Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


17.11. НАМ ШЕСТЬ ЛЕТ!

12.11. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 12.06.1843 "Я встретил девушку - полумесяцем бровь..."


12.06.1843 "Я встретил девушку - полумесяцем бровь..."

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

I. Участники: Андрей Вяземский, Симона Ринальди, Иван Бурсак (нпс)
II. Место действия: близ Петергофа
III. Время действия: 12 июля 1843
IV. Краткое описание сюжета (2-3 предложения вполне хватит): Кто бы мог подумать, что с невинной утренней прогулки завяжется новая линия в судьбах трех человек? Не предполагал и Андрей, выехавший по утру размять коня да показать другу окрестности, кого встретят они в аллее парка. Не предполагал и Иван, как это утро изменит его жизнь. Прохладное утро пока еще звенит нежную мелодию встреч каплями росы, а южный ветер треплет кудри, да мерный стук копыт заполняет тишину....

0

2

Две лошади, не торопясь, шли почти бок о бок, едва не касаясь стременами.  Всадники настолько поглощены разговором, что все окружающее великолепие предрассветного парка не способно отвлечь их друг от друга.  О чем их разговор – кому ли ведомо? Да только речь льется плавно, прерываясь лишь на смех или полное траура молчание. Им есть о чем вспомнить: падшие товарищи все еще живы в юных сердцах. Живы и совместные вылазки в стан врага, и буйные попойки. Не обходилось и без безрассудного махания шашками. Оттого сейчас смеется, запрокидывая назад голову, высокий статный парень с копной густых темно-русых волос, остриженных настолько хаотично, что самый именитый цирюльник не сподобится дать название этакой прическе.  Смех громкий, заразительный, смех человека, который дышит полной грудью, который не имеет лгать и изворачиваться. Ему вторит немного сдержанно, но лишь поначалу, второй – не менее высокий, да такой же статный, разве что с темно каштановыми волосами, аккуратно уложенными пышной шапкой на макушке и почти прилизанными на висках. Они могли бы сойти за братьев, только уж слишком разнится их одежда. Русоволосый одет с каким-то эпатажным шиком, который великий свет называл бы вызывающей безвкусицей: шаровары то ли бардового, то ли вишневого цвета, в темную полоску заправлены в высокие кожаные сапоги. Льняная рубаха, по вороту расшитая затейливым узором, почти полностью скрыта под длинной черкеской темно-синего цвета, плечи, ворот и грудина которой вышиты серебром. Широкий кожаный пояс, с которого свисает, угрожающе похлопывая по бедру хозяина, на офицерский взгляд через чур изогнутая сабля в ножнах дубленой кожи. Простая рукоять ее не имеет украшений, кроме  толстой цепочки, защищающей пальцы от удара. Голова непокрыта, являя растрепанную шевелюру густых темно-русых волнистых волос. Лицо красивое, почти благородное, по-южному смуглое. И оттого только ярче выделяются пронзительные голубые глаза.   Нос с большими, нервными ноздрями, так и говорит о необузданном характере владельца. А красивый, тонкий рот скрыт за густыми, длинными русыми усами. Подбородок и шея же гладко выбриты.
Второй – аристократ. И одежда его говорит об этом, и манера держаться. На нем обтягивающие штаны темно-коричневого цвета, офицерские сапоги. Белоснежная рубаха, сюртук, идеально подходящий для верховой прогулки. Вроде бы, одежда неброская, но то, как она сшита, как сидит, да материал выдают ее истинную стоимость.  Но и стой одежда грош, конь – вот кто выдаст благосостояние всадника с лихвой. Красавец  британец чистых кровей, идеальных форм, черный точно смоль, в дорогой упряжи, несет свое грациозное тело, как Пегас свое - по небу. Длинные ноги так высокомерно совершают каждый шаг, что кажется, будто жеребец мнит себя не много -ни мало, а королем лошадиного царства.  Хотя, по правде сказать, казак (а кем еще может быть столь колоритное лицо?) едет на худощавом  рыжем ахалтекинце, шерсть которого, лишь взойдет солнце, заиграет тысячами золотых искр.  А ахалтекинец, да будет вам известен, может, худосочен да угловат, зато нести всадника может рысью от заката до рассвета без остановки.  Но значит ли это, что наш казак далеко не беден? Увы,  коня он захватил в последнем сражении, о чем сейчас в красках и вещал своему спутнику….
- Ти повіриш, Андрій? Алі ні? Так я тобі своєї папахою заприсягнуся, як є, що все сказане мною - чиста правда! Ні, я по пиці твоєї москальської бачу, що ти мені не віриш! Думаєш, брешу? Я, осавул Іван Бурсак? Я і брешу? Андрій, Андрій .... Совісті у тебе немає. Ну тоді - і тьху на тебе. – всю эту пылкую тираду Андрей хохо тал, как ненормальный, не в силах и слова выдавить.  А и было над чем – любо-дорого послушать, как Ванька полощет  кавказцев вдоль хребта.  Пусть кровожадность есаула и в бытность службы не была понятна князю, но Вяземский просто опускал эти нюансы мимо ушей. И без них история превращалась просто в умопомрачительно веселую байку. К тому же, казацкий говор немало тому способствовал, хотя Андрей и понимал его довольно хорошо. Иначе и никак, ведь Иван москальскую мову учить отказывался наотрез. Позиция у него такая, видите ли!  «Лучше я англицкий, чем москальский», заявлял есаул, и ни в какую. Поскольку же упрямства там был воз и двадцать две тележки, сдвинуть Бурсака мог только сам Бурсак.  Вот и приноровился князь за годы службы друга понимать, как есть, со всеми тараканами.
- Погоди, погоди, - кое-как отдышавшись, взмолился Андрей. – Вань, погоди, Х-Христом Богом молю. Уже в боку колет, честное слово. Что ж ты горячий такой?  Знаешь же, что я каждому твоему слову поклянусь, как своему?
- Твоя правда, не стану сперечатися. Звичка. У вас що ні кут, то брехло, а почнеш розповідати, так за правду засміяти готові. Немов я їм казку розповідаю. Ух! Знаєш, князь, як шабелька свербить? -Есаул улыбнулся.
- Надеюсь, ты никого на дуэль еще не вызвал? – мысленно похолодел Вяземский, представляя, что Бенкендорф сделает за такое нарушение, пусть даже ты и храбрый казак, за Царя каждый день кровь проливавший. Но Иван в ответ расхохотался.
- Собак боягузливих? Та тьху на тебе! На них тільки поглянеш, а вони вже - секунданти, образа! Тю! Хіба я кого скривдив, тебе не спитавши? Я йому по мордах - а раптом там сам цар-батюшка? Я ж государя в очі не бачив. Та що ми все ледве тащімся? Айви! - и в воздухе засвистела нагайка. Ахалтекинец, обиженно заржав, с места припустил в галоп, правда, сдержанный, подчиняясь твердой руке всадника
Андрей облегченно выдохнул и, пришпорив чуткого британца, рванул следом.

+2

3

Тонконогий араб, пофыркивая, перебирал тонкими ногами, точно возмущаясь тем, как смеет утренняя роса мочить его матово-черные копыта. Однако, возмущение его нисколько не сказывалось на скорости бега, и девушка, с редкой грацией сидевшая в дамском седле в бархатной темно-зеленой амазонке, почти не использовала хлыстик, зажатый в левой руке. Непонятным для нее оставалось то, почему конюх так не рекомендовал новое приобретение для утренних прогулок. По ее мнению, конь был просто восхитительный: мягкий, не тряский ход, чувствительный рот, а уж внешний вид – просто загляденье.  Был бы мужчиной – влюбилась бы, не раздумывая. Аль Заиб, как гордо величали сию животную, точно понимал, какое впечатление произвел на хозяйку, потому что шел, выгнув дугой тонкую шею, раздувая аккуратные ноздри, да нервно покусывая удила. На беду Симоны, она никогда не ездила на арабах, а потому не могла знать особенность норова данной породы, за что и поплатилась. Впрочем, об этом чуть позже, а сейчас на горизонте загорался рассвет, и прима, подставляя лицо ветру, негромко напевала веселую итальянскую песенку про влюбленного пастушка и принцессу. Где-то на получасовом отрезке прогулки она и вовсе намотала повод на луку седла, положив сверху руку, и, покачивая в такт мыском короткого сапожка правой ноги, начала пропевать  отрывок из новой арии. Когда ничто уже не предвещало беды, из кустов наперерез выскочил то ли заяц, то ли другая какая-то живность, да только араб вдруг заржал дурным голосом да встал на дыбы. От неожиданности Симона откинулась назад всем корпусом, кабы не дамское седло, выпала бы ровно по крупу. Но закрепленное колено позволило удержаться, однако, неизвестно еще, было ли это к счастью, потому что араб, едва все четыре ноги коснулись земли, взбрыкнул и во весь опор ринулся куда-то в сторону с мощеной дороги, угрожая оставить весь светский лоск примы на ветвях деревьев.  Симона завопила – будет вполне уместным сказать – благим матом, пытаясь подняться и вернуть управление, но вторая встречная ветка так врезала девушке в лоб, что та потеряла шляпку и рухнула обратно. Затылком чувствуя резвые движения задних ног коня, итальянка мысленно прощалась с жизнью, если эта скотина не остановится в ближайшие минуты. Или самой Симоне не удастся подняться.
- Господи, пресвятая Дева Мария, ведь предупреждал меня Михал по поводу тебя, наглая, неблагодарная скотина! – по итальянски весьма пылко орала Ринальди несущейся сломя голову коняге, продолжая спиной биться о теплый бок.  Господи, а если подпруга лопнет? Он же меня просто растопчет? - в ужасе подумалось приме, отчего та завопила пуще прежнего. – Помогите! Хоть кто-нибудь! Ааааааааааааа! Зараза! Скотина!  Если я не выживу, я тебя на колбасу пущу!!!!!!! – в голову брюнетки как-то не приходило, каким образом она совершит свою месть, если не выживет. Но конь мог быть уверен по ее пылу – она его и с того света достанет. – Остановись! Чтоб. Тебя. Разорвалоооо. Да об. Стенкуууу. Треснулоооо. Оооо!  А ну – тпрррррууууууу!!!! Своооооолоооооооочь!!!!

Отредактировано Симона Ринальди (2014-08-27 02:27:51)

+1

4

Сначала Андрей решил, что ему мерещится. Но нет – где то справа в парке и впрямь раздавались ужасающие слух вопли. Может, потому что кричали не по-русски. Может, потому что кричала явно женщина. Хоть и кричали низким голосом, но нет – все таки женщина. Надо ж так орать, невольно поразился князь, но уже разворачивал коня в сторону-прародительницу звуков. Правда, оповестить Ивана он даже не успел, потому что чуткий казак опередил его намерение на пол-вздоха, уже направив скакуна в парк.  Ахалтекинец, привыкший повиноваться, не думая, стремглав ринулся в узкий просвет между деревьями, грозя ободрать колени седоку, но нет – прошли тютелька в тютельку. Сам Андрей так рисковать не стал, выбрал просвет пошире, отчего отстал еще на один удар клепсидры.  Крики становились громче, значит, неизвестная к ним приближается. Судя по треску веток, бежит она с скоростью хорошего скакуна. Представить эту картину в красках князю не довелось, потому как они с Иваном вылетели на полянку, спустя мгновение чуть левее от них на нее же вылетел взмыленный конь, не задержавшись при виде чужаков и на минуту. Был он без седока, как сначала показалось вяземскому, но лишь чуть позже он понял, что седок все еще здесь, просто, простите, болтается где-то сбоку.
- Иван! – хотел предупредить друга, но отчаянный в бою, таким есаул оставался и в битве, сломя голову кинув ахалтекинца вдогонку за ошалевшим животным. Женщина уже не кричала, лишь безвольно свисала из седла, по всему было явно – она вот-вот упадет. Длинные волосы растрепались, почти касаясь земли темной шелковой пеленой, на бледном лбу алела свежая ссадина. Представьте, как замерло сердце благородного джентльмена, когда он понял, что узнал это колоритное лицо, пусть даже дарован был лишь краткий миг?
- Симона, - в ужасе шевельнулись губы, прежде чем разум понял все бедствие. – Симона! – закричал князь, с яростной силой врезаясь шпорами в бока несчастного коня. Тот взвизгнул, но пошел в карьер с места.  И все, как не торопился Андрей, он понимал: вся надежда на Ваньку. Если есаул, несущийся след в след на своем гнедом, не успеет перехватить зверюгу прежде, чем всадница рухнет на землю, это конец. Стоит ноге Ринальде соскользнуть еще немного, и голова итальянки окажется у самых копыт. Конь попросту растопчет ее, изуродует.  Или вовсе убьет.
- Господи всемогущий, спаси и сохрани, - прошептал князь, готовый уже бежать впереди собственного коня, да жаль, не поможет.  Но жизнь, увы, неумолима – даже отсюда ему был слышен треск рвущейся подпруги. На долю секунды тело девушки замерло, потом дернулось и начало падать.
- Неееет!!! – возопил князь, но не сразу понял, что делает есаул. А тот, почти поравнявшись в этот страшный миг с взмыленным арабом, почему-то стал заваливаться в седле на бок.
Иван, в принципе, успел оценить ситуацию опытным глазом и понимал, что смысла хватать узду нет – треск подпруги означал одно: седло соскользнет, а с ним и девушка.  Там всего ничего до земле. До острых копыт. Шанс был один, но он все-таки был.  И, перенеся вес  на правую ногу, казак позволил левой выскользнуть из стремени. Тренированное тело ринулось вниз, подчиняясь мысленному приказу, пока левое колено не встретилось с лукой казацкого седла. Найдя опору, Иван откинулся спиной вниз, устремив вниз руки, пока не схватил уже почти коснувшееся земли тело за талию. Едва только руки коснулись девичьего стана, усилием мышц рванул корпус вверх вместе с драгоценной ношей.  Схватившись за луку, освободил колено, тут же вернув его в стремя, и ахалтекинец ушел в сторону, подчиняясь приказу, отданному шенкелями. Руки же есаула были заняты: ими он бережно прижимал девушку к груди.  Безвольно запрокинутая голова ее явила взору казацкому лицо немыслимой красоты, аж дух перехватило. Тонкие черты, чувственные губы, ресницы – как опахала турецкие.
- Иван! – не с первого раза сумел дозваться Андрей друга. – Иван! Жива?
- Жити буде. Думаю, просто без свідомості. - уверенно ответил казак, скорее ласково поглаживая шею «трофея», нежели проверяя пульс. Князь не мог не заметить этого с легким уколом ревности, а потому поспешил подъехать ближе, почти вплотную.
- Знаю. Это  Симона, - но тут же поправился: - Мадемуазель Симона Ринальди. Весьма достойная особа. – Не хватало, чтобы есаул еще начал думать невесть что об их с итальянкой отношениях. Пусть лучше думает, что она особа высоконравственная и неприступная.
- Симона-а…- нечто благоговейное слышалось в хрипловатом голосе Бурсака. Раньше Вяземскому слышать таких нот в голосе друга не доводилось. И в этот момент прима открыла глаза.

Отредактировано Андрей Вяземский (2014-08-27 05:14:13)

+2

5

В какой момент сознание перестало радовать ее видением ужасных картин, Симона вряд ли смогла ответить. Просто была картинка – и вдруг пропала.  Осталась благословенная тьма, в которой можно было отдыхать, не заботясь о своей судьбе.  Даже  вероятность неизбежной смерти стала какой-то мутной, отдаленной, совсем не трогающей душу.  Что такое, в самом деле, жизнь, как не набор кратких мгновений, ярких вспышек, сочных красок? Где-то на заднем плане, наверно, должна играть грустная, тревожащая нервы музыка? Как в театре….
Только вот при всем своем переменчивом настроении Симона вовсе не хотела бы умереть, даже так красиво и драматично. Вовсе нет! Ей нужна была жизнь, чтобы испытать все грани чувств, все обрывы бездны. И оттого то душа взбунтовалась, заставляя сердце забиться быстрее. А потом достало сил, чтобы открыть глаза. И взору ее предстало молодое еще, но ожесточенное жизнью, хоть это и не лишало его привлекательности, лицо.  Над ней склонялся мужчина, слишком близко, слишком тесно, чтобы это можно было счесть приличным, тем не менее, он нисколь не смущался ситуации, в которой они оказались.  Не понадобилось много времени, чтобы понять: она находится на руках у этого человека, судя по всему, на его же лошади. Да, сидит у него на коленях, аккуратно поддерживаемая за спину, а рука его покоится кончиками пальцев на обнаженной шее. Ее, Симоны, шее. Полный беспредел! И девушка возмущенно рванулась на свободу, позабыв о давешней беде, не подозревая даже, что сейчас подтверждает слова Андрея, сказанные не от чистого сердца, а корысти ради.  Но, стоило чуть податься вперед, как произошла встреча лоб в лоб с…
- Дева Мария, князь? Вы ли это? – от удивления Симона заговорила по-итальянски, забыв напрочь, что Вяземский ни бельмеса не понимает на ее родном языке. Впрочем, тут же поправилась, повторив фразу по-русски.  – Я поражена! Вы даже не представляете, что я пережила! – и ощущения внезапно обострились, вернув картину недавнего прошлого, отчего девушка вся содрогнулась. – Ох… Ах! Так это вы меня спасли? – внезапно посетило озарение. – О, князь, вы… вы… вы – мой герой! – и в притворном смущении, преисполненном, все же, кокетства, опустила очи долу.  Но тут снова наткнулась взглядом на руку того мужчины, у которого – все еще! – сидела на коленях. Возмущение вспыхнуло с новой силой, переходя в гнев – итальянка всегда сердилась после пережитого стресса на любого, кто под руку подвернется.
- Да уберите же ваши руки, сударь! Что вы себе позволяете! – звонко воскликнула Ринальди, желая побыстрее выбраться и крепких объятий, даже не удосужившись озадачиться вопросом – если спас ее Вяземский, почему она сидит на руках у этого незнакомца? Когда ей удалось, наконец, освободиться – за счет того, что, недолго думая, влепила наглецу пощечину (а заодно сняла стресс) – и соскользнуть с коня, оказалось, что ее ноги с решением не согласны. Правую голень прострелило резкой болью, и девушка, вскрикнув, пошатнулась и, к своему ужасу, начала позорно падать…

+2

6

Едва только открылись ее глаза, Андрей понял: все в порядке. Недоумение переросло в недовольство, и девушка рванулась из рук Ивана, к немалой радости князя.  Несмотря на договоренность о дружбе – и ничего более! – Андрею становилось неприятно при мысли, что она отказывалась от его объятий, но с радостью приняла объятья другого, совсем незнакомого, мужчины. Конечно, есаул был хорош собой, но вряд ли более красив, чем князь, а потому так приятно, что и друг отвергнут с ходу. Но вот холодные очи ее натыкаются на его лицо, и  на губах Ринальди появляется теплая улыбка, согревающая душу. А потом она залепетала, залепетала что-то, со скоростью трещотки.  Андрей, глупо улыбаясь, хотел уж было попросить повторить, но в этот миг услышал слова благодарности самому себе и едва не возгордился. Я – ее герой? Какая удача, коли она так думает! Но коварная мысль не успела зародиться, потому что князь случайно увидел лицо есаула. Вроде бы ничего особенного, только вот глаза как-то по новому заблестели, Андрею не доводилось раньше лоб в лоб видеть такой блеск. Да сузились.  И рот превратился в прямую линию поджатых губ, отчего те даже побелели.  Интуицией скорее, нежели разумом, князь поспешил поправить мадемуазель, да не успел сделать это прежде, чем та от души залепила ни в чем не повинному Бурсаку звучную пощечину, а потом уверенно ринулась на землю.
- А… - только и успел сказать Андрей, прежде чем снова почувствовал себя немного…  заторможенным, потому что, стоило Симоне лишь покачнуться, как Иван, с еще красной после оплеухи щекой, ловко соскользнул по правому, вопреки правилам, боку коня, вновь подхватывая девушку на руки. Вот ведь … извращенец, почему-то подумалось князю. Мало ли ему, что ли, одной затрещины? Щека вон, аж пунцовая.  Мало казаку было или нет, но держал он Симону, точно редкое сокровище. Да уж… редкое….
- Милостивая госпожа, - с улыбкой произнес наконец-таки Вяземский. – Вы совершенно незаслуженно наградили моего друга такой пощечиной. К моему великому сожалению, не я, но он проявил чудеса доблести, спасая вашу жизнь, - и только после этих слов Андрей спешился, протягивая Симоне руку, таким образом предлагая ей самой выбрать, в чьих руках предпочитает находиться. Но пришлось столкнуться еще и с тем, что Иван – ну надо же! – явно не собирался делиться. Ибо стоило Андрею приблизиться, как казак сделал всего лишь шаг в сторону, но вышло таким образом, что между ними теперь находился конь Андрея.  Не дрогнув даже лицом, мужчина все же почувствовал прилив досады.  Вот что ему, спрашивается, надо? Симона же не вещь, ни военный трофей, чтоб ею распоряжаться, как вздумается. Братец мой, братец, не знаешь еще, с кем связаться вздумал. Так что лучше передай ее мне, да живи добро и покойно. Но взамен раздалось:
- Що ж ти барині мене не уявиш? - голос Бурсака звучал как-то странно, едва ли не раздраженно. – Алі, думаєш, не по польоту птах? - Злость?  Полно, братец, подумал Андрей, отчего-то смутившись. И впрямь, что это как собака на сене? Самому удача не улыбнулась, так и другу попытки не дам?
- Мадемуазель Симона, позвольте рекомендовать Вам – есаул казачьего Черноморского войска Иван Бурсак, прославленный воин и отчаянная голова.
- У вогонь і воду за вашою милістю. Тільки накажіть! - встрял Иван, уже усаживая Симону в седло своего ахалтекина.  Князь невольно приподнял бровь в саркастической гримасе, думая, что не к лицу даме в мужское седло, однако, Иван посадил ее, равно как младенца в качельку. Послушный конь даже не шевельнулся. Сам же казак остался внизу, взяв скакуна под уздцы. Конь сделал буквально полшажка, как Бурсак, упреждая любое действие, придержал Симону, положив ей ладонь на колено.  И убирать руку не торопился, плевать, что конь стоит, точно столб.  Но пришлось промолчать – иначе пахло ссорой. Иван, при всех его достоинствах, голова горячая – вспыхнуть мог, точно порох, попусту.
- Просит передать Вам, что готов в огонь и воду, если  прикажите, - все же перевел, потому что вряд ли Ринальди поймет странный говор казака, а тот, судя по выражению лица, ждал ответа.

+2

7

- О! – только и смогла выдать Симона, однако, не испытывая в этот раз ни малейшего желания дать мужчине пощечину. Более того, сейчас был как раз тот редкий миг, когда ей стало… стыдно. Да-да, именно! Слова же Андрея сделали этот стыд еще более жгучим, и девушка совсем по-другому взглянула на своего «спасителя», ибо теперь в этом взгляде была немалая толика благодарности. Бог мой, как неудобно-то, подумалось ей, он меня спас, наверняка, рискуя собой. Или, как минимум, проявив чудеса ловкости. Вон он как… быстрый. И сильный. Старался ради незнакомой ему женщины, а я вместо спасибо еще и по лицу его… Как же стыдно! – было сильное желание закрыть лицо ладонями, но Симона удержалась, решив не изображать из себя глупую девчонку.
- Вот как, - и, обратив взгляд к тому, на чьих руках она вновь оказалась, Ринальди одарила спасителя самой очаровательной из своих улыбок, всем своим видом точно демонстрируя, до какой степени она ему благодарна и как восхищена поступком. Мужчины ведь любят восхваление их смелости и доблести, вот, пусть радуется.  Тут и Андрей решил проявить галантность  (наконец-то!), спешившись и двинувшись к ней, но в этот момент спаситель зачем-то отступил назад, за коня. Странный маневр не то, чтобы удивил Симону, просто…. Просто это как-то неправильно. Нет, конечно, начинать день, возлежа на сильных мужских руках, это очень хорошее начало, но… в этой ситуации было что-то абсурдное.  Еще не хватало, чтоб они поцапались из-за того, кому ее на руках таскать. Хотя… все равно приятно. А если поцапаются – даже вдвойне.
Впрочем, драки не случилось, зато над ухом раздался грудной, глубокий голос с небольшой хрипотцой. Что мужчина сказал, Симона не поняла, хотя речь его и была похожа на русскую. Поэтому девушка невольно посмотрела еще раз на  Андрея, потом вновь на того, на чьих руках покоилась. На ее немой вопрос последний ничего не ответил, зато требовательно (как ей показалось) взглянул на Андрея. И тот поспешил с разъяснениями:
- Мадемуазель Симона, позвольте рекомендовать Вам – есаул казачьего Черноморского войска Иван Бурсак, прославленный воин и отчаянная голова. – казачьего? Какое знакомое слово, она где-то его точно слышала. Но где? И  что оно значит? Войска? Ах, да. При дворе что-то говорили. Кажется, это какой то род войска. Военный, значит? Хочется надеяться, что офицер, ибо звание, названное князем, ей ничего не сказало. Более того, она даже не поняла, что есаул – это звание.  И весьма высокое.  Вяземскому тут же вторил этот самый есаул, одновременно быстрым движением усадив ее в седло, точно на стул. Симона схватилась за луку, чтобы не свалиться, но ногой, должно быть, задела бок животного, отчего то приняло в сторону. Девушка качнулась, но от падения ее удержала не только сила собственных рук и хорошее равновесие, но и тяжелая мужская рука, что легла на колено, придерживая за него все рослое тельце Ринальди.
- Эван Бурсак? – на свой лад переиначила девушка. – Очень приятно, господин Бурсак, - и отточенным движением протянула казаку кисть для поцелуя.  – Значит, вся моя безмерная благодарность принадлежит Вам.  Могу ли я как-нибудь загладить свою вину? – и легко коснулась пальцами щеки, по которой его ударила. – Право, мне так стыдно! Прощу вас простить меня. Умоляю, скажите, что прощаете? - немного театрально рука прижимается к груди, на лице появляется скорбное выражение. Стоило Симоне хоть немного прийти в себя, как началась игра. Что поделать, этот человек может быть богат, а ей отчаянно нужен новый содержатель. - Иначе я просто не смогу спокойно спать от горя. - тем более, Андрей назвал его "прославленным".

Отредактировано Симона Ринальди (2014-08-27 06:38:47)

+3

8

Андрей только диву давался Смотрел на происходящее с расстояния вытянутой руки и только и мог, что удивляться. Право слово, иначе нельзя было.  «Вот ведь вертихвостка, чуть было вслух не молвил князь, глядя, как моментально меняется тонкая политика Ринальди. И все же, отчего то стало печально, что не он герой ее истории.  Что ж, вот ведь Иван всегда на острие атаки,  что в миру, что на войне. Хотя сам Андрей сильно сомневался, что Бурсак вообще знает понятие «мир».  Удивительно, как это он уже три дня в столице, но все еще без приключений. Лично в пору службы мужчина был уверен, что в высшем обществе, доведись ему там оказаться, есаул не протянет и часа, чтоб не оказаться в центре скандала. Что поделать, если характер у него такой. Воспитан войной. Войной с кавказцами. А люди гор умеют быть жестокими, равно как и научить этой жестокости. Этому закону клинка. Закону силы.  Брат умел то, на что самому Вяземскому не хватило бы мужества, но эти умения были хороши исключительно в бою. На какой-то момент, глядя, как Иван глаз  с Симоны не сводит, князь внутренне заволновался: не вздумал бы друг вести себя с ней, как с полевой девкой.  Страшно даже подумать, что будет.  Гордая, решительная итальянка даже помощи просить не станет, сама пристрелит. А не справится, так пол-двора сбегутся, желая защитить честь их любимой примы. Нехорошее предчувствие поползло откуда-то из глубин живота к горлу, точно холодный ком.  Юный князь не понимал еще, как именно, но предчувствовал, что этот день для есаула станет судьбоносным. Жаль только, что растолковать свое предчувствие Андрею сил не хватило.  Поэтому он просто рассмеялся, аккуратно беря Ивана под локоток с явным намерением отвести в сторону на пару слов.
- Простите, мадемуазель Симона, мы на секундочку, - и, сумев-таки заставить казака отойти от девушки, зашептал тому на ухо:
- Иван, ты что делаешь? – в ответ недоумевающий взгляд.
- Що не так?
- Ты что забыл? Это Петербург. Столица. Здесь, - Андрей запнулся, подбирая слова, - непозволительно так… так без разрешения, прилюдно, трогать женщину из высшего общества. Понимаешь? Это грозит неприятностями. И очень большими. Прошу тебя, - взмолился он, почувствовав, как Бурсак напрягся и дернул рукой, с явным намерением освободиться. -  Очень тебя прошу! Ради меня. Ради посла, в конце концов.  Ты понимаешь, что любая твоя ошибка – тень на его персону? Тень на атамана. Тень на все войско казачье, Иван.
Есаул молчал, только желваки ходили на скулах. Минута в тишине показалась Андрею вечностью, прежде чем казак взглянул на него снова.
- Дурниця. Сам розберуся. - голос его звучал с прежним дружелюбием, но как-то натужно, а в глубине глаз и вовсе поселился холод. – Зовсім за дитини мене приймаєш? Думаєш, пристойностей не розумію?
- И все, прошу еще раз, помни, где ты находишься.
- Андрій, ну ... Ти мені кажеш одне. А вона то зовсім не проти моєї поведінки. Може, їй навіть подобається.
- Она, может, и не против, Иван, но это только с виду. Воспитание, понимаешь, не позволяет ей тебя по лицу отхлестать, однако ж, вот именно
, - кивнул утвердительно Андрей, заметив, что Иван невольно дотронулся до щеки. – Один раз ударила, невзирая даже на воспитание.  Она очень приличная девушка, - погрешил против истины князь, но исключительно ради блага друга. Ведь, тот упрям, как ишак, если хоть словом обмолвиться о тех двусмысленностях, которых полно вокруг имени Ринальди, Бурсак и разбираться не станет, правда или нет, попрет как медведь, дороги не разбирая. А то, что попрет, сомнений не вызывало – ишь как глазами-то так и зыркает в сторону примы. Разве что прямо на месте не съел.  А не будь его, Андрея, может и съел бы. Кто знает. Андрей же знает Ивана. Но знает и Симону. И вот тут однозначно ясных ставок нет. Все же не хотелось совсем плохо думать о кровном брате, и Андрей сменил тему, с усмешкой хлопнув Ивана по плечу раскрытой ладонью.
- Ладно, друже, сам себе голова. Молод я еще, тебя учить. – и двинулся обратно, к лошадям и Симоне.
- Простите наше вынужденное отсутствие, сударыня, - короткий поклон.  Иван тоже поклонился, хотя взгляда опускать и не подумал, шельмец.
- І мені приємно, пані. Приємніше, ніж по ранку джерельною водиці напитися, та свіжого вітру з степу повні груди вдихнути. - витиевато ответил казак, чем, все-таки, опять удивил Вяземского. Мало того, что велеречивость не была отличительной чертой есаула, так еще и то, что он так быстро остыл после пощечины. Князь почему-то был уверен,  что гордая до болезненности натура Ивана клокотать будет дольше.  Поистине, день открытий.
- Ваши извинения принимаются, милая синьора, - улыбнулся Андрей Симоне, тихо посмеиваясь.

+2

9

Едва два красавца отошли, Симона позволила себе вздохнуть спокойно и даже немного расслабиться. Вся в своих мыслях, она перебирала пальцами жесткую гриву скакуна, который, несмотря на явные восточные корни, стоял, как вкопанный. Такая муштра не могла не впечатлять, прима даже пожалела, что не у нее в конюхах ходит этот мастер кнута и пряника.  Пока пальцы бессознательно плели что-то вроде косичек, Ринальди не отводила взгляда от мужчин, вставших чуть поодаль и что-то явно бурно обсуждавших вполголоса.  Приходилось даже делать вид, точно она их не слышит, когда в пылу спора друзья (а они явно были друзьями или приятелями) повысили тон. Впрочем, вяземский говорил эмоционально, горячо и быстро, отчего понятно было слова через два. А вот этот второй, Эван, говорил вроде и на русском, но… каком-то донельзя странном. Его речь она понимала вообще через раз и то – по обещанию.  Однако, общий смысл дебатов ей стал ясен: Андрэ наставляет приятеля, дабы тот не натворил каких-либо дел. И, судя по всему, этих дел натворить он мог (или собирался) , собственно, с Симоной.  Итальянка возмущенно фыркнула себе под нос. Нашел, по какому поводу наставлять!  Да пусть делает, что хочет, сам симпатичный, а за бриллиантовое колье (которые ныне ну очень кстати) она с удовольствием позволит… ммм… например, даже поужинать с плавным переходом в завтрак. Но один раз! На два нужен уже минимум комплект.
Замечтавшись о новой безделушке, которая могла быть не только украшением для ее прелестной шейки, но и гарантией финансовой стабильности, Симона даже пропустила момент, когда спор был окончен, а спорщики вернулись к ее, гм, ногам. Два поклона едва ли не синхронно, Андрей – само смирение, зато Эван – дерзок почти до неприличия. Вон как глазищами-то сверкает. Попался, удовлетворенно убедилась итальянка, позволяя себе торжествующую улыбку одними уголками губ. Как есть, весь попался. Попался в мои сети. О, пресвятая Дева Мария, пусть у него кошель будет, как  Вяземского-старшего, хотя бы. Если смелости в нем столько, сколько огня во взоре, не побоится взять меня в содержанки. И я снова вздохну спокойно. Не будет этих забот, где сэкономить, что продать. Оплатой моих расходов снова будет заниматься тот, кто для этого предназначен – мужчина.
Последовавшая за поклоном речь казака была пылкой, но, жаль, совершенно непонятной. Симона выразительно посмотрела на нового поклонника, пытаясь мимикой дать ем понять, чтобы он повторил сказанное на русском, хотя бы. Но мужчина смотрел в ответ уверенно, не мигая, и повторять явно не собирался. Проблема. Проблема возникает в твоем красивом плане, Симона, сказала она сама себе, ты же его не понимаешь. И тут же успокоила – для цифр и постели переводы не нужны. Но тут, вслед за усмешкой, последовал перевод от Вяземского. Очевидно, князь прекрасно понимал этот странный язык, на котором говорил его друг, хотя сам ни слова на нем не произнес. Вывод: усатый-полосатый прекрасно (ну или достаточно хорошо) понимает русскую речь.  И не говорит? Вот шельмец. Но вслух сказала только:
- Милостивые господа, я безмерно счастлива, что встретила вас сегодня. Если бы не вы, моя жизнь… - заминка, - я могла бы сильно пострадать. Не знаю, право, как благодарить вас за это, - ладошки к груди.  – Быть может, вы примите мое приглашение разделить завтрак в моем доме? – все это чисто из вредности Симона произнесла по-французски. Заодно, ей хотелось убедиться, говорит или нет новый знакомый на иностранных языках. Но, увы, надежды рухнули как дым, потому что казак нахмурился, отчего меж бровей возникли две глубокие борозды, стрельнул взглядом в итальянку, а потом уставился в Андрэ. Тот, правда, тут же перевел. На русский. Значит, русский точно понимает этот … есаул.

+1

10

- М..э… - открыл было, но тут же закрыл рот Андрей, пытаясь понять, всерьез это было сказано или из вежливости по принципу «умоляю, только откажитесь».  У итальянки семь пятниц на неделе, всего можно ожидать. Как понять, как прочесть в этих глазах цвета весеннего неба, что именно там за подтекст?   Так и хотелось совсем по детски взять, да почесать затылок. Быть или не быть? – Шекспир прав, это вечный вопрос.  С одной стороны, наверно, неплохо было бы согласиться, в конце концов, и Симона как бы расплатилась… И они поели, потому как в желудке уже возмущения. Надо было поесть перед выездом. С другой, если сейчас перевести Ивану, то… Да какое, к черту, перевести! Он и так все понял. Даже смотреть на него боязно. Не хочется видеть эту довольную физиономию.  Если Иван мог что-то понять неправильно, он это поймет. Надеюсь, что подсознание сейчас не рисует ему во всей красе завтрак… на троих. Хотя нет, на двоих. Завтрак с такой красивой женщиной Ваня на троих делить не будет, ибо… Ибо.
- Право, мадемуазель, - неловко начал подбирать слова князь, думая, как бы так деликатно отказаться.  – Плохие из нас были бы джентльмены, да что там, плохие были бы мужчины, если бы не пришли на помощь даме. Это наш… ээ… долг. Так что вы нам ничего не должны, ничем не обязаны.  Ведь так, Иван? – с нажимом произнес последнюю фразу Вяземский, решившись, наконец, посмотреть на друга. – Да, Вань?
Давай, будь умницей, скажи, что она ничем не обязана, и завтракать мы не поедем. Вот так, в своей грубоватой манере просто скажи: спасибо, мол, но мы отказываемся, у нас дела, например.
- Поэтому мы не смеем занимать ваше драгоценное время, синьорина Ринальди.  Слишком скромен поступок для такой большой награды, поэтому позвольте… - Андрей слегка поклонился. – Иван, - ему отчаянно хотелось, чтобы друг произнес слова отказа. Потому как отказаться самому, а потом еще полчаса бодаться на глазах у Симоны с Бурсаком, к тому же вслух, зрелище не для слабонервных. Да и как глупо сам Вяземский будет после этого выглядеть в глазах примы, тем более, если проиграет спор. А, зная упрямство есаула, проиграть шансы есть.  Поэтому остается верить в благоразумие друга. Но, как он ответит, так и поступим. – Иван, блистательная синьорина приглашает нас на завтрак в благодарность за свое спасение, как мы поступим? У тебя вроде были срочные дела в городе? – выразительно соврал про мифические дела князь, искренне надеясь на то, что казак поймет. – Что скажешь?

+1

11

Дела? Какие дела?! Недоумевает Иван. На что Андрей  намекает? На то, чтобы я отказался? Или может за этим что-то кроется? Такие или примерно такие мысли должны были возникнуть, наверно. Но не возникли. Точнее возникли, но не сразу. Вернее, они возникли сразу, но после того, как Ваня начал отвечать, выпрямившись и  слегка отведя назад плечи. Со стороны этот жест мог показаться глупым и нелепым. И может это так и есть. Ведь взгляд Ивана с таким трудом переходил на что-то другое, нежели Симона.  И, смотря на неё, он не мог  насмотреться. Подмечал все более точно изгибы тела, форму и строение лица.  Отмечая все прелести девушки: её красоту, грациозность, плавные черты лица, линии талии, переходящие в бедра. Конечно. в походах ему тоже попадались девки разных возрастов и внешности, но было что-то в Симоне такое, от чего сердце Ивана заходилось в бешеном ритме. Что-то отличающее её от всех остальных.
- Від чого б і не поснідати з настільки чарівної красунею! /От чего бы и не позавтракать со столь прелестной красавицей!/ – Сказал он по-украински и посмотрел на Андрея, ожидая, когда тот переведет. Глядя на выражение лица Симоны,  Иван смекнул, что на его языке  она  « ни бе,  ни ме, ни кукареку». Нет, об издевках  речь и не шла, но  то ли принцип неприязни говорить на русском в тот момент возобладал над ним, то ли  сила привычки оказалась сильнее , Бурсак так и не понял. Да и понял, что ответил на украинском лишь после того, как ответил. Хотя, в принципе, подобное было для него несвойственно. Ибо являясь человеком военным, он всегда думал прежде чем , что-либо сказать или сделать.
- Ну вот и замечательно! Что может быть чудеснее раннего завтрака в хорошей компании! Но, милостивые господа, кому-то из вас придется поделиться со мной лошадью, ибо моя, увы, нас покинула, - Симона улыбалась, но на самом деле  не могла не заметить отчаянные попытки Вяземского отклонить ее приглашение. И за это князь был удостоен ее пристального, крайне недовольного взгляда.
-За коня не хвилюйся, душа моя. Конюхи його в раз знайдуть якщо він додому ще не повернувся /За коня не волнуйся душа моя. Конюхи его в раз сыщут ежели он домой ещё не вернулся/. – И снова на украинском, но теперь осознанно, с замыслом.  Пока Андрей рядом, все одно – переведет, зато как дивиться будет красавица, когда окажутся они одни да и речь чисто русская с его уст польется. Улыбнувшись мыслям, Иван легко, с явным многолетним опытом, запрыгнул в седло на своего коня. Седло казацкое было широким, пристраиваясь сзади Симоны, Иван не создал ей неудобств. Хотя их близость была уже неприличной, но есаул этих тонкостей не ведал. В армии не было неприличного в том, что два седока на одной лошади. Слегка приобняв трофей за талию, мужчина попросил:
-Показуй дорогу, краса ненаглядна /Показывай дорогу краса ненаглядная,/ - после чего верной рукой послал коня вскачь. Уже на ходу обернулся, залихватски закручивая ус.
-Гайда на коня, друг, аль ти пішки за нами встигати збираєшся? /Айда на коня друг аль ты пешком за нами поспевать собираешься?/ -  это был юмор. Но есаул знал, что Андрей не обидится. Андрей сам любитель пошутить. И снова украинский. Так тяжело перейти на русский? Почему? Когда-то, только попав в казачьи ряды, он очень не хотел быть Благородным. Ему ведомо, что и среди вольных людей были философы, историки, даже поэты. Образованные люди. Но очень не хотелось самому таким выглядеть в ту пору, без чину, без доблести.  В четырнадцать лет хочется показать превосходство.  Но казаки не признают иного превосходства, кроме опыта и отваги, кровью и потом доказанных. Поэтому Иван дал себе зарок держать проще. Забыть, что к четырнадцати годам в его любопытную голову затолкали и украинскую мову, и русский язык. Даже французский, будь он неладен, ибо очень модно сие. Начали заталкивать и немецкий с англицким, да не успели. Юноша сбежал. Знал географию и историю, литературу и математику. Умел писать и читать. Умел. Но лет пять делал вид, что дерево неграмотное.  Правда, в ЧКВ это стало бедою. Пусть и маленькой. И вскорости пришлось  грамотою овладеть. Но овладевать русским прилюдно  Бурсак отказывался наотрез.  Дядя уверял: это смешно. А Иван спорил. Можно слушать правду без прикрас, которую о тебе молвят при тебе, да по-русски. Думая, что не поймешь. Ведь с тем офицериком он подрался потому, что не мог сдержаться. Не каждую правду легко выслушать. Не на каждую удается сдержаться. И лишиться чину высокого, заслуженного. И приобрести славу вздорного, скандального. Все лишь потому, что помои эти утереть молча не смог да смолчать. Гордость? Самолюбие? Алкоголь? На что сослаться перед высшим судом?  Или просто молчать? Когда тебя славят от обратного перед всем войском, перед твоей сотней? Прилюдно испытать позор? Или прилюдно признаться, что лгал? Признать глупость или гордость? Вот и признал то, что счел важнее. Признал то, что счел почетнее. Рыло начистил белоштанному? Добре, братко, добре. Своим лгал по дурости али корысти?  Погано, братик, погано.  Вот и вышло. Что вышло.  И Андрей знал то, что знал. А сверху того знать ему не надобно. Нет.  Пусть даже та, что тебе люба, не поймет ни слова.
- Ой, чий то кінь стоїть,
Що сива гривонька.
Сподобалась мені,
Сподобалась мені
Тая дівчинонька.....

....

реплика м-ль Симоны дословно, с ее дозволения и милости

Отредактировано Иван Бурсак (2014-10-06 13:17:25)

+1

12

Наблюдать за князем и его приятелем в обстановке, лишенной ценза двора, было очень интересно, даже, можно сказать, поучительно и забавно. Это соблюдение приличий, когда каждое слово – как хождение по краю, ведь никому не уготовано отгадать, что именно обидит твоего собеседника, особенно, собеседницу, ведь женщины – существа непредсказуемые. К сожалению за весь свой род, Симона вынуждена была признать, что случаются дуры столь непроходимые, которые своими глупостями портят впечатление о женщинах, нисколь в подобном безобразии не замеченных.  Сколько раз доводилось слышать уверенные суждения, дескать, нет в женщинах ни рассудка, ни разума, только клубок из эмоций, страхов и инстинктов, но этот клубок претендует называть его Сознанием. Конечно, случись итальянке услышать этот опус своими ушами, она включалась в разговор и так безжалостно и цинично проходилась по мужским недостаткам, не теряя при этом ни достоинства, ни очарования, что впредь отпадало желание такие вещи говорить при ней. Хотя, тот же Фэнтон как-то раз сказал: У вас мужской разум, милая.  Но даже вы подвержены женским глупостям, потому что можно родиться с мужским сознанием, но душ все равно останется женской».  А она и не отрицала: глупо было бы вести себя во всем так, словно под платьем нечто иное, чем назначенное природой.  Женщиной быть совсем неплохо: главное условие для комфорта – позволять мужчине думать, что он царь и Бог, и во всем, конечно же, прав.  Вот живой пример: князь Вяземский. Мужчина, пробивающийся из кокона юности, совсем не так мил и невинен; в нем отчетливо видны зачатки властности и даже деспотичности.  И все ж при этом он добр и искренен, разумеется, с теми, кого считает достойным.  Но мужчины, по ее мнению, вообще более доверчивы, нежели женщины, почти как дети: немного внимания, щепотку теплых слов, добавить   ласки и понимания – и все, он тебе свою душу отдаст. И не просто отдаст, а будет ползать сзади и умолять взять – утрированно сказано, но, если обобщить и грубо, то, в целом, верно.
- Что ж, раз препятствий не имеется, то давайте отправляться, - посмеиваясь над потугами князя отговорить  есаула от завтрака про себя, итальянка едва сдерживалась, чтоб не засмеяться в голос.
- -За коня не хвилюйся, душа моя. Конюхи його в раз знайдуть якщо він додому ще не повернувся - женщина не совсем поняла, что сказал казак. Что-то явно про коня и конюхов… А! Наверно, имел в виду, что коварного ее четвероногого конюх искать будет. Ничего удивительного, Симона и так знала: если сам мерзавец домой не вернется, как надлежит приличной лошади, то пойдут Гришка с Митькой его искать.   Зато последующее действие мужчины ее немного шокировало: он легко и непринужденно уселся сзади, прижав приму к передней луке, оказавшейся непривычно высокой, так что у Симоны возникло даже желание перекинуть колено поверх этой луки – не как в дамском седле, но все равно удобнее и простора больше. Правда, сей маневр предполагал слишком уж высокого задирания ноги, что в амазонке оказалось практически нереальным.  Более того, маневр незамеченным никак не мог пройти, ибо, во-первых, ей пришлось отклониться назад так, словно спиной собралась самого есаула из седла вытолкнуть. Во-вторых, лошадь двинулась, и Симона едва не кувырнулась вниз головой, но, на счастье, ее удержали в седле, придержав рукой за талию.  В –третьих, треклятая юбка за что-то зацепила, и опустить ногу у  Ринальди не получалось, так и пришлось остаться в нелепом, неудобном положение: спиной слишком уж прижавшись к плечу второго всадника, изогнувшись, как баранка, да еще и с ногой на весу. И не дай Бог, просто не дай Бог, если ткань порвется – гневу итальянскому предела не будет.  Ее нарастающее негодование растаяло как дым, едва сзади и откуда-то сверху раздались звуки неизвестной, грустной, но очень красивой мелодии.  Обожавшая все, что связано с музыкой, итальянка замерла, вслушиваясь.  Голос у исполнителя оказался глубоким, бархатистым, нечто среднее между тенором и баритоном. Да, судя по бархатистости и терпкости, если этому есаулу поставить голос, он вполне может брать партии баритона.  Не портила пения даже небольшая хрипотца, ибо мужскому голосу добавляла, напротив, проникновенности и чувства, да и понятно, что перед не профессиональный певец, поэтому ему простительно. Возможно, Симона возмутилась, будь это для того, чтобы похвастаться перед ней, профессиональной оперной дивой, талантами, но слишком искренне и душевно напевал есаул, ей даже показалось, что, повернись, она увидит на его глазах слезы.
Очнулась она тогда, когда песня кончилась.
- Вы изумительно поете, господин Бурсак, - похвалила его Ринальди от всего сердца.  – Редко чье пение вызывает у меня столько восторга, как ваше! Пожалуй, нам с вами непременно надо разучить что-то дуэтом: в любом светском салоне это произведет фурор, - на низких нотах голос Симоны можно было принять за мужской, у есаула же он был ниже совсем чуть-чуть, так что дуэт и впрямь вышел бы замечательный. - Как считаете, князь?
-А! Вот и мой дом, наконец! – радостно воскликнула женщина, когда впереди показался особняк.

0

13

Подъехав к дому, друзья спешились, помогли сойти на землю мадемуазель и следом за нею отправились к парадному входу. Этот день изменил их жизни, но об этом мы поведаем в другой истории.

THE END

0


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 12.06.1843 "Я встретил девушку - полумесяцем бровь..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC