обсуждения были книги, очерки и прочие творения, вышедшие из под пера очередного поэта, писателя или критика. И несмотря на то, что Владимир любил провести время за книгой, свое мнение относительно прочитанного, он предпочитал оставлять при себе, дабы не раздражать своими псевдоучеными домыслами окружающих.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifПроведя последний год на поле сражения Владимир не имел возможности листать журналы и читать книги. Его взору все больше предлагались карты с начертанными на них многочисленными знаками, которые обозначали места расположения противника и  русской армии. Зинаида Оболенская предвидя это, еще на прошлой неделе прислала своему другу потрепанное издание "Отечественных Записок" с критической статьей Виссариона Григорьевича Белинского, в которой он весьма смело, другого Владимир просто не мог ожидать от въедливого критика и литератора, рассуждал о литературе нынешнего времени. Журнал этот до сегодняшнего вечера открывался только однажды, Владимир даже было пробежал усталыми глазами по статье, замечая на полях пометки, которые были сделаны рукой княгини Оболенской и которая видимо хотела обратить внимание своего друга именно на эти тезисы, но ни одна мысль не могла закрепиться в голове молодого мужчины, и журнал с тех самых пор мирно покоился в ящике письменного стола. Но и сейчас, извлекая его из недр деревянного изящного гроба, Владимир не мог ни о чем думать кроме как о "belle Hélène, qu'on ne se lasse jamais de voir"**. В своих мыслях он рисовал её образ и любовался им с таким трепетом, как любуется скульптор, который изваял скульптуру такой совершенной красоты, что он наперед знал, что из под его рук на свет появилось новое творение, которое полюбит весь свет и будет любить многие века.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifПоутру Неверовский послал Глашу с запиской к Вяземским. Послание было адресовано Елене Григорьевне только с тем, чтобы заверить княжну не отказываться от своих планов и непременно быть на вечере у княгини Оболенской. Ниже было прибавлено, что сам он намерен прибыть в числе первых и надеется застать её в уютной гостиной Зинаиды Львовны. Само содержание короткого послания уже было глупым, еще глупее было то, что оно все-таки было отправлено и нашло своего адресата, но Владимиру непременно хотелось подсказать Елене о возможности нового свидания. Как мальчишка он весь день не мог себя занять никаким делом, а статья Белинского оказалась настолько скучной, что князь никак не мог осилить и первой страницы.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifКогда же час объявленный началом открытия вечера наступил, Владимир Андреевич, как и было обещано в письме, целовал прелестные ручки Зинаиды Львовны и Софьи Григорьевы.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Вам не кажется, я действительно здесь и надеюсь провести сегодня soirée charmante,*** - отвечал Владимир на смешливый взгляд княгини, выражавшей удовольствие от полученного результата на свои предпринятые действия относительно заманивания князя Неверовского на свой вечер. - Надеюсь здесь будет еще чем заняться корме как обсуждения титанического труда Виссариона Григорьевича, - подавая журнал его прежней хозяйке продолжал говорить мужчина, наблюдая возле камина горячо спорящих Юрия и Дмитрия.

_________________________________
*(fr.) У меня будет прекрасная Элен, на которую никогда не устанешь любоваться.
**(fr.) прекрасной Элен, на которую никогда не устанешь любоваться.
***(fr.) обворожительный вечер.

Отредактировано Владимир Неверовский (2015-02-01 20:36:08)

+7

8

Всю свою сознательную жизнь Оля провела в любви к окружающим, старалась видеть в людях только одно хорошее, и, как ни странно, ее доброта обезоруживала даже самых отъявленных подлецов. Наверное, именно поэтому ее все вокруг звали даже не Олей, а Оленькой, вкладывая свое теплое отношение к ней в таком ласковом обращении. К счастью, до сей пары Бог оберегал эту чистую и невинную душу от потрясений, которые выпадали на долю большинства из Ольгиных подруг, но очень скоро после замужества тучи начали сгущаться над головой бедняжки.

Оленька долго и демонстрационно собиралась, то ли для того, чтобы немного поиграть на нервах Дениса, то ли потому что сознательно оттягивала момент встречи с ним, но в конечном итоге она остановилась на платье цвета морской волны, отдающим немного в зелень и хорошо подходящем к ее ее глазам. Корсет постаралась не особенно затягивать. Что же до Дениса, то тот был в штатском.
Теперь, сидя в карете, которая несла ее и ее мужа к Вяземским, откуда Бутурлиным нужно было забрать Олину кузину Элен, а затем вместе с ней отправиться на литературный вечер к княгине Оболенской, куда Бутурлиных пригласили не без скромного содействия Оленькиной доброй подруги еще со временем Смольного Сонечки Самойловой, она отворачивалась от Дениса и пыталась унять сердцебиение, которое учащалось последнее время слишком часто. Оленька не удивлялась. Тому была веская причина. .
Денис об этом не знал, хотя, возможно, догадывался. Но его жена была сейчас настолько на него обижена, что не хотела посвящать его в это дело. Наверняка, он занят совсем другим.

- Mon  amie*( франц), как хорошо, что ты едешь с нами. Я просто не знаю, как проведу этот вечер в такой компании... Там же будет столько людей и все такие умные...  - обратившись к Элен, когда та села к ним в экипаж, юная графиня впервые обнаруживала в себе столько яда, ей хотелось брызгать им во все стороны, и ей было абсолютно все равно, что люди могут догадаться о том, что у них с Денисом в семье разлад. Прежде всего она была настолько  зла и обижена на собственного мужа, что один его вид заставлял ее поморщиться. Картина его измен то и дело всплывала в ее голове, подогревая бурной фантазией и душащей обидой, но ужаснее всего было то, что даже после своих сердечных извинений и заверений, что подобного больше не повторится, он брался за свое снова и снова.

- Ты видела, что за сочинение там собираются обсуждать? - тут она испепеляющи посмотрела на Дениса и пыталась успокоиться. Но получилось ли у нее?

- Денис Алексеевич очень много времени уделил этому сочинению. Правда, дорогой?

За всю дорогу Оленька ни разу не взглянула на мужа, а на его вопросы отвечала настолько, насколько принято было приличиями, да и при Элен, все - таки, нельзя перегибать палку, как бы ей этого не хотелось.
Доехали наверняка довольно - таки быстро, только Оленьке казалось, что прошла целая вечность с той поры, как они выехали. Она надеялась лишь на то, что на вечере увидит много родных и знакомых лиц и немного забудется, перестанет думать постоянно о Насте и о том, как Денис ей беспощадно врал.
Она поспешила войти во внутрь и тут ей пришлось подать мужу руку. Оленька лишь надеялась, что он не приметил, какая у него холодная ладонь и как ее слегка заметно одолели мурашки, как только его пальцы коснулись ее.
Как оказалось, Бутурлины прибыли одни из первых. В доме едва ли собралось больше двух - трех гостей на тот момент, когда они пересекли его порог.

- Добрый вечер, дорогие друзья! - Оленька постаралась непринужденно улыбнуться и отогнать печальные мысли. - Я вижу, мы пришли как раз вовремя...
[AVA]http://morgoth.ru/images/2015/08/30/ba39a4185e7a27b31d4ac1f6f737d38f.png[/AVA][STA]И грудью в тернии[/STA]

Отредактировано Ольга Бутурлина (2015-02-04 21:52:58)

+6

9

— У тебя были планы на вечер?
— Нет, но похоже сейчас будут после твоего вопроса.(с)
Чисто английские убийства.

Софья Григорьевна Самойлова пребывала весь день в не столь прекрасном расположении духа, и стараясь занять свои переживания в делах цветочных, то и дело возвращалась к недавнему разговору с Надеждой Львовной.
- Моя дорогая, ну чего же ты распереживалась,- попытки расшевелить воспитанницу увенчались малым результатом - юная графиня улыбнулась, в попытке всё же скрыть во взгляде вновь чуть не вырвавшиеся слова о своей ненужности на вечере у княгини Оболенской, как неумело высказала это несколькими минутами ранее. И теперь уже смущенно слушает весомые доводы, обратные своим мыслям. - Это будет прекрасный вечер, тем более у самой Иды. Ну же, тебе ведь нравится бывать у них с Жоржем и Митей в гостях. И если тебе даже и не захочется присоединяться к беседе о сочинении Белинского, ты можешь просто провести время за разговорами со своими подругами. Они ведь наверняка тоже посетят сей веер, так?
Софья молчаливо кивнула, припоминая письмо Ольги, что они тоже будут с мужем у тети Иды Оболенской. И это немного успокаивало. Но не настолько, что ещё одна догадка так неумолимо проскальзывала в невесомых намеках от Надежды Львоны Ростопчиной. Приглашения на тот или иной бал у графини N., или на вечер у княгини L., прогулки, столь полезные здоровью, в парке ("а на лошади тем более, можно будет надеть новую, недавно заказанную амазонку"). Сомнений не было - Софья Григорьевна вошла уже в тот возраст, когда все помыслы тетушек и матерей пребывают в эйфорийном монологе о поиске жениха. А ещё лучше, если и не одного жениха, как советуют кумушки друг другу, ведь на одном свет клином не сойдется. От такого оставалось лишь сильно зажмуриться и вспомнить, как хороши в цветении у Иды Львовны розы, и как там поживает Наташенька, юная прелестница и озорница. И пусть с ней этого "счастье" уже случилось ещё в мае, всё равно, нет-нет, да сама Ида Львовна начинала делать какие-то движения в сторону тех или иных знакомств Софьи с новыми и интересными людьми. Стоило ли думать, что это что-то значило в её отношении самого Станислава Арсеньева? Сонечка не  знала и не хотела пока об этом думать.
Конечно же она в итоге приехала в дом на Набережной Фонтанки, и окунулась в его жизнь с головой, уже не думая даже о том, с какой целью намеревались пригласить сюда любимые тётушки. И началось всё с того, что в дом в день открытия вечера в ним должен приехать доктор. "Наташенька приболела. Горло." Но Софья после слов тёти слишком уж засомневалась, что резвая всё утро девочка страдала такой уж и сильной простудой, чтобы вызывать для этого врача. Может быть только горлышко болело. Но и то в результате громкого смеха по причине проказ Жоржа и Николая можно было заработать кашель ещё больший, чем от сей "болезни". Но Ида Львовна была непреклонна, и вскоре в доме появился доктор Виллен, которому была уготована судьба не менее тихая, чем он предполагал.
Сама же Софья решила не мешать тайному семейному завоеванию внимания пришедшего и прошла на кухню, чтобы заварить для Наташеньки травяной отвар.

***
Девичий вскрик на весь коридор и отчаянно-укоризненное:
- Жорж! Николя!
Именно в таком порядке Софья попыталась упрекнуть подстерегших её за углом неугомонных мужчин сего дома. Кто бы сомневался, что, за весь день не проявившие себя "рыцари веселого образа" всё же устроят что-то подобное. И главное с кем? Со своей юной племянницей и кузиной. Софья стояла посреди коридора и растерянно переводила взгляд с осколков и растекавшейся по полу лужицы из трав на столь же темное пятно на своём красивом поплиновом платье персикового цвета и обратно.
- Ой, Софи, прости. Мы. Не рассчитали,- послышался голос самого юного диверсионщика, на что девушка лишь прищурено посмотрела на двоих провинившихся, хотя по виду самого взрослого виноватым быть должен остаться либо  самый юный либо никто, и чуть приподняв подол, направилась в их направлении.
- А ну как сейчас вас догоню,- пригрозила Софья и сама же улыбнулась веселой реакции. Нет, ну как тут можешь сердиться? Если только чуть-чуть. Да и кто поверит, что такая тихоня, как она, задаст взбучку расшалившимся. Но платье и правда жаль, подумала юная графиня, вернувшись обратно к месту происшествия и помогая слуге убрать осколки с пола, чтобы потом спуститься вниз за очередной порцией отвара. Николенькин смех послышался где-то неподалеку, возвестив, что он пришел и решил помочь кузине всё же донести поднос. Сам же Жорж решил пока ретироваться в гостиную, чтобы присоединиться к компании своего брата - Дмитрия, который был как раз там и намеревался навестить сою племянницу.
- Дмитрий Львович, у Натальи Евгеньевны доктор,- нахмурившись, ответила на его фразу и вышла всё же в сторону кухни.

***
Софья невольно залюбовалась своим отражением в комнате у Иды Оболенской, когда та, завидев гостью в плачевном состоянии, тут же увела к себе и отдала на вечер одно из своих платьев. Такого платья девушка ещё не видела, хотя фасон платья можно было отнести к заграничной моде конца 30-х годов. Лавандовый цвет. Пальцы коснулись украшения на шее, поправив едва их, и уже, будучи удовлетворенной своим внешним видом, вышла к собравшимся в гостиной, где уже начала проходить какая-то дискуссия.
- О! Добрый и невинный романтизм! Вы дивно ныне хороши.
Ах, если бы Софья могла быть хоть в половину похожа на Иду Львовну, которая сейчас испепеляла своего брата таким взглядом... но юная девушка не была столь уверенной, и лишь смущенно опустила свой взгляд, бормоча слова благодарности, и благодаря высшие силы, что сейчас прозвенел колокольчик, извещая о первых гостях. Дхание прералось лишь на мгновение с неприятной мыслью "он или не он?".
- Софья, я на вас надеюсь.
- Конечно же, Зинаида Львовна,- со слишком явным рвением отозвалась Софья, пройдя с тётей к первому гостю - князю Владимиру Андреевичу Неверовскому. Слава Богу. Может и не приедет тогда? Как бы было прекрасно не видеть этого скучающего лица где-то рядом, Софья чуть расслабившись, улыбнулась гостю. И ведь причина была веская - не видеь обещающего прийти жениха Софьи Арсеньева, который, впрочем, не так уж и сильно горел желанием посетить этот вечер. Правда Иду Львовну бы он не расстраивал в любом случае - это она поняла лишь однажды, по его приезду как-то раз сюда на чаепитие. Ну что же, Соня не будет горевать о его отсутствии.
Приняв все должные приветствия от князя, девушка теперь превратилась лишь только в слух, ловя каждое слово от разговаривающих гостя и Иды Львовны, не смея помешать дружеской беседе. Но вот когда в дом прошли очередные гости, то не смогла не извиниться у беседующих и не пойти встречать.
- Елена, Ольга, Денис Алексеевич,- приобняла девушек, поприветствовала графа, и не удержалась от ещё одного объятья со своей давней, со времен Смольного, подругой. Ну как тут не улыбаться.- Я так рада, что вы здесь. Теперь мне не будет так страшно на сегодняшнем вечере, где обещаются жаркие разговоры о сочинении Белинского.
Словно в доказательство, из гостиной послышался голос Юрия Львовича, что-то горячо доказывающего в своё оправдание. Софья только лишь многозначительно посмотрела на пришедших гостей и повела к хозяйке вечера, чтобы представить их, и после провести в гостиную.
- А вы читали "Записки", Денис Алексеевич?- спросила Софья, когда они расселись на диваны и стулья в ожидании очередных гостей вечера и слушая приятное потрескивание со сторон камина. Теплый, приятный момент, который так не хочется нарушать.

внешний вид

Платье лавандового цвета. Прическа та же:
https://pp.vk.me/c625120/v625120067/19401/Is_f0iiODhk.jpg
Украшение:
http://se.uploads.ru/kBcxl.jpg

Встречала с Идой Львовной первых гостей, после чего с четой Бутурлиных, Элен Вяземской прошли в гостиную к дивану. Чуть позже присоединилась Екатерина Браницкая.

Отредактировано Софья Самойлова (2015-11-21 23:25:36)

+7

10

Какая, однако, складывалась игра у судьбы! Он ехал с женой, перед которой был виноват так, что никогда у нее не вымолить прощения, вез на прием свою первую любовь, а думал о той, что довела его до греха. Нет! Все совершенно не так. Это он один был во всем виноват и только ему нести за всё ответственность. Мужчина ненавидел себя за все сказанные лживые слова, за несдержанные обещания и за многое другое, за что гореть ему, потом в  аду синим пламенем.  Он не мог ничего с собой поделать, разве только разорвать свое сердце на две половинки, но то было не возможно. Он любил Настю, любил всей душой с того дня как впервые увидел. И нет, не на балу, а увидел у Вяземский ту нескладную девчонку, что запустила в него подушкой и ту, что успокаивал по дороге в Двугорское. Что же Ольга? Ольгу он тоже любил и она любила его, отчего он считал себя еще большим подлецом и мерзавцем. И чем успели прогневить Бога эти два ангела, что на их пути встретился поручик? После того, как он нарушил слово данное жене он не мог смотреть спокойно ей в глаза. У его Оленьки ангельское терпение, но и ему придет конец, когда она уже обо все узнает. А сцена, устроенная маменькой до сих пор стояла у него перед глазами вместо вечернего Петербурга, проплывающего за окном кареты.
- Mon  ami, как хорошо, что ты едешь с нами, - небрежно говорила она Элен и Денис был с ней согласен. В последнее время общение наедине стало пыткой для обоих, и быть может именно потому, рядом очень часто кто-то находился. Граф Бутурлин не вмешивался в женский разговор, а смотрел в окно и думал о своем. Так было всем проще. Им не к чему выставлять напоказ их внутрисемейные отношения, а теперь они все чаще с Ольгой стали спорить. Любой, даже абсолютно невинный разговор сводился к этому. Денису всё время казалось, что жена на что-то намекает и везде искал двойное дно оттого и злился.
- Ты видела, что за сочинение там собираются обсуждать? – Оля попыталась прожечь его взглядом, а он на уровне инстинкта, словно его и впрямь коснулись, дернул плечом.
- Денис Алексеевич очень много времени уделил этому сочинению. Правда, дорогой? – с ядом, который обнаружился совершенно недавно в его кроткой жене, сказала она.
- Да, Ольга Дмитриевна, - кивнул он, смотря мимо обоих дам и избегая встреч взглядов с Олей, - Я и вам, дорогая, помниться, советовал почитать что-то из того же выпуска «Отечественных записок». А что вы думаете о сочинении Белинского, Елена Григорьевна? В разговоре и письмах, поручик старался не касаться скользкой темы их отношений с Андреем. Разругавшись в пух и прах еще весной они не пришли к согласию до сих пор. Кто бы мог подумать, что человек, которого он считал почти братом подумает о нем подобное! Денису и в страшном сне не могло присниться такое, что он в далекой перспективе вознамерился завладеть наследством крестного! Это был бред! При воспоминании об этом Бутурлин нахмурился. И что за день такой, что он вспоминает только плохое? Но остановившаяся карета выдернула его из воспоминаний. Легко выпрыгнув из нее, граф помог выйти и обеим дамам. В жестах графини, как ему казалось, так и сквозило презрение и пренебрежение, что и сказалось на его улыбке, обращенной к супруге. Вместо добродушной она [улыбка] стала жесткой и высокомерной, точно он делал супруге одолжение, подавая руку и выводя в свет.
- Софья Григорьевна, - поклонился он Оленькиной подруге, - я рад вновь приветствовать вас, - добавил поручик привычную ничего не значащую фразу. После же Оленька и Софья перешли к взаимным объятьям. «Кажется, Ольга говорила, что они вместе учились в Смольном. Всё время забываю», - подумал он и, заметив, что князь Неверовский отошел от княгини Оболенской, обратился к Ольге:
- Ольга Дмитриевна, думаю, нам следует поприветствовать хозяйку вечера, - кивнул он жене и вместе с ней подошел к хозяйке дома.
- Добрый вечер. Княгиня, - со светской улыбкой, которая ничего не выражала, но была весьма мила, сказал он, - мы были рады получить приглашение на ваш вечер. Сказав это граф Бутурлин, как и требовал того случай, коснулся руки Зинаиды Львовны. После приветственных речей Елены Григорьевны и супруги, они были отведены графиней Самойловой к дивану, где и расположились.
- Да, Софья Григорьевна. Они были прочитаны едва номер увидел свет. Занятно написано, как и всё у Виссариона Григорьевича.
- Граф! – раздался знакомый голос, в котором он тут же опознал ротмистра Ржевского, - вы кажетесь мне идеальным собеседником. Дмитрий Львович не желает со мной дискутировать!
- Дамы, Ольга Дмитриевна, - обратился он к собеседницам и, полагая, что им будет и вправду легче без него, а особенно Ольге, - если вы меня отпустите, то я составлю компанию ротмистру.

стоит возле дивана с супругой, княжной вяземской и Софьей Григорьевной. Собирает уйти к Дмитрию Львовичу и Юрию Львовичу. [AVA]http://morgoth.ru/images/2015/03/20/61446b84ab958d91fb87ebb3ebf645bc.png[/AVA]

Отредактировано Денис Бутурлин (2015-03-20 17:02:53)

+5

11

Пасмурное, серое небо, кажется ещё чуть-чуть и оно заденет верхушку казачьей папахи, а легкий туман скрадывает фигуру в синем мундире донского войска. Почему Дмитрий решил пойти на литературный вечер он и сам не знал. Может неудобно было отказывать Георгию Оболенскому, с коим Струг случайно пересекся на улицах Петербурга, в предпоследний месяц своего отпуска, а может ему хотелось пообщаться с Идой, женщиной весьма умной и интересной в общении. Характерник ответа не знал, да и не старался разобраться в своей душе. По большему счету он просто наслаждался столичной жизнью и пусть погода не из приятных, но сам город, его особый дух и стиль, а главное местные красавицы, которые периодически благожелательно поглядывали на участника кавказской войны, делали жизнь прекрасной. А некоторые кадеты и мальчишки завистливыми взглядами провожали человека в синем мундире и с георгиевским крестом на левой стороне мундира. Накрапывал легкий дождь, а Дмитрий слегка придерживая рукоять шашки, направлялся к дому на Фонтанке 26. Может кто-то и сказал бы, что идти на литературный вечер с оружием не лучшее решение, но право слово казак бы без штанов чувствовал бы себя увереннее нежели без шашки. Слегка поскрипывали сапоги по петербургской брусчатке. Слегка покалывало раненую руку, но вот настроение Дмитрия было лучше некуда, по его мнению вечер проведенный с интересными людьми, проходил уж точно не зазря. А вот и нужная улица, пройдя немного и остановившись около входа в подъезд, хорунжий показал приглашение и лакей с поклоном пропустил характерника внутрь. Сняв папаху и положив её на сгиб локтя Дмитрий поднялся на верх и направился к Иде Оболенской, подойдя к ней, хорунжий поклонился и сказал:
-Здравствуйте Зинаида Львовна, премного рад вас видеть в хорошем настроении и добром здравии. И спешу засвидетельствовать вам мое почтение.
И закончив говорить, Струг отошел в сторону.[AVA]http://morgoth.ru/images/2015/02/13/de52d283b0dcd5cef2bd2be976bdaa05.png[/AVA][STA]Только мы с конем...[/STA]

Отредактировано Дмитро Характерник (2015-02-13 18:01:42)

+3

12

So how can this be?
You're praying to me
There's a look in your eyes
I know just what that means
I can be, I can be your everything.


I can be your whore
I am the dark you created
I am the sinner
I am your whore
Let me tell you something baby
You love me for everything you hate me for


За время, которое потребовалось экипажу, чтобы добраться от Почтамтской улицы до набережной Фонтанки, Сергей не единожды порывался стукнуть набалдашником трости в потолок, призывая кучера к вниманию, и потребовать развернуться. Но потом переводил взгляд на милое, радостно оживлённое личико Катаржины, улыбался ей, не слыша слов и почти физически ощущая, как жжёт бедро старый номер журнала, непочтительно брошенный на сиденье. Первый номер "Отечественных записок" был найден сразу же, едва княгиня Ромодановская изъявила желание поехать на литературный вечер, зачитан едва ли не до дыр и мирно обсуждён молодыми супругами, так что возможные словесные баталии их совершенно не пугали. От Катаржины веяло спокойствием, а Сергей... Что ж, он старательно делал вид, что его занимают только жена, Белинский и густая темнота за окном кареты, в которой его разыгравшемуся воображению порой виделся какой-то вздор.
Когда он спросил у Иды, с какой стати ей взбрело в голову обсудить давно прочитанное всеми сочинение, женщина ответила не сразу. Сергей не настаивал, почти привыкнув к этой её новой привычке - молчать, быть загадочной и томить из какой-то извращённой прихоти или желания наказать за проступок, которого он не мог за собой вспомнить. Теперь он мало что понимал в этой женщине и, ослеплённый, шёл над пропастью, не зная, что будет через мгновение: начнёт Ида ластиться или отстранится, велит уйти, отчаянно кусая губы, чтобы не расплакаться, или попросит остаться. И Сергей оставался - на минуту, четверть часа или ещё дольше, - боясь не найти сил, чтобы уйти совсем, но морок расступался, в его руки ложился флакон с кельнской водой, а на шею - платок, и лицо напротив обретало холодное совершенство черт. В медлительности, с которой княгиня Оболенская колдовала над узлом его галстука, уже не было дразнящего соблазна, но голова кружилась не меньше, и отрезвить князя Ромодановского могло только что-то очень прозаичное, вроде замечания об удобстве выбора такого нелепого предмета литературного вечера: старая критическая статья была хороша именно тем, что её уже давно прочитали, о ней давно составили мнение, и не будут рьяно отстаивать свои убеждения.
Выходя из экипажа, Сергей со всего маху наступил в лужу. Тонкий ледок жалобно хрустнул под его ногой, и грязная вода заколыхалась вокруг галош, с варварской стремительностью подбираясь к панталонам. Князь Ромодановский спасся в последний момент и тяжело вздохнул: ему совершенно не нравилось, как начинался вечер, и оставалось только надеяться, что тяжёлое предчувствие так и останется предчувствием или окажется банальной изжогой. Он терпеть не мог это недомогание, но, выбирая между изжогой и паршивым времяпрепровождением в компании вины и вожделения, отдавал предпочтение первой.
- Всё хорошо? - Катаржина сию же секунду встревожилась, заметив кислое выражение лица мужа, но он покачал головой, молча подхватывая её на руки. Молодая женщина ахнула, а Сергей осторожно поставил её на тротуар.
- Теперь да, - и прижал к губам выскользнувшую из муфты руку. - Идём скорее, простудишься.
- Только не я, - супруга коротко рассмеялась, поглаживая верхний из воротников каррика. Князь Ромодановский скорчил безобидную рожицу и повёл её к парадной, но не прямой дорогой, а выбирая самые сухие и чистые участки тротуара. Погода в конце ноября была ровно такая, какой надлежало быть в это время года петербургской погоде: отвратительная и непредсказуемая. Порой шёл дождь, порой сыпала колючая снежная крупа. Грязь и лёд облепили улицы, изнывающие в ожидании настоящего снега и настойщей зимы, отчего-то не спешившей в Северную Пальмиру. И, конечно, истинным господином города был ветер, безжалостно проникавший даже под самые плотные шинели и просачивавшийся в наглухо законопаченные щели, не говоря уж о том, чтобы выдуть из своего болезненного любимца последний намёк на здоровье. Но последний старательно питался лимонами и мёдом, которые каждое утро подавала ему за завтраком жена, и с удивлением отмечал, что супружество самым положительным образом сказалось на простудах, обходивших его нынче за семь вёрст. Но тучи на горизонте выглядели так, что можно было быть уверенным: через час ветер вспорет их набухшее нутро, обрушивая на Петербург по-зимнему тяжёлый снег.
В вестибюле чету Ромодановских встречали со списком приглашённых и готовностью принять одежду и обувь. Галоши князя немедленно унесли сушиться, и, немного подумав, Сергей отдал и трость. Поднимаясь наверх, он дышал ровно, убеждая себя в том, что благополучно справится с предстоящим испытанием. Держать за руку Катаржину, улыбаться, говорить ей на ухо милые глупости, приличные только молодым супругам, коими они являлись, и всё это - под взглядом - под прицелом - светлых глаз Иды. В дверях он чуть замедлил шаг, и княгиня Ромодановская в душистом облаке ванили и фиалок первой впорхнула в гостиную, давая ему мгновение, чтобы осмотреться.
- Здравствуйте, Зинаида Львовна. Спасибо за приглашение, мы очень рады быть здесь, - Катаржина обернулась, ища его поддержки, и Сергей кивнул, улыбаясь уголком рта. Мгновение - и внутренности скрутило в узел, а Ида с сердечной улыбкой расцеловала свою любимую подругу, не отрывая от него насмешливого взгляда. В чём он был виноват на этот раз, он и понятия не имел, как не знал, что выкинет Ида, если её недовольство выйдет за установленные рамки. Глупо было пытаться их выдумывать, и не раз Сергей думал, каким омерзительным лицемером должен был быть, если, предавая одну женщину, требовал к ней уважения от другой. Но иного способа уравновесить пошлую геометрическую фигуру и сохранить подобие порядка в своей жизни он не знал.
- Доброго вечера, Ваше Сиятельство, - Сергей склонился над рукой хозяйки дома. Пальцы незаметно коснулись её ладони и дрогнули, поглаживая спрятанную под чёрным шёлком кожу. - Моя супруга была права: вы умеете собрать преинтересное общество.

Чета Ромодановских находится у дверей гостиной. Прошли в комнату минутой позже и разошлись: Катаржина - к супругам Бутурлиным и Софье Самойловой (согласовано с участниками), Сергей - к князю Неверовскому (согласовано).

Отредактировано Сергей Ромодановский (2015-02-22 14:34:14)

+6

13

«Пожалуй, оставлю это платье ей. Оно ей к лицу, - думала Зинаида, критически осматривая племянницу, которая с рвением соглашалась помочь ей встречать гостей,- Немного переделать по моде и она будет просто неотразима» Святая простота! Она и не подозревала, что вот сейчас, именно сейчас ее тётушка будет про себя делать пометки, касательно потенциальных женихов. Вообще говоря, Надин уже подоброла своей дорогой дочке жениха, но княгине удалось внести смуту в стройные планы графини, да так, что та согласилась искать запасной вариант. Самой же Софочке ничего и не нужно было делать, чтобы обратить на себя внимание. Она была юна и прелестна, как нежная чайная роза, даже не смотря на свой возраст. 
Но под чей же звонок Жорж сжег бедный журнал? «Это, безусловно, должен быть человек, которому Белинский не по нраву, - думала женщина, - или тот, кому не терпится кого-нибудь увидеть»
- Как думаешь, кто это? – только и успела спросить она у Софьи, когда вошел князь Неверовский. О! Она даже дважды оказалась права. Отправляя давнему другу приглашение и страстно желая его увидеть, Ида, не отличавшаяся особым благонравием, решила добавить себе пару очков в этой игре, упомянув о княжне Вяземской. «Милая девочка, - думала тогда она, подписывая ей приглашение, - А как забавно ревнует! Однако в ее пользу говорит лишь то, кто ее жених. А Владимира Андреевича грех не ревновать» Идочка, сложись ее жизнь иначе, может и сама бы пала жертвою обаяния Владимира, но госпожа Судьба даровала им дружбу, за что княгиня была ей благодарна. 
- Я рада видеть Вас, Владимир Андреевич, в нашем доме, – самым благодушным тоном поприветствовала его княгиня, с истинным удовольствием подавая руку для поцелуя, - Вы представлены? – спросила она, переводя взгляд с Владимира на Софью и обратно, - Это Софья Григорьевна Самойлова, воспитанница нашей милой Надин и ее супруга. 
В это же время Жорж, пытался завладеть то журналом торжественно переданному на сохранение доктору (дабы процитировать слова Белинского), то вниманием присутствующих, рассуждая о таком тонком вопросе как  то, кого же считать критиком. Вот был у них один молоденький подпрапорщик, которого командир (бывшим не самым хорошим человеком) невзлюбил с первых дней. Но юноша не отчаивался и даже за конюшнями куском извести нацарапал в одной ёмкой фразе характеристику начальству. Вот ведь тоже критика! И правдивая, надо сказать. Ни буквою не покривил душой. Другое дело, что была сия ода топорна и лишена всячекой изящности за которую ратовал уважаемые критик. Всё это верно, однако Жоржу категорически не нравились  тон, заданный Белинским в статье. Он даже так и заявил, что из всего сказанного ясно одно – Виссарион Григорьевич почитает себя единственным приличным критиком. 
Засмотревшись на возмущающегося брата, с которым был не согласен старший, но выражал это одной фразой, против десяти Юрия, Ида пропустила вопиющее хулиганство. Целовать руку незамужней девушке! Хорошо, что Бутурлины вошли пятью минутами позже. Вот уж был бы пассаж, особенно на глазах у Елены Григорьевны, служившей нынче приманкой для князя Неверовского. Это было дурно играть на чужих слабостях, но княгиня Оболенская уже давно не чувствовала угрызений совести по таким мелочам.
- Владимир Андреевич! – тихо зашипела на него Зинаида без всякой злобы, - Какой Вы однако озорник! – нахмурив бровки Ида качнул головой и запах лилий, к которому она успела притерпеться ударил ей в нос, - На сей раз я сделаю вид, что этого не видела! Но больше, - она погрозила пальчиком, - ни-ни!
- И всё равно я не согласен! – настаивал закусивший удила Юрий, который теперь вряд ли сможет остановиться ранее, чем вытащит брата из его ракушки и втянет в бурную дискуссию. Так было всегда и на это не повлияли ни десять, ни даже пятнадцать прошедших лет. И тут вошедшие Бутурлины вместе с княжной отвлекли внимание Зинаиды. Сонечка верно расценив ситуацию, а может просто, пожелав побыстрее поприветствовать свою подругу, испросила разрешения отойти к ним, чему Ида конечно же не противилась, желая хотя бы на минуточку подольше побеседовать с Владимиром.
- Ах, конечно же! – воскликнула Ида, точно и не было никакого инцидента, а после, лукаво улыбнувшись, тихонько и совершенно по-дружески заметила, принимая из рук князя журнал, - Я уверена, что половина гостей дальше первой страницы критики и не ушли, хоть выпуск и успел покрыться пылью, - княгиня улыбнулась, - У меня для вас есть еще два интересных знакомства на сегодня и один сюрприз, - хитро сощурила глаза Зинаида, - но то позже.
На том он и покинул ее, а Зинаида Львовна пообещала, что, конечно же, уделит ему свое драгоценное внимание и не даст скучать среди белиноманов. И затем  вереница дорогих гостей потянулась. К счастью, первыми прибывали либо те, кого Ида особенно была рада видеть, либо те, кому она дарила учтивые улыбки без какого-либо труда. Вот и знакомство с четой Бутурлиных, между которыми, судя по их взглядам, друг на друга, что-то происходило, вышло очень теплым, совсем не свойственным для Зинаиды Львовны так, что даже Евгений Арсеньевич казалось с удивлением косился на нее с портрета. Эта необычная теплота перепала и на долю княжны Вяземской, прибывшей с Бутурлиными. «Забавная она», - в очередной раз подумала княгиня, чьё расположение духа из картонно-светского стало благодушным и гостеприимным. Вероятно, всё дело было в графине, совсем еще юной девочке, так напоминающей ей Софью. Светлые волосы, добрая и мечтательная улыбка… «Так, так, - подумала княгиня, подметив некую особенность, и решив сделать Ольге что-то приятное, - у Вас, графиня,  есть для нас даже больший сюрприз, чем у меня для Вас»
- Ольга Дмитриевна, если вас будут смущать мои лилии, вы только скажите, - только и успела шепнуть она графине, перед появлением следующего гостя. Как бы не хотелось Иде выполнить просьбу Надин, женщина все таки отпустила от себя девушку, чтобы та занимала гостей. Представить гостям она еще ее успеет.
- Дмитрий Григорьевич! – улыбнулась Зинаида казаку, который был сюда приглашен не то по ее доброй воле, не то в пику ханжам столицы, - Рада, что вы посетили наш дом и не будете скучать. И как ваше самочувствие? Надеюсь, наша изменчивая погода вам не сильно докучает?
- Дмитро! – рядом неожиданно и в своей обычно манере возник Юрий, слишком заинтересованно и подозрительно, косившийся на двадцать шестой выпуск Отечественных Записок. Но радость от встречи старого знакомого пересилила инстинкты заядлого спорщика, которому не хватало главного аргумента и Жорж плюнув (как часто он делал) на все условности, по-простому обнял казака показывая, что в их доме рады всем и они помнят старых друзей. После этого отошли от княгини, все же отдавшей брату журнал и взявшей с него честное слово, что «Отечественные записки» доживут хотя бы до середины вечера. Изначально она сказала, что до конца, но Юрий как истинный сын своего отца сторговался на половину и ушел, давая ей возможность принять следующих гостей.
- Скоро уже на службу? – поинтересовался у Дмитро Юрий Ржевский, краем уха слушая, как его брат в своей обычной спокойной манере рассуждает об образовании и науке в современном обществе и явно наслаждается, что нашел себе достойного слушателя и такого же почитателя Белинского.
- Катаржина Владиславовна! – вторила своей закадычной подруге Зинаида Львовна, чье благодушие разбилось на мельчайшие осколки, едва в гостиную впорхнула эта птичка. И о как же ухмылялся Евгений Арсеньевич с портрета! Каким довольным положением казался! «Как  же много ангелов для одного вечера, - зло подумала Ида, которую тошнило от приторности и святости княгини Ромодановской, - Как же мне хочется ощипать одного и набить подушку!» Ката дышала ванилью и фиалками и кажется, была абсолютно счастлива. «Какая примерная дочь! – с сарказмом думала княгиня, весело улыбаясь подружке и жарко обнимая ее, - траур не кончился, а она светится счастьем и дышит фиалками!» Ее ненастоящий траур и то длился дольше. «Неужели Катаржиночка так не любила своего папеньку?»
-  Милая Катаржина, - обнимая ее, тихо сказала княгиня Оболенская голосом в котором слышалась неподдельная скорбь, однако ее взгляд, насмешливый и колкий, был направлен на супруга Каты, стоявшего чуть поодаль, - мы не менее рады принимать вас здесь. И я понимаю как вам тяжело и не прошу вас веселиться после вашей утраты. Мы вас пригласили, - «Для того, чтобы пришел ваш муж, любезная вы моя княгинюшка. А вы что подумали?», - чтобы вы могли хоть как-то отвлечься от тяжелых дум. «Но я вижу, вы прекрасно справляетесь и без меня», - припечатала в мыслях княгиня, думая о том, что такое настроение всецело заслуга хорошего мужа, который не дает ей киснуть в трауре.
- А что Сергей Александрович? – спросила ее Ида,  еще до того, как князь успел приблизиться к ним, но уже выпустив юную княгиню из дружеских объятий, который каждый раз вводили Зинаиду Львовну в грешные мысли, о таком легком, но, увы, не изящном устранении соперниц, - как нынче его настроение? – осведомилась женщина, которой хотелось испепелить их обоих, но второго она вначале бы наказала, - Я хотела его просить играть. Приглашен граф Шувалов, и я надеюсь, вместе они покажут нам нечто незабываемое, - почти  той же тональности, что и княгиня щебетала Зинаида Львовна и подмигнула подружке.
Когда Сергей (Её Сергей и ничей больше!) коснулся ее руки, то по всему ее телу пробежало тепло. Она могла делать какую угодно мину в первые мгновения его прикосновений, но тело выдавало ее. И его впрочем, тоже. «Играть изволите? – глаза княгини по-кошачьи сузились, а пальчики, над которыми все еще был склонен Сергей, легонько хлопнули его по подбородку, давая понять, что ее милость на том закончилась.
- Вы очень добры, ко мне, Сергей Александрович, - она смотрела на него с прищуром, и ее взгляд резко контрастировал с тем милым тоном, которым все это было произнесено.

Дмитрий Ржевский сидит на том же месте и с кем-то обсуждает проблемы об образовании и науке в современном обществе. Явно наслаждается временным отсутствием брата.
Юрий Ржевский разговаривает с Дмитро Стругом.
Ида Оболенская беседует с четой Ромодановских на том же месте, где и встречает гостей.

Отредактировано Ида Оболенская (2015-10-27 23:16:16)

+6

14

http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifВладимир Андреевич, хотя и считал себя совершенно повзрослевшим после возвращения с Кавказа, он все же не изменил своим привычкам и с удовольствием отметил как зарделось лицо юной Софьи Григорьевны, когда он поцеловал её ручку. Надо признаться, что он не помнил лица этой девушки, но как только Ида назвала её, он тот час же припомнил разговоры, что графиня Самойлова находится в том самом опасном возрасте, когда её распустившаяся красота требует твердой руки и того мужчины, кто мог бы сорвать этот цветок. Но так же он слышал, что бедняжка нисколько не одарена ни обаянием, ни красотой, что ей вероятнее всего уготована участь всегда быть тенью своей очаровательной тётушки.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif"Нагло врут!" - подумал князь, замечая как она испуганной птичкой смотрит то на него, то на свою Зинаиду Львовну. Это выражение так шло её личику, что князь смело причислил её к списку первых петербургских красавиц, но конечно же после Елены Григорьевны и Александры Кирилловны.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Княгиня, она просто очаровательна. С этого момента я более не верю досужим слухам и доверяю только своим глазам, - и князь, воспользовавшись тем, что в зале были только свои, позволил себе еще одну вольность - мягко сжал ладошку своего доброго друга, прежде чем  отпустить её навстречу тем гостям, прибытие которых огласил приятный звон колокольчика.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifИ пусть влюбленные сердца часто способны на безумства и их поступки говорят о легком помешательстве, Владимир Андреевич все еще был достаточно трезв, чтобы не забыть поприветствовать Юрий и Дмитрия. Обменявшись коротким приветствием, князь оставил спорящих на своих местах и, опираясь на свою трость, прошел к окну, чтобы было удобнее наблюдать за новыми лицами, которые спешили посетить приятный вечер гостеприимной хозяйки. Журнал, который Ида перепоручила своему другу, вновь оказался в руках Владимира и он изредка лениво перелистывал его, пробегая глазами только по заголовкам статей. Журнал нисколько не интересовал князя Неверовского, но он служил отличным прикрытием, чтобы иметь возможность избежать прямого взгляда графа Бутурлина. И пусть Владимир ценил храбрость и отвагу Дениса Алексеевича, пусть они прошли вместе все тяготы Хивинского похода, и пусть даже граф успел обзавестись молоденькой супругой, Владимир помнил, что Денис раньше питал чувства к княгине Вяземской, а она отвечала ему взаимностью. И никакая сила не могла вытравить из сердца князя чувство ревности и тревоги при мысли, что и сейчас Елена Григорьевна предпочла бы графа Бутурлина, если бы только она сама была вольна сделать свой выбор. Нерадостные мысли все больше овладевали разумом князя и только приближение Сергея Александровича заставило Владимира захлопнуть "Отечественные записки", а вместе с ними и дверь, ведущую к сомнениям и тревогам.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Рад видеть Вас в добром здравии, - совершенно искренне отвечал отвечал Владимир на приветствие Ромодановского. Это была их первая встреча после той злосчастной дуэли, слухи о которой удалось подавить в самом её зародыше, благодаря чему все её участники все еще топтали землю России Матушки.

У окна.
Беседует с князем Сергеем Ромодановским.
Опирается на трость. В руках журнал "Отечественных записок.

Отредактировано Владимир Неверовский (2015-02-24 13:02:03)

+7

15

Кого-то неудачи в любви делают евнухом, кого-то распутником, а кого-то и вовсе философом. (Вот уж гадость несусветная!) Константин же Васильевич будучи в трезвом уме и почти свежей памяти засел за «Отечественные записки». Вначале взяв номер начала нынешнего года, а затем и других годов, граф решил проверить как эволюционировала мысль Белинского. Однако никакого развития мысли критика граф так и не обнаружил. Господин Белинский как воспевал единственных поэтов на всю страну, так и воспевал. Костя ничуть не был против этих литературных гигантов, этих гениев, но однообразие обзоров его утомило. А между тем, самому мужчине очень понравились творения Фета, о которых в статье было лишь одно предложение.
«Однако я ошибаюсь, - подумал он, сидя в карете, напротив, расчесанного по последней моде Персиваля с тоской поглядывающего на атласную ленту змейкой спускающейся по его лощеному боку, - там была целая страница о господине Майкове»
- Знаете ли вы, Персиваль, - задумчиво проговорил граф Сумароков, наклоняясь вперед и трепля любимца за ухом, - что я, в отличии от Виссариона Григорьевича, не желаю, чтобы Аполлон Николаевич подарил русскую публику еще такими же стихотворениями?
– Рррав! – пес совершенно его поддерживал. 
Карета опасно взвизгнула и, подпрыгнув на кочке остановилась. Наконец путь от набережной до набережной подошел к концу, однако  ни Костя, ни Персиваль  не торопились высовываться из экипажа, поскольку заметил, что только что перед ним прибыла чета Ромодановских, порхая на крыльях любви. От общей благости у графа даже засвербело в носу. Как бы он себя не уговаривал, как бы не ухаживал за Зинаидой Львовной, пытаясь воспламенить в этой воистину ледяной женщине жаркое чувство - смотреть на чужое счастье было до тошноты противно.
Делить ручку княгини Оболенской, а уж тем более жаться в вестибюле граф не собирался. А потому отследив по брегету пять минут, Костя уверенным движением толкнул тростью дверь кареты и внутреннее тепло начало стремительно сменяться обычным для Петербурга сырым воздухом и собачьим холодом. Небрежно подхватив атласную ленту, что служила нынче поводком его любимца, граф  выбрался наружу сохранив чувство собственного достоинства даже когда понял, что наступил в лужу. Однако это обстоятельство ничуть его не смутило, что было видно по его привычной легкой походке, в которой военная четкость не успела еще смениться легкой светской поступью, напоминающей больше танец, чем шаг.
- Неужели нас здесь еще не запомнили? – с легкой иронией вопросил он, когда Персик заворчал, а слуга стал сверяться со списком, - Персиваль, тихо! – цыкнул он на пса, - Не бойтесь, он у меня воспитанный.
Галоши, каррик со всеми его двенадцатью воротниками и трость отправились слугам, а сам граф в сопровождении своей овчарки отправился в гостиную, надеясь, что по-сумароковски словоохотливый кузен уже закончил смущать несмущаемую Зинаиду Львовну. В голове же продолжало вертеться сварливо-ироничное дядюшкино наставление «Пикейный то жилет надел, ж-ж-жених?» и от этого становилось почему-то веселее. Именно в таком настроении он и вошел в гостиную, ослепленный красотой женщины, которую он готов был сделать своей женой. Персиваль приветственно заворчал и Костя, завидев поднявшую с голову с лап Одетт, посильнее сжал импровизированный поводок, над которым с утра потешался его камердинер, предложивший в следующий раз воспользоваться подвязками графини N, а не ее шляпной лентой. Граф пообещал Тимке, что на подвязках Персика выгуливать назавтра будет именно он, если не соизволит сию минуту закрыть рот и начать заниматься своими прямыми обязанностями.
- Ослеплен! Просто ослеплен! – восхищенно произнес Костя, беззастенчиво поедая княгиню глазами и нисколько этому не смущаясь, - вы знаете, я всегда не могу отвести от вас взгляда, но сегодня! Надеюсь, вы не будьте со мной слишком суровы ежели я весь вечер буду смотреть лишь на вас? – граф склонился над ее хрупкой ручкой и поцеловал ее, жалея, что ему снова мешает ткань. Главная же причина такого его внимания к княгине вот уже который месяц, прогонялась  из его мыслей, так что он даже старался не называть по имени женщину, превратившую его на некоторое время в безвольное восторженное существо, в юнца, у которого успело развиться сердце, но не разум. Такой он был себе противен, видимо таким он стал противен и ей.
Персиваль волновался, а Одетт, как  подлинная женщина, снисходительно смотрела на него со своей шелковой подушки.
- Вы только посмотрите, - буквально промурлыкал уже выпустивший, весьма неохотно, руку княгини, кивнул на своего пса и перевел взгляд на пуделиху, которая всем своим видом показывала, что готова к подвигам, свершенным в ее честь, - он тоже страдает от неразделенной любви.

Вначале стоит возле хозяйки дома, а после, заметив беседующих князя Ромодановского и князя Неверовского, уходит к ним, уступая, всё так же неохотно, место подле драгоценной ручки княгини Оболенской следующему гостю.

Отредактировано Константин Сумароков (2015-02-27 21:57:51)

+7

16

Оленька любила светские приемы, относясь к ним со всей искренностью и теплотой, которые так редко  встретишь в салонах известных особ, но этот не предвещал ничего хорошего, и, как оказалось, предчувствие юную графиню не обмануло. Она пыталась сохранять хладнокровие всеми силами, но как только графиня Бутурлина переступила порог гостиной, перед глазами все расплылось, и у нее было чувство, что еще чуть - чуть, и она лишится чувств. Хуже и быть не могло. Нет - нет, она не может сейчас упасть в обморок, нельзя! Совсем нельзя! Ведь Оля так много надежд вкладывала в этот вечер, столько обдумывала каждое слово, которое на нем скажет...

- Ольга Дмитриевна, если вас будут смущать мои лилии, вы только скажите, - корень проблемы был ясен, как Божий день, но Оленька поняла это только тогда, когда Зинаида Львовна, с которой она рассеяно поздоровалась, чего совсем не хотела, но голова так кружилась, что мысли совсем не хотели собираться в кучу, промолвила это ей на самое ушко. Тут - то юная графиня и поняла, что лилии, красовавшиеся в прическе Зинаиды Львовны, и были всему причиной, и поспешила от них отшатнуться, а уж заподозрил ли что кто, это уже было делом второстепенным. Во всяком случае, Зинаида Львовна явно обо всем догадалась. Хорошо это или плохо? Оленька искренне надеялась, что произвела хорошее впечатление на княгиню, хотя они и не перекинулись ничем, кроме пустых и ничего не значащих фраз приличий. Если она ей все - таки понравилась, значит княгиня будет молчать, чтобы не смутить Бутурлину. Ей оставалось только надеяться.
Теперь, когда она немного пришла в себе, то смогла влиться в общество, которое все прибывало и прибывало. Сейчас юную графиню окружили княжна Вяземская, ее кузина, и Соня Самойлова, ее хорошая  подруга по времен Смольного. Здесь же был Денис.
Оленька не любила притворяться, но когда это было нужно, она делала это очень искусно. Годы, проведенные в Смольном и при дворе, все - таки кое - чему ее научили.

-  Элен, душенька, скажи, это не граф Сумароков беседует с князем Неверовским и князем Ромодановским?  - она кокетливо прикрыла рот ладошкой и подмигнула кузине. - Я право его не узнала. Мы с ним так давно не виделись. Он так изменился! Думаю, его следовало бы поприветствовать, - Оленька сверкнула глазами, боковым зрением следя за реакцией мужа.
Она добилась своего.
Дамы, Ольга Дмитриевна, - обратился Денис к собеседницам и, полагая, что им будет и вправду легче без него, а особенно Ольге, - если вы меня отпустите, то я составлю компанию ротмистру.
Ретировался. А это ведь только начало.

Оленька не подала виду и лишь кивнула ему, но в груди у нее клокотало что - то, что ей совсем не нравилось, но чувствовать это ей доставляло большое удовольствие. Неужели, злорадство?
В их компании оказалась так же и Катаржина Ромадановская. Оленька стала чувствовать себя все более и более расковано и, ведомая тем самым нехорошим, но приятным чувством, то и дело смотрела в сторону графа Сумарокова.
Теперь, вдали от лилий, она стала чувствовать себя совсем хорошо, и смогла взять себя в руки.
Несмотря на все тяжести своего положения, Оленька была очень искренней и любила поболтать. Отодвинув на время печальные мысли в сторону, графиня решила завести разговор с девушками.

- Ну же, Сонечка, милая, - обратилась она к подруге детства. - Как ты поживаешь? Расскажи мне, расскажи мне все! С тех пор, как я вышла замуж, все, что происходит в свете, стало мне настолько интересно, а ведь раньше все было наоборот!
Ей нужно было развеяться. Удалось ли ей это?

Поприветствовав хозяйку дома, стоит и беседует с графиней Самойловой, княжной Вяземской и Катаржиной Ромадановской. Затем, тем же составом, они сидят на диванчиках.

[AVA]http://morgoth.ru/images/2015/08/30/ba39a4185e7a27b31d4ac1f6f737d38f.png[/AVA][STA]И грудью в тернии[/STA]

Отредактировано Ольга Бутурлина (2015-03-07 16:58:39)

+5

17

Удушающий запах белых лилий, чья непорочная белизна сверкала в смоляной гладкости причёски, не мог заглушить пряного аромата духов и нежной горечи фарфоровой кожи. Эта горечь пряталась под шёлком перчаток, под батистом и кружевом сорочек, истаивала на роскошных мехах вместе с холодом затянувшейся осени, пламенела горячей полуденной полынью там, где бился пульс, и, намертво прикипев к губам Сергея, каждую минуту отравляла его существование. Если первый раз любовь вошла в его жизнь тихо, то во второй - смела все укрепления, самонадеянно воздвигнутые на зыбучих песках воспоминаний. 
- Вы очень добры ко мне, Сергей Александрович, - зло сверкнула глазами Ида, и он едва удержался от тяжёлого вздоха. Он пришёл, хотя она не успела даже попросить, впервые решившись отнять у Савушки право сопровождать Катаржину на литературные вечера. Княгиня Оболенская могла бы и вовсе ничего не говорить, могла даже не смотреть на любовника, обвиняя и ожидая попыток оправдаться словом и делом, - рядом с ней Сергей обретал почти сверхъестественную чуткость, научившись угадывать малейшее неудовольствие, но так и не найдя возможности обходить острые углы лабиринта, в котором был обречён скитаться до конца жизни. Он не хотел и не мог выбраться из ловушки, в которую загнал себя сам, хотя на первых порах, помнится, воображал, что окончательно избавился от привычки крутить головой всякий раз, когда откуда-нибудь вдруг веяло полынью. Но исцеление было невозможно, и всех его сил хватало лишь на то, чтобы держать Катаржину как можно дальше от правды. Конечно, так на его месте поступал бы любой прелюбодей, но не каждый объяснял бы свои поступки заботой об обманываемой женщине. Суть от этого не менялась, но княгиня Ромодановская должна была быть счастлива - и неважно, что ради этого придётся сделать Сергею. Любил ли он её? Да, бесконечно, всей душой -  но сердце его принадлежало другой.
Его рука вновь почтительно касалась лишь самых кончиков пальцев хозяйки дома, не позволяя даже на миг усомниться в том, что князь Ромодановский ведёт себя настолько безупречно, насколько способен живой человек. И даже слабая усмешка ничего не говорила постороннему наблюдателю, разве что Ида прочла бы в ней надежду, обещание, вожделение, - но только если бы захотела. Сергей опустил глаза, не желая видеть интерес в её глазах (или, хуже того, отсутствие интереса), и увёл жену к небольшому обществу, оккупировавшему диван и его окрестности. Тёплая рука Катаржины придавала сил, и ему не хотелось оставлять себя без её поддержки, о которой княгиня Ромодановская даже не догадывалась. Здесь собрались исключительно старые знакомые, вполне приятные люди, но ему нужно было уйти, хоть на мгновение занять себя чем-то, что не было связано с его женщинами, и поэтому, выждав минуту, Сергей с извинениями откланялся, с лёгким сердцем оставляя жену в кругу друзей.
- Доброго вечера, Ваше Сиятельство, - чопорность приветствия, смягчённая мягкой улыбкой, изобличала осторожное недоверие: достаточно ли коротко они знакомы с князем Неверовским, чтобы можно было опустить титул и обратиться по имени? Сергею не хотелось оказаться в неловком положении человека, уличённого в панибратстве или в нарочитой холодности, но он нисколько не был уверен, как ему следует обратиться к собеседнику. По правде говоря, до февраля князья не то чтобы враждовали, но определённо не испытывали восторга от компании друг друга. Впрочем, с тех пор многое изменилось: Владимир благоразумно предпочёл паркетным сражениям Кавказ, а у Сергея хватало дел и без размышлений о судьбе человека, который вызвал на дуэль наследника престола. При воспоминании об этом нестерпимо хотелось скривиться, но Ромодановский сдерживался, памятуя о необходимости иметь вид абсолютно счастливого человека.
- Рад видеть вас в добром здравии, - кажется, Владимир Андреевич не слишком-то удивился ни внезапному приступу дружелюбия, ни обманчивой  строгости слов. К сожалению, Сергей не мог ответить ему той же любезностью, что едва не ляпнул вслух, но вовремя прикусил язык: Бог знает, как сильно мог обидеть Неверовского намёк на увечье, вынуждающее его не расставаться с тростью.
- Рад вашему возвращению, - нашёлся Ромодановский. - Не думал вас здесь увидеть. Признайтесь, вас заманили сюда возможностью похвалить сочинение Виссариона Григорьевича или разнести в пух и прах?..
Ида вдруг рассмеялась. В её голосе было слышно неподдельное веселье, и Сергей не удержался от взгляда поверх плеча собеседника, ревниво желая узнать, кому удалось вырвать из уст княгини Оболенской радостный возглас. И - тут же пожалел об опрометчивом поступке, во все глаза глядя на завладевшего её рукой Константина. Кузен сиял, по-сумароковски медоточиво воздавая хвалу хозяйке вечера, и это разительно отличалось от той мрачной рожи, которую Сергей имел неудовольствие наблюдать по возвращении из Варшавы. Более того, граф Сумароков начал поговаривать о женитьбе, что у любого достаточно хорошо знакомого с ним человека вызвало бы приступ паники: неужто Константин Васильевич повредился рассудком? Князь Ромодановский, осведомлённый о коллизиях в его судьбе несколько лучше остальных, не паниковал, но не оставлял осторожных попыток донести до сознания кузена очевидный факт: скоропалительная женитьба назло кому-либо - худший выход, какой только можно придумать. А сейчас, воочию узрев, на кого направлено обаяние Константина, Сергей был готов на сколь угодно отчаянный шаг, на какую угодно подлость, лишь бы довести до сведения одного из самых дорогих людей простую мысль: эта женщина никогда не будет принадлежать ему.

*С княгиней Оболенской согласовано.

У окна, беседует с князем Неверовским.

Отредактировано Сергей Ромодановский (2015-03-06 21:26:52)

+7

18

Приглашение на литературный вечер княгини Оболенской было преподнесено Леониду Андреевичу поздним вечером Анной вместе с чаем. Мужчина велел девушке оставить всё на столе, намереваясь через минуту встать с мягкого кресла и ознакомиться с посланием. Но будучи совершенно уставшим, потратив пару минут на размышления о завтрашнем дне, наверно, не менее тяжёлом, чем прошедший, Шувалов забыл о чае и конверте и задремал прямо в кресле. Только ранним утром, смочив пересохшее горло остывшим, горьким чаем и кривя от оставшегося во рту гадкого привкуса лицо, он, наконец, обратил должное внимание на подписанный аккуратным почерком конверт и приложенный к нему журнал.
Леонид часто спрашивал себя - как он сумел попасть в список гостей салона княгини, если знать, что туда приглашали не всех подряд? Шувалов отчего-то сомневался, что дело было в его голосе, хотя бы потому, что салон был литературным, а не музыкальным, и этот вопрос так и оставался для него не решённым.
Зинаиду Львовну Шувалов знал мало. Ничтожно мало. В своё время он был знаком по долгу службы с её покойным супругом и знакомство это нельзя было назвать даже приятельством, что уж говорить о дружбе. Но судьба порой сводила офицеров в разных местах и в какой-то момент предоставила возможность графу познакомиться с княгиней Оболенской. Только узнавать её Леонид начал уже после смерти Евгения Арсеньевича и долго не мог понять, что за странное чувство вызывает в нём эта женщина. Лишь спустя некоторое время, с большим трудом мужчина смог себе признаться, что княгиня пугает его. Пугает своей непредсказуемостью. Шувалов никогда не относился ко всем женщинам одинаково, решив для себя, что эти удивительные творения природы даже загадочны по-разному, и относил Зинаиду Львовну к числу тех, кого стоило опасаться. Сколько он не общался с княгиней, его не отпускало чувство неясности, настолько неосязаем был для мужчины её характер. Впрочем, одно дело признаться в страхе себе, другое дать об этом понять, правда, вряд ли его осторожность не была замечена княгиней Оболенской. В любом случае им обоим хватало ума быть друг с другом в вежливом нейтралитете и не искать поводов для конфликта, поэтому Леонид давно смирился с талантом Зинаиды Львовны выбирать время для своих вечеров так, чтобы граф был свободен, и не отказывал ей в приглашениях.
Настроение у графа было замечательным и ничто, как он думал и надеялся, не омрачит завершение сегодняшнего дня. Несколько стыдно было, правда, являться на вечер посвященный статье Белинского толком не ознакомившись с ней, но было так, не потому что Леонид не хотел её читать, а потому что он был занят и успел просмотреть журнальчик по диагонали лишь накануне назначенного дня встречи.
Заплатив извозчику и сойдя с брички, Шувалов, ловко перепрыгивая лужицы, быстро добрался до дверей дома, где его тут же встретил лакей. С приближением к гостиной по носу начал бить резкий запах лилий, особенно ощутимый после свежей улицы. Граф терпеливо относился к цветочному запаху, но до чего тяжело пахли эти белые цветки, действующие головокружительным дурманом.
Дверь гостиной распахнулась, и Леонид предстал перед княгиней Оболенской.
- Здравия желаю, Зинаида Львовна, - со всей присущей галантностью поприветствовал хозяйку дома офицер, склонившись над её ладонью.
Гостей, в понятии ротмистра, было уже не мало. Он с радостью приметил братьев княгини, поручика Бутурлина со своей молодой женой в компании очаровательной Софьи Григорьевны, которой Леонид улыбнулся, стоило встретиться глазами, княжну Вяземскую и спрятавшегося в тени Даниила Виллена, после чего бросил невольный взгляд к окну, возле которого первым узнал глубоко уважаемого им князя Ромодановского, а уж потом, так сказать "на десерт", неразлучных Сумарокова и Неверовского. "Куда ж без них", - смеясь в душе, подумал Леонид, едва заметно покачав головой.

Откланявшись Зинаиде Львовне, направился к камину поприветствовать старых знакомых.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-06-26 06:26:14)

+4

19

Когда Николенька заехал за сестрой, Мария уже извелась, за полчаса успев выдумать не менее десятка причин, по которым брат мог опоздать - одна другой страшнее. Николай Васильевич обычно приезжал вовремя, особенно если вечер обещал быть приятным, а то, что сегодняшний будет именно из таких, было ясно хотя бы из того, с какой охотой он согласился сопровождать сестру. Приглашения всем Каменским были доставлены заблаговременно, но это не помешало Александру нынче утром проснуться с жаром, ломотой в теле и иными симптомами обыкновенной и донельзя обидной простуды. Осторожно, опасаясь расстроить его ещё больше, сестра объяснила недомогание привычкой к тёплому южному климату и уговорила никуда не ездить. Она бы и сама осталась дома, но Саша был непреклонен: Мэри должна ехать, благо, Николай уже предупреждён о своих обязанностях на нынешний вечер. И нечего ей бояться, теперь Николенька будет занят совсем другими делами, и не будет язвить по поводу и без. Мария только покачала головой в ответ на наивные попытки её подбодрить: несмотря на всю свою прозорливость и здравомыслие Александр делался слепцом и неисправимым оптимистом, когда дело касалось семьи.
- Слишком пышно, - изрёк Николай Васильевич, появившись, наконец. Мария вспыхнула и спешно прикусила губу, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слёзы. Две недели назад ей сделали донельзя обидный выговор за слишком мрачное платье, испортившее ужин в честь помолвки Николеньки с Ириной Строгановой. Вполне естественно, что в следующий раз графиня Каменская всё-таки решилась надеть что-то поярче, но, может, алый и в самом деле был слишком ярким цветом для ничего не значащего литературного вечера?
- Я переоденусь.
- Нет. Поторопись, мы опаздываем, - бросил брат и, развернувшись на каблуках, вышел. Горничная поспешно набросила на плечи Марии манто, быстро застегнула все положенные крючки, подхватила повыше шпилькой локон, который графиня Каменская нещадно теребила в ожидании брата и который успел изрядно вытянуться. Мария ещё раз шёпотом напомнила, чтобы задремавшего Александра не будили, а если всё-таки проснётся - непременно поили липовым цветом, не слушая возражений. По правде говоря, простужен был не только Саша: она всё ещё чувствовала себя не очень хорошо, не в силах окрепнуть после болезни, уложившей её в постель сразу после возвращения из Ладино. Через неделю или чуть больше женщина заявила, что чувствует себя превосходно, и, к счастью, ей поверили. Да, её не оставляла слабость, порой кружилась голова и немного лихорадило, но всё это было привычно и не заслуживало внимания, и всё вернулось на свои места. В доме вновь запахло пирогами и зазвучало старенькое фортепиано, чьи истёртые клавиши волшебным образом помогали Марии Васильевне вспомнить ту или иную мелодию. Вновь стали появляться гости. Заходил донельзя серьёзный Даниил Александрович, которого можно было уговорить остаться на чай только после долгого допроса и профилактического осмотра пациентки, с улыбкой уверявшей, что он только зря теряет время. Бывал Леонид Андреевич, и, едва в прихожей раздавался его голос, Мария спешно закрывала крышку: несмотря на доверие и приязнь к этому человеку, играть при графе Шувалове она категорически отказывалась, объясняя отказ многочисленными ошибками и потерявшими чуткость пальцами. Одним словом, графиня Каменская привыкала к Петербургу, начинала строить какие-то планы, и если бы не некоторые неприятные моменты, нарушавшие её душевный покой - вроде очередного появления на людях, была совершенно умиротворённой.
Несмотря на не слишком поздний час, на набережной возле двадцать шестого дома не было ни души. Ярко освещённые окна бросали на мостовую жёлтые прямоугольники с тёмными перекрестьями рам, и Мария поспешила следом за братом, который уверенно направился к парадному. Графиня Каменская была представлена хозяйке дома, пару раз виделась с ней в последнее время и говорила о каких-то пустяках - недолго, стесняясь отсутствия у себя интереса ко всему, чем жил столичный свет, и не желая предстать перед собеседницей глупее, чем была на самом деле. Но статью, которую сегодня собирались обсуждать, Мария прочитала очень внимательно, хотя ей не понравились ни суждения, ни слог автора. Было бы замечательно, если бы не пришлось говорить этого вслух: откуда ей знать, что нынче принято думать о Виссарионе Григорьевиче?
- Здравствуйте, - негромко сказала женщина, когда непривычно открыто улыбающийся Николенька приветствовал княгиню. - Я была рада получить приглашение, сердечно благодарю.


У дверей гостиной, с братом Николаем и княгиней Оболенской.
Персонаж близорук, поэтому игрок считает нужным предупредить, что персонаж никого не разглядел в глубине комнаты.

+6

20

http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Признаюсь, что меня нисколько не интересуют сочинения Виссариона Григорьевича, - просто отвечал Владимир, встряхнув журналом. - Только не выдавайте меня Зинаиде Львовне, - с улыбкой добавил он, как и князь Ромодановский, обращая свой взор на хозяйку и её милую племянницу. Но в отличие от Сергея Александровича, его постигла неудача - среди вновь прибывших гостей он по прежнему не видел Елены Григорьевны. Зато среди приглашенных он смог увидеть Константина. Он был оживлен, свеж и приятен, стараясь произвести самое выгодное впечатление. Что ж, Владимир не помнил ни одного случая, когда графу Сумарокову этого не удавалось. И чтобы покорить новую вершину, Костя всегда изобретал новые способы, вот и сейчас его оружием был не кто иной как породистый пес. подвязанный атласным бантом, как дорогая коробка конфет, преподнесенная в подарок.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Видимо меня забыли предупредить, что сегодня у княгини Оболенской состоится выставка домашних питомцев. Знай я это то непременно привел бы своего Барса, предварительно вплетя в его гриву голубые ленты, - смеясь произнес Неверовский вместо приветствия подошедшему Константину и не церемонясь крепко обнимая друга за плечи. Это была их первая встреча после возвращения князя Владимира с Кавказа. - Что ж, мы вновь собрались вместе и повод для этого, надо сказать много приятнее, а если никто не вздумает высказывать вслух свою критику относительно статьи нашего многоуважаемого господина писателя, то вполне вероятно что все закончится миролюбиво.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifВладимир шутил и пытался казаться заинтересованным в разговоре, но его взгляд то и дело возвращался к дверям, впускавшим в гостиную новые лица.

У окна.
Беседует с князем Сергеем Ромодановским и графом Константином Сумароковым.
Опирается на трость. В руках журнал "Отечественных записок.

Отредактировано Владимир Неверовский (2015-03-19 19:47:03)

+5

21

Он был противен самому себе, что уж говорить об Ольге, кажется, с трудом скрывающую свою неприязнь к нему. Была бы его воля, Денис ни за что бы не пошел на этот вечер, где было столько знакомых, но он не мог. Ему не хотелось слухов о своей семье, а значит они должны появляться с графиней в свете и казаться счастливой парой. Находясь у дивана и разглядывая монументальное и волевое лицо покойного князя, Денис и вправду думал, что их игра с Олей отменна. Однако увидев лучащуюся счастьем княгиню Ромодановскую и ее супруга, относящегося с таким трепетом к своей юной супруге, Бутурлин понял как всё в их жизни похоже на фарс, а в особенности та ситуация, в которую угодили по его вине. Его Оля улыбалась, шутила, но он в каждой ее фразе или взгляде искал намек или обвинение. Видит Бог, он это заслужил. Это и даже больше за то, какую боль причинял двум любящим его женщинам. Он знал, что то продлится еще недолго и обе его возненавидят и тогда ему остается только одна дорога.
- Ослеплен! Просто ослеплен! – прогремело на всю гостиную и Денис обернулся. Граф Сумароков был в своем репертуаре – как обычно любезен, слащав и очарователен до хруста зубов. Но сегодня, как и уже много вечеров нынешнего сезона, граф был не один, а со своей комнатной собачкой, коей впору было охранять овец в аулах, а не дам в паркетных залах. «Стареете, Константин Васильевич, - на лице поручика появилась жесткая усмешка, - раз теперь вам нужен цепной пёс, чтобы завоевывать всеобщее внимание». Уже давно он не мог переносить графа, а с тех пор, как заметил недвусмысленный интерес к своей супруге на вечере у Потоцких (и что еще хуже, он подозревал этот интерес во взаимности) и вовсе возненавидел его. Он уже даже жалел, что испросил разрешения покинуть на время своих дам и даже надеялся, что Ольга ответит отказом, но она лишь холодно кивнула ему. «Попросила бы не покидать их, если бы не Сумароков», - раздраженно подумал граф, внимательно посмотрев на.
- Очень признателен вам, Ольга Дмитриевна, - он поклонился вначале жене, задержав на ней взгляд, а затем и графине Самойловой с княжной Вяземской, после чего, приняв предложение Юрия Львовича, направился к камину, где велся оживленнейший спор между двумя братьями.
- Денис Алексеевич! Я очень надеюсь на вас! Вы ведь знакомы с моим братом? Нет? – по одному этом поручик понял, что попал в зону влияния младшего из братьев Ржевских, которому непостижимым образом всегда удавалось заполнить собой помещение каким бы большим оно не было.
- Доселе не имел чести быть представленным, - поправив очки, известил Юрия Денис и внимательно посмотрел на Дмитрия Львовича, еще вполне молодого мужчину, чьи виски уже успело посеребрить время, который в данный момент  поднимался из облюбованного им кресла с изяществом и вместе с тем простотой и непринужденностью, достойной профессионального танцора.
- Дмитрий, это - Денис Алексеевич, граф Бутурлин, поручик Преображенского полка, - начал свое представление Юрий, - а это, Денис Алексеевич, Дмитрий Львович, - он перевел взгляд с одного человека на другого и сделав небольшую паузу, словно хотел дать какую-то характеристику своему брату, но вовремя опомнился, продолжил, - наш с Зинаидой Львовной, - он перевел взгляд на сестру и приподнял брови, увидев нового гостя, - брат. О роде его деятельности, вы, полагаю осведомлены. Я помню, вы восхищались его статьей в «Листке», - Денис одобрительно кивнул, а Дмитрий с укором и, кажется, несколько смущенно хотел осадить брата, но Жорж продолжил, - Господа, прошу меня простить, но я вас на время покину, - так же весело и задорно, как и всё остальное произнес  мужчина и удалился.
- Дмитро! – уже позади раздался его голос. Денис обернулся на голос и в точности, как и Ржевский, чуть ранее, удивленно приподнял брови. Такого явления в гостиной княгини Оболенской он никак не ожидал. Новый знакомый негромко рассмеялся. 
- Рад знакомству и прошу его простить. Надеюсь, вам будет не в тягость и моя компания, - мягко произнес Дмитрий Львович, сверкнув зубами, - прошу садиться, - добавил он и опустился в кресло напротив, подавая пример.
- Взаимно, - кивнул поручик и улыбнулся собеседнику, - Ничуть. Боюсь я разочаровал бы Юрия Львовича, - он усмехнулся и поймал на себе удивленный и заинтересованный взгляд собеседника, - Благодарю, - он опустился в кресло напротив и поймал себя на мысли, что ощущает себя на уроке в корпусе и виной тому было слишком знакомое предложение присесть.
- У нас с ним разные взгляды на данное сочинение и на творчество Виссариона Григорьевича в целом, - продолжил Бутурлин с усмешкой.
- Вот как? – спросил Ржевский удобнее устраиваясь в кресле.
- Я думаю, что он в своих сочинениях во многом опередил время и даже, не побоюсь этого слова, предсказал будущее.
Рассуждения графа оказались близки и интересны Дмитрию Львовичу, и между молодыми людьми завязался оживленный разговор о творчестве Беллинского иногда переходящий в обсуждение недавней заметки Дмитрия в газете, которой Бутурлин совершенно искренне восхищался, а Ржевский с удовольствием пояснял спорные моменты. Старший из братьев Ржевских оказался действительно таким, как о нем говорят и беседа с ним доставила ни с чем не сравнимое удовольствие, он даже не замечал взглядов его жены, якобы посылаемых графу Сумарокову, которые до этого  замечал. Бутурлин прекрасно знал, что ревновать после того, что он ей сделал, он не имеет никакого права и всё же до этого, как и раньше он начал искать в поведении жены то, чего там возможно и не было и находил, что неимоверно бесило поручика.
- Вы знакомы с графом Шуваловым? – поинтересовался по среди разговора Дмитрий.
- Имею честь называть его своим другом, - ответил поручик, по интонации которого было понятно, что он хочет спросить что-то еще, например, к чему этот вопрос. Однако ответ, уже сам направлялся к ним, что можно было увидеть, стоило Бутурлину повернуть голову.
- В таком случае, вас представлять не нужно, - мягко, и как показалось графу несколько лукаво, улыбнулся мужчина, поднимаясь из кресла и делая шаг, навстречу Леониду Андреевичу. Денис последовал его примеру и через несколько мгновений уже вместе с Дмитрием Львовичем приветствовали Леонида.
- Вы присоединитесь к нам? - поинтересовался Ржевский у Шувалова, предлагая вернуться к камину.
- Да, Леонид Андреевич, не откажите, - присоединился к просьбе нового знакомого Бутурлин, - мы как раз начали обсуждать взгляд Беллинского на «Мертвые души».

Стоит с Дмитрием Львовичем Ржевским и Леонидом Андреевичем Шуваловым у кресел возле камина.
*Примечание от Зинаиды Львовны: у камина четыре кресла (слева, справа и два посередине. Стоят так, что образуют полукруг). Там же, справа от камина лежит на зеленой шёлковой подушке Одетт - черный карликовый пудель княгини.
* С Зинаидой Оболенской, Ольгой Бутрлиной и Константином Сумароковым согласован.
[AVA]http://morgoth.ru/images/2015/03/20/61446b84ab958d91fb87ebb3ebf645bc.png[/AVA]

Отредактировано Денис Бутурлин (2015-03-20 18:00:07)

+4

22

Константин был очарован, ослеплен, заворожен великолепием этой царственной женщины. Он не находил нужных слов, чтобы выразить всю степень своего восхищения княгиней. А вообще были ли те слова, чтобы описать ее величие, таящееся в общей простоте, в спокойном и даже насмешливом взгляде серых, как грозовое небо, глазах, в гордой посадке головы и удивительно прямой осанке? У графа их не было. Всё что произносилось им, и что приходило на ум казалось пустой и глупой пошлостью. Зинаида Львовна была божественно прекрасна и первого бы кто попытался оспорить это, Сумароков вызвал бы на дуэль за дурной вкус.
Вот только склоняясь над ее ручкой, он пытался уловить запахи костра и мокрой травы, зверобоя и горьких трав, но княгиню окутывал флёр из приторного запаха лилий, что своей белизной сияли на ее смоляном шёлке волос, и тонкого запаха духов, сочетающих в себе причудливым образом горечь и пряность Востока.
- Не смейтесь над несчастным рабом вашей красоты, - Константин улыбнулся хозяйке, посмотрев в ее смеющиеся глаза, которые в зависимости от настроения их обладательницы могли выражать целую гамму чувств. Он смотрел в них и вспоминал гибельный омут черных глаз, взглянув в которые однажды, он пропал навсегда и не было тому не времени, ни срока. Он гнал цыганку из своих мыслей, из своей жизни, но она оставалась у него в душе и в сердце, где стала полноправной хозяйкой.  Как раз из-за всего этого он стоял сейчас в этой блестящей гостиной и пытался завоевать расположение женщины, которой ни капли не любил, но которую находил не только очаровательной, но и умной.
- Дядюшка в таких случаях говорит: «Коли вы были-с, душечка, Анной Ярославной, а я, прошу меня простить-с, графом Раулем Валуа…» и вздыхает, многозначительно вздыхает, - он шутил и расточал любезности, а она смеялась и кокетничала и всё это было до абсурда похоже на то, что творилось между их питомцами, но только Константин считал своего Персика более удачливым кавалером, чем он сам. Еще несколько ничего незначащих фраз, жемчужный смех и он отошел от женщины, с которой с легкостью можно было бы писать и Далилу, и Изабеллу Французскую, но которая предпочитала в своем доме пейзажи и чужие портреты. «Знакомые места, - отметил граф, заметив позади, взирающего на него с презрением графа Бутурлина пейзаж, сделанный где-то в районе Кисловодской крепости, - прекрасное исполнение» Граф сухо кивнул своему соседу и улыбнулся его очаровательной жене. Однако прежде чем доставить любезному Денис Алексеевичу несколько тревожных минут, Константин, раскланявшись с Юрием и Дмитрием Львовичами, направился поприветствовать друга, которого давно не видел, не желая тревожить своим скорбной мордой, и кузена, чей безмятежный счастливый вид настолько бесил Сумарокова, что то стал избегать с ним встреч. Персиваль, верный своей любимой, не сводил с Одетт взгляда, и только атласная лента и кокетливость избранницы мешала воссоединению двух любящих сердец.
- Добрый вечер, господа, - поприветствовал он Сергея и Володю. – Сегодня несколько сыровато, не правда ли? – небрежно спросил он, гладя по морде своего питомца, который в знак согласия с хозяином, замахал ухоженным хвостом. Когда впервые Тимофей осознал, что теперь ему придется ухаживать не только за барином, но и за его любвеобильным псом, то его чуть было не хватил удар от такой чести. Персик тоже впал уныние от того, что с ним делали, пытаясь превратить в светскую собаку и его совершенно не волновало, что красота требует жертв. Он просто хотел пряников.
- Видимо меня забыли предупредить, что сегодня у княгини Оболенской состоится выставка домашних питомцев. Знай я это то непременно привел бы своего Барса, предварительно вплетя в его гриву голубые ленты, - вместо приветствия сказал Неверовский.
- Персиваль, лежать, - скомандовал он своему волкодаву и тот вновь вильнув хвостом лег, не дожидаясь второго приказа. Атласная лента, до сего момента, небрежно лежавшая в руках Сумарокова, опустилась рядом с ним. Лег пес, конечно же, мордой по направлению к камину и, положив мохнатую башку на лапы, тоскливо посмотрел на предмет своей страсти. 
Константин же уже поддавшись радостному и бурному изъявлению чувств князя, так же обнял его за плечи, прикидывая куда же их сегодня занесет эта встреча: в кабак, в казармы, к актрисам или же в салон мадам И-ой, где ночи на пролет шла большая игра, вино выпивалось без счета, а минуты порой были готовы скрасить хорошенькие родственницы мадам Изольды. Последнее заведение пользовалось у Константина особой популярностью с тех пор, как он вернулся из Константинова. Остепенившемуся нынче кузену, такое даже было совестно предлагать, но когда это Мефистофелю еще не удавалось сбить с пути истинного Фауста?
- Какая жалость, - скорчил скорбную мину мужчина, как только они выпустили друг друга из объятий. С момента возвращения Неверовского с Кавказа Костя не видел его ни разу, но исправно посылал записки, в которых интересовался самочувствием друга.
- Вероятно, мы лишись второго в истории случая представления коня обществу, - Костя даже вздохнул почти с такой же скорбью как на похоронах, - Сергей Александрович, я надеюсь ваше благоразумие в выборе домашнего питомца. Ни в коем случае не заводите слонов. Они  несколько трудны в уходе.
Персика непреодолимо тянуло к женскому обществу, в чем он, несомненно, был похож на самого графа. Не смея воспротивиться команде, хитрое и несчастное от безответной любви животное, буквально по-пластунски преодолевало гостиную. Его побег не был замечен хозяином лишь потому, что граф был увлечен беседой с друзьями.
- Право, я был настроен раскритиковать эту писанину в пух и прах, но если вы настаиваете, друг мной, то я не обмолвлюсь не словом , - усмехнулся Константин, - Но прежде всего, скажи, как ваше здоровье, Владимир. Увы, я был слишком плохим другом и так и не нанес тебе визита сразу по твоему прибытию. Речь графа не была отмечена обычным лоском и ленивостью, обыкновенной для светского разговора, походившего обычно не на беседу двух людей, а на театральную постановку.
Граф не видел, что его питомец уже добрался почти до самого камина, взял с кресла расшитую подушку и, подойдя с ней к объекту своей любви, со всей собачьей страстью издал какие-то не очень громкие (от громких лопался хрусталь) звуки, явно означающие признание в любви. Все, кто наблюдал эту сцену вряд ли могли бы усомниться в том, что это то самое искренне чувство, призывающее достать луну с неба и подушку с кресла помягче.

Стоит у окна с князем Ромодановским и князем Неверовским.
Персиваль возле камина, притащил Одетт подушку.

Выглядит это как-то так (:


http://savepic.net/6478357.jpg
http://savepic.net/6468117.jpg
http://savepic.net/6455829.jpg
http://savepic.net/6435351.jpg
http://savepic.net/6450709.jpg

Отредактировано Константин Сумароков (2015-03-23 21:29:00)

+3

23

Вечер со свойственной ему степенностью и неторопливость стал наполняться гостями, присутствию которых была рада хозяйка Зинаида Львовна Оболенская. Сама Софья помнила каждое письмо, которое было разослано адресатам, имена которых она либо не знала, либо с удовольствием припоминала, терпеливо ожидая дату назначенного мероприятия. И вот теперь, даже будучи распооженой в той части гостиной, где тебя не сразу приметят и разглядят, она примечала, что число незнакомых ей до селе людей приравнено к числу друзей, которых приобрела за то проведенное в столице время после заграницы. Но Оленька Урусова, с которой была знакома дольше всех, была ей ближе чем друг. И теперь, с удовольствием провожая чету Бутурлиных и княжну Вяземскую к дивану, усадила отчего-то слегка побледневшую подругу. Не стоило Иде Львовне использовать лилии, подумала юная графиня, закусывая нижнюю губу в безысходности. Лилии, любимые цветы её тети, они были так прекрасны, но аромат, который они источали, мог вскружить голову любому, заставив почувствовать себя не очень хорошо. Так, похоже, и произошло с Оленькой. Софья усадила её подле себя, предоставив Элен оказаться оп другую сторону от графини Бутурлиной, и взяла подругу за руку, испугавшись холодности её тонких пальчиков. Взгляд по кругу стал обозревать всех присутствующих и входящих, словно по желанию запомнить, с кем ей ещё предстоит познакомиться. И даже увидела, как в гостиную вошел давний её спаситель-казак, вниманием которого сразу же овладел брат Зинаиды Львовны, но тут же отвлеклась на Дениса Алексеевича.
- Да, Софья Григорьевна. Они были прочитаны едва номер увидел свет. Занятно написано, как и всё у Виссариона Григорьевича.
- Да, Денис, Алексеевич, вы правы,- обернулась тут же к нему с улыбкой Соня, почувствовав, как прическа на голове её всколыхнулась от столь резкого поворота головы. Тут же компанию девушек дополнила подошедшая в сопровождении княгиня Ромодановская, решив присоединиться. Софья была только рада, и с удовольствием пригласила присесть излучающую улыбку и свет Катаржину рядом с собой. Сколько же счастья она могла одарить рядом присутствующего только одной своей улыбкой или блеском глаз. Интересно, князь решился бы взять её себе в жены, если бы не было этой искры солнца в её глазах? Подумала и сразу же с интересом проследила за князем Ромодановским, вставшим у окна рядом с недавно представившимся Софье Григорьевне Владимиром Андреевичем. Взгляд задержался на его лице чуть дольше, чтобы невольно разглядеть чуть сдвинутые брови к переносице. Словно он в голову ему приходили сейчас мысли только не веселые. И как же это разнилось с той улыбкой, пусть и простой, словно простое "здравствуйте", к которому каждый привыкает от частоты использования. Но припомнив эту неловкость момента при поцелуе её ручки, а потом легком пожатии, она тут же смутившись отвела взгляд к подошедшему к ним молодому человеку. Кто же он? И только подумав, рядом сидевшая Оля дала ей ответ.
-  Элен, душенька, скажи, это не граф Сумароков беседует с князем Неверовским и князем Ромодановским?
Граф Сумароков? Софья сразу же стала припоминать всё, что она могла слышать об этом князе на других вечерах, или в обычный день у Зинаиды Львовны. Право дело, она прекрасно понимала, что слышала о нем достаточно многое, но вот было ли это теплыми словами или же наоборот... Девушка решила просто слушать с интересом беседу Ольги с Элен, из которого можно было проще узнать о нем, чем выуживать из воспоминаний какие-то бессвязные кусочки.
Сразу же после этого муж Ольги откланялся, чтобы подойти к Ржевским, сразу после чего, словно только и ожидая отсутствия мужчин в их коллективе, Ольга обратилась к Софье со множеством вопросов. Как поживает, чем занималась, что же, где же, как же? Юная графиня лишь рассмеялась, сжав уже более теплую ладошку подруги, решив с удовольствием поделиться.
- Ничего из того, что обычно бывает в жизни у простой дворянки, у меня не происходило. Поездка заграницу, где мы побывали в Дармштадте, Дрездене и других городах, и остановились в Бад-Киссингене, отдых, потом приезд в Россию, да и здесь пока ничего интересного,- а про то, чтоскромно описав всё то, что было протяженностью в два года, Софья опустила свой взгляд на платье, положив на колени сплетенные друг с другом свои пальцы, пряча расцветший вслед за словами тот странный блеск глаз, так похожий на взгляд больного простудой. вздохнув медленно и глубоко, девушка попыталась остепенить своё начавшееся сильно стучать сердечко, отчего лишь ощутила в груди странную тяжесть.- Но могу лишь скромно похвастаться вам, что мой опекун, Анатолий Павлович обучил меня езде в мужском седле.
Взгляд, невинный, светлый, с легким страхом перед реакцией сидевших рядом с ней, и лишь только она посмотрела на Ольгу, не сдержалась тихого, но чистого смеха, скрыв ладонью разрумянившееся лицо.
- Знаю, многие бы сказали на это лишь коротким "Фи!". Но это было столь занимательно.
- И опекун был не против такому обучению?- включилась в беседу Екатерина, врем от времени посматривая на тех, кто расположился у окна. Софья лишь пожала плечиками, с грустью посмотрев на княгиню. В этот момент её вниманием завладел всего на мгновение вошедший ещё один её знакомый - граф Шувалов, которому она с радостью улыбнулась в ответ, кивнув головой, и вновь вернулась к разговору с подругами.
- Я понимаю лишь сейчас, что Анатолий Павлович так делал лишь для того, чтобы осветлить хоть один день после смерти моих родителей. Он так добр и предупредителен, и я очень признательна ему и его жене,- от столь теплого и доверчивого высказывания стало ещё более страшно - догадаются, поймут. В это время, у камина она разглядела, как прекрасный пес ещё не знакомого ей графа Сумарокова весьма почтительно стал крутиться вокруг сидящей на подушках пуделя тети Иды. Одетт, и именно так звали собаку Иды Львовны, была красавицей но с характером, кто-то из служанок проговорилась, что питомцы полностью соответствуют своим хозяевам, но Соня ничего не могла бы сказать на это, ведь Одетт её не принимала, постоянно рыча при приближении юно графини. Не то, что Грета, старая борзая скончавшегося мужа Зинаиды Львовны, постоянно находившаяся в кабинете хозяина, но столь добрая, даже если и стоило это приписать к возрасту.
- А этот пёс, похоже, решил попытать счастье с гордой Одетт.

На диване, с Ольгой Бутурлиной, Элен Вяземской и Екатериной Ромодановской.

Отредактировано Софья Самойлова (2015-03-29 23:57:02)

+2

24

Зинаида Львовна время от времени наблюдала за племянницей и разве что не пускала слезу умиления. Софья была так естественна и любезна с гостями, что женщина невольно сравнивала ее с собой в годы первых выходов в свет и гордилась племянницей. Да, сама она была на несколько лет младше, но и потом к ней не сразу пришла эта легкость и способность собирать вокруг себя интересный кружок. По правде сказать, порой Зинаида Львовна сама удивлялась, что в ней находят, кроме возможных выгод от связей, все те люди, что ищут ее общества. Воспитанница же Надин была просто умницей она не только не заставляла тётушку краснеть, но и уже дала ни один повод гордиться. Она была ограненным камнем, которому нужно было подобрать достойную оправу. Этим то княгиня нынче и займется по просьбе любимой сестры, а пока пусть юная звезда вечера занимает подруг, избавив Иду от многих минут лицедейства. Видеть сияющее личико «милой Каты» было невыносимо. Гнев, поднимающийся в душе женщины, грозился выплеснуться через край, сметая на пути всё, что она так долго строила на зыбучих песках не самого праведного прошлого и безнравственного настоящего.   
- Ослеплен! Просто ослеплен! – восхищение звучавшее в словах вошедшего гостя неприятно царапнуло своей фальшивостью. Граф Сумароков был хорошим человеком и чем-то неуловимо напоминал ей ее Сережу. Но было в отношении Константина к ней что-то очень неправильное, что-то такое, что чувствуется, но назвать не можешь. Она видела, что благожелательное к ней отношение и видела внезапно вспыхнувшие серьезные намерения. Их не заметил бы даже слепой. В последние полтора месяца ни одна неделя не обходилась без его визитов, а стоило ей отправиться в театр, как можно было биться об заклад: он там будет.
- Что скажут остальные гости? – Ида в притворном испуге округлила глаза, позволяя графу целовать ее руку. – Они обидятся и вызовут вас на дуэль! Нет, нет! Я  не шучу! Я буду весь вечер смотреть на вас, и они будут раздосадованы. А потом буду раздосадована я. После недолгой паузы женщина звонко рассмеялась. Не смотреть в сторону Сергея было невыносимо, но он сам напросился! Весь вечер он не увидит от нее ни знака внимания. То, что потом может как-то пострадать Сумароков ее совершенно не волновало, а напротив забавило. А все претензии к ней от князя она обязательно сведет к его любимой жене и своему давно, к всеобщему счастью, покойному мужу. От кровожадных мыслей ее отвлек даже не необычно тихий голос Константина и не свойственная ему томная задумчивость, а сдавленное урчание большой живой подушки, не волею судьбы, а волею хозяина занесенной в душную залу.
- Он тоже страдает от неразделенной любви.
- Тоже? – переспросила она, приподняв вопросительно бровь и усмехнулась, - Я уже обещала, что нынче буду смотреть только на Вас, Константин Васильевич, - голос ее упал до шёпота граничащего с шёпотом томной девы и заговорщика, - Неужели вам этого мало? Все это время граф не отрывал от нее взгляда то же желая в ней что-то разглядеть, то ли провертеть в ней дырку. Был еще и третий вариант, но Зинаида Львовна, призывая на помощь свой небольшой опыт, склонялась к первому.
- Константин Васильевич! Как можно? У меня даже трона нет, а у вас жены, - вновь рассмеялась княгиня, и разговор их снова перешел в шутливое русло, увлекая их за собой подальше от щекотливых тем о взаимных чувствах. Сегодня как никогда она могла использовать его внимание к себе во благо для себя же. Она спиной чувствовала, как внутренне перекашивает от ревности ее Сережу, но сегодня он это заслужил, а она только начала свою игру. А потом граф ушел приветствовать Жоржа, относящегося к нему благожелательно, но всё же настороженно. Костя был почти верен своему обещанию и часто дарил ей красноречивые взгляды ,а она.. что она? Она иногда позволяла себе подарить ему улыбку, а иногда нарочно не замечала, даже если приветствуемый гость, был намного скучнее этой игры взглядов. Но следующим после велеречивого графа Сумароков а был Леонид Андреевич, на которого у Иды Львовны нынче были большие планы.
- Здравия желаю, Зинаида Львовна, - со всей присущей ему галантностью поприветствовал хозяйку дома офицер, склонившись над её ладонью. А княгине Оболенской хотелось захохотать и голосом поручика Ржевского скомандовать «Вольно!», подкрепив всё это его же жестами. Вместо этого хозяйка литературного салона лишь улыбнулась, приветствуя графа.
- Надеюсь, вы не откажете в любезности и споете сегодня для нас? И здесь князь Ромодановский нынче тоже здесь… 
Что за человек граф Шувалов княгиня Оболенская еще не поняла. Весь он здесь таков как есть или имеет двойное дно? Он приятный и обходительный мужчина, не лишенный того самого обаяния, на который ведутся дамы. Он ей импонировал и одному Богу было известно, на какие ухищрения она каждый раз шла, чтобы заполучить графа к себе на вечер. Но оно того стоило. В свете его любили и его присутствие добавляло определенный вес ее четвергам. (Литературные вечера проводились раз в месяц, в последний четверг)
Беседа шла своим обычным чередом и, кажется, княгиня не оставила ни единой лазейки для графа, чтобы тот мог отказаться не обидев ее и добрую часть приглашенных. Всё это было облачено в непринужденный светский разговор с оттенками дружеского расположения. Она любила голос и репертуар этого человека и потому не желала поступиться ни скромностью исполнителя, ни иными мотивами для отказа. Конечно, ей хотелось верить в то, что он и сам был не против, но что сделано то сделано, а цель в итоге достигнута.
Время шло и, расставшись с Леонидом, княгиня заметила, что время до начала уже на исходе, а Каменские так и не пришли. Отсутствие Марии не настолько ее бы расстроило, чтобы об этом горевать весь вечер, но ей было жаль, что она не увидит Николая, которого она еще не успела поздравить с помолвкой. Но  потеря такого замечательного собеседника с которым можно было полунамеками обсудить последнюю заячью охоту ее расстраивала. Да и беседой с кем она еще сможет позлить одновременно и князя Ромодановского и графа Сумарокова? «Ох, Николя, Николя, - думала она, - знали бы вы, во что я вас без ведома втягиваю! Не поехали бы вы с нами на охоту, да и просто не зашли бы по-соседски. Но кто вас знает? Вы – человек-загадка»
Тем не менее Зинаида Львовна продолжала надеяться, что Николай один или же с сестрой появится, ну а пока у нее было время реализовать свой маленький хитрый план, который появился в ее голове в тот же миг, как она узнала пикантный секрет графини Бутурлиной и увидела взгляд графа Бутурлина, который как ни старался играть роль хорошего мужа, а всё же неприятно напоминал ей Евгения. Для реализации своих на диво не коварных планов, княгиня, извинившись перед дамами отозвала Софью к окну и что-то быстро, но очень тихо поведала. Увидев, что племянница все верно поняла, Ида со спокойной душой ее отпустила. И вовремя! Как раз в это время появились Мария и Николай Каменские, которых радушная хозяйка поспешила поприветствовать их.
- Граф! Графиня! – Радостно восклицала она и уже позволяла доброму другу целовать ей ручку, - Это я рада вас видеть. Надеюсь, вы будете бывать у нас чаще и очень надеюсь, что вы не будете скучать. Я верю, что найду в вашем лице идеальную собеседницу для обсуждения статьи Виссариона Григорьевича и надеюсь, поможете мне вразумить одного господина, что эта статья не сравнима с предыдущими. Весь этот поток слов был обращен к графине Каменской и только услышав все ответы и заверения перешла к поздравлениям и пристрастному допросу Николая о помолвке, об имении и брюхатой суке, чьего щенка обещали ей на Рождество. Беседа была, прямо сказать не литературная, но была дорога ее сердцу, как и собеседник.
- Вас, кажется, заждался Жорж! – обратилась она к Каменскому, заметив, что ее братец с рук на руки сдал гостям Дмитро, обеспечив казака парой тройкой полезных знакомств, - А вы позволите мне украсть Марию Васильевну? – после этого она обратилась к графине с повторной просьбе в помощи с несносным непочитателем гения Белинского. Графиня не отказала. По мнению княгини, Мария вообще не умела говорить «нет», за что Ида ее и не очень жаловала, веруя в то, что человек сам кузнец своего счастья и с любой жизненной перипетией нужно разбираться быстро и решительно, а не ждать, пока сам не получишь по ушам. Слухи, которые доходили до Оболенской, информацию, которую она вытянула из скупых на сплетни родственников и общие умозаключения только убеждали ее в этом. Но сейчас не о том. Конечно было интересно и заманчиво устыдить Владимира в незнании предмета вечера. И кто это сделает лучше, чем кроткая скромная женщина? Но еще было интереснее посмотреть на личико Елены Григорьевны и без того, ревнующую князя к Иде. Из менее корыстных и коварных мотивов можно было отметить то, что, по мнению хозяйки вечера эти двое идеально должны были найти общий язык, а вместе еще с парой тройкой гостей они образовали идеальный кружок для обсуждения, который не нуждался бы в бдительном оке хозяйки.
- Я бы попросила Дмитрия Львовича, но он уже занят беседой, - говорила она Марии, когда они уже отошли от дверей и вечер был официально начат. К тому моменту Ида уже выяснила, что на творчество критика они смотрят одинаково,- но я уверена, что вы справитесь даже лучше и, кажется, наши мнения о статье схожи, - женщина ободряюще улыбнулась. Говорить о небылицах или же, о том, что завтра уже будет забыто было намного проще, чем не смотреть на Сережу и обделять взглядами Константина. Оба уже наверняка заметили слишком дружескую и веселую беседу с Каменским и Дездемона пока хотела жить, тем более, что в ближайшее время они не получат ни капли ее внимания.
- Господа, прошу просить, что прерываю вашу беседу, - княгиня смотрела только на Владимира и будто не замечала остальных.
- Мария Васильевна, позвольте вам представить князя Неверовского, Владимира Андреевича. Это тот самый господин, о котором я вам говорила. Ида Львовна, захваченная идеей не замечала странного настроения этих людей и с присущей ей простотой, которая обычно подкупала, совершала ритуал представления, переводя взгляд с одного на другого, - Владимир Андреевич, позвольте представить вам графиню Каменскую, Марию Васильевну. Она согласилась убедить вас в ценности статьи Виссариона Григорьевича, - в ее глазах сверкал лукавый блеск, точно она хотела сказать: «Вот так то приходить не подготовленным! Я даже подчеркнула вам строчки!»
- Князь Ромодановский и граф Сумароков вам, полагаю, знакомы? – она снова обратилась к графине, из вышеназванных всё же подарив улыбку только натянуто улыбнувшемуся Константину в назидание Сергею, - а где доблестный Персиваль? – княгиня осмотрелась но собаки не нашла, - Мария Васильевна, Вы знакомы с Персивалем? По звукам, раздавшимся возле камина минутой позднее, пропажа была найдена. Конечно же, куда доблестный рыцарь без прекрасной дамы?

После прихода графа и графини Каменских, граф Николай Васильевич беседует с Юрием Ржевским.
Ида Оболенская знакомит Марию Каменскую с Владимиром Неверовским, Константином Сумароковым и Сергеем Ромодановским

*Со всем, особенно с Юрием Львовичем, согласовано.

+5

25

Он всегда касался Иды так бережно, как только был способен. Нежно, как тёплый ветер или заблудившийся в смятых простынях луч солнца, по привычке, оставшейся ещё с тех первых, наполненных безоблачным юным счастьем дней в Кисловодске. Сергей просто не мог иначе, да и кто бы смог? Кто бы остался верен себе прежнему, глядя, как вздрагивают худенькие, почти детские плечи, как мутнеют от страха, въевшегося так глубоко, что не стоит и пытаться отыскать, серые глаза? Он помнил всё это и не мог иначе - просто не представлял, что сможет причинить ей вред. Хрупкое, беззащитное божество, наградившее его таким доверием, что князя Ромодановского по сей день бросало то в жар, то в холод: чем он заслужил её? За что наказан любовью к ней? Сергей цепенел всякий раз, когда видел княгиню Оболенскую, хотя должен был насмотреться вдоволь, перестав находить красивым не по-женски тяжёлый подбородок, превращавший овал лица в какой-то несуразный пятиугольник, и широко расставленные глаза, и слишком тонкую правую бровь, и чрезмерно изогнутую левую, и холодный взгляд, и плотно сомкнутые губы, наконец... Но не мог, околдованный воспоминаниями и реальностью, разительно от них отличавшейся. Там, в памяти, утомлённая и счастливая Ида горячечно шептала признания, и он сходил с ума от любви, а здесь, в изящно украшенной гостиной дома на набережной Фонтанки, холёная и безупречная княгиня Оболенская лениво кокетничала с его кузеном. Сергею же оставалось лишь смотреть и бороться с острым желанием немедленно схватить её, увлечь прочь, ударить - сделать что угодно, лишь бы прекратить эту образцовую пошлость, режущую слух больнее, чем скрежет гвоздя о стекло.
Сергей сумел остаться безмятежным внешне, хотя борьба с самим собой дорого ему стоила: кажется, Неверовский что-то говорил, а он ответил рассеянной полуулыбкой. Смысл слов ускользнул, но, видимо, это было не слишком-то важно. Куда важнее было не выдать себя человеку, который легко пересёк гостиную, держа на поводке гору шерсти и слюней. В последнем князь Ромодановский не раз имел несчастье убедиться, поскольку визиты к графу Сумарокову нынче осенью выявили только одно: Персиваля, именуемого в своём кругу Персиком, следовало держать подальше от туфель и панталон Сергея. Отчего-то страстно возлюбив их, пёс не упускал случая залить туфли слюнями, а с брюк приходилось часами вычёсывать шерсть. Откупиться от этого мохнатого чудовища лакомствами не получалось: сожрав подачку, Персик лез благодарить, и ситуация значительно усугублялась. Настолько, что князь Ромодановский, искренне любивший собак до знакомства с питомцем кузена, передумал дарить жене щенка, пусть даже какой-нибудь экзотической породы, лишь по недоразумению причисляемой к собачьему племени. Константину об этом было неизвестно, как и о многом другом. Или?..
- ...Ни в коем случае не заводите слонов. Они несколько трудны в уходе.
- Константин Васильевич, я подумываю о наследниках, - несколько мечтательно произнёс Сергей. - Или вы найдёте, что возразить, и на их счёт?
Доброжелательное выражение лица, лукавый огонёк во взгляде - ничто не выдавало в нём недавнего чудовищного напряжения, понятного лишь двоим из присутствующих. Он будет шутить, откровенно дурачиться, посмеиваться над своими собеседниками так, чтобы они это поняли, но не обиделись, и, конечно, внимательно слушать, не позволяя себе ни на мгновение выпасть из разговора. И ненависть, и нежность - всё потом. А пока очень интересно смотреть на сбежавшего к камину графа Шувалова и посылать улыбки в женский кружок, расположившийся на диване неподалёку. И понимающе качать головой на слова князя Неверовского.
- Однако, господа, должен заметить, - дождавшись, пока Владимир Андреевич умолкнет, Ромодановский взял слово. - Что нам всё-таки придётся сказать что-то кроме "Кхм!" и "Вы совершенно правы, Зинаида Львовна". Иначе нас попросту съедят, - его рука невзначай указала на Одетт, глядевшую вокруг с таким отвращением, что всем им следовало бы устыдиться и сбежать в окно. - Или вовсе откажут от дома.
Константина нельзя было считать врагом. Кого угодно, но только не его, самого близкого человека в обеих столицах, который, по счастливому стечению обстоятельств, был связан с ним не только дружескими, но и кровными узами. Сергей никогда не тяготился одиночеством, даже желал его иногда, долгие годы будучи не в силах освободиться от удушающей опеки, но исключить из круга своих знакомых графа Сумарокова решился бы в последнюю очередь. Несмотря на ощутимую разницу в привычках, образе жизни и отношении к ней, они всегда понимали друг друга (приснопамятная юношеская дуэль не в счёт), и вообразить кузена соперником было невероятной, невозможной дикостью. И князь Ромодановский так, верно, и решил бы, если бы не понимание того, что никогда не сумеет отказаться от Иды. Что не оставит от своей жизни и камня на камне, но сделает всё, чтобы удержать возле себя женщину, которую любит страстно, мучительно, слишком хорошо понимая, что это чувство безвозвратно изуродовало и его самого, и всё, что было ему дорого. И если бы ему дали возможность никогда не знать её, не знать её смеха и слёз, её поцелуев и жестоких слов, то он отказался бы что-то изменить, даже наперёд зная, что дальше будет только хуже.
Спокойный, почти чеканный шаг хозяйки дома замер рядом с ними, и одному Богу известно, каких усилий стоило Сергею не сразу заметить бездушной светской улыбки на губах Зинаиды Львовны, с которой она вторглась в мужской разговор. Хотя на её спутницу он и в самом деле не сразу обратил внимания, самым кощунственным образом, надо признать, образом: холодное сияние княгини Оболенской затмевало даже блеск алого атласа.
- ...Позвольте представить вам графиню Каменскую, Марию Васильевну... Князь Ромодановский и граф Сумароков вам, полагаю, знакомы?..
- Наши родители дружили, - Сергей ободряюще улыбнулся, глядя в распахнувшиеся глаза графини, и, шагнув вперёд, по праву старого знакомого склонился над её рукой. - Сколько лет прошло, а вы только становитесь краше, Мария Васильевна. Помните, я хотел писать ваш портрет? Вы обещали подумать, и не надейтесь, что я забыл. Но теперь смотрю на вас и вижу Агарь в пустыне. Что скажете?

*С княгиней и графиней согласовано.

У окна с Константином Сумароковым, Идой Оболенской,
Владимиром Неверовским и Марией Каменской.

Отредактировано Сергей Ромодановский (2015-05-11 23:44:53)

+5

26

http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifЗа всеми разговорами от Владимира ускользнуло появление княжны Вяземской и каково же было огорчение, когда он обнаружил её занятой беседой в кругу Софьи Самойловой и других дам. Все его мужское эгоистичное существо испытало укол ревности, ему казалось, что единственно он имел  права на княжну и только отсутствие в этом кружку  мужчин, в особенности графа Бутурлина, охлаждало пыл горячего влюбленного сердца. В сущности испытывая все эти неподобающие светскому джентльмену чувства, князь никогда бы не признался ни себе, ни кому-либо другому в том, что они вообще ему знакомы.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Дети слишком много шумят и все время норовят потянуть тебя за уши или нос, но при должном обращении и из них в будущем может получиться толк, - обратился Владимир к Сергею, поскольку обращаясь к нему, Неверовскому весьма удобно было наблюдать за Еленой Григорьевной, которая к счастью все еще не покидала своего места, а значит и своих спутниц среди которых князь наблюдал и молодую супругу князя Ромодановского. Это было удобным, поскольку еще через две три реплики для Владимира было возможным под предлогом оказания знака почтения княгине покинуть своих собеседников и приблизиться к своей цели. Строя свои смелые планы, князь еще не подозревал, что он сам стал мишенью для Зинаиды Львовны, действиями и помыслами которой руководило не иначе как злосчастное провидение.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gifВысматривая Елену Григорьевну Неверовский уже успел обратить внимание на алое пятно среди гостей, которое плавно перемещалось по комнате, словно кто-то уронил цветок пиона в бездвижимые воды пруда.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif"Слишком пышно", - отметил про себя Владимир и тут же его внимание привлекли речи Константина. Если бы в тот самый миг князь был более внимателен, то среди пышных оборок алого платья он мог бы увидеть знакомые глаза на бледном лице, которое спустя годы не потеряло своей свежести. Теперь же князь был поглощен своими мыслями и никак не ожидал увидеть перед собой ту, которая единственно по собственной воле заточила себя за глухими стенами монастыря.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Мария Васильевна, позвольте вам представить князя Неверовского... - Владимиру Андреевичу казалось, что ему кричат прямо в левое ухо, в правое же кто-то ехидно и зловеще смеялся, упиваясь своей шуткой.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif"Зачем это? Откуда Она? Для чего?" - самообладание всего на миг изменило князю и этого хватило, чтобы его лицо стало таким же белым, как рождественский снег. Он смотрел на неё, не говоря ни слова, почти не смея дышать, и гадал ожидала ли она увить его здесь, была ли их встреча случайностью или же Мария Васильевна воспользовалась общим знакомством, чтобы иметь возможность видеть его. А если это так, то с какой целью: свести счеты или докучать своим присутствием? Владимир Андреевич, никогда не жаловавшийся на излишнюю впечатлительность, почувствовал себя дурно и не спешил действовать, чем второй раз за этот вечер заслужил неодобрительный взгляд от Зинаиды Львовны. В едва возникшей неловкой паузе на выручку пришел всегда учтивый Сергей Ромодановский, который потянул одеяло на себя и по всем светским правилам поприветствовал графиню, и князь, все еще не находя нужных слов, в точности повторил географию действий Сергея Александровича.
http://s56.radikal.ru/i153/0909/2d/935fdc4d9541.gif- Графиня, - на удивление голос не изменил Владимиру, - рад видеть Вас. - Он не добавил ни слова, к чему было подчеркивать их давнее знакомство, но в то же время никто не смел бы упрекнуть его в том, что он не узнал в графине Каменской герцогиню Кронберг.

У окна.
Беседует с князем Сергеем Ромодановским и графом Константином Сумароковым,
Идой Оболенской и Марией Каменской.
Опирается на трость. В руках журнал "Отечественных записок.

Отредактировано Владимир Неверовский (2015-05-25 21:09:29)

+8

27

"Загадочна, как и всегда", - промелькнула в голове графа мысль, когда губы его коснулись ладони княгини, а до ушей донёсся голос хозяйки вечера.
- Надеюсь, вы не откажете в любезности и споёте сегодня для нас? И князь Ромодановский нынче тоже здесь...
- Если Сергей Александрович здесь, то несомненно спеть стоит, - выпрямляясь, ответил княгине Леонид, чуть улыбнувшись.
Присутствие князя Ромодановского было действительно положительным моментом. Как ни странно, но, прекрасно владея роялем, аккомпанировал Сергей Александрович не каждому и Леонид имел привилегию петь под его виртуозную игру. Правда, дело было не только в редкости встреч с князем, каждую из которых имело смысл ценить, но и в том, что отказывать Зинаиде Львовне было бы невежливо, даже будучи не в голосе. В конце концов, что ещё остаётся делать музыканту на литературном вечере?
Завершив "осмотр" комнаты, граф решил, что найдёт себе собеседников у камина и направился к креслам, где его уже встречал взглядом Дмитрий Львович Ржевский - старший брат княгини Оболенской, и, поступая его примеру, поднимался с кресла Денис Алексеевич Бутурлин.
- Вы присоединитесь к нам? - Взгляд приятеля прочертил путь от места встречи до кресел.
- Да, Леонид Андреевич, не откажите, - тут же вступил в зарождающийся диалог поручик, - мы как раз начали обсуждать взгляд Белинского на «Мёртвые души».
- Охотно присоединюсь, - как-то неуверенно произнёс Шувалов и последовал с приятелями обратно к креслам, выковыривая из памяти все строчки о "Мёртвых душах", которые успели запомниться. Вот стыд. Если перед графом Леониду было не страшно.., мягко говоря, опрофаниться, то Дмитрию Львовичу ничуть не хотелось демонстрировать дыру в своих познаниях. Старший брат княгини не был мифическим интеллектуалом, знающим что-то поверхностно и берущим книгу в руки всякий раз, когда необходимо уточнить какой-то факт, он был по-настоящему умён и действительно знал. Много знал. Поэтому ротмистр аккуратно уступил право оживленной беседы Ржевскому и Бутурлину, оставшись в стороне и лишь иногда многозначительно кивая и поддакивая, больше обращая внимание на поползновения огромной кавказской овчарки привлечь к себе внимание чёрного пуделя посредством подушки.
- Да-да, - очередной раз качнул головой граф, бросив рассеянный взгляд в сторону входа и в мгновение опешив. Розовым бутоном в гостиной возникла Мария Васильевна Каменская, в сопровождении брата Николая. Признаться, Леонид даже не сразу узнал графиню, столь непривычно было видеть её белолунный лик в алом обрамлении. Шувалов недавно стал замечать за собой, что встречая Мария Васильевну раз от разу он видит в ней особую прелесть, которой будто бы нет в других прекрасных барышнях. И сейчас она приковала к себе его взгляд, то ли неожиданным цветом своего одеяния, то ли действительным очарованием, о котором граф не задумывался, находясь в полном непонимании собственных чувств.
В сознание мужчину привёл ощутимый толчок у колена. Опустив глаза граф увидел у ног могучего пса с атласной лентой на сильной шее. Тёмные блестящие глаза внимательно смотрели на офицера. Кажется запах ротмистра был новым для "кавказца" - прежде Леонид не встречал его в этой гостиной, однако же пёс, кажется, здесь бывал и уже не раз, коль так уверенно таскал подушки для своей равнодушной чернокудрой подруги.
Шувалов опустился на корточки и кожистый, влажный собачий нос потянулся к его лицу.
- Ну, что, - усмехнувшись, мужчина окунул ладонь в густую шерсть пса, - не оценила она твоего порыва, а?
Граф мгновенно забыл о секундном замешательстве, оторвавшем его от общения с друзьями. Оставив в памяти образ графини, которую следовало бы поприветствовать, Леонид позволил себе отвлечься на лохматого собеседника. Кокетливо поправив на шее собаки бант, граф тут же почувствовал на руке гладкий язык нового знакомого и этот жест, верно, стоило расценивать как знак принятия сочувствия. Приветливость пса невольно подкупала, поглаживая лоб, шею и плечи овчарки, Шувалов думал, что хозяин собаки должно быть хороший человек.

У камина "общается" с Персивалем.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-06-26 06:27:39)

+6

28

Сбежавший Персиваль не был замечен, что было совсем не удивительно. Кузен, сам того не ведая, задел Константина за живое. Несколько месяцев назад, граф Протасов вместе с семьей отбыл за границу, что было воспринято Сумароковым гораздо тяжелее, чем он мог даже подумать, оттого и сейчас он едва заметно изменился в лице, хоть и был насмешлив как обычно.
- Дорогой кузен, тогда вы отойдете от традиций нашей семьи, - ни смотря, ни на что на его лице играла лукавая ухмылка. Так уж вышло, что последние два поколения графов Сумароковых радовало своих папенек незаконнорождёнными отпрысками, - Если только я всё о вас знаю.
Костя шутил, смеялся и бросал взгляды на княгиню Оболенскую, которые порой были слишком откровенны. Время от времени ему отвечали то взглядом, то улыбкой и он был почти счастлив. Почти, потому что его сердце и душа были далеко отсюда. Они были в избушке, пропахшей дымом и травами. Но хотя мысли графа и были далеко от этой светлой залы, он не упускал нити разговора.
«Вальдемар, Кавказ вам не пошел на пользу. Вы стали говорить как покойная Агния Львовна, - со смешком подумал Костя, зная что чаяния старушки пропали даром и из ее неожиданного внука так и не вышло ничего толкового.
- Однако, господа, должен заметить, - заложив руки за спину, граф повернул голову в сторону кузена,  - Что нам всё-таки придётся сказать что-то кроме "Кхм!" и "Вы совершенно правы, Зинаида Львовна". Иначе нас попросту съедят, - его рука невзначай указала на Одетт, лежавшую в одиночестве возле камина и с презрением взирающей на творящееся вокруг, - Или вовсе откажут от дома.
- Всё гораздо хуже, Серж. Зинаида Львовна отдаст нас на растерзание Дмитрию Львовичу. С вашего позволения, - Костя шутливо поклонился, - я готов, ради вашего спокойствия, занимать княгиню хоть весь вечер.
Не заметивший этого ранее, Сумароков приметил, что Неверовский слишком часто бросает взгляды на кружок графини Самойловой и предметом его внимания никак не является очаровательная супруга кузена.
- Я вижу вам понравился новый пейзаж в гостиной Зинаиды Львовны? – лукаво улыбнулся он, заметив среди гостей, беседующих с Софьей и княжну Вяземскую и кивнув ей, - намедни Жорж Ржевский обмолвился, что это Кавказ и сходство поразительное. 
Недосказанные слова про то, что можно посмотреть его поближе так остались в мыслях графа, который увидев новую гостью, которую вели к ним потерял дар речи и, казалось, прирос к месту. «Что она делает?!» - только и билось в голове. Бежать было поздно и теперь им придется беседовать с графиней Каменской, бывшей некогда герцогиней Кронберг за чью поломанную судьбу он считал себя ответственным.  Костя до сих пор корил себя за то, что не солгал другу, сказав, что понятия не имеет, кто сидит в ложе и не прошел мимо позднее, когда еще можно было избежать знакомства. Его бы назвали хамом, но это была бы не самая плохая характеристика, которую ему давали.
- Князь Ромодановский и граф Сумароков вам, полагаю, знакомы? – несравненная и удивительно недальновидная нынешним вечером Зинаида Львовна обратилась к Марии и улыбнулась ему, а он и не заметил очередного щедрого подношения княгини. Сергей, к счастью, избавил его от уточнений о степени знакомства.
- Мария Васильевна, я рад снова видеть вас, - он натянуто улыбнулся. Ему нужно было бы сказать о том, что она прекрасно выглядит, но на такую чудовищную ложь не способен был даже он. Графиню, несомненно, можно было считать красавицей и сейчас, но в его памяти, даже не смотря на прошедшие года, свежи были воспоминания о цветущей и счастливой женщине, от которой, по его мнению, сейчас осталась лишь бледная тень.
- Нет, Персиваль еще не имел чести быть представленным Марии Васильевне, - граф Сумароков сознательно пропускал обращение к бывшей герцогине Кронберг, как к графине. По его мнению, это лишний раз подчеркивало изменения положения Марии, к которому невозможно было привыкнуть, - Если Мария Васильевна желает, - ничего так сейчас не желал граф, как прекращения этого дешевого фарса, - то знакомство можно совершить прямо сейчас.
Персик, не подозревавший о планах хозяина, тащил даме своего сердца подушку, происхождения которой Костя не знал. Морда сумароковского пса была невероятно довольной, даже не смотря на то, что его личность его дамы по-прежнему оставалась брезгливо-презрительной.  В отличие от хозяина он не сомневался, что все его труды увенчаются успехом. А сам хозяин чуть позже увидел, еще один повод устроить знакомство немедленно. Кокетничать со своим псом графу Шувалову он никак не мог позволить.

Стоит у окна с княгиней Оболенской, графиней Каменской, князем Ромодановским и князем Неверовским.
Персиваль возле камина, предательски учтиво общается с графом Шуваловым.

Отредактировано Константин Сумароков (2015-07-04 23:25:00)

+6

29

Кажется, Зинаида Львовна говорила не так уж и быстро, но слова, произнесённые этим спокойным низким голосом, сыпались на Марию мелкой каменной крошкой и производили на неё неприятное впечатление. Она затруднилась бы назвать причину, по которой это происходило, но определённо не желала помогать хозяйке, собирая компанию и выстраивая разговор вокруг себя. На неё уже смотрели, хотя обратное было бы странно: опоздать, явиться в таком ярком наряде и в сопровождении человека, которого знают и любят в столице, и рассчитывать при этом на то, что на неё не обратят внимания, было невозможной глупостью. Однако доводы рассудка раз за разом встречали нешуточное сопротивление, и лицо графини Каменской превратилось в маску, с которой она каждый раз покидала уютную квартиру на Невском. Тихая поступь, опущенные глаза и неподвижно-белое лицо, напоминающее жемчужину или искусно обработанный мрамор - вот всё, чем она стала, послушно двинувшись за хозяйкой через изящно обставленную гостиную.
- Я бы попросила Дмитрия Львовича... - княгиня указала взглядом туда, где Мария Васильевна, прищурившись, сумела разглядеть зятя. Мужа Анны, нисколько не колеблясь, она причислила к безопасным людям почти сразу после знакомства, хотя едва ли обменялась с ним парой слов и изрядно затруднялась сказать, что такое Дмитрий Львович Ржевский. Взгляд графини Каменской скользил по блестящему от воска паркету гостиной, ни за что не зацепляясь: ни за богато украшенные шитьём подолы, ни за натёртые до блеска сапоги. Лишь раз, когда над голенищем мелькнуло белое, женщина бросила осторожный взгляд исподлобья, желая удостовериться в правоте своей догадки, но её уже подвели к лобному месту, и, повинуясь приветливо вытянутой руке хозяйке дома, Мария подняла голову.
- ...Неверовского...
"Нет!"
- ...Владимира Андреевича, - голос княгини Оболенской сделался глухим, слова стали неразборчивы и потеряли всякий смысл. Мир вдруг покачнулся и принялся вращаться с ужасающей быстротой, грозя сорваться с привычной оси, и распахнувшиеся от ужаса глаза Марии слепо обшаривали стоящих перед ней мужчин, пытаясь отыскать того самого. Она искала его, отчётливо понимая, что делать этого нельзя, но не могла перебороть себя. Один из тех, кого ей назвали, склонился над рукой графини Каменской, блеснул зубами, рассыпав холод неискренних комплиментов, и зачем-то назвал её Агарью. Мария повторила про себя имя: князь Ромодановский. Она была знакома с какими-то Ромодановскими, наезжавшими в Москву из столицы, видела их в доме родителей, и, кажется, сын у них в самом деле был художник, и этот князь Ромодановский был на него похож, хотя в фатовской фрачной паре напоминал более дирижёра, и... И, конечно, не мог не иметь умысла в своих словах.
- Что вы, князь, разве можно с меня писать Агарь? Агарь счастливица, - "Вы знаете?"
Отчего-то ей казалось, что он непременно будет таким, каким она его впервые увидела - в мундире офицера Преображенского полка, с язвительной улыбкой на губах, будто бы говорящей: "Попалась". Но мундира не было, и Мария мучительно медленно осознавала, что ей придётся смотреть в лицо, в глаза, выражения которых она никак не могла вспомнить, сколько бы ни старалась. Она помнила, что они были светлыми, казались ей чистыми и холодными, а взгляд - огненным, и герцогиня Кронберг - тогда ещё герцогиня - всегда считала это донельзя странным и волнующим. Но сейчас ей ни в коем случае нельзя было волноваться, ей, так долго прожившей со следующим по пятам безумием, что она почти перестала замечать его, смирившись с опасностью лишиться рассудка, как смиряются с безвкусным, несмотря на обилие заварки, чаем. Но ей нужно было держаться, ловить бессильными пальцами всё, что только могло привязать её к настоящему миру, заставлять себя чувствовать только то, что происходило на самом деле. Отринуть воспоминания и растущую душевную боль, безразлично рассматривая синий рукав фрака и побелевшие пальцы, сжимавшие рукоять трости, и, наконец, найти в себе достаточно отваги, чтобы встретиться глазами с человеком, который, исчезнув с глаз долой, так и не оставил её.
- Здравствуйте. Я очень рада... Константин Васильевич, и вы здесь? Здравствуйте. - Мария узнала последнего мужчину. - Неожиданно, правда?.. Нет, с Персивалем я ещё не знакома.
"Вы знаете."
Её губы кривились, мучительно медленно складываясь в выражение, не похожее ни на одно из появлявшихся на лице женщины раньше. Новую гримасу можно было счесть улыбкой, но только самый внимательный человек угадал бы, сколь сильно напряжены нервы графини Каменской. Это было под силу доктору Виллену, или оставшемуся дома Саше, или кому-нибудь другому, в ком она ещё не знала подобной проницательности и не желала когда-либо узнать, опасаясь разом выдать и остальные свои тайны. Оцепенев от страха, Мария не могла даже отвести взгляда от князя Неверовского, владевшего собой несравненно лучше. Всё встало перед ней в безжалостной ясности, прошлое сделалось ярче и достовернее настоящего, и негромкий гул голосов остальных гостей явственно дал ей понять: они - все - знают.


У окна, с Владимиром Неверовским, Константином Сумароковым, Идой Оболенской и Сергеем Ромодановским.

Отредактировано Мария Каменская (2015-07-11 20:59:45)

+5

30

Хозяйка вечера не прогадала, заполучив к себе на вечер такого гостя, как Дмитрий Львович, который хоть и приходился ей братом, но верно не каждый четверг княгини мог удостоить своим вниманием. Впрочем, единственным промахом в приглашениях он считал графа Сумарокова, бывшим сущей плесенью, которая появившись однажды в гостиных столицы, основалась там прочно и весьма надолго, не собираясь их покидать. Так думал поручик, всегда ценивший приятные беседы в приятной компании и умных людей. И не любивший таких шутов, как Константин Васильевич. А вот Леонида Андреевича поручик был несказанно рад видеть, о чем тут же ему сообщил, едва тот, согласившись присоединиться к беседе, прошел с ними к креслам. И  разговор снова завертелся. Не слишком близко знакомый с княгиней, но знавший уже достаточное время Юрия или как все его называли Жоржем, граф невольно замечал схожие манеры и черты не похожих на первый взгляд братьев. Как и прежде вскоре разговор совершенно неожиданно и в то же время плавно перешел к другой теме. А увлеченные беседой Ржевский и Бутурлин будто бы и не замечали, что они преступно манкируют графа Шувалова, который отвечал односложно.
- Виссарион Григорьевич, пишет, что наша наука еще слишком слабое и нежное растение. Но знаете ли вы, дорогой мой граф, - на губах Дмитрия, который только что непринужденно переменил позу и теперь опирался на правый локоть, появилась лёгкая улыбка, - что говорит про растения Зинаида Львовна? 
Княгиня Оболенская была известна как своими цветниками и оранжереями, так и тем, что почти никого не подпускала к своим питомцам. Сложно было догадаться, что же именно говорила сестра Ржевского на такую благодатную тему, но графа выручило то, что его маменька так же была известна в уезде своим зимним садом (главным образом благодаря скандалам с Сумароковыми, чей сын в отрочестве таскал оттуда цветы для своих пассий) и всегда бранила прислугу, путающую, когда надо поливать одни растения и другие и верно думающую, что уж хуже то точно не будет.
- Рискну предположить, она говорила, что всегда важен верный уход? - мягко улыбнулся граф, поправляя очки.
- Совершенно верно, Денис Алексеевич! – кивнул он, - Потому я верю, что при правильном уходе наша наука расцветет! Непременно расцветет! – воодушевляясь еще больше говорил Дмитрий.
- Позвольте верить вместе с вами, - улыбнувшись, кивнул поручик. – Так же  ранее Александр Иванович отмечал и другой камень преткновения, - продолжил он. - Вы вероятно уже читали его размышления о дилетантизме в науке? Вслед за ним я повторю слова Буало: «Все, что хорошо продумано, выражается ясно, и слова для выражения приходят без труда»*.  Увлекшись дальнейшими размышлениями, Бутурлин не заметил, как напрягся Ржевский, едва понял, куда повела его сестра Марию Васильевну. Какие мысли носились в его голове в эту самую минуту, было известно только ему, да Богу.
- И всё же Герцен в этом прав, - покачал головой граф, продолжая одну из своих предыдущих мыслей, которая, шла в разрез с мнением его собеседника, - Но кажется, мы отвлеклись от темы вечера. Надеюсь, граф нас простит? – обратился к Шувалову, надеясь, что тот не остался оскорбленным невольным отклонением от темы, которое случайно могло поставить его в неловкое положение. Тут же поручик заметил, что пес, который был во сто крат приятнее своего хозяина, нашел общий язык с графом и, казалось, даже искал совета в том, что ему делать в своём безвыходном положении. А виновница сего, брезгливо принюхивалась к горе подушек, выбирая лучшую, на которую впоследствии и улеглась. Ей было мягко, тепло и удобно, а бедный кавалер так и не удостоился даже ласкового взгляда. Денис отшутился, обращаясь к Ржевскому, но тот стал на удивление рассеянным и лишь посоветовал пылкому идальго отправиться искать святой Грааль и совершить не мало подвигов. Вероятно пёс, слушавший внимательно знакомый голос, решил последовать дельному совету, потому что, вильнув хвостом, овчарка развернулась и ушла, затерявшись среди гостей.
- Вы и впрямь обладаете даром убеждения, Дмитрий Львович, - через некоторое время негромко рассмеялся Денис, когда потерял пса из виду. Однако его смех потонул в тонком девичьем визге, вслед за которым раздался еще один и еще… Через несколько мгновений гостиная наполнилась жутчайшей какофонией звуков. Бутурлин бы и не заметил (потому что искал взглядом супругу, среди визжащих дам), что "искатель Грааля" к ним вернулся и возвышается горой над шелковым ложем своей возлюбленной, попирая могучей лапой бренную тушку мыши, если бы не раздался на удивление спокойный голос Дмитрия Львовича:
- "Море бурно, небо в тучах. Он примчался на коне..." – не то, комментируя явление Персиваля народу, не то, цитируя  одно из стихотворений обзора, произнес Ржевский с ироничной улыбкой, следя за перемещением пса.
- Как вам нынче пришелся Майков? - после паузы спросил он Леонида.
Денис не знал то ли ему смеяться, то ли разыскивать супругу, которую нигде не мог найти взглядом. «Неужели она ушла? Одна?!» – с тревогой думал граф, совесть которого, как настырная мышь, проснулась и вновь начала его грызть.

Сидит с Дмитрием Львовичем Ржевским и Леонидом Андреевичем Шуваловым в креслах возле камина. Персиваль изловил мышь (Ранее ее подложили дети Зинаиды Львовны в карман доктору Виллену) и пронеся через всю гостиную, предъявляет ее Одетт. (Мышь живая, хоть и придерживается могучей лапой пса)
* А.И. Герцен «О дилетантизме в науке». Статьи, составившие эту работу, печатались в журнале «Отечественные записки» в кн. I, III, 1842 г. и кн. V,XII, 1843 г. При жизни Герцена больше не печатались. Ознакомиться можно здесь.
[AVA]http://morgoth.ru/images/2015/03/20/61446b84ab958d91fb87ebb3ebf645bc.png[/AVA]

Отредактировано Денис Бутурлин (2015-07-24 19:50:06)

+5


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 25.11.1843 г. «Яд минувшего»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC