Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая История f.a.q. Акции Внешности Реклама Законы Библиотека Объявления Роли Занятые имена Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: октябрь 1843-март 1844



07.09. Идёт набор в админ-состав!

07.07. ВНИМАНИЕ! НА ФОРУМЕ ПРОВОДИТСЯ ПЕРЕПИСЬ!

07.01. Администрация проекта от всей души поздравляет участников и гостей форума с Новым годом и Рождеством!

17.11. НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

14.05. Участвуем в Лотерее!

23.03. Идет набор в игру "Мафия"!

05.02. Внимание! В браузере Mozilla Firefox дизайн может отображаться некорректно, рекомендуем пользоваться другим браузером для качественного отображения оформления форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 30.07.1843 "Дубравы мирные, священный сердцу кров!"


30.07.1843 "Дубравы мирные, священный сердцу кров!"

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://savepic.ru/10229747.png

I. Участники: Леонид Шувалов, Александр Каменский, Николай Каменский (НПС), Мария Каменская.
II. Место действия: Ладино, подмосковное имение Каменских.
III. Время действия: 30 июля 1843 года.
IV. Краткое описание сюжета (2-3 предложения вполне хватит): прибывшего по приглашению главы семьи графа Шувалова развлекают беседой и осмотром усадьбы и её окрестностей.

Название эпизода - цитата из Е.А.Баратынского.
В качестве иллюстрации использована картина "Nordisk sommarkväll" (Richard Bergh, 1899-1900). Оформление - Леонид Шувалов.

Отредактировано Мария Каменская (2016-06-26 13:23:40)

0

2

- Причащается раба Божия Мария драгоценного и святого Тела и Крови Господа, и Бога, и Спасителя нашего Иисуса Христа, для прощения грехов его и в жизнь вечную. Аминь.
Плат в руках отца Иоанна коснулся губ графини Каменской, и, поцеловав святую Чашу, Мария вернулась на своё место. Ясным летним утром в церкви было не многолюдно: на литургию, которую в Каменке служили исправно, пришли только те, кто не был на работах. Отец Иоанн, старый священник, крестивший всех графских отпрысков, держал приход в полном порядке, поэтому  Мария нисколько не сомневалась, когда ещё накануне днём велела горничной разбудить себя к первому часу. Появление молодой женщины на утрене до того всех удивило, что немощные старухи едва дотерпели до конца службы, чтобы с молодецкой прытью помчаться в деревню с вестью: графья надолго приехали! И когда перед самой исповедью священник коротко улыбнулся одними глазами, безмолвно приветствуя её возвращение в родные места, Мария едва не расплакалась. Ничего и никогда она не хотела так сильно, как оказаться в Ладино, и разлука с домом, длившаяся уже пять лет, жадно глодала сердце, с каждым днём причиняя всё больше боли. 
Тихими, быстрыми шагами Мария возвращалась в усадьбу, кивая в ответ на приветствия крепостных. Следом на почтительном расстоянии в четыре шага семенила Агафья - бойкая, весёлая девка, служившая в доме тётки Аршеневской, а теперь занимавшая место личной горничной графини Каменской. Служанка и госпожа нисколько не походили друг на друга, разве что косы обеих были толщиной в руку, но Мария ценила Агашу. И вовсе не за говорливость, к которой, лишённая подобной привычки, должна была бы непременно тянуться, а за чуткость и умение вовремя замолчать. Как, например, сейчас, когда женщине хотелось в тишине дойти до дома, отряхнуть запылившийся подол платья и приняться за обычные дела, которых с переездом в Ладино только прибавилось. Всю дорогу от столицы Мария представляла себе, как увидит дом, где родилась, как пройдёт по извилистым дорожкам усаженного липами парка, как тем же вечером усадит домашних пить чай на веранде со знаменитым яблочным пирогом Каменских... Но мечты, как всегда, остались только мечтами. Чай на веранде действительно пили, но без пирога и в сугубо мужской компании: уставшая от дальней дороги и переживаний Мария Васильевна уснула в десятом часу вечера, всего лишь на минутку присев в одно из расчехлённых кресел. Уснула так крепко, что и не знала, кто из братьев донёс её до спальни, где целый день воевала с пылью Агафья. Старый дом было не так-то просто отмыть, проветрить, просушить, - одним словом, навести в нём полный порядок - так что забот в день приезда Мария хлебнула с лихвой, да и стараться пришлось особенно: в Ладино приехал гость.
О том, чтобы провести последние полтора месяца лета в имение, Александр и Николай сговорились давно: Николеньке дали отпуск, а Мария порядочно скучала в столице, хотя была уверена, что успешно это скрывает, да и главу семьи вроде бы ничто не держало в Петербурге. Анну с Анастасией тоже звали, но они отказались под благовидными предлогами, и Саше ничего не оставалось делать, как коротко пожать безвольные пальцы сестры: "Не грусти, Мэри". А чуть погодя объявил: в Ладино поедет граф Шувалов. И пусть его компания не сравнится с обществом старших дочерей Василия Ивановича и Ольги Ильиничны, но и портить удовольствие другим кислой миной Леонид Андреевич не будет. Мария не возражала. По правде говоря, даже обрадовалась, надеясь, что Николенька отвлечётся на нового знакомого, и не будет так строг с ней. Младший Каменский пошёл в отца, но пока рядом с Николаем Васильевичем не было жены, которая могла смягчить его суровый нрав, доставалось Мэри. Они не разругались в дороге только потому, что Мария очень болезненно переживала его нападки, а Николенька ненавидел женские слёзы, особенно тогда, когда не мог от них сбежать. Выскакивать из экипажа на полном ходу где-то в дремучих лесах, где человека не каждый день встретишь, было неразумно, так что волей-неволей разговаривать пришлось на безопасные темы вроде войны и иных способов служения Отечеству. Щадя, конечно же, хрупкие нервы Марии Васильевны.
- Нехорошо, - Николай ждал её на крыльце. - У нас гость, а ты пропадаешь невесть где.
- Не сердись, пожалуйста, - Мария развязала ленты чепчика. - Леониду Андреевичу интереснее с вами, а я просто стараюсь не мешать... Слышал бы ты, как литургию сегодня служили.
- Богомолка, - презрительно бросил брат. - Маша, я тебя только об одном прошу: оставь свои замашки или терзай ими тех, кому это по сану положено. Мне нет дела до твоей придури, так не заставляй нас...
- На обед расстегаи будут. Мясные тоже, - коротко сказала женщина и вошла в дом.
Старые часы в гостиной хрипло отбили двенадцать ударов и затихли, поскрипывая немецким механизмом, так удачно заглушавшим шаги. Мария Васильевна поднялась к себе, где на столике уже исходил паром чайный поднос, а на кровати осторожно, чтобы не измять, было разложено платье для прогулки. Гостеприимные хозяева горели желанием показать гостю имение и его окрестности, поэтому ломать голову над развлечениями в первый день пребывания в Ладино не пришлось. Лучше всего было прогуляться вчера, но каким-то уму непостижимым образом экипаж задержался, и к имению они подъехали много позже намеченного срока. А сегодня у них был целый день: хоть пешком обойди всё Ладино, хоть из коляски любуйся. И ровно без четверти час Мария спустилась в гостиную, где был назначен сбор.


Пояснения

...велела горничной разбудить себя к первому часу - здесь: церковная служба. Первый час соответствует 7 утра и соединяется с утреней. Литургия соединяется с третьим и шестым часом.
"...На обед расстегаи будут. Мясные тоже" - по календарю 1843 года 30 июля приходилось на пятницу, постный день, соблюдать который миряне могли не столь строго, как монахи. С 1 августа начинался Успенский пост, длившийся до 14 августа и относящийся к числу строгих постов. Здесь имеется в виду, что Мария, строго соблюдая все правила и обычаи, предоставляет окружающим её людям право самим выбирать, есть им постное или скоромное.

+4

3

Ладино встретило хозяев приветливо: ласковое солнышко окутывало парк и усадьбу золотистым платьем, теплый ветер шевелил кроны деревьев, заставляя их петь приветственную песню, погода была рада видеть графьев в родных стенах спустя столько лет. Задумка Александра собрать всю семью вместе с треском провалилась, когда сестры: Анна и Анастасия, - под благовидными предлогами отказались отправиться в усадьбу графьев, а вот братец Николай и сестрица Мария согласились отправиться в родовое имении графьев Каменских. Саша, заботясь о сестрице, которая, он видел, чахнет в столице, пригласил поехать с ними своего старого друга – графа Шувалова, и эта идея, наверное, была самой удачной. Графское семейство прибыло в имение поздно, проделав длинный, утомительный путь, а слуги до сих пор приводили дом в порядок. Шутка ли сделать пригодным для жилья дом, в котором уже долгое время никто не жил? Скопившаяся пыль просто не желала покидать дом, считая, что этот дом уже ее, но все же слугам удалось отвоевать у пыли территорию и обустроить в доме четыре спальни, столовую, гостиную и, самое главное, беседку. Поздний ужин подали на террасе, однако единственная дама в их компании так и не успела его испробовать. Машенька уснула прямо в одном из кресел, Александр бережно поднял хрупкую девушку на руки и лично отнес в самую светлую спальню, окна которой выходили на любимый Машей парк. Мужчины разошлись с террасы давно за полночь, когда весь чай либо был выпит, либо остыл, а пирог с орехами и яблоками, состряпанный старой кухаркой Евдокией, с удовольствием съеден, а все темы для разговоров кончались. Над усадьбой поднялась круглая, ярко-желтая луна, освящая английский парк перед домом словно самый настоящий фонарь. Этот свет мешал Александру заснуть, ибо он проникал в его небольшую комнату даже через плотно задернутые шторы и светил точно в глаза графу. Каменский не помнил, когда, наконец, сон овладел им, но зато мужчина хорошо помнил, когда проснулся. Александр опять встал ни свет ни заря, когда солнце только-только показалось из-за горизонта, мужчина не мог точно сказать, что его разбудило, но, вероятнее всего, привычка. Все утро Александр провел на террасе, наслаждаясь крепким ароматным чаем, который подали по первому его требованию. Не хватало только свежей прессы или писем, вместо них было пение ранних птичек.

Марию Александр заметил издалека. Девушка в нежном платье и очаровательной шляпке, сердце старшего брата радовалось, наблюдая за красавицей сестрой. Саша безумно любил Машеньку и видеть ее хоть немного счастливой было для него отрадой. Граф так залюбовался сестрицей, что не заметил, как на крыльцо вышел младший брат. Отношения с Николаем у него были далеко не такие близкие, как с Машей, порой поведение брата выводила Александра из себя, но из-за того, что Александр был старшим в семьей именно ему приходилось сглаживать острые углы в общении Николая и Марии, хотя сам Александр как можно меньше подходил на эту роль. Николай встретил Машу на крыльце и, по своему обыкновению, стал ее отчитывать, на что сестрица лишь кротко ответила что-то про обед и ушла в дом. Александр подошел на крыльцо к Николаю и, смотря куда-то вдаль, обратился к брату:
- Не нападай на нее, – голос мужчины звучал  мягко, но требовательно, - дай ей отдохнуть и насладиться жизнью, – неизвестно возымели ли эффект слова старшего брата, но Николай лишь коротко хмыкнул и ушел в дом вслед за Марией, а Каменский так и остался стоять на крыльце и смотреть вдаль.
На сегодня у Каменский и их гостя была запланирована прогулка по имению Каменских, единственное, что Александр еще не решил: пешком ли гулять по Ладино или велеть запрячь пару колясок: одну для него с Николаем и одну для Марии с Леонидом. Все же Александр для себя решил идти пешком, хотя он понимал, что всю прогулку ему придется одергивать Николая в его вечном недовольстве сестрой. Спустя четверть часа размышления Александр вошел в гостиную, где все уже собрались: умиротворенная Маша в красивом платье, воодушевленный Лениод и, как обычно, угрюмый Николай, стоящий несколько в отдалении, но Александр дал себе слово не обращать внимание на поведение брата.
- У нас не такой большой парк, поэтому предлагаю погулять пешком. Мэри, ты ведь не откажешь Леониду Андреевичу в компании? – Каменский улыбнулся другу одними глазами и практически выволок Николая из дома под локоть.
Александр и Николай шли впереди, младший коротко ухмыльнувшись, бросив взгляд за плечо, где следовали за ними Мария с Леонидом.
- Ничего у тебя не выйдет, братец… Не поведется Шувалов на нашу Мэри, не его полета птица…
Александр ничего не ответил, лишь коротко улыбнулся и пожал плечами, мол, ну и ладно, но все же чуть-чуть обернулся, убедиться, что сестра с другом идут следом, премило о чем-то беседуя.

Отредактировано Александр Каменский (2014-09-17 19:01:23)

+4

4

Приглашение погостить в подмосковном имении Каменских оказалось для Леонида своеобразной неожиданностью. Возвращение в оставленное некогда поместье было делом семейным, тем более что семья Каменских была немаленькой, но кое-какие обстоятельства побудили Александра Васильевича вместо родственников пригласить друга. Шувалов не стал отказываться - отдохнуть в новом месте и в приятной компании было куда лучше, чем провести своё свободное время как всегда в Петербурге. Как бы Леонид не любил столицу, он не отказывал себе в возможности повидать что-то новое.
В день приезда дом ещё не был полностью готов к встрече хозяев и гостя, и Леонид позволил себе поучаствовать в устройстве усадьбы, попутно перезнакомившись со всей прислугой. Шувалов не умел сидеть сложа руки ещё с детства. Предоставленный сам себе в моменты свободные от всевозможных занятий, коими могли быть загружены дворянские дети, Леонид находил себе отдых только в смене умственного труда на физический. Любая нагрузка грела его и, только намаявшись за день, снискав себе любовь среди крепостных за участие в их жизни (в большей мере вызванное любопытством), он мог крепко заснуть, по-настоящему отдохнуть ночью и, набравшись сил вскочить ни свет, ни заря для новой работы. Повзрослев, Шувалов отошёл от детской неусидчивости, но в любой момент не боялся испачкать руки в "примитивном труде", беря пример со своих кумиров, таких как Александр Васильевич Суворов.
Вечер того дня прошёл более чем приятно. Под стрекотание сверчков за горизонт прятались последние лучи солнца, а на террасе усадьбы велась оживленная беседа, в которой особенно активно участвовали Леонид и Николай Васильевич. Излишняя серьёзность и строгость младшего брата Александра веселила Шувалова, и когда сестра друга - Маша сладко уснула в кресле, граф не удержался и сказал Николаю, что это он утомил бедняжку своей болтовней. Вскоре и сам Леонид начал клевать носом и мужчины пришли к обоюдному согласию, что на сегодня споров хватит и пора на боковую.
Проснулся Шувалов по привычке рано. Даже слишком рано. За окном о восходе говорила лишь белая полоса, очертившая лес. Граф выбрался из дома, чтобы провести это свежее утро верхом на Аргусе, вороном жеребце, которого взял с собой, дабы тот не простаивал без дела. Ещё жеребёнком Леониду его подарил один заводчик, которому в своё время для выведения лошадок Андрей Николаевич Шувалов предоставил своего жеребца Байкала. Аргуса граф буквально вырастил сам и лично занимался его выездкой. Молодой конь унаследовал все лучшие качества своего прародителя и радовал хозяина. "Тайком" оседлав лошадь и украв её из стойла, Леонид устроил себе персональную конную прогулку по поместью, не смотря на то, что днём его должны были ознакомить со здешними окрестностями.
Ничто не бодрит так, как прохладный, влажный воздух, лёгкий утренний туман над землей и быстрая езда, когда сердце лошади и её седока бьются в такт друг другу. Прокатавшись почти два часа, Леонид повёл Аргуса обратно к усадьбе, когда солнце уже поднялось из-за леса и принялось ласково согревать землю.
Увидев, возможно, возвращавшуюся из церкви, Марию Васильевну, Леонид пассажем подъехал к ней.
- Доброе утро, - поприветствовал мужчина графиню, слегка наклонившись к ней. - Прошу вас, улыбнитесь, - его глаза тепло усмехнулись, - в такую чудесную погоду улыбаться надо.
С первой встречи Шувалов чувствовал, что некая тяжелая грусть жила в сердце девушки и отчего-то хотел увидеть в её лазурных глазах оттенок счастья. Саша немного рассказывал о своей сестре и Леонид знал лишь то, что когда-то Мария была замужем, и её брак окончился разводом. Дальше граф предпочитал не расспрашивать, не имея привычки ворошить прошлое, особенно чужое.
Когда силуэт графини скрылся в усадьбе, Шувалов заметил на крыльце дома друга и его брата, поднял в знак приветствия руку, осадил коня и галопом поскакал в сторону конюшни.
Около часа дня было оговорено собраться внизу для предстоящей прогулки. Леонид вошёл в гостиную третьим и почти сразу за ним в комнате появился Александр.
- У нас не такой большой парк, поэтому предлагаю погулять пешком. Мэри, ты ведь не откажешь Леониду Андреевичу в компании?
Уловив взгляд Каменского, Шувалов лучезарно улыбнулся и повернул голову в сторону Марии Васильевны, подставляя ей руку.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-08-17 21:02:17)

+3

5

Мальчики вошли в гостиную почти сразу, будто нарочно поджидали её появления, прячась в цветочных вазах, в изобилии расставленных в просторном коридоре. То есть, мальчики и Леонид Андреевич: звать братьев привычным с детства словом было просто, но граф Шувалов не вызывал ни малейшего желания причислить его к тем, кого следовало бы защищать и оберегать. Мария почти не умела этого, раз и навсегда отдав свою жизнь в руки других людей - тех, которые, по её разумению, умели обращаться с вверенной им драгоценностью лучше, - и оставив себе только веру да право быть хорошей хозяйкой. У неё не вышло уберечь родных от боли, позора и несчастий, о чём ей беспрестанно напоминали словом, взглядом и даже молчанием за сотни разделяющих их вёрст, и, день за днём моля о прощении, графиня Каменская отчего-то раз за разом видела перед собой не лики икон, а живые лица. Чем больше проходило времени, тем нежнее глядели на неё печальные глаза Богородицы, тем строже сжимались губы Николая, и неуклонно нарастало в душе желание защитить не его, а спастись самой. И Марии, кажется, было уже всё равно, что именно - покой или забвение - избавит её от больно ранящих взглядов и слов.
- У нас не такой большой парк, поэтому предлагаю погулять пешком. Мэри, ты ведь не откажешь Леониду Андреевичу в компании?
Вопрос брата застал её врасплох, а Саша уже тащил прочь Николеньку, и Леонид Андреевич галантно предложил ей руку, улыбаясь... наверное, даже ярче солнца, которое разбрасывало по наборном паркету золотисто-белые пятна. Расцветшая пышным цветом растерянность в глазах Марии Васильевны не увяла в одно мгновение, но женщина опустила взгляд и чуть покачала головой. Маленькие пальчики осторожно коснулись нагретого солнцем и теплом тела сукна, и граф Шувалов увёл навязанную ему спутницу следом за Каменскими. Как воспитанный человек, он ничем не выдал своего неудовольствия, но Марии было очень неловко: семейные дела можно было бы обсудить позже, не сейчас, ведь Леонид Андреевич приехал к Саше, а он... Нет, мальчики были неисправимы! Совсем как раньше, когда, увлёкшись спором с братом, Александр мог забыть о восседающей на его плечах Маше.
- Вы всё успели осмотреть с утра, - женщина не спрашивала, а утверждала, и в уголках рта притаилась робкая улыбка, ведь графиню просили улыбаться. Это было совсем несложно, только непривычно. Совсем отвыкла, совсем забыла, если Леониду Андреевичу даже просить пришлось.
- Теперь сюрприза не выйдет. И чем же мне вас удивить? - Мария осторожно ступала по чисто выметенным ступенькам высокого каменного крыльца, почти не опираясь на руку графа Шувалова. Лёгкая шляпка из соломки не могла быть достойной защитой от светящего в глаза солнца, и графиня Каменская щурилась, с лёгкой укоризной глядя вслед братьям. Если им так было нужно поговорить о чём-то своём, лучше было бы идти сзади: ей придётся постоянно их окликать, когда нужно будет свернуть на ту или иную дорожку, или послушно идти следом. И, наверное, всё-таки стоило взять с собой parasol - вдруг за время затворничества летний зонтик от солнца стал непременным атрибутом благовоспитанной дамы? И выходить без него - скандализировать окружающих? Спрашивать об этом кого-либо не представлялось возможным, и приходилось полагаться только на себя, что при отсутствии живейшего интереса ко всякого рода модным веяниям было несколько опрометчиво. Мария коротко вздохнула и посмотрела на Леонида Андреевича, невольно поддаваясь его обаянию и улыбаясь так, что это уже становилось заметным.

+4

6

Отношения с Николаем у Александра всегда складывались тяжело – у младшего брата был тяжелый, если не сказать, скверный характер, было ли это наследственным или же это была зависть, ведь именно Николай оказался неоправдавшим надежд ребенком, и ему всегда в пример ставили старшего брата: военного, моряка, героя войны, - и это только сильнее портило отношения между братьями. Родители умерли и сравнивать двух Каменских перестали, но, видимо, детские обиды Николая никуда не делись, но вымещать их братец предпочитал не на Александре, а на беззащитной Маше, чего старший брат допустить не мог.

- О чем это ты? – будто бы не понимающе спросил Александр у брата, чуть приподнимая в удивлении бровь.
- Ты знаешь, – коротко отрезал Николай, явно не собиравшийся потакать старшему.
- Посмотрим, – так же коротко откликнулся Александр, все-таки прекрасно понимая, о чем говорит брат. Дальше двое мужчин шли в молчании, изредка то один то другой оборачивались, смотря не потерялась ли Мэри с гостем. Александр уже отругал себя за то, что они с Николаем пошли впереди, стоило пропустить Леонида с сестрой вперед, а самим пойти позади.
И было бы неплохо, если бы Николай потерялся в этом лесу, Александру было бы куда спокойнее за сестрицу, и за собственный план. Тетушкой было наказано всеми силами выводить Мэри из тоски и уныния, а что может быть лучше, чем компания бравого офицера, хорошего друга родного брата, да к тому же чудесно поющего – из  них с Мэри получился бы чудесный дуэт.
- Если ты сделаешь хоть что-нибудь, чтобы им помещать – я вызову тебя на дуэль, – по полном серьезе шикнул Александр брату, уловив недобрый взгляд Николая, который он метнул в Машу.
- Ты меня знаешь! – подтверждая серьезность своих угроз произнес Александр, схватив брата за рукав, заставляя остановится.

Александр дождался пока Леонид с Машей догонят их, и обратился к другу с сестрой.
- Мэри, дорогая, – привычно для сестры и удивительно для брата и Леонида ласково обратился Александр к сестре, - покажи Леониду Андреевичу главные красоты нашего парка -  пруд и беседку, если найдете ее, конечно, – лично сам Александр никогда не мог найти Ольгину беседку без посторонней помощи, по губам офицера скользнула улыбка, на что Николай отозвался лишь мрачным хмыканьем, за что заслужил взгляд брата, полный неодобрения, - а я велю подать туда чай и сладкое, и мы с Николаем, – укоризненный взгляд на брата, - вас догоним.
Легкая улыбка качнулась на губах Каменского, благодушного настроения моряка не мог испортить даже Николай, бурчащим хвостом, ползущим за ним с усадьбу.

- Варенька, вели подать чай и десерты в Ольгину беседку, – окликнул граф прислугу, так удачно вышедшую на крыльцо, девушка учтиво поклонилась исчезла в недрах дома, а два графа отправились обратно в парк, широкими шагами нагоняя сестру с гостем, но затормаживая в шагах двадцати, двигаясь теперь позади, давай Марии с Леонидом полную свободу действий.
- Зря ты все это… – начал было Николай, но Александр с силой дернул его за рукав, призывая к тишине и изучению окрестностей.
- Дыши свежим воздухом, укрепляй здоровье, а они сами разберутся, – благодушно посоветовал Александр, нарочито шумно втягивая носом свежий воздух, в котором витали неясные, но приятные ароматы.

+1

7

Мария Васильевна заметно не ожидала такого решения со стороны брата, отчего Леонид невольно лишь еще шире заулыбался. Смущение девушки умиляло его, но мужчина и не требовал кокетства и смелости, тем более, они не знали друг друга достаточно хорошо, поэтому, то, как графиня прятала глаза, Шувалова нисколько не задевало.
Женская ладонь легла на рукав и Леонид, буравя взглядом спину Александра, повёл Каменскую на улицу.
- Вы всё успели осмотреть с утра, - улыбка так и застыла на лице графа, он даже немного устал от неё. - Теперь сюрприза не выйдет. И чем же мне вас удивить?
- Неспешная прогулка отличается от стремительной езды, - не сводя ехидного взора с идущих впереди двух братьев произнес мужчина. - Я едва ли успел все рассмотреть, да и.., то было раннее утро. В конце концов, - Леонид беззлобно усмехнулся, - в отличие от моей лошади, Вам есть, что рассказать.
Он переглянулся с Марией Васильевной и к собственному триумфу заметил, что голубых глаз девушки коснулась искренняя улыбка.
Александр и Николай шли быстрее, чем того требовала прогулка и время от времени поочередно оглядывались; пользуясь случаем Леонид иногда отвечал на эти "гляделки" гневным взглядом. В какой-то момент дистанция между парами сократилась, и Каменский озвучил очередное предложение, заключающееся в том, что конечным пунктом прогулки станет беседка с прудом, которую предварительно нужно было найти.
- ... и мы с Николаем вас догоним.
Шувалов как-то неоднозначно кивнул Александру и когда два брата скрылись из виду, они с Марией Васильевной направились на поиски беседки, которую Леонид, кажется, видел утром, правда издали и скрытую деревьями.
Теперь граф окончательно понял, что он здесь не просто гость Саши, разделяющий его компанию с родными Каменскому братом и сестрой, он здесь для увеселения, для того, чтобы скрасить летние деньки. Не сказать, чтобы это рождало в душе мужчины обиду, он охотно делился своим весёлым характером и оптимизмом с окружающими, но отчего-то за эту хитрость другу хотелось отомстить. Впрочем, об этом Шувалов подумает позже (а может, забудет, и не будет думать совсем).
- Подождите меня, - вдруг произнёс Леонид, остановившись и легко коснувшись пальцами руки Марии. Он сошёл с тропинки и скрылся в густой листве, на время оставив графиню в одиночестве. Но отсутствовал мужчина недолго. Каким-то необычным образом, выйдя обратно на тропинку с другой стороны, граф медленно подошёл к Каменской сзади и осторожно дотронулся до её плеча, при этом пряча другую руку за спиной.
- Надеюсь, Вы не заскучали? - лучезарно улыбнулся Леонид. - Это вам, - гордо выпрямившись, он протянул девушке зеленый букетик в виде кустика, на котором тёмно-синими бусинами красовалась черника.
Идея со столь неожиданным подарком посетила мужчину внезапно, словно попавший на голову сквозь крону солнечный луч принёс эту мысль. Разве эти круглые ягодки хуже пышных цветков? Тем более, что их можно съесть.
После извилистых, казалось, бесконечных дорожек они, наконец, вышли к пруду и белой беседке. Александр был прав, это было действительно замечательное место. На мгновение застыв в любовании, Шувалов даже забыл, что хотел окликнуть идущих за ними следом братьев Каменских, присутствие которых он уже давно заметил.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-08-17 21:06:38)

0

8

- ...В конце концов, в отличие от моей лошади, вам есть, что рассказать.
- На самом деле, - безмятежным тоном произнесла Мария, старательно пряча лукавую улыбку за соломенными бортами шляпки - Между мной и вашей лошадью есть не только это отличие.
Хоть сдавленный смешок и спрятался в поднесённой ко рту руке, глаза выдали её веселье, и, удостоверившись, что Леонид Андреевич не собирается на неё обижаться, женщина на минуту задумалась. Из сотен разрозненных кусочков - собственных детских воспоминаний, дневников, писем, рассказов старших - предстояло собрать правдивое и занимательное повествование. Нужно было нечто такое, что удовлетворило бы любопытство гостя, но не утомило его. Мария взяла дыхание и заговорила:
- Наверное, большинство ваших знакомых любят вести историю возвышения своего семейства со времён Петра Великого. Мы не исключение. Наш предок служил при императоре и за многолетнюю службу был одарен этой землёй и несколькими десятками крепостных. Этого хватило, чтобы начать новое неспешное возвышение старинного рода тверских бояр, а вместе с ним возвышалось и росло Ладино. Не знаю, мы ли заботились об имении, или оно о нас, но любовь к этим краям никогда не уходила из сердца каждого Каменского. И неважно, рождался ли им человек, становился ли - Каменские любили Ладино. А история поместья - такого, каким вы его видите сейчас, начинается с моего деда, Ивана Михайловича Каменского.
Повествование лилось спокойно и плавно. Негромко, но ровно и выразительно рассказывала Мария о липах, клонящих тёмные ветки к головам хозяев, о скрывшемся за деревьями доме. О том, как затейница-бабушка нарочно потребовала выложить битым кирпичом только те дорожки, которые, петляя, раз за разом выводили заплутавшего гостя обратно к дому, а к главным чудесам парка вели едва заметные глазу тропинки, в паутине которых путались и куда более сухопутные, чем Саша, люди. И, конечно, бравый капитан второго ранга мог заплутать в них настолько, чтобы не суметь выбраться из парка до темноты, а потому обязательно должен был всюду ходить исключительно в сопровождении младшего брата, не появлявшегося в Ладино последние лет семь... Настроение стремительно портилось вместе с тем, как на щеках разгорался багровый румянец, в прежние годы способный заранее предупредить, что Мария Васильевна очень недовольна и вот-вот выйдет из себя. Но графиня Каменская сумела взять себя в руки. Прижала пальцами пульсирующую жилку на виске, беззвучно вздохнула и жестом указала своему спутнику нужное направление. Напряжённое молчание было неприятно, но развеять его сию же минуту у Марии просто не было сил. Ей было очень неловко, что Саша, получив право распоряжаться её жизнью, так печётся о сестре, что это причиняет ущерб кому-то третьему. Особенно такому приятному человеку как граф Шувалов.
- Не сердитесь на Сашу, пожалуйста, - разомкнула губы женщина, когда они удалились на безопасное расстояние. - И не слушайтесь.
- Подождите меня, - с этими словами Леонид Андреевич исчез за деревьями, так и не ответив на её реплику. Возможно, предпочёл промолчать или даже задумался и не обратил внимание на осторожный намёк: кавалерия не обязана подчиняться флоту, кавалерии разрешается бунтовать, когда гражданские вынуждены послушно выполнять распоряжения Александра Васильевича. Несмотря на то, что все дела вёл Николенька, настоящим главой семьи был Александр, и Мария никогда не сомневалась, что так - правильно. И не потому, что Саша был старшим, а потому, что он с самого детства был серьёзнее и мудрее младших братьев и сестёр и привык нести ответственность не только за свою жизнь. Женщина могла часами размышлять о том, как причудливо складываются их судьбы, как в одно мгновение вдруг ломается казавшееся вечным счастье, как испытания тянутся годами, а вознаграждение порой кажется настолько незначительным, что человек начинает роптать, не понимая истинной важности случившегося... Сощурившись, она подставила лицо солнцу, упрямые лучи которого проникали сквозь густые древесные кроны и рисовали всюду причудливые узоры.
Когда её плеча осторожно коснулись, она вздрогнула.
- Надеюсь, вы не заскучали?
- Нет, нет, - Мария покачала головой. - Просто задумалась, а вы очень тихо...
- Это вам.
Представший глазам букет черники поколебал вернувшуюся было безмятежность настолько, что от прежней вежливой полуулыбки не осталось и следа. Обрамлённый зеленью мелких листиков подарок оказался в руке женщины, и несколько побледневшая графиня вспыхнула яркой улыбкой - той ласковой и ликующей, которую так любили все, кто знал юную Машеньку Каменскую.
- Вы очень тихо ходите. Благодарю вас, - Леонид Андреевич вновь подал ей руку, и Мария повела гостя дальше, после недолгой паузы возобновив рассказ. - Во время войны родители уезжали отсюда в большой спешке, взяли только самое необходимое. Мама говорила, что успела попрощаться с домом, не надеясь увидеть его в прежней красоте, но страхи оказались напрасными. Усадьбу отстояли, и её любимые зеркала по-прежнему висят рядом с лестницей. Вкус дедушки удивительно совпадал с её вкусом, поэтому нет ничего удивительного, что она полюбила этот дом раньше, чем стала в нём хозяйкой. С этим событием связана романтическая история, которая плохо соответствует представлению о суровых мужчинах нашей семьи, но всё это - чистая правда...
Мария необыкновенно любила эту историю, одинаково восхищаясь и великодушием дедушки, который ради счастья сына позволил творить ему какой угодно раздор в любимом парке, и упорством отца, старательно отвадившего всех поклонников прекрасной Оленьки Аршеневской, а ещё более - его выдумкой, благодаря которой на берегу пруда возвышалась лёгкая беседка, построенная единственно для того, чтобы просить руки возлюбленной. С самого чертежа, первой доски и первого гвоздя это была Ольгина беседка; никто не смел оспаривать у матери право на безраздельное владение ею, и дети никогда не решались потревожить Ольгу Ильиничну, отдыхающую под сверкающими белизной сводами.
- Весной, когда цветут липы, отсюда не хочется уходить. Только и думаешь о том, чтобы весна длилась целую вечность. А если пироги принесут и самовар поставят, то и вовсе рая не надо. Идёмте же: расстегаи остынут, а варенье нагреется, - Мария мягко потянула графа Шувалова к беседке, осторожно поправляя замявшийся стебелёк подаренного букета.

+1

9

Леонид вдруг почувствовал, что улыбка Марии Васильевны оказалась лучшей наградой за скромный подарок, который он так старательно собирал. Видимо, то и имел ввиду Саша, когда говорил, что заставить его сестру улыбаться не просто, но это необходимо и того стоит. Шувалов, наконец, понял про какую улыбку говорил друг и даже жалел, что тот не видит его маленькой победы.
Граф слегка склонил голову на благодарность девушки и вновь подал ей руку, готовый слушать продолжение начатого рассказа об имении. Слушать графиню было приятно, говорила она хорошо, и что-то успокаивающее было в её голосе, удивительно сочетающееся с окружающей природой.
Сражённый красотой беседки и пруда, мужчина даже не сразу понял, что сказала ему спутница, он лишь кивнул спустя полминуты и, выйдя из оцепенения, последовал вслед за ней в беседку.
С возвращением в компанию Николая и Александра, и началом распития чая с аппетитными расстегаями, Леонид, конечно же, теперь больше награждал вниманием братьев, надеясь, что Саша заметит смену в настроении Марии Васильевны и потом будет ему должен. Лихо опустошив свою чашку чая, мужчина сошёлся в очередном военном споре с Николаем, которого невозможно было избежать, и спорил Леонид исключительно из развлечения, тогда как младший Каменский заметно раздражался, чем заставлял непоколебимого Шувалова продолжать его подтрунивать. В какой-то момент Николай Васильевич, наконец, понял, что кавалерист над ним откровенно издевается и разумно и деликатно прекратил беседу.
Неожиданно для всех пошёл дождь. Играющие в свете солнца быстрые капли осыпали всё вокруг хрустальным блеском. Они звенели о гладь пруда, листья деревьев, барабанили по крыше беседки, создавая необыкновенную музыку.
- Как вовремя мы пришли сюда, - негромко заметил Шувалов, посмотрев на сверкающую водяную стену. Вот бы Михаил это увидел, как бы он восхитился этими красками, только промолчал бы о своем восторге, как всегда, и пожалел бы, что не имеет с собой холста и масла. В имении Шуваловых тоже была беседка с прудом, и невольно Леонид вспомнил сейчас о ней. Может, она не была такой красивой, может и пруд был меньше и лес окружал совсем другой, и даже дождь шёл иначе, но для него это место было не менее прекрасным, как для любого человека было дороже то место, где больше добрых воспоминаний.
Как и положено летнему дождю, он быстро закончился. Ладино налилось сочным цветом и казалось, что не солнце освещает его, а набравшие света дождевые капли, разбросанные повсюду.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-08-17 21:09:38)

+1

10

Родные места всегда действовали на Марию Васильевну умиротворяюще, и даже самая приятная компания не могла воодушевить её настолько, чтобы надолго отвлечься от тихой радости, наполнявшей женщину в Ладино. Она вновь замолкла, предоставляя братьям право вести занимательный мужской разговор и заботилась лишь о том, чтобы чашки и тарелки не пустовали. На лице её застыло рассеянное выражение, мысли бродили где-то далеко, и графиня не обращала внимания на спор Николеньки и Леонида Андреевича, и даже беззлобная усмешка на лице Саши не занимала её. Пальцы то и дело возвращались к лежащему на коленях букету, который она ласково перебирала, щурясь от брызг дождя и солнца. Детское удовольствие обладания чем-либо было почти забыто ею, и Мария ни с кем не хотела делить эти глянцевые листочки и матово-синие ягоды, пусть это было нехорошо, но... Дождь стих так же скоро, как и начался, самовар опустел, и Каменские вместе с гостем вернулись в дом. Николай Васильевич завладел рукой сестры и поморщился при виде бережно прижатого к груди букета, но женщина опустила глаза, и он не сказал ни слова.

***
Она уже заканчивала переодеваться к обеду, когда снизу донёсся шум. Стоило Агафье оставить в покое волосы графини, к которым крепостная на манер чепца прикрепляла шпильками кружевную ленту, Мария спешно покинула маленькую спальню и ещё на лестнице поняла: Саша и Николенька всё-таки поссорились. Весьма сдержанные и спокойные мужчины по одиночке, они могли страшно разругаться, особенно пугая окружающих потому, что внешних причин для ссоры найти было нельзя до самого последнего мгновения. И, кажется, в гостиной всё становилось хуже и хуже, поэтому Мария почти вбежала в комнату, страшась увидеть...
- А я говорю - врёт!
С этими словами Николай ударил по клавиатуре фортепиано, заставляя старый инструмент жалобно всхлипнуть. Александр, стоявший рядом, упрямо покачал головой, дождался, пока звук смолкнет, и нажал ту же клавишу.
- А я говорю - нет.
- Что случилось?
- Вот, настраиваем, - младший из братьев раздражённо стукнул ключом по лакированному боку и взъерошил волосы. - Маша, хоть ты скажи, ведь врёт же!
- Не врёт, а ты, Мэри, - Саша обнял её за плечи и легонько подтолкнул обратно к дверям. - Найди Леонида, пока мы не сломали пианино: уж он-то докажет, что ничего здесь не врёт.
Женщина разочарованно покачала головой: настраивать фортепиано перед обедом было глупо. К чему все хлопоты кухарки, если в пылу сражения с инструментом мальчики могли вовсе потерять аппетит и обидеть этим старую Евдокию? Одна Мария Васильевна не могла справиться ни с прекрасным пирогом, ни с тушёной уткой, от которой по случаю поста и вовсе не попробовала бы ни кусочка. Как и всякой хозяйке графине было приятно, когда домашние были довольны, но изрядно сомневалась, что удовольствие от возни со старым пианино стоит пропущенного обеда и гнева кухарки. Да ещё и втягивать в это пыльное и шумное предприятие Леонида Андреевича... Мария надеялась, что не сумеет найти гостя в доме и честно признается в этом братьям. Могло ли Ладино впечатлить графа Шувалова настолько, что он решил ещё раз прогуляться по имению? Тогда посылать её за ним не имеет никакого смысла: разве может слабая женщина, да ещё и успевшая переодеться к обеду, угнаться за бравым кавалеристом по сырой траве и узким тропинкам парка?
Мария вышла на террасу, всё ещё продолжая улыбаться, и беззвучно вздохнула: Леонид Андреевич бродил не по имению, а вдоль белой колоннады, и теперь никому из них не удастся избежать уготовленной братьями Каменскими участи.
- Леонид Андреевич, - негромко позвала женщина, крепко сцепив пальцы в замок на талии. - Простите за беспокойство... Вы нужны нам.

Отредактировано Мария Каменская (2015-06-05 21:19:13)

+1

11

В послеобеденное время все разбрелись по дому, чтобы объединиться вновь ближе к вечеру. Леонид как раз успел уделить время паре важных бумажек и написать письмо одному старому генералу.
Когда стало понемногу темнеть, а горизонт растянулся огненной лентой, Шувалов вышел на террасу, надеясь, что его не потеряют и позовут, когда потребуется. Прохладный, влажный воздух ощущался даже сквозь рубашку. Тени синели в заходящем солнце, из травы раздавался мелодичный стрекот сверчков. Приятно было отмечать знакомую и понятную красоту в новом месте. В Ладино графу нравилось. Родители Каменских явно знали толк в уюте и умели ценить покой.
- Леонид Андреевич. Простите за беспокойство... Вы нужны нам.
Граф, опираясь руками о перила террасы, в этот момент смотрел в сторону леса, едва заметно улыбаясь и немного щуря глаза.
- Да, - отвлеченно, шёпотом произнёс мужчина, выпрямляясь и делая шаг назад, ближе к Каменской.
- Мария Васильевна, - обратился Леонид, поворачиваясь к графине. Говорил он не громко, словно бы стоящая кругом тишина была напоена тайной. - Хотите послушать соловья?
Не дожидаясь ответа он вернулся к балюстраде, коротко вдохнул и звонко насвистел какую-то мелодию, которая повисла в воздухе отзвуком, а затем потонула в тишине. Шувалов, неотрывно смотря в сторону леса, приподнял руку и слегка качнул ладонью: "Сейчас, сейчас", и через мгновение в округе послышалась заливистая птичья трель. Песня то взметалась к верхушкам деревьев, то падала в траву, то резала прозрачный туман, то замирала. Леонид заулыбался как мальчишка, будто бы и представить не мог, что соловушка ответит ему. Он снова чуть слышно вдохнул и посвистал. На второй раз птичий голосок отозвался сразу, он оказался громче, ярче, даже настойчивее, будто не желая уступать конкуренту. Граф усмехнулся.
- Матушке однажды подарили соловья. Птичка была только поймана, а шарманки у нас не было и мама попросила меня "распеть" его. Мне это показалось глупостью, но спорить не стал. Верите ли, целую неделю ему арии пел, а он молчит. Свистнул от досады как-то и представляете, - Шувалов качнул головой и рассмеялся, - отозвался.
Наступила затяжная пауза. Коротким пересвистам со стороны леса аккомпанировал ансамбль сверчков, а блеск росы в прощальных лучах солнца перестал быть заметным.
- Вы сказали, - наконец вспомнил Леонид, внимательно посмотрев на графиню, - я вам нужен?
Как оказалась, братьям Каменским требовалась помощь в примирение. Между ними яблоком раздора встал настраиваемый фортепиано. Вместе с Марией Васильевной граф вошёл в гостиную, где вот-вот могла разразиться дуэль на настроечном ключе и камертоне.
- Леонид Андреевич, мы вас, - Александр со вздохом посмотрел сначала на офицера, потом на сестру - заждались. Скажите уже наконец, что эта клавиша не врёт.
- Она врёт! - гневно отозвался на это заявление младший Каменский, сотрясая ключом воздух.
Шувалов молча подошёл к инструменту и быстро наиграл пару пассажей. После короткой паузы, наградив взглядом обоих братьев, он наконец остановил глаза на Александре.
- Врёт, - безапелляционно произнёс он и спиной почувствовал ехидную улыбку на лице Николая.
- Позвольте, Николай Васильевич, - мужчина протянул ладонь, ожидая получить ключ, после чего нацепил его на колок и нажав на клавишу, ставшую причиной спора, слегка подтянул струну. Почувствовав слухом, что немного перетянул, мужчина повторил процедуру.
- Я не мастер, - произнёс он переводя внимание к следующей клавише, - но опыт имеется.
Шувалов видел разных настройщиков и редкие из них обладали действительным талантом настройки и обращения с инструментом. Подтянуть струны до чистого строя дело не хитрое, но сделать так, чтобы инструмент этот строй держал, истинное волшебство. Настройщик, что хирург, должен обладать золотыми руками.
- Готово, - выдохнул граф, поправляя на шее галстук, который он ослабил во время этой короткой, но усердной работы. - Кто желает проверить? - он окинул взглядом братьев, после чего развернулся и посмотрел на Марию Васильевну.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-08-17 21:13:33)

+2

12

Мария знала, что граф Шувалов останется ни с чем. Она жила на свете уже тридцатый год и имела все основания считать себя взрослой и разумной женщиной, понимающей тщетность его попыток: соловьи в Ладино замолкали в начале лета, едва свив гнёзда. Но возражать графиня Каменская не решилась, и терпеливо ждала, пока Леонид Андреевич хотя бы попытается. Готовясь утешить его какой-нибудь нейтральной фразой, она старалась ничем не выдавать своего волнения. От оставшихся без присмотра братьев можно было ожидать чего угодно, и мало-помалу в воображении всё ярче становилась странная картина, как Саша и Николенька с воинственными возгласами хватают друг друга за уши. Откуда такая блажь закралась в её голову, Мария не представляла, ведь мальчики ни разу на её памяти не дрались. Даже будучи детьми, они ограничивались парой тычков и вечной обидой до вечернего чая, ведь наказание за драку могло последовать тем более суровое, чем неожиданнее известие о ней оказывалось для матушки и батюшки.
В её странные, тревожные мысли вдруг влилась нежная соловьиная песня, и женщина смешно приоткрыла рот от изумления. Как? Как это может быть? Как удалось графу Шувалову насвистеть в ответ ещё что-то и заслужить тонкую, звенящую чистотой отповедь?
- Вы сказали, я вам нужен?
- Д-да, - не в силах сию же минуту стряхнуть с себя наваждение, Мария Васильевна глядела куда-то мимо собеседника, едва заметно улыбаясь уголком губ, но мгновение спустя перевела взгляд на гостя. - Да, Саша и Николенька настраивают фортепиано, и никак не могут...
Договаривала она уже на ходу, понимая, как непозволительно задержалась в сказке. Мальчики могли найти новый предмет для спора, и помощи графа Шувалова могло оказаться недостаточно, хотя, как подозревала женщина, настоящей причиной была отнюдь не фальшивящая клавиша. Иначе достаточно было бы просто спросить её, обладающую вполне сносным музыкальным слухом, а не отсылать сестру прочь. Умысел был очевиден, но Мария привычно согласилась с принятым за неё решением, ведь это было куда лучше, чем позволить ей делать что-то самостоятельно. Такие поступки обычно оборачивались катастрофой, и её жизненного опыта и благоразумия было достаточно, чтобы право распоряжаться жизнью графини Каменской перешло к другим людям. И они всегда оправдывали оказанное доверие, ни разу не предав её. Вот только однажды...
От приступа тоски её спас яркий свет гостиной. Братья Каменские едва ли не приплясывали вокруг инструмента в ожидании вердикта, и Мария тут же отступила в сторону, чтобы не отвлекать их от важного дела. Тихо ступая по слегка поскрипывающему паркету, она прошла к ближайшему креслу и села, стараясь исчезнуть и не привлекать к себе внимания. Раньше ей это не удавалось: Марию невольно находили в любой компании, но, может быть, получится сегодня? Саша пожал плечами, с достоинством принимая проигрыш и безошибочно отступая к креслу, где замерла сестра. Несмотря на прохладу в комнатах, на её лбу выступила испарина, и Александр стёр мелкие капельки. Ласковая рука задержалась на спрятанной под кружевом макушке, и женщина наклонила голову, с благодарностью принимая ласку. Николенька, внимательно следивший за манипуляциями Леонида Андреевича, едва заметно поморщился, но не успел ничего сказать: граф Шувалов бодро возвестил об окончании работы.
- Кто желает проверить?
Мария вздрогнула, почувствовав всеобщее любопытство. Конечно, Леонид Андреевич как воспитанный человек не смел бы не только настаивать, но и даже озвучивать свою просьбу, но его вопрос не предполагал кого-то другого за старыми, пожелтевшими от времени клавишами инструмента. Александр Васильевич был бесконечно далёк от музыки, а хорошо танцевал лишь благодаря педантичности, заставившей его как следует выучить шаги и фигуры. Способностей Николеньки было достаточно для непритязательной игры в салонах, где достаточно быть всего лишь обаятельным человеком, пусть даже и в ущерб музыке. Раньше сестра превосходила его, но сейчас совсем не была уверена, что отвыкшие от игры пальцы смогут хоть что-нибудь. Она не играла уже несколько лет, лишь изредка, украдкой поглаживая потерявшими былую ловкость руками старенькое пианино тётушки Аршеневской, такое же старое и скрипящее, как и сам дом.
Горячо любимый Бетховен отпал сразу. Из нового и модного она не знала ничего, и поэтому садилась на банкетку в той же растерянности, что и минуту назад. Но стоило ей коснуться клавиш, как сомнения исчезли, и Мария бесстрашно взяла быстрый темп, высвобождая изящную мелодию прелюдии, нежную и сладостную, неспроста считавшуюся названную "Грехом". Она всегда любила именно это сочинение Баха, хотя фуга, "Искупление" нагоняла на неё уныние, и это, кажется, было предупреждение свыше. Но она не сумела разгадать его и, конечно, поплатилась. Руки вдруг налились свинцом, и графиня сбилась. Глупо замерла, не решаясь играть дальше, продолжать в более медленном темпе, терпеливо и смиренно внимая волшебной музыке и чудодейственной силе "Искупления". Она продолжала отсчитывать про себя такты, но не пошевелила и пальцем, чтобы продолжить. Было так тихо, что стал слышен грохот ухвата на кухне, а потом под чьими-то каблуками скрипнул паркет.
- Простите, Леонид Андреевич, - наконец произнесла Мария, робко глядя на гостя. - Я не думала...
- Бог мой, Мэри, всё прекрасно, - притворно оживился Александр и протянул ей руку, помогая встать. - Нам очень понравилось. А если бы ты ещё и спела...
- Для этого нужна "Мать скорбящая", - возразил Николай. - А что с обедом? Маша, ты про расстегаи говорила. Леонид Андреевич, прошу.
Но, вопреки всем правилам приличия, Саша так и не выпустил руку сестры из своей.


Пояснения

Героиня играет прелюдию и фугу №6 из "Хорошо темперированного клавира" Баха (1 том). Согласно "Символике музыки И.С.Баха" эти произведения обозначают грех и искупление.
"Мать скорбящая" - Stabat Mater (лат.), средневековая католическая секвенция. У Баха это прелюдия и фуга №12 ("Хорошо темперированный клавир", 1 том).

Отредактировано Мария Каменская (2016-06-14 16:40:08)

+2

13

В какой-то момент граф пожалел о своём предложении. Вопрос его был произнесён совершенно спонтанно, без всякого умысла, и только после брошенного на хозяев имения взгляда, мужчине стало понятно, что из Каменских проверить инструмент может только Мария Васильевна, по взгляду которой нельзя было не прочесть смущения и лёгкой паники.
Шувалов уже было развернулся обратно к инструменту, чтобы переключить внимание на себя, но графиня поднялась с кресла, заняла место за фортепиано и мгновение спустя комната наполнилась стремительными триолями. Выбор Марии Васильевны оказался для Леонида неожиданным и смелым. Парадоксальным было то, что медленный темп почему-то всегда был коварнее и именно на нём пальцы неожиданно могли подвести, впрочем, и быстрый не придавал уверенности и имел свои подводные камни. Но, как показалось графу, руки девушки были отважнее неё самой и взяли верх над мыслями и чувствами, самостоятельно ведя мелодию прелюдии Баха.
Шувалов вдруг понял, что совершенно не знает сестру друга. Казавшаяся робкой и осторожной, и от того простой и понятной, за инструментом графиня утратила ту фарфоровую хрупкость, которую подметил для себя Леонид в день их знакомства, и которой был тогда так умилён. Сейчас он видел и слышал ту строгость и силу, что требовали произведения великого немецкого композитора и был искренне сражён этим.
Стоя поодаль и не сводя взгляда с мелькавших по клавиатуре пальцев Марии Васильевны, Леонид ощущал странное, необъяснимое волнение, вызванное не то тревожным характером произведения, не то страхом, что музыка может оборваться, и страх этот оправдался, когда графиня Каменская вдруг замерла, а в комнате стало невозможно тихо.
- Простите, Леонид Андреевич, - взгляд девушки обратился к нему. - Я не думала...
Шувалов секунду смотрел на графиню с каким-то детским разочарованием в глазах, после чего коротко вдохнул, едва заметно пожав плечами, легко улыбнулся и собрался было утешить исполнительницу и выразить восхищение её игрой, как Александр опередил его. Другу Леонид был благодарен - он бы не смог подобрать правильных слов, а после замечания Николая, на которое Шувалов ответил не однозначным взглядом, брошенным в сторону младшего Каменского, нужда в речах отпала вовсе.
Обедать начали в каком-то неловком молчании, которое вскоре разбавилось разговором о таланте кухарки и переросло в оживлённую беседу на разные темы, затянувшуюся до позднего вечера - совсем как вчера. В момент разгара обсуждений взаимные подавляемые зевки в кулак и сонный взгляд Марии Васильевны дали понять, что пора бы закругляться и прощаться до утра.

Выйдя из тени коридора с наброшенным на шею полотенцем, Леонид столкнулся с графиней Каменской. Он ожидал возможности увидеть её ещё раз без братьев и потому, обрадовавшись этой удаче, тепло заулыбался девушке.
- Всё хотел сказать вам спасибо за прекрасную прогулку, - негромко произнёс мужчина. - И игру, - добавил он после короткой паузы, немного подумав. - Надеюсь ещё раз послушать вас. Поверьте, вы действительно хорошо играете, - уверенность в собственных словах сквозила в голосе графа. Леонид снова замолчал и вдруг быстро, будто боясь, что его могут перебить проговорил:
- Вы умеете ездить верхом? Если завтра соблаговолит погода я бы не отказался от конной прогулки со всеми вами, - предложение это вряд ли требовало согласия или отказа, но для верности, по кошачьи сощурившись, Шувалов добавил. - Значит, договорились. Доброй ночи, - граф поклонился и осторожно взяв в руку пальцы Марии Васильевны коснулся их губами. Выпрямившись, он ловко стянул с шеи полотенце и, нырнув обратно в тень коридора, скрылся в его темноте.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-08-17 21:19:15)

+1

14

- Д-доброй ночи, - произнесла графиня Каменская, ошеломлённо наблюдая за затылком Леонида Андреевича. Затылок пришёл на смену спокойному выражению лица, когда граф склонился над её рукой, потом пропал, спрятавшись за тающей полуулыбкой, и снова появился, чтобы окончательно пропасть в темноте коридора. Мария Васильевна ещё успела заметить два блестящих завитка волос - непослушный, хохолком торчащий на затылке, и влажный, прилипший к шее, но оцепенение мгновенно развеялось, стоило их обладателю исчезнуть с глаз. Сердце стучало тяжело, будто нарочно стараясь её напугать, и женщина привычно прижала ладони к груди, пытаясь успокоиться. Всё это было... слишком.
Она привыкла быть тихой и незаметной - её выделяли. Она привыкла думать о себе плохо - её хвалили. Она привыкла молчать - с ней говорили, и чем больше, тем меньше она понимала друга Саши. Шувалов был умным человеком и не мог не замечать неловких пауз в разговорах Каменских и того, как они замыкались, стоило кому-то неосторожно намекнуть на один из семейных скелетов, позабыв о присутствии гостя. И там, где другому хватило бы слова, жеста, взгляда, чтобы почувствовать охотничий азарт и устремиться в погоню за ускользающей тайной, Леонид Андреевич ничем не выдавал любопытства и недоумения, любезно принимая происходящее так, как хотели преподнести его хозяева. Но его любезность распространялась не только на семью Каменских, но и на каждого из них в отдельности. И, хоть безмерно галантные поступки, способные польстить даже самой капризной красавице, сбивали Марию с толку, она была уверена: всё это - от доброты. Не ради неведомой ей корысти или из коварства, в отсутствии которого женщина была убеждена несмотря на весьма недолгое знакомство с графом Шуваловым, а просто так, из жизнелюбия, невольно заражая благодушием всех вокруг. Ведь это только благодаря ему Саша и Николенька за целый день тесного общения всего лишь поспорили из-за фортепиано, а не разругались в пух и прах из-за...
- Ништо случилось чего, барышня? - Из-за поворота коридора показалась горничная с зажжённой лучиной, и встревоженный голос Агаши вывел Марию Васильевну из задумчивости.
- Нет, нет, Агаша, ступай. Я уже иду.
И, стараясь ступать так же тихо, как Леонид Андреевич, женщина скрылась за дверью своей маленькой, похожей на келью комнаты.

+1


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 30.07.1843 "Дубравы мирные, священный сердцу кров!"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC