Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


10.10. Форум практически завершил своё преображение. Мы проводим тотальную перекличку!


07.09. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » Июнь 1842 года "Дурная примета"


Июнь 1842 года "Дурная примета"

Сообщений 31 страница 49 из 49

31

Агнесса приводила себя в порядок после ночного приключения, когда вернулся Чернышёв и с ходу, не разуваясь, упал на постель, со стоном держась за голову. Министр проклял все возможные причины его недуга и перевел взгляд на сидевшую у зеркала графиню. Полька улыбнулась в ответ.
- Вшыстких (всех) наказал, Олещ?
- Почти, - уклончиво ответил Александр. – Ты как будто рада?
- Ты знаэщь, не каждый дэнь меня похищают. То есть неприятно. И в том виноваты сольдаты, не умеющие никого  защищать. Они тутай (здесь) разбаловались совсэм, им нужно немного строгости, совсэм чуть-чуть, - Виельгорская пальчиками показала щепотку. 
- Стадо непуганых баранов, - пробормотал граф, задумчиво разглядывая женщину, не спеша расчесывающую свои золотисто-рыжие локоны. – Ты, кажется, не слишком испугана случившимся?
- Олещ, ты становишься подозрительным, - рассмеялась Агнешка. – То есть правда, мне бычь очень страшно, но сейчас я же з тобоун (с тобой), все прошло. Утром мы пэреедем за каменные штены, и все будет хорощо.
Чернышёв некоторое время боролся со своими сомнениями, после чего другие желания победили в нем здравомыслие, и граф едва дождался, пока пассия закончит прихорашиваться, но едва ее теплые ладони обвили его шею, как в дверь тактично постучали и, на всякий случай, прокашлявшись, добавили:
-Ваше Высокопревосходительство, донесение из Внезапной. Срочное!
Ругнувшись, министр был вынужден извиниться и откланяться, пообещав, что скоро будет. Полька обиделась, и, взбив подушку, обхватила ее руками, прижав к груди.
-Скучаете? Тогда моя весть Вас взбодрит, - тень появилась почти незаметно и теперь, устроившись в кресле, нагло разглядывала полуобнаженную графиню.
-Как Вы всё врэмя сюда пшэникаете? – удивилась в ответ Агнесса, натянув на себя покрывало.
- Я здесь достаточно давно. Все лазейки определяю с закрытыми глазами, но вернемся к моему сюрпризу. Вы хотите его  знать? – мужчина перевел взгляд на дверь, прислушиваясь, нет ли лишних ушей, и, дождавшись ленивого кивка, поведал: - Чернышёв не дурак и начинает подозревать неладное. Министру известно о неких людях, сотрудничающих с англичанами. Сведения, получаемые им, нам неизвестны, поэтому лучше нам с Мусой будет на время скрыться. Чернышёву придется уехать во Внезапную, наши друзья сделали очередной отвлекающий манёвр, чтобы не раскрыть основную цель раньше времени. Завтра Граббе хочет устроить офицерский обед, и на нем получит порцию яда. Но остается Кантемир. Граф не рискнул вновь посадить его под арест и осложнил нам всем жизнь, оставив его на свободе.
Лицо польки исказила гримаса злости.
-Вы же обещали!! – вскрикнула графиня и тут же снизила тон до полушепота. – Его барджей (больше) невозможно терпеть! Вы даже не понимаете, насколько его не можэ оставлять в живых! Все, что вы успели сделать - то есть только потому, что он тутай едва сутки!
- Я знаю, - отмахнулся мужчина. – Необходимое убийство Денисьева даст ему нужные нити в руки. Если бы Чернышёв исполнил первоначальное намерение, то это бы не сыграло никакой роли. Под арестом можно строить любые доводы, самое главное, он бы не мешал нам, но сейчас все гораздо хуже. Когда генерал искал проводника, я привел к нему урядника, указав на него, как на знатока местных. Едва только князь переговорит с Граббе, то сделает верный вывод.
-Его надо убить, - зашипела Агнешка. –Юж дзищь (Сегодня)!
-Уже ночь, Граббе отдыхает, а завтра он умрет, не успев ничего рассказать, - возразил предатель.
-Нэ сходитэ с ума! Кантэмир не станэт ждать до обеда и утром же все выведает! Его тжэба забичь (Его нужно убить)! – графиня отбросила подушку в сторону.
-Я не могу сделать это прямо здесь в ауле, князь, скорее всего, как и весь гарнизон, уже в крепости. Мусе туда не пробраться, - фигура поднялась с кресла, обойдя его вокруг.
- Я заставлю его выйти за границы аула,  - немного помолчав, произнесла Агнешка. – Недокончёна (незаконченная) башня у реки. Ваш горэц сможет там укрыться?
-Как Вам удастся подобное? – заинтересованно спросил мужчина.
- То моя забота. Я напишу ему записку. Он придет, естем певьен (я уверена), - Виельгорская поднялась с кровати и принялась искать в ящичках письменные принадлежности.
-Он много знает о Вас?
-Многое, так, бардзо многое, – графиня начала спешно выводить подрагивающими руками непослушные русские буквы.
-Тогда с чего Вы решили, что он придет или хуже того, придет не один?
- Нэ один? – нервно хохотнула полька. – А Вы бы пришли на свидание к жэнщине по ее прощьбе с другом? Можливэ (возможно), кто-то с ним и будет. Кантемир осторожен, но не щтоль явно, а нам барджей и не нужно. Ещли горец метко стреляет, то цель для него найдется. Пусть станет невидим, оглядывает соунщедство (окрестности) и не выдает себя. Чеченцы славятся бесшумностью. Нам нужно попытаться. Ксёнжие умэра о щвичие (Князь умрет на рассвете).
-Что пишите? – фигура склонилась над графиней.
- Щто нэнавижу его барджей всего на щвече, но в моих интересах раскрыть ему нечто важное. Кантемир любопытен, он придет, - Агнесса машинально капнула на готовое послание духи из флакона.
-Что будет, если у его тела найдут Ваше письмо?
- Не пэреживайте. Я скажу, что поддалась слабощьчи, но потом передумала и не пришла, или еще какую-нибудь глупощьчь, - Виельгорская обернула письмо в чистый бумажный лист, перевязав его узкой ленточкой. – Готовэ.
- Не понесете же Вы его сами посреди ночи? – хмыкнула фигура.
- Длячэго я? Есть посыльный получше, - ехидно улыбнулась Агнешка…
… По крепости метался, потирая глаза, адъютант Граббе в поисках князя Кантемира, и найдя его, бережно, словно голубку, извлек из-за пазухи пахнувшее духами письмо.
-Это Вам, - смущенно опустил глаза молодой человек. – Очень просили передать.

Отредактировано Агнесса Виельгорская (2014-09-17 17:57:47)

+2

32

Свернутый текст

Агнесса Людвиковна, я понял, кто предатель, можете теперь смело обзывать его по имени-отчеству (:

- Что поделать, граф, - ответил на реплику о министре Кантемир. – Тайные советники не приспособлены для исполнения желаний военных министров. У них для сих занятий имеются вполне себе занятные польки. Так что ежели Вы оных будете привечать меньше, то минёт Вас чаша гнева нашего добродушнейшего Александра Ивановича. Что же касается Вашего полка, то не имея намерения принижать чьи-либо заслуги, я рассказываю Вам, как будут развиваться события. При запрете Высочайшим Указом на экспедиции всякий доброволец будет нарушителем сего Августейшего документа. При переходе к полномасштабной обороне военное ведомство оставит здесь лишь регулярные гарнизоны, остальных отправят по квартирам. Так что при всем уважении к храбрости Вашего полка, можете смело собирать вещи и готовиться к отзыву. Я бы тоже занялся подобным нужным делом, ежели имел бы в распоряжении что-либо помимо на меня надетого: при отсутствии военных действий полномочный представитель на Кавказе не нужен, - Николай Иванович умолк, внимательно слушая более необходимые ему сведения о шрамированном абреке, и едва ротмистр завершил недлинный рассказ, крепко задумался, успев перед сим заметить: - Не шепчите, Леонид Андреевич, сию мерзкую харю знают все, кто вернулся живым из ичкерийского пекла. Наш преданный проводник воскрес и ныне не оставляет любимый гарнизон, заботливо навещая Герзель ночами. Что за сволочь! – треснул князь по столу кулаком и тут же извинился, заметив, как побагровел фельдшер. Все правильно – не у себя в Димитровке порядки наводит. Нелестный отзыв относился не к Хасаеву, а его пособнику. Он вертелся рядом, его слышат, его видят, его почти узнают, но все время не замечают. Оставаясь на виду, подлец научился быть невидимым. «Как?», - спросил сам себя светлейший, треснув ладонью по лбу. «Думай, дубина стоеросовая. Думай, не зря ж харчи Государевы жрешь! У него должна быть самая заурядная личность. К ней привыкаешь настолько же, как к дворнику… он - часть окружения офицеров, он примелькался настолько, что его присутствие не вызывает внимания. Влоцкая еще… Уж ей-то свой кусок грех выпускать. Вот любопытно: выла драной кошкой, когда был обстрел, зато при освобождении ни крику, ни слез. Так…»
-Так…, -повторил вслух князь, заметив, что остался наедине с вытиравшим руки фельдшером, собиравшимся выставить гостя вон и наконец-то прилечь поспать после бурной ночи. – Яков Георгиевич, сегодня двое офицеров успели побывать в плену и крепко получить там по маковкам. Господа Ветров и Неволин Вас уже посещали?
-Неволина перевязал, отдохнет, выспится, отойдет. Ветров ко мне за помощью не обращался, - недовольно буркнул эскулап, указав глаза на дверь. Князь немедленно исполнил молчаливую просьбу спасителя тел человеческих и по дороге завернул к коменданту крепости, на правах секретаря по дипломатической части выклянчив у того чернильное перо и лист бумаги. Устроившись на каменной лестнице крепости Кантемир принялся сочинять донесение для Нессельроде, кратко обрисовав сложившуюся ситуацию и не став церемониться с министром: «… Александр Иванович, да простит Господь мою душу грешную, позорит себя непониманием ни местных настроений, ни решительности Шамиля, ни обстановки в армии. Перевести войска в исключительно оборонительную позицию – значит, позволить абрекам резать нас в любое удобное для них время». Изложить мысль – дело нехитрое, а вот как передать послание, куда следует, здесь уже наблюдается закавыка. Николай Иванович, не смотря на позднее, вернее, уже раннее время, когда до рассвета оставались считанные часы, направился к Граббе, теперь обитавшему в холодной, сырой цитадели, уступив свое прежнее жилье Александру Ивановичу с «супругой». Во дворе стояла оживленная суматоха, из Внезапной прибыли казаки с посланием и провизией. Овцы истошно орали, не желая идти под нож к оголодавшему гарнизону, лишенному пропитания Шуайб-муллой в приснопамятной провальной битве.
-Павел Христофорович, казаки барантуют, вражьи дети, - зайдя в низкое помещение с одним узким оконцем и едва не ударившись о притолоку, высказал свое возмущение князь. – Местные и без того с нами на ножах.
-Что Вы от меня-то хотите, Николай Иванович? – развел руками генерал. – Отправить их на глазах всего голодного войска искать посреди ночи хозяев отары? – и указал на стол, где растекались грязно-желтым воском свечи. – Не побрезгуйте.
Кантемир обернулся и едва не захлебнулся слюной, увидев миску с  кусками мяса. Обычная, вареная, пресная баранина сейчас выглядела царской трапезой. Те, кто перебирают в Петербурге вина и сорта сыра, навряд ли поймут, как сногсшибательно вкусен после нескольких дней лебеды и сморщенных луковиц сей дымящийся светло-розовый шмат счастья. Светлейший не обладал запасом силы воли, способной заставить его отказаться от столь роскошного дара. Подойдя ближе и уже протянув руку к сладчайшему блаженству, князь заметил на столе исписанную почерком Граббе бумагу. Он невольно пробежался взглядом, и аппетит пропал, как корова языком слизала. «Войска Вашего Императорского Величества потерпели в Ичкеринском лесу совершенное поражение. От генерала до солдата все сделали свое дело. Виноват во всем один я. Повергаю себя Вашему правосудию»*.
-Павел Христофорович, что же Вы… так? - князь не находил слов, глядя на пока еще командующего Кавказом.
- Так оно всем покойнее будет. Козлов отпущения ищут с ветхозаветных времен. Вы кушайте-кушайте, - Граббе присел на лавку, заменявшую ему постель.
-Да, благодарствую, как-то оно… кусок в горло не лезет, - Кантемир снова ощутил то неприятное щемящее чувство в груди, первый раз появившееся, когда из-за бесконечных жалоб Паскевича сняли Ермолова. Истинные воины уходили с достоинством, оставаясь верными Государю, не смотря на Его немилость к ним. Сие было и горько, и обидно. – Вы отдадите письмо Чернышёву?
- Не до курьерства ему сейчас, -отвел глаза генерал. – Кто-то из наибов лихачествует у Внезапной. К морю, что ли, хотят прорваться? На север их потянуло: то мы, то Внезапная. Министр нынче уезжает туда, вот хочу, дабы казачок один бойкий по дороге письмецо мое куда следует передал, а там уж оно и дойдет шустрее.
-Раз такая оказия, то не возьмете от меня весточку до Карла Васильевича? – на стол лег скрученный тонкой трубкой, небольшой лист бумаги, склеенной воском. – Гонцы-то у Вас надежные?
-Обижаете, князь. Все доставим, -кивнул Граббе. – Отчего Вы все-таки не кушаете?
-Я к Вам по делу, Павел Христофорович. Скажите мне, как на духу: кто Вам рекомендовал Мусу Хасаева? –Николай Иванович невольно потянулся к куску мяса и одернул руку: неча есть, когда дело застопорилось.
-Покойный Денисьев, Царствие ему Небесное, - перекрестился генерал, а светлейший при сем едва не сплюнул на пол. Вот, значит, кто сбежать из плена помог! Подсадили к нему с виду простоватого мужика, дабы и мысли дурной не возникло, и вот нате вам фунт изюму: все случайности оказались спланированными. Кантемир должен был попасть под подозрение. Хитро, хитро… Зато теперь подробности узнать не удастся, путешествия на тот свет чреваты невозвращением. Военный министр был прав, подозревая умышленное убийство. Иудушка подчищал за собою следы, видимо, намылился сбегать.
-Что же получается. Урядник запросто так подошел к Вам и предложил проводника? – на всякий случай, уточнил светлейший. –Или Вы ему сами поручили?
- Не совсем так. Вы же знаете, как оно все вышло: помучили меня в столице, и время ушло. Как вернулся в Герзель, собираться надо было спешно походом на Дарго, особо перебирать некогда, а Алеша мне и говорит – вот, мол, Денисьев с местными много перезнакомился, может, он кого и присоветует.
-Я так понимаю, Алексей Ветров, Ваш адъютант, проявил себя столь заботливым попечителем наших войск? – князь все же хапнул небольшой ломоть баранины и, медленно жуя его, возвел очи горе. Истинно пища богов!
-Да, Алеша, а что, князь, Вы ж неспроста все спрашиваете? – настала очередь интересоваться у Граббе.
-Каждый из нас несет свою службу, Павел Христофорович, - у Кантемира в голове начала выстраиваться вполне себе складная картина. – Уважьте меня, не говорите никому о нашем разговоре.
Торопиться радоваться не стоило. Пока одни догадки, а ловить нечистого надо за руку. Николай Иванович нашел себе в крепости старый пыльный ковер и утащил его в свободный же угол, где вознамерился поспать ближайшие три часа, пока солнышко не встанет. Ловить хитрую  рысь надо с умом и толком, дабы не ошибиться в персоне. Отдохнуть светлейшему опять не дали, подозреваемый  христопродавец явился к нему лично, изображая агнца Господня и протягивая письмо, испускавшее аромат какого-то гадостного французского салона.
-Вам чего не отдыхается, Ветров? – полюбопытствовал князь, пробегая взглядом послание. – У всех была тяжелая ночь. У Вас - особенно.
Адъютанта тут же как ветром сдуло, и Николай Иванович с удовлетворением отметил промах предполагаемого предателя. Морду умыл, а башку не перевязал, хотя там, у скал, вся харя в крови была, будто проломили ему думалку. Вот Неволину досталось, так досталось, хотя его проверить тоже не мешает. Ну что ж. Ветров всегда находился в свите Граббе на положении «подай-принеси», он все видел и все слышал, но всерьез его, разумеется, никто не принимал, обращая внимание не более чем на шавку, вертящуюся под ногами, и, судя по принесенному посреди ночи письму, он крепко спутался с Влоцкой. Кантемир прекрасно был осведомлен о связях пани с польским подпольем, смотрящим на британцев, как на своих спасителей от «гнета» Империи. При подобном раскладе героический подвиг спасения походил на явный фарс, дающий возможность Ахтверде увести своих людей без лишней крови, а он еще, как последний идиот, напоминал наибу об адатах. Вот рыжая паскуда! Поди, все сейчас сидят и довольно похихикивают в кулак или потирают ладони, мол, как ловко удалось объегорить и русскую армию, и русскую разведку. Николай Иванович всерьез разозлился. Агнесса желает его видеть? Замечательно, у него тоже есть некие вопросы к ней, на коии следует дать ответы. Шувалова князь нашел там, где и следовало искать настоящего кавалериста, - рядом с лошадьми.
- Леонид Андреич, доброе утро, - поприветствовал ротмистра светлейший, стряхивая с расстегнутого чекменя соломины и пух. – Я вновь пришел Вас просить об услуге. Карабахов более не имею, но надеюсь на Вашу добрую волю, ибо Вы уже в сей истории участвуете. С одной стороны, мне неприятно впутывать Вас в чужие дела, а с другой  - Вы один из немногих, кому вера есть, - князь оборвал рядом растущую тростинку и меланхолично зажевал ее стебель с краю. -  Меня графиня нынче на свидание позвала к башне у Аксая. Открою Вам величайшую тайну, хотя Вы ее уже знаете: Агнесса Людвиковна - не трепетная лань, посему разговор пойдет не о любви. Многих вещей по государственной нужде я Вам поведать не могу, и все же прошу Вас, вот так, вслепую, мне помочь. Неким заинтересованным личностям крайне важно видеть меня в домовине при параде. Ежели я пойду сейчас вокруг да около места романтической встречи оглядывать, то спугну важную птицу. Не могли бы Вы при карабине осторожненько бочком да по кустам поучаствовать во встрече? Ежели увидите нечто подозрительное, стреляйте без раздумий. Доброму человеку на заре скрываться нечего. Ежели откажитесь, пойму. Дело-то темное, ротмистр, и весьма неприглядное, - Кантемир сплюнул стебель на землю и направился по тропе вниз к реке, где виднелось кособокое здание недостроенной сторожевой башни.

__________________________________
* выдержка из донесения Граббе к Императору Николаю I (Источник: Русский архив, 1884 г. выпуск № 2, стр. 333)

+2

33

p.s: Не поверите, Николай Иванович, я хотел назвать фельдшера тем же именем.)

Нагнетающую атмосферу ощущали, кажется, даже лошади, тревожно переступающие с ноги на ногу. Конечно, князь был прав, кому он тут с полком нужен... в горах. Кавказ не славился ровным ландшафтом, и их якобы добровольное прибытие сюда было бесполезным. Шувалов куда нужнее чувствовал себя в казарме, что понял буквально в первый день, когда прибыл в Герзель. Просиживать в ауле без дела, при всем при том в не самых благоприятных условиях и считать мух, само собой было скучно молодым офицерам. Такого не было, даже когда в тридцать шестом Леонид в первый раз прибыл на Кавказ, но видимо дело было в том, что из гвардии он был почти один, и ему быстро нашлось применении. Может написать Эссену да раскидать ребят по разным фронтам? Авось врозь вместе с казаками да послужат Отечеству, ведь первостепенной целью перед отправкой коногвардейцев на Кавказ стояла честь прославленного еще при Аустерлице полка. Но как бы там ни было, скука закончилась, когда в аул вернулись участники сражения в Ичкеринских лесах, по крайней мере, для Леонида точно. По странному стечению обстоятельств он оказался если не напрямую, то хотя бы косвенно, втянут в историю с таинственным предателем, чей голос наверно он и слышал прошедшей ночью. Шувалов отчаянно пытался "прокрутить" в голове тот короткий разговор и вспомнить хозяина слов, но голос, судя по всему, не имел никаких характерных тембральных ноток, коими грешили некоторые оперные певцы, владея необыкновенной техникой, но, не имея особой голосовой краски - такие не запоминаются. Равнодушная интонация, полушепот, неприметность, отсутствие того, за что можно было зацепиться слухом, предатель даже в голосе имел преимущество. Размышляя о последних событиях и следя за исчезающей на горизонте фигурой Мелихова, ротмистр услышал, как кто-то идет сзади. Не имея возможность повернуть спокойно голову, граф развернулся к подошедшему всем корпусом.
- Надеюсь, действительно доброе, Николай Иванович, - вздохнув, сказал Шувалов и кивком поприветствовал князя. Как и следовало ожидать, Кантемир обратился к нему с делом и Леонид даже как-то обрадовался, что в нем нашли надежного человека, хоть и сталкивался с этим довольно часто.
- Меня графиня нынче на свидание позвала к башне у Аксая.
- Вот ведь! Спасаешь от гусей, лично из плена вывозишь, а на свидание не тебя зовут, - как-то хмуро, криво улыбнувшись, пошутил Шувалов. В том, что с графиней Виельгорской не все чисто Леонид начал подозревать с того момента, как она начала играть с князем в гляделки и сейчас, после слов Николая Ивановича и вовсе перестал сомневаться в чистоте и невинности польки.
- Дурное дело не хитрое, - выпрямился ротмистр. - Вы можете рассчитывать на меня.
Шувалов не смел отказать князю, не смотря на весь риск его предложения. В конце концов, он дал негласное обязательство перед генералом, что поможет тайному советнику, если тот обратиться.
Они разошлись. Леонид быстрым шагом вернулся в крепость за оружием. Не без труда стащив карабин так, чтобы не было лишних свидетелей, мужчина поспешил в сторону башни у Аксая. Местность особо кустами не располагала, но найти, где укрыться было можно. Радуясь, что сменил перепачканный кровью мундир на местный, менее заметный чекмень, Леонид нашел себе точку обзора и скрылся в редкой листве.

Отредактировано Леонид Шувалов (2014-09-14 08:29:06)

+2

34

офф. :D мое гадостное поведение со светлейшим согласовано)) запасайтесь биноклем, граф)))

облик) Без подноса!

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/dc0ea55bb72f3af9e3c7f4c49b4c169f.jpg

Графиня нервно вышагивала возле башни, путаясь в высокой траве и вздрагивая от малейшего шороха. Предутренние сумерки еще не расползлись совсем, и солнце не спешило разогнать их своим появлением. На окраине аула было совсем тихо. Почти весь гарнизон отдыхал после ночного нападения, а часовые были расставлены чуть дальше, поближе к крепости, чтобы не соблазнять горцев перерезать их по одному. Колючая, холодная роса обжигала ноги, липла к платью. Агнешка теребила юбку платья, придумывая на ходу историю для Кантемира, чтобы он не ушел сразу же, посчитав встречу ненужной. Виельгорская не знала – здесь ли уже обещанный горец или все еще пытается незаметно пробраться к башне. Услышав шаги почти рядом с собой, полька обернулась и увидела князя. И испугалась. Вот сейчас он стоит, смотрит на нее и ждет объяснений, а она, как дурочка, водит глазами туда-сюда, судорожно дергая ткань уже на рукавах.
- Да… да гдэ ж Вы ходитэ так долго?! – графиня не нашла лучшего способа расхрабрить саму себя, как снова кинуться с упреками на светлейшего. –Я… я ужэ замьёрзла… совсэм…, - она негодующе махнула руками и отвернулась от Кантемира. Что ему сказать? Он же ничему не поверит. Хуже всего, скорее всего, ему уже многое известно, и станет ли князь также благородно молчать, как и после Польши. Агнесса снова развернулась и принялась ходить перед военным агентом туда-сюда, пытаясь, чтобы от волнений ее знание языка не стало совсем уж невнятным:
-Молчитэ и нэ перебивайтэ! Вы знаэтэ, щто я никогда нэ была патриоткой России, и мнэ глупо изображать заинтэрэсованность в помощи Вам, но… то есть… мое похищение тогда… то есть… все было подстроэно… чэловеком… из офицэров…так…он служит британцам. Ему нужно было помочь наибу увэсти горцэв… их было мало… вы бы пэрэбили их всэх… И я помогла добровольнэ! – почти с вызовом посмотрела она на князя. – Вы знаэте почэму! И не смеэте меня осуждать! Но сэйчас я… знаю, щто этот чэловек дэйствует во врэд всэм. Он больщэ нэ нужэн. Я отдам Вам его. Я назову Вам его имя, - она остановилась рядом с князем, придумывая, чье бы имя назвать, чтобы бардзо умный князь сразу не раскусил ее. Графиня стояла боком к башне и краем глаза уловила мелькание тени в заросшем листвой окне, зиявшим пустым глазом на самое странное свидание, когда-либо случавшееся на Кавказе. Кантемир должен стать удобной целью, она обещала, промаха допустить нельзя, если не убить князя с первого выстрела, он уже не позволит сделать второй.
- Я назову…, но позже, - Агнешка вцепилась в воротник светлейшего и впилась ему в губы, как оголодавшая без крови вампирша, разворачивая его спиной к предполагаемому убежищу горца. Сердце почти остановилось от ожидания, ток в обычно ледяных артериях ускорился, пульс словно сорвался с цепи бешеным псом. Неужели еще мгновение и все: она ощутит, как в его сердце войдет пуля, и графиня успеет вдохнуть в себя глоток дыхания смертельно раненого врага, чтобы потом с наслаждением пнуть его остывающее тело? Чужая смерть невероятно возбуждала польку. Разве это не чудесно –ощущать себя почти Богом в праве решать кому жить, а кому стать поверженным прахом? Ну а, наконец-то, отомстить Кантемиру за польские события страшного тридцатого года, лишившего бедную фрейлину счастливой, безоблачной жизни, - столько времени было для нее самым драгоценным желанием, самой заветной мечтой, ради которой стоило пожертвовать собой сейчас. Чернышёв уехал во Внезапную, князь пришел один, кавказский знакомый Алексея Ветрова был рекомендован им как отличный и меткий стрелок. Сегодня даже сам Бог не сможет помешать ей совершить правосудие, а затем, днем, увидеть, как после офицерского обеда, корчится в муках от прожигающего его яда Граббе. Путешествие на Кавказ удалось. Нужно будет непременно написать об этом князю Адаму, ему понравится, и тогда, может быть, ее перестанут списывать со счетов, и тогда стоит рассчитывать на большее доверие. Она способна на все, лишь бы не дать себе отравиться собственной опустошенностью.

+3

35

Свернутый текст

Леонид Шувалов, поверю, граф (: Человек, рожденный под именем Якова Георгиевича, обречен стать фельдшером (:
Агнесса Виельгорская, Вы, как всегда, выкручиваете сюжет назло моей простой сермяжной логике (:

Прежде чем направиться к башне, Николай Иванович  для успокоения совести побродил по округе, приглядываясь к месту будущей встречи с разных ракурсов. Тихо, глухо, гибло, - так, в трех словах можно было описать избранную полькой местность. Тут к бабке не ходи: графиня жаждет станцевать полонез на княжеской могиле. «Знать бы, кого ждать -одного или целым табором», - размышлял сам с собою Кантемир, малодушно подумывая взять оружие. Добытая в бою шашка все еще находилась под присмотром казаков, да сердце не лежало идти к женщине, пусть и самой пропащей, как трус с клинком. В очередной раз светлейший дал Влоцкой шанс. Глупо, разумеется, сие с его стороны, но в ее разбитой судьбе в какой-то степени принял участие и он сам, а отнимать священное право мести не дано никому. В горах с подобными ситуациями проще: никаких дуэлей, никаких вальяжных шагов от барьеров в присутствии врачей и секундантов. Сатисфакция на Кавказе – не зрелище для избранных, виновного можно убить, как собаку, собрав толпу кунаков, и никто не заступиться. Разве что порождается порочный круг ответных убийств, и вот уже катится алой волной по аулам вековая резня между родами. Алексей Петрович Ермолов первым смог уловить тонкую грань между благородством и жестокостью, когда начал отучивать горцев решать споры ножами.
Из Герзеля в сторону Аксая направился знакомый силуэт. Вопрос об оружии отпал за ненадобностью: ротмистр теперь подстрахует. Эткаш –чеченские сапоги, мягкие и легкие, практически неслышно ступали по земле. Для того, собственно, они и изготавливались местными умельцами. Из всего нехитрого скарба именно обувь князь почитал наименее незаменимой, позволявшей ему пройти так тихо, что редко, чье ухо услышит его шаги. Помнится, первый раз, страдая и мучаясь, он натягивал узкие сапоги под присмотром генерала Ермолова, а потом и шагу не мог ступить, пока не получил отеческую затрещину. Первая вылазка вспоминалась как страшный и в чем-то забавный сон, когда едва можешь наступать на стертые ноги, хотя при сём нельзя издать ни звука и требуется осторожно пробравшись к лагерю, дабы ни одна травинка не погнулась, разобрать в хриплом говоре абреков от ужаса забытые слова, наспех разученные в Департаменте. Кантемир разглядел графиню еще на приличном расстоянии от башни: полька егозой мельтешила туда-сюда, переживая, будто собирается выдать личную переписку князя Чарторыйского. Может, взаправду одумалась? Князь едва успел предстать пред синими очами, как в очередной раз получил взбучку, не понять за какие грехи. Некоторое время светлейший разглядывал даму, подавляя острое желание связать ее и толкнуть кляп в рот.
-Ежели мне, наконец, позволят сказать, сударыня, - князь поплотнее закутался в чекмень. – Утро – понятие растяжимое, и Вы имеете полное право бросить в меня камень, будя ныне иное время суток.
После попыток аргументировано возражать Николаю Ивановичу велели закрыть рот, и Кантемир последовал сему совету, ибо препираться с женщиной – себе дороже. Стоять на месте у Влоцкой, похоже, не получалась, и она устроила хороводы вокруг да около, так, что князь едва успевая следить за ней глазами. Полька излагала и без того понятные вещи, значит, все-таки отвлекает, решила покончить с ним одним ударом. Светлейший перестал ее слушать, переключив внимание на посторонние звуки: попадаться, как цыпленку в суп, тоже просто так не хотелось. «Идет». Знакомый шелест точно таких же, как у него самого, сапоги. «Где-то рядом, паскудник». Князь невольно огляделся по сторонам, и в сей важный для жизни светлейшего рыжая фурия, о коей он успел забыть, оказалась у него под носом.
-Что? Имя? – успел переспросить Николай Иванович, пытаясь вспомнить, о чем ему сейчас втолковывали, и оказался в самой опасной из возможных ловушек. Кантемир был готов к чему угодно, но не к подобному повороту событий. Когда рассудок не успевает среагировать, в дело вступает природа, и светлейший честно отозвался на приглашение мягких губ графини заключить временное перемирие. Руки как-то сами прихватили узкую талию Агнессы, привлекая ее поближе. «Дабы не сбегла», -  вяло, постфактум, попытался оправдаться рассудок перед буйствующей совестью, напоминающей, что его сейчас могут убить.

Отредактировано Николай Кантемир (2014-09-15 12:54:47)

+2

36

Солнце лениво выползало из-за гор, расстилая свой свет по округе. Прячась в кустах, Шувалов не спускал глаз с князя и графини Виельгорской, иногда переводя взгляд на их окружение, еще покрытое синей тенью. Чувствуя во всем происходящем недосказанность, лишь додумывая и представляя полосу событий, Леонид старался не забивать голову вопросами и пристально следить за обстановкой.
Разговор между графиней князем само собой слышен не был, но Агнесса Людвиковна отчего-то мерила землю перед Кантемиром шагами. Волнительные «движения маятника» передали это чувство графу. Ротмистр сильнее сжал карабин и очередной раз окинул пространство взглядом, когда заметил незнакомую тень, скрывшуюся в застенках башни. "Не сейчас", - приказал мужчине внутренний голос. Леонид снова посмотрел на беседовавшую пару, и в миг опешил, когда Виельгорская неожиданно повисла на князе и впилась в него жадным поцелуем. Что-то необъяснимое толкнуло в этот момент покинуть графа свое укрытие и осторожным, но удивительно быстрым бегом оказаться в башне. Шувалов влетел по разбитой лестнице и остановился на площадке, где у смотрового окошка примостился вооруженный чеченец. Он вот-вот собирался нажать спусковой крючок. Ротмистр в последний момент успел навалиться на врага и упасть вместе с ним на пол. Прогремел выстрел. Шувалов не знал, попал кавказец или промахнулся, надеясь на последнее. Чеченец, ругаясь на родном языке, оттолкнул от себя графа и вцепился в него полным гнева взглядом. Шрам на левой щеке врага заставил Леонида напряженно и медленно приподняться. Долю секунды они смотрели друг на друга, не мигая, словно каждый пытался испепелить противника взглядом, но это замешательство в миг сменилось яростной схваткой. Награждая друг друга ударами, враги катались по полу, попеременно вырывая преимущество в драке. Какой поразительной силой обладал этот человек, заметно уступающий в некоторых физических параметрах графу. Злоба и ненависть правили победой, и было ясно, что из этой битвы живым выйдет тот, кто окажется злее. После крепкого удара в нос Леонид изловчился и треснул Хасаева кулаком по лицу, когда тот попытался сжать на его шее свои сухие пальцы. Сбросив с себя противника, Шувалов вскочил на ноги, схватил чеченца за загривок и швырнул в стену. "Эта тварь не будет жить", - решил для себя ротмистр, опережая врага и не давая ему подняться, сокрушил на него очередной удар кулаком. Сколько солдат погибло по его милости, и сколько может погибнуть еще. Вспоминая раненных, тела убитых, словно приняв в себя все чувства тех, чьи друзья погибли в Ичкеринских лесах и этой ночью, мужчина поддался голой ненависти, управляемый страстной жаждой смерти этого чеченца. Леонид собрался второй раз «познакомить» кавказца со стеной, но тот, собрав остаток сил, умудрился от души пнуть Шувалова в живот. Качаясь из стороны в сторону, враг поторопился к выходу, где граф бросил свой карабин. Не успев еще придти в себя, ротмистр неуверенным шагом подбежал к Хасаеву и толкнул его с лестницы.
Леонид распластался на лестничной площадке, тяжело дыша и слушая как кубарем катиться вниз противник. Перевернувшись со спины, Шувалов посмотрел вниз. Чеченец без движения валялся на дне башни — видимо сломал при падении шею. "Так и надо, - зло подумал граф, откашливаясь и поднимаясь на ноги, - потому что лев сильнее шакала.., как бы они других не именовали, сами ими являются". Ротмистр потер разбитые в кровь пальцы. Наверняка имело смысл взять этого "снайпера" живым, но сейчас Леонид нисколько не жалел о все еще пульсирующей в голове жестокости, ибо убил не человека и даже не животное, а сущее чудовище, а чудовищу только одна дорога - в ад.

Отредактировано Леонид Шувалов (2017-06-24 13:51:41)

0

37

Время шло, поцелуй затягивался, Кантемир и не думал умирать. Агнешка забеспокоилась. Где выстрел? Или она ошибочно приняла мелькнувшую тень за обещанного убийцу? Пора было заканчивать этот затянувшийся фарс. Полька резко отстранилась от князя и только сейчас поняла, что находится в его объятиях. Когда она успела проморгать его грубые лапы на своей талии? Ее льдисто-синие глаза с нескрываемой злостью смотрели на надоевшего и никак не желавшего умирать врага. Вдруг, разрывая убаюкивающую пелену предутренней дымки, раздался выстрел, холодный, как росчерк пера в письме о прощании, расчетливый, как рука палача. Она не услышала знакомый звук мягкого и стремительного вхождения пули в мякоть человеческого тела. Все идет совсем не по плану. В башне происходит что-то неправильное, неверное, фальшивое. Каждый миг должен был приближать ее триумф, но вместо этого, Агнесса ощутила, как мечта растворяется в воздухе, оставляя ее один на один с совершенной ошибкой. Полька попыталась освободиться.
-Пущтите меня! Немедленно! Слыхаете?! Немедленно! – зло зашипела она, вырываясь из рук Кантемира. –Щто Вы о сэбе возомнили?! Будьто Вы есть рыцеж (рыцарь)?! Не смэшите меня! Послэдних рыцежей убили русские на льду Чудскэго озера, потому щто вы всегда были трусами! Нэнавижу вас всех! Пущтите меня! – графиня все-таки  извернулась и избавилась от «излишне близкого» общества князя. Виельгорская отступила на несколько шагов назад, сжимая в бессильной злобе тонкие белые пальцы в мраморные кулачки. – Я ничего Вам не скажу. Возможнэ, Вы понимаэче то сами, -подобрав влажный от росы подол, Агнесса поспешила к башне. Ей нужно было знать, что случилось. Она едва успела забежать внутрь, как увидела тело мужчины с обезображенной правой щекой. Графиня закрыла себе руками рот, пытаясь подавить жуткие нечленораздельные звуки между безутешным рыданием и рычанием от жуткой боли, рвущиеся из ставшего чужим горла. Она проиграла, совсем. Проиграла и пока не знает, что и кто заберет у нее в качестве выигрыша. Так ни есть справедливэ! То ни так! То ни повынно бычь! (Так не должно быть!) Нужно найти Алексея, ему нужно спешно покидать аул! Ещли он уйдет, то никто не посмеет назвать любовницу военного министра виновной! Бездоказательственные показания Кантемира можно представить как глупые домысли. Полька всего лишь позвала его на свидание, и придумала для повода фантастическую историю. Никакие чеченцы ей, конечно же, не знакомы! Бледная, как сама смерть, Агнешка вышла из башни. Партию еще можно красиво закончить, и все останутся при своих интересах. Главное, успеть забрать Граббе, и на этом можно заканчивать поездку на Кавказ. Хоть что-то должно ей достаться в качестве утешительного приза. Князь все-таки пришел не один, значит, больше не стоит рассчитывать на его благородство. Каждый поступок до тошноты безупречного стража интересов империи был расчетливо циничен. Стоит учесть на будущее. Печальный опыт тоже дает ценные уроки, графиня привыкла не повторять одни и те же ошибки.
- Я ухожу, - Виельгорская холодно смерила взглядом Кантемира. – И попробуйте меня остановичь, - полька двинулась в сторону аула, лихорадочно пытаясь придумать, где ей найти Ветрова. Ей было неинтересно, кто еще испортил весь расклад. Очередной добровольный глупец, поддавшийся туманным речам светлейшего о патриотизме. Разве эти люди могут быть патриотами?! Полька зло сорвала ближайший к ней цветок, обрывая по дороге ему лепестки. Они ничего не понимают, они ничего не знают. Для них родина заключается в умении погарцевать перед дамами и потешить свое самолюбие чужим восхищением. Они созданы из слабого, жидкого, утекающего сквозь пальцы теста. Они воюют на Кавказе, где их никто не ждал, они держат армию в Польше, где их воспринимают, как чуму, и это называется патриотизмом? Агрессоры, захватчики, слепые марионетки-исполнители амбиций своего царя. Они не умеют жить в мире, они насаждают себя всем, заставляют принять свои бессмысленные идеалы, навязать свои интересы. В них все дурно, все фальшиво, все неискренне. Люди-болванчки, размалеванные яркой краской, лубочные картинки, с такими вот бездушными холоднокровными восковыми куклами, подобными Кантемиру, Чернышеву, Бенкендрофу, Нессельроде, во главе, дергающими в нужный момент за нити-нервы. Агнешка захлебывалась ненавистью, ей казалось еще немного и черная желчь потечет с уголков губ. Ей хотелось стоять посреди этого маленького кусочка зелени и кричать от боли невозможности больше носить бремя жажды гибели всей России.

Отредактировано Агнесса Виельгорская (2014-10-04 18:46:09)

+1

38

Приятное закончилось столь же стремительно, как и началось. Теперь полька смотрела на князя взглядом, как будто его вина состояла в случившейся прихоти графини. Такой ли уж сие был каприз, или же под ним подразумевалось нечто большое? Последовавший затем за спиной выстрел подтвердил догадку Кантемира: Влоцкая всеми силами пыталась подвести его под гробовую доску, и надо отдать должное Шувалову, он успел вовремя. О том же подумала и Агнесса, устроив очередную истерику, основанную на единственно знакомом ей мотиве ненависти. Тевтонцы вспомнились определенно некстати, ибо гораздо позже русских их успели скрутить в бараний рог и сами поляки. К сожалению, доводы ненависти глухи к аргументам рассудка, и устраивать исторические диспуты князь не стал, тем более, ему было чем заняться. Ожидаемо любительница странных свиданий пошла на попятную, не став называть столь нужное имя. Впрочем, обойтись можно и без ее свидетельств, Николаю Ивановичу есть кого проверять на недостойное звания офицера поведение. Останавливать даму тоже резону не было. Куда ж она денется-то с аула? Не побежит же в леса да горы, бросив три телеги приволоченного со столицы имущества? Самая главная задача сейчас была решена: ловушка захлопнулась, правда, с другой стороны, оставалось посмотреть, какую рыбу притащили сети ротмистру. Сопроводив взглядом удаляющуюся польку, князь тут же потерял к ней интерес, направившись к башне. Толку от словесных свидетельств не было ровным счетом никакого. Никто не собирался отправлять выявленного британского агента под суд, затевая показательные процессы. Нельзя давать обществу смаковать в кулуарах возможность предательства среди офицеров армии и, тем более, ставить в известность о сем нелицеприятном факте Государя. Подобные деликатные вопросы решались между собой в дипломатико-военной среде, не афишируя подробности. Проще говоря, три слова: выявить, убедиться, убрать. Кантемир нарочно позволил Влоцкой увидеть несостоявшегося убийцу первой. Николай Иванович наконец-то за последние дни начал расставлять на доске нужные ему фигуры, разыгрывая собственную партию. Опустившись на одну колено рядом с трупом Мусы, первым делом, светлейший убедился в отсутствии пульса. Мертв, мертвее некуда. Неудивительно, что на серьезное дело отправили абрека. У него и глаз метче, и рука тверже.
-Гафараллаху лимаяитикум*, - князь невольно перешел язык мюридов и, отдав должное вероисповеданию погибшего, немедленно обыскал его на случай возможных приятных находок, способных скрасить обстоятельства сегодняшних знаменательных событий, обставленных декорациями обеда у генерала. К сожалению, покойный отличался осторожностию и предусмотрительностию, коии заставили Кантемира оставить тело в одиночестве и подняться выше в поисках графа Шувалова. Ротмистр на сей раз провел весьма удачную вылазку, отделавшись без серьезных повреждений.
-Рад видеть Вас в добром здравии, Леонид Андреевич, - голос князя был спокоен и бесцветен. Николай Иванович размышлял о грядущих событиях. – Примите благодарность от Министерства иностранных дел в моем скромном лице. Более я Вас не побеспокою, возвращайтесь в аул, отдохните, к полудню Вам блистать на офицерском сабантуе, очень бы хотелось порадовать старика напоследок,  - светлейший приметил на смотровой площадке брошенную ветошь и последние слова произносил, уже поднявшись по лестнице до конца и копошась в мусоре. – Настоятельно рекомендую Вам забыть все произошедшее, ибо оно…, - из кучи были вытащены два мешка, один больше, другой меньше. – Никогда не происходило. И Мусу Хасаева нынче Вы не видели, - одна из найденных тар после примерки была привязана к поясу, а вторую князь продемонстрировал ротмистру: - Полагаете, наш незримый знакомец  сюда должен поместиться? Оставлять его так нельзя. По жаре тело начнет смердеть, и может быть случайно обнаружено, - в углу, словно в помощь  кем-то был забыт и самый нужный сейчас шанцевый инструмент –лопата, предназначенная для рытья солдатами окопов. – Увидимся с Вами на обеде, граф, - Кантемир, закинув мешок на плечо и прижав подмышкой лопату, спустился по лестнице и осторожно, стараясь не оставлять за собой видимых следов вытащил тело наружу, после чего поволок его к ближайшим зарослям. Утром солнце находилось на юго-востоке, следовательно, никаких сложностей с определением положения Киблы у князя не возникло. Опустив труп в наспех вырытую могилу, дипломат сопроводил мюрида положенным прощанием:
-Бисмиллях ва ала миллати расулилах**, - после чего заровнял его землей и присыпал листьями. Устраивать надлежащие похороны и искать родственников было абсолютно некогда.

__________________________
*- араб. "Может Аллах простит усопшему грехи"
** - араб. "С именем Аллаха, благодаря Божьей милости, следуйте сунне Пророка"

+2

39

За стеной башни раздался полный разочарования женский голос. Подумать только, сколько боли и ненависти. Надо же, он спутал ей все карты. Предусмотрительность князя спасла ему жизнь.
Леонид не решился спускаться, пока внизу Николай Иванович находился еще с графиней. Однако тайный советник пришел к ротмистру раньше, чем тот успел пройти несколько ступенек.
Шувалов, стирая ладонью кровь из под нос, молча принял благодарности князя, лишь коротко кивнув.
- ... очень бы хотелось порадовать старика напоследок.
- Напоследок? - тихо переспросил граф, ему вдруг не понравилось это слово и резануло по ушам. Он повернулся в сторону Кантемира, но тот уже скрылся за стеной.
- Настоятельно рекомендую Вам забыть все произошедшее.
"Легко сказать, - подумал ротмистр, без особого результата стряхивая с одежды пыль и чувствуя, что его до сих пор колотит мелкая, неприятная дрожь, - такое и захочешь, не забудешь". Леонид понимал, что стал нежелательным свидетелем и с одной стороны с радостью остался бы в стороне, но пути назад уже не было и оставалось надеяться, что эта история не выйдет ему боком. Спокойствие князя, говорило о том, что он контролирует ситуацию, но то, что его, Леонида оставляли не у дел, без каких-либо объяснений, откладывалось на душе неприятным осадком. Конфиденциальность дело ясное, но как любой человек, особенно не лишенный самолюбия, Шувалов чувствовал в этом пренебрежительность к собственной персоне.
- Увидимся с Вами на обеде, граф.
- Бросьте, князь, я помогу Вам, - как-то устало произнес ротмистр, нагоняя Николая Ивановича и помогая ему затолкать трупп в мешок. Здешнюю землю не так уж легко копать, поэтому Леонид не счел лишним помочь Кантемиру быстро избавиться от тела.

* * *

Окольной тропинкой Шувалов вернулся в крепость, где его уже искал адъютант, которому графу пришлось наврать про крайне неудачное падение по дороге, чтобы хоть как-то оправдать разбитый нос. Между тем офицеры предвкушали богатый обед у генерала, и если кто-то активно участвовал в его приготовлении, то Леонид, разобравшись с положением дел в своем полку, занял себя поисками инструмента. Петь а-капелла оно, конечно хорошо, но не все, что было у ротмистра в репертуаре звучало без инструмента. Право слово не на стаканах же играть, отбивая ногой метр? Он лишился гитары, оставив её на углу дома, когда началась атака на аул и рассчитывать на то, что от инструмента остался хотя бы гриф, смысла не было. Но чутье музыканта подсказывало графу, что в Герзеле найдется еще одна гитарка для него и так оно и оказалось. У одного из юных офицеров был инструмент и Шувалов смог одолжить его для сегодняшнего обеда, и когда время уже близилось к полудню ротмистр, в компании черной собаки, сидел на улице и с важным, сосредоточенным видом настраивал старенькую гитару.

Отредактировано Леонид Шувалов (2017-06-24 13:51:53)

0

40

платье для обеда

http://i65.fastpic.ru/big/2014/1006/93/2151bc7328fdd56cfaff822bf4b63993.jpg

Агнесса в каком-то сомнамбулическом состоянии дошла до оживленной части аула и направилась к крепости, куда утром должны были перенести все вещи, ее и умчавшегося во Внезапную Чернышева, из домика от греха подальше. Она была опустошена и разбита. Рядом послышался неспешный тихий шаг.
-Разрешите проводить Вас, сударыня, - Алексей посерел и осунулся за прошедшую ночь. Голос стал блеклым и уставшим.
- Добже, пан, - Виельгорская еле слышно согласилась и еще тише добавила. – Вам нужно уходичь, ничего не выщло. Ксёнжие пришел не один. Ваш чэченец миортвый, я не знаю, кто то сделал. Я совсэм испугалась и ущла.
- Вы уверены, что он скончался? – также тихо переспросил адъютант Граббе. Со стороны казалось, будто пара неспешно прогуливается и ведет скучную друг для друга беседу, настолько отстраненными у обоих были лица.
- Так, - едва кивнула Агнесса, вспомнив застывшую маску смерти на лице покойника.
- Хорошо, значит, ничего не сможет сказать. Я видел Шувалова, у него разбит нос, - между делом заметил Ветров.
- Думаэшь, он снова пользовался его услугами? – графиня наморщила носик. – Один любьит повелевачь, другой– охотнэ подчиняется… Дикая, дикая Руссия. Вще друг другу рабы и господа. Никто не хоче ни думачь, ни задавать вопросы.
- Я обещал Вам и исполню обещанное,  - неожиданно поменял тему разговора Алексей. – Сегодня Ваш враг на обеде получит отравленное вино. И сегодня же я уйду, мне больше нельзя оставаться в Герзеле. Это становится слишком опасно.
- Благодарю,  - почти одними губами произнесла графиня. Оба остановились возле каменной лестницы, ведущей в башню. – Идитэ, не привлекайте внимания, - она протянула руку для поцелуя, и Ветров спешно коснулся ледяной белой ладони. Полька поднялась наверх и вошла в полутемное, пустое помещение. Окна узкими отверстиями щурились на женщину. Генерал умрет, хотя бы здесь не должно быть проволочек, хотя бы здесь у нее еще есть преимущество, есть отдушина, способная вернуть счастье в сегодняшний так печально начавшийся день. Графиня глянула в зеркало и, скривившись, отвернулась: слишком плохо выглядит. Что ее еще ждет сегодня? Кантемир и Шувалов. Какова вероятность предугадывания ими следующих шагов Виельгорской? Попытка покушения не удалась, если князь попытается вывести ее на чистую воду, то следует обставить дело так, будто бы за попытку разоблачения убить хотели ее. Нужно запутывать след, ставить его чаще, мельче, крутить, вертеть, исхитряться, ускользать. Что известно графу? Навряд ли многое. Дипломаты – слишком снобы, чтобы делиться тайными планами с военными. Они даже сами себе не доверяют... Агнешка в течение двадцати минут репетировала перед зеркалом  улыбку и жесты, убирая из них излишнюю дёрганность и нервы, все должно быть плавно и спокойно. Вот так. После того, как полька посчитала себя достаточно убедительной, она приступила к тщательному созданию внешнего образа довольной своим положением женщины, у которой уехал любовник, и она осталась единственной звездой в ауле. Наконец, оглядев себя со всех сторон, Виельгорская посчитала облик достаточно милым, чтобы явить его на офицерском собрании. Ее не приглашали персонально, но раз Граббе зовет всех, то почему она должна отсиживаться в мрачных стенах? Женщина покинула навевавшую на нее тоску комнату и вышла во двор крепости, где уже сдвигали импровизированные столы, на которой располагались скромные блюда, в основном, представлявшие собой баранину в разных ее вариациях. Что ж, забавно до чего разные у людей понятия о роскоши. Сыры, фрукты, дорогие вина и персидские сладости… Все это удел столицы, а на окраине империи оказывается рады самому обычному куску мяса. И все как-то до глупости наивно: офицеры едят то же, что и простые солдаты, но есть существенная пропасть, которая никогда не будет преодолена. Офицеры получат очередной чин и вернутся в сладкие сети Санкт-Петербурга к своим сырам, фруктам и винам, простой же солдат так и останется сидеть здесь, умирать в нищете и жевать пресную баранину. Также как и простой шляхтич. Агнешка улыбнулась вышедшему ей навстречу Граббе.
- Сударыня, окажите честь нашему столу, станьте его хозяйкой на сегодня, - Павел Христофорович протянул ей руку. – Не то негоже как-то без прекрасного полу праздновать. Прошу пощадить мои седины и порадовать нас всех согласием.
Виельгорская оглядела присутствующих, только начавших рассаживаться и тут же смущенно опустила глаза, позволив усадить себя по правую руку от генерала.

+1

41

Закончив скорые похороны, князь перешел к более насущным делам – подготовке последних шагов перед тем, как его пребывание на Кавказе подойдет к логическому завершению. Николай Иванович не торопился, памятуя мудрый завет шейха Саади Ширази, чьи труды заучивались неофитами Азиатского департамента и непременно спрашивались на любом экзамене: «Арабский конь быстро мчится два перехода - и только, а верблюд тихо шествует день и ночь». В настоящий момент Кантемир представлял собой пример истинного «корабля пустыни», неоднократно переосмысляя последующие шаги. Спешить совершенно некуда. Агнесса Людвиковна должна уже предупредить г-на Искариота о безвременной кончине несостоявшегося мстителя за беды чеченского народа. Следовательно, ежели нет ошибки, и бесславное звание предателя носит тишайший Алексей Петрович, то до обеда адъютант никуда не денется, иначе его будут искать всем миром, посему больше всего шанс у адъютанта тихо уйти к вечеру, едва запасы местного чихиря и нахичеванской ангелики отнимут ноги и заплетут языки у свободных от караула обитателей аула. Время есть, инициатива перехвачена - белые фигуры князя оправились от первых атак черных, комбинация будет разыграна, но с несколько иным исходом, нежели предполагают британцы. Осталось определиться с судьбой того, кто попадется в ловушку. Вариантов не так много: убить либо оставить в живых. Каждый был аккуратно взвешен и просчитан. На руках у князя нет никаких прямых свидетельств вины, даже ежели все догадки подтвердятся, они остаются лишь догадками. Везти хлопотного пленного до Петербурга, где заботливые руки «голубых мундиров» с педантичностью истинных патриотов с подробностями выяснят всю судьбу виновного поминутно с самого рождения, – занятие весьма рискованное, не дожить могут как сам перебежчик, так и конвойные. Таким образом, путем несложных мыслительных операций было принято решение в пользу аккуратного исчезновения мнившей себя хитромудрой пешки с доски. В любом случае, ничего нового от него узнать бы не удалось. Ветров, вернее две трети того, что сие все-таки Ветров, играл роль связного между секретами генерала Граббе и местными чеченскими отрядами. Для более тесных отношений с врагами нации Герзель расположен далековато от черноморского побережья, где последнее время зачастили прогуливаться лодки с представителями  Уайтхолла* на борту, в случае угрозы быть замеченными спешно отбывающими в Константинополь, о чем исправно докладывал Нессельроде Владимир Павлович**. Местные агенты были знакомы Кантемиру, коим он завидовал белой завистью, ибо их умения и навыки требовали большей изобретательности и посему совершенствовались с каждым новым удачным завершением дела. На Кавказе было проще, здесь всегда существовала опора в виде армии. Николая Ивановича манили юга, но, к сожалению, возраст не позволял ему равняться с энергичной и предприимчивой молодежью, так что оставалось быть полезным на своем месте. Светлейший князь, вернувшись в Герзель, перво-наперво вернул себе последний оставшийся трофей – добытую в бою шашку. Казак неохотно расставался с клинком, понадеявшись, будто их высокородие забудет об оставленном оружии. Кантемиром не владел дух наживы, с вещами он расставался легко и без сожаления, в связи с чем рост его благосостояния за прожитые годы оказался весьма скромен. Помимо возвращения имущества, князь строго-настрого потребовал следить за лошадьми и никому ни под каким предлогом не дозволять верхом покидать аул – неспокойно, де, нынче. После чего, усевшись на том самом месте, откуда началась стремительно развивающаяся история о предателе - под окнами опустевшей сакли Денисьева, Николай Иванович принялся неспешно укладывать терс-маймал в найденный среди башенного мусора мешочек, располагавшийся ныне на поясе. Еще одним отличием чеченской шашки была невероятная гибкость, ее возможно было свернуть кольцом и таким образом уложить по окружности сита. В бытность князя муллой у наибов за развлечение считалось посложнее да потуже сложить клинок, а опосля предлагать желающим вытащить оружие, приговаривая: «Чеченский волк уснул в своем логове. Осмелишься ли ты его разбудить?»***. Острое лезвие сильно пружинило и могло оставить добровольца без пальцев или носа. Светлейший научился технике «сложения» у искусных воинов Шамиля, посему «мешочные ножны» не беспокоили его: под ногами не путается, на поясе болтается, и бес с ним, долго все равно «волчку» не томится в неволе, ибо скоро он понадобится в деле. Пора было посетить двор крепости, где собирались офицеры. Князь, упираясь затылком в глиняную стену, поднял глаза к небу – все ли предусмотрел? Ахтверде-магома ушел с серьезными потерями и не вернется. Шуайб-мулла ушел на Дарго, ему нужно доложить Шамилю о потерях русских в Ичкерии… «Как бы не обмишуриться?», - напоследок подвел итоги князь.  - «Ежели вся муслимская братия в Дарго, то какой иблис шалит у Внезапной, раз аж сам Чернышёв туда бодрой сивкой-буркой ломанулся? Эх, умному попу лишь кукиш покажи, а уж он и знает, какой грех... А я что? Пожить пожил да ума не нажил. Тетеря. Она еще… под руку». Мысли об Агнессе пришли некстати. Светлейший всегда придерживался заведенной на Руси традиции: с бабами не воевать, лежачего не бить. Влоцкая была полезной собственной неумелостию, да и жалко иногда становился дуру, настолько круглую, что с горы столкни - покатится. Чего неймётся? Впрочем, с нею пускай сам дьявол разбирается, ему до адских эмиссаров делов нет. Николай Иванович отставил переливание из пустого в порожнее и прогулочным шагом догулял до крепости, откуда доносились радостные возгласы. Мало, кто знал, что Граббе не долго оставалось наместничать на Кавказе. Кантемир был одним из немногих, кто знал, и посему сей торжественный обед превращался для него едва ли не в похоронную тризну. Военный министр собирался похоронить в синих горах Кавказа всю наступательную операцию и русскую армию заодно.  По-свойски стянув с  облупленного блюда местный хьач, он же алыча, светлейший пристроился на полу в тенёчке, наблюдая за происходящим. Ротмистра еще не было, скорее всего, готовится к выступлению да исхитряется в поисках аккомпанирующего инструмента. Без удивления воспринималось и то, что Ветров также не спешил показаться, видимо, занят, как и все адъютанты, приготовлениями, а вот появление графини оказалось неожиданным для князя. Он полагал, будто польская мегера изволит беситься после случившегося, прячась ото всех, а тут на тебе… фунт изюму. Николай Иванович поперхнулся даже от подобного видения, после чего вынужденно несколько раз треснул себя с силой кулаком в грудь. Графиня изумительно хорошо смотрелась в простом платье. Златоволосая фурия обладала красотой яркой и броской, сложно было не запомнить ее, увидав хоть раз. Граббе, предвосхитив порывы многих офицеров, успел увести ее к себе под крыло. «Эх, Александр Иваныч, пока ты там крепость оглядываешь, тут тебе ж ветвистые конфузы нарастить успеют. Чего при жене не сиделось?».

____________________
* - неформальное наименование Министерства иностранных дел Великобритании
** - Владимир Павлович Титов - поверенных в делах Российской империи при Порте (6.05.1840-14.09.1842)
*** - из книги Исы Абдул-Рашидовича Асхабова "Чеченское оружие"

Отредактировано Николай Кантемир (2014-10-07 17:44:46)

+2

42

Леонид подошел к "пиршеству" в последних рядах. Пристроившись недалеко от генерала, Шувалов, к собственному удивлению, обнаружил рядом с Граббе графиню Виельгорскую. "Вот это да", - пронеслось в голове мужчины, и он тут же испугался того, что его удивление могли заметить. Граф уже сталкивался с женским коварством, но Агнесса Людвиковна явно была впереди планеты всей в этой сфере. Мускул на лице этой дамы не дрогнет, словно некоторое время назад не она истерила у башни в припадке разочарования. Загадочная женщина!.. От слова гадить.
Леонид попытался отвлечь себя от мыслей о том, что происходило в ауле на самом деле, особенно когда заметил в стороне Николая Ивановича. "Забыть, так забыть", - решил ротмистр, склоняя голову и бросая короткий взгляд на гриф инструмента, где пальцы послушно встали на нужные струны.
К трапезе все преступили как-то сами собой. Леонид же не спешил притрагиваться к еде, с некоторым увлечением перебирая различные импровизационные наигрыши, от чего кто-то из соседей по столу вполголоса шутливо произнес: "а Шувалов сыт духовной пищей". По большому счету мужчина никуда не спешил, не смотря на разлетающуюся еду - отчего-то аппетита не было, да и самим собой он являл больше предмет увеселения. Накопив достаточно богатый репертуар за свою жизнь, Леонид охотно развлекал публику песнями, которые требовали слушатели, и с радостью исполнил одну из любимых, когда кто-то попросил чего-то душевного. Войдя в исполнительский азарт, певец с нескрываемым удовольствием наиграл вступление.
- Ваше благородие,
Госпожа удача,
Для кого ты добрая,
А кому иначе,
- он начал негромко, постепенно добавляя силы в голосе.
Леонид пел легко и просто, словно не утруждая себя смыслом текста о разлуке и чужбине. Подшучивая над жестокой судьбой, он улыбался в этой песне всем невзгодам, "смеясь" в бархатном вибрато.
- Ваше благородие,
Госпожа победа,
Значит, наша песенка
До конца не спета.
Перестаньте, черти, клясться на крови
Эх, да не везет мне в смерти -
Повезет в любви.
Перестаньте, черти, клясться на крови
Эх, да не везет мне в смерти -
Повезет в любви...
- певец разошелся, наполняя жизнью каждую ноту и накаляя атмосферу пылкой энергией - вдруг затих и, замедлив темп, но, не сменив настроения, допел:
- Ваше благородие,
Госпожа удача.

Любовь к пению у Леонида нельзя было отнять. Ротмистру часто говорили, что ему как-то слишком легко живется, и граф не редко приходил к выводу, что в этом ему помогает музыка. Но как бы то ни было, за кажущейся легкостью исполнения им песен и романсов совершенно не ощущался труд, как физический, так и духовный. Пережить песню, пропустить её через себя, понять не так уж и трудно, ибо каждый человек способен чувствовать, но передать это слушателю, донести до него в мелодии смысл, не забыв при этом про технические вокальные моменты, это настоящая работа. Но Шувалов всегда скрывал это, ловко смахивая рукавом каплю пота с виска и весело переглядываясь с довольной публикой. Эта работа грела его и то, что за его исполнением не видели труда, граф считал высшим пилотажем своего мастерства.
- На такой веселой ноте не выпить - грех, - подал голос Граббе, но при этом в его глазах мелькнула тоска. Генерал привстал и поднял наполненную чарку. Все присутствующие последовали его примеру.


Евгений Дятлов - Госпожа удача (Стихи Б. Окуджавы, музыка И. Шварца).
Надеюсь, ассоциация с  фильмом, где звучала эта песня,
не помешает её восприятию в контексте данного эпизода.

Отредактировано Леонид Шувалов (2017-06-24 13:52:58)

+2

43

Лицемерить, имея в учителях самого князя Чарторыйского, было несложно, особенно с учетом таланта польки обучаться всему дурному и отвратительному. Она ненавидела русских до исступления, и улыбалась всем и каждому, скромно опуская ресницы от сыпавшихся комплиментов. На Кавказе не хватало изысканного общества, и скучающим офицерам графиня казалась подходящим объектом для ухаживаний. Министр уехал, женщина осталась одна, почему бы и не развлечь друг друга? Виельгорская сияла синими очами, краснела над слегка перчёными военными шутками, иногда позволяя себя смеяться, обнажая ряд белых острых зубок. Агнесса с мягкой нежностью посматривала и на Павла Христофоровича, иногда позволявшего себе слегка пожимать ее руку и в очередной раз извиняться за кошмары прошедшей ночи. Пани снова и снова прощала Граббе с легким сердцем, так как это делают, когда разговаривают с без пяти минут покойником. Хотя бы сегодня ей не должны помешать совершить желаемое и добиться триумфа! Не может Бог быть настолько жесток к ней!
- Проше, пан генерал, забудэмче о тэх ужасьных les aventures (фр. приключениях). Благодэря ващим доблестным воинам, моя чэщчь и жизнь бычь спасёны. О, я конэчне расскажу друзьям, щто храбрээ россыйски войска людэй нет! – тут полька заметила присутствие графа Шувалова. Вернее, услышала, как он извлекает звуки из где-то все-таки обнаруженной гитар и хлопнула в ладони. – Леонид Анд… Анджээвич с нами! В столице о нем слагают легенды!  Он чудэснэ, чудеснэ поет! Просто charmant (фр. прелестно)! Но я юж… то по россыски?... тэпэр… могу говоричь, щто храбие – ещё и мой ыстынный спащитель, chevalier sans peur et reproche (фр. рыцарь без страха и упрека)! Oh, mon dieu, qu'elle est romantique! (О, мой Бог, это так романтично) Как жаль, щто мне скоро придетсэ возвращаться в Пэтэрсбург!
- Как же, как же,  - Граббе слегка кашлянул. – У нас тут кого не возьми – или Ахилл, или Геракл. Благодарение, конечно, что ротмистр с князем Кантемиром провели такой удачный маневр. К награде бы представить, да…, - генерал вспомнил о будущей отставке и решил не продолжать рассуждать о поощрениях, которые он с учетом будущей отставки был не способен претворить в жизнь. Полька в ответ поджала губы, но все-таки выдавила из себя более-менее приятную улыбку:
- Так, пан генерал, без Йэго Щвентлости подвига бы не случилось, но, entre nous deux soit dit, notre Cesar est trop brutal (фр. между нами говоря, наш Цезарь слишком груб), - графиня стрельнула глазами в сторону своего врага, в очередной раз изображавшего из себя местного обитателя без кола и двора. Что за раздражающая манера при его чине и положении намеренно холопствовать? Или это показательный демарш в ее сторону, и поэтому агент Нессельроде брезгует сесть за импровизированный стол со всеми? – Миколай Йанович, идите же сюда, к нам! – Агнесса нарочито громко позвала Кантемира. – Сейчас храбиа Шувалов будет пэчь! – она готова была вытерпеть близкое присутствие этого двуличного подлеца только ради одного осознания, что ему не удастся уберечь Граббе и буквально на его глазах будет тихо убит один из непосредственных участников подавления польского восстания. Виельгорская пока не видела рядом Ветрова, но она не сомневалась в нем. После произошедшего провала британскому агенту необходимо хотя бы что-то представить патронам, и убийство генерала Кавказского гарнизона будет как нельзя кстати. Не смотря на приятные мысли, Агнесса не отвлекалась от роли, всем своим видом демонстрируя удовольствие от голоса ротмистра, отвратительно приготовленной баранины и общества мужланов. Наконец, появились последние участники сегодняшнего действа: адъютанты принесли припасенный по такому случаю запас вина, сохраненный Павлом Христофоровичем еще с прошлого приезда важных чиновников и оставивших ему столичного напитка в качестве подарка. Появление такого «украшения» к столу было встречено оживленным гулом – местное пойло отличалось мерзким вкусом и никакого удовольствия его пить не доставляло. Агнесса старалась ничем не выдать нервозности при появлении Алексея, ей сейчас даже нельзя бросить в его сторону вопросительный взгляд, чтобы понять - все ли идет по плану? Рядом с Граббе Ветров поставил небольшой поднос с отбитыми краями, на котором находились откупоренная бутылка и местное подобие чаши из расписанной глины, наполненное до краев темным, цвета венозной крови, напитком. Адъютант отступил на шаг, оставшись стоять рядом с генералом, изображая желание прислуживать Павлу Христофоровичу за столом. Граф Шувалов как раз закончил исполнение песни, какой по счету пани сказать не могла, она, не смотря на внешнюю заинтересованность, понятное дело, была поглощена ожиданием совершения мести, как Граббе предложил выпить. Восторг закружил графине голову. Жертва не сразу распознает в терпком букете вкус совсем не безвредных трав. Через час  проявятся первые признаки отравления, плавно переходящие в паралич, ведущий к остановке дыхания. За час с лишним, пока идет агония, Ветров успеет скрыться. Пусть партия не выиграна, настоящий талант все равно заключается в том, чтобы обратить поражение себе на благо.
-Как? Развэ Вы не скажэче тост, пан генерал? – полька решила напоследок вдоволь наиграться с глупой мышкой. Пусть произнесет собственную эпитафию.

+3

44

Кантемир терпеливо ждал адъютанта Граббе, дав себе зарок не реагировать на выходки польки. Влоцкая еще захочет отыграться, посему следует держать ухо востро. Как назло, графиня будто прочитала мысли Николая Ивановича, и, войдя в роль хозяйки застолья, невозмутимо, будто не было между ними утреннего инцидента, пригласила князя передислоцироваться поближе к их честной компании. Дипломат ответствовал молчанием, делая вид, будто не расслышал слов Агнессы Людвиковны за общим гвалтом голосов. «Ничего, ничего, и комары кусают до поры», - думал себе светлейший. - «Посмотрим, как ты, канарейка, запоешь, после моего хода». Хоть раз полька сказала истинную правду, Леонид Андреевич действительно запел. И пока длились вокальные изыски, Кантемир снова обмыслил свои будущие поступки, в музыке он все равно не понимал ни бельмеса. Ему все не давал покою стремительный отъезд Чернышева во Внезапную. Шамиль не глуп, дабы дербанить армию на куски, ради того, чтобы щипать Павла Христофоровича в разных местах. Эдак толку не много будет, да и без долгосрочных перспектив не видать ему аглицкой помощи. Британец, собака, прижимист, на воздушные замки денег не даст. Николай Иванович задумчиво почесал многодневную щетину. Пора бы себя облагородить, не то ни дать ни взять дикий черкес – лохмат, почти бородат, худ и оборван. Ветров появился с остальными адъютантами и, как ни в чем не бывало, поставил перед генералом, судя по бутыли, отличнейшее вино, после чего с самой невинной миной остался рядом – ну как господину командующему потребуется соли подать али салфетку заменить. Правда, последних отродясь в гарнизоне не бывало, так надо ж перед дамой изобразить подобие приличного обеда. Князь поглядывал на Граббе, терпеливо выжидая, когда место рядом с ним освободится. Иблис с ней, с полькой, нехай скалится. С левой стороны надо бы отогнать офицера, при лишних ушах не лгут в государственных масштабах. Господин, о коем с неудовольствием размышлял Кантемир, будто услышал сии пожелания и с Божией помощью, извинившись, откланялся, а его место тут же занял Николай Иванович, буквально в несколько быстрых шагов оказавшись рядом с генералом, пока не нашлось еще невольных охотников испортить ему нынче всю диспозицию. Успел он, надо сказать, вовремя, до первого тоста, ибо между первой и второй - перерывчек небольшой, опосля же и смысла не будет вести сознательные беседы.
- Погоди, Павел Христофорыч, успеешь еще, - вполголоса произнес князь, так, дабы его услышали все нужные персоны: Граббе, Ветров и Агнесса. Генерал, привыкший к тому, что ежели дипломат беспокоит его, то исключительно по делу, вернул уже поднятую чарку на место, ожидая разъяснений. Светлейший не стал томить слушателей ожиданием. Разве что в нарушение этикету, говорил Кантемир для командующего всея Кавказом, а смотрел на графиню. Что за напасть начала приключаться с ним за последнее время? Или все дело в том, что он давно ее не видел? Похорошела, побледнела, стала более злющей, играет опаснее, но тоньше. В первые часы прибытия Влоцкая казалась всего лишь наряженной куклой, проводящей время в предосудительных развлечениях, сейчас все казалось куда серьезнее. Слишком быстро лиса связалась с иудушкой, уж не старческая ли рука князя Чарторыйского снова пытается спутать все карты Певческому Мосту, а Александр Иванович, в очередной раз спотыкнувшийся на польском вопросе, стал средством?
- Хотелось бы порадовать Вас, Павел Христофорович, - Кантемир говорил аккуратно, без лишних эмоций. – Нынче утром взят был под белы рученьки проводник наш – Муса Хасаев. Пытался чудить у старой башни, да не вычудил. Правда, брали его так ретиво, что по первости показалось, будто из него весь дух вон вышел, ан нет, глядим, дышит, правоверный. И, главное, тут же стал послушен, аки агнец, видимо, очень уж жить захотелось. Готов все, как есть, поведать, с фамилиями, значится, особ, недостойных звания подданного государя императора. В обмен просит принять его на службу и вывезти с Кавказу, после откровений сих ему тут житие несладкое будет, - Николай Иванович перевел дыхание и, наконец, смог увести взгляд в сторону от лица польки. Для сего жеста имелась серьезная предпосылка: ошарашенный генерал задал вопрос и отвечать, не глядя в глаза, было бы верхом невежества.
- Где он? – Павел Христофорович обвел взглядом шумный стол, но тревога оказалась зряшной. Не смотря на то, что тоста так и не дождались, гульба продолжалась, ибо за последние дни накопилось у офицеров слишком много забот да тревог, дабы сейчас не забыть о них от души. И раз генерал, даже во время сего священнодействия решился пошептаться с гражданским, то - его право.
- Я его пока определил в саклю Денисьева-покойничка, эскулапа дозвольте реквизировать? – продолжал Николай Иванович свою сказку. – Плоховат Муса, как бы не преставился.

Отредактировано Николай Кантемир (2014-11-03 10:37:06)

+1

45

Кантемир слишком внезапно оказался за столом. Агнесса внутренне подобралась, как рысь, перед прыжком. Если князь сначала не удостоил ее пожелание ответом, то, спустя некоторое время, когда она уже успела посчитать его невнимание своей победой, царская псина оказалась сидящей рядом с Граббе и готовой укусить ее. Нужно было не давать страху победить себя! Что он может сделать? Сказать при всех, будто Виельгорская работает на британскую разведку? В лучшем случае, его посчитают нетрезвым или слегка не в себе. На Алексея у него нет ровным счетом ничего, и неизвестно еще - догадывается ли ищейка Нессельроде о том, кто стоит за поражением армии в Ичкерийском лесу? Тогда почему ей так пугающе жутко от его взгляда? Графине хотелось вскочить и швырнуть ему поднос в лицо, требуя перестать разглядывать ее, но вместо этого приходилось натянуто улыбаться, отводя глаза в сторону. Кантемир всегда был жутко неприятным типом, в присутствии которого любая тонкость и недосказанность теряли обаяние. Князь походил на саблю, разрубающую в полете любой шелковый платок, и вот уже крылья нежной ткани пожухлыми и мертвыми листьями опускаются на землю. «Подует северный холодный ветер, - и из воды делается лёд, поядает горы, и пожигает пустыню, и, как огонь, опаляет траву»,  - Агнессе пришли на ум строки из Книги Премудрости Иисуса, Сына Сирахова. Она своеобразно верила в Бога, ибо больше доверяла Дьяволу, иногда бессонными зыбкими опийными ночами придумывая между строк Священного Писания тайный смысл. Кантемир редко появлялся в ее жизни, но каждый раз «опалял траву», порождая для графини новые препятствия и проблемы. Виельгорская в очередной раз не ошиблась: едва князь начал говорить, вся кровь отхлынула от ее и без того бледного лица. «То не може бычь! Йа виджалем его мартвего! (польс. Этого не может быть! Я видела его мертвым!)». Графиня пустым, немигающим взором уставилась на своего врага. Нужно понять – правда это или ложь? Чего он добивается? Чего хочет? Но если ложь, тогда к чему вся эта бутафория?  Агнесса перевела взгляд на Ветрова, который выглядел не лучше ее. Хвастается перед генералом? Хвастается перед ней, потому что она струсила и убежала, не став проверять, умер Муса или в глубоком обмороке? Виельгорская растерялась. Не понимая, зачем соперник делает тот или иной ход, ей было сложно дать достойный ответ. Агнешка услышала вопрос  Граббе и ответ без запинки, как сквозь плотно прикрытую дверь. Насколько опасна для нее жизнь Мусы? Смертельно, критично опасна. Если хитрый чеченец желает спасти себя, то обязательно пойдет по их головам. Она бы тоже так сделала. Все бы так сделали! Что дальше? Ей некуда уходить отсюда – до Шамиля слишком далеко, и настоящее безумие думать, будто женщина, привыкшая к удобствам, сможет прожить в лесу. Графине предстоит просидеть в крепости под стражей, пока не вернется из Внезапной Чернышев, который поймет, что его попытались использовать, и придет в ярость. Тогда сколько ее ждет унижений? Сколько мучений? Не лучше ли решить все и сейчас? Графиня подняла глаза на Алексея, в них читалась решимость обреченной. Адъютант отвернулся, ему не терпелось покончить с этой историей. Будь его воля, он бы тут же помчался в указанную Кантемиром саклю и добил бы Хасаев, после чего со спокойной совестью покинул Герзель.
- Панове, вы вщё о дэлах да о дэлах! Когда жэ будечь тост? – Агнесса протянула руки к чаше генерала и взяла ее обеими ладонями, поднеся к груди. Пальцы начали подрагивать, все получалось так вульгарно глупо и просто:  умирать на грязном Кавказе среди пьяного русского офицерья. Виельгорской суицидальная смерть всегда представлялась куда более изысканным актом, священнодействием, обставленным со вкусом и по желанию человека, сравнявшего себя с Богом и оспаривающим у небес право на установление конечной точки отсчета. Сейчас получалось, будто кто-то там, сидящий на облаке, решил посмеяться над ней, не оставив никакого выбора. Очередная несправедливость, очередная жестокость.
- Разрешичэ мнэ, как эдинщтвенной дамэ. Я хотела сказачь… хотела сказачь, - Агнесса ощутила, как начинает сглатывать сухие рыдания. Так нельзя! Разве можно ей показывать слабость, чтобы как в родительском доме Краковского воеводства, затем Варшаве, Царском Селе, Санкт-Петербурге, ее заклевали более сильные? Чтобы в очередной раз ее, маленькую и слабую, швырнули на самое дно жизни? – Прощтите… Йа… так сэнтиментальна. Мнэ бы хотелось сказачь о том, щто… все-таки хорошо, щто все однажды заканчивается… и не потому щто это было плохо, а потому щто это становится началом чэго-то нового в нащей жизни. Давайтэ выпьем за конец пути… и йего начало.

+2

46

Николай Иванович слушал и ушам своим не верил: то ли птица райская поет, то ли черт в бубен бьет. Отчего вдруг нежданно-негаданно графине возжелалось речь держать? У Павла Христофорыча так челюсть нижняя и отвисла, как полька его чарку прихватила. Последовавшие путанные попытки Агнессы Людвиковны произнести нечто вразумительное Кантемира весьма насторожили. Что еще за представление нам затеяла госпожа Влоцкая? Уж чего только не было – и ругала последними словами, и целовала, и по морде била, и отправить к праотцам обещала, и к столу приглашала… Поберите ж ее все бесы адовы, ежели князю хоть на полфунта изюму удалось разгадать абсолютно непоследовательную линию поведения сей любопытной женщины! В ней все настолько казалось запутанным и покрытым шипами, что никакого желания не возникало разглядеть спрятанный за всем сим безобразием секрет. «У нашей Пелагеи непростые затеи», - Николай Иванович с некоторой тревогой стал поглядывать на женщину. Пальчики-то дрожат… Вся белым-бела, аки лебедица. Значит, поверила в байку, а ежели поверила, то не испугалась ли? Не испугалась ли настолько, что решила убежать, да так далёко, откуда никаким жандармам ее не взыскать? Быстро складываем все воедино: не должна была прийти на гуляние, ибо у башни дело не выгорело, но пришла довольная, будто мешок яблок с соседского огорода вынесла, к нему и Леониду Андреевичу всеми фибрами души оказалась расположена, на Граббе смотрит, как на родного, хотя он в Польше в тридцатых… Вот так-так. Генерал-то Варшаву штурмом брал. Вот тебе и мотив. Вино принес Ветров, графиня требовала тост, а его басня смешала им все карты. «Ах ты ж холера ее забери! Не решила ли наша краса-девица теперь подвести Павла Христофоровича под монастырь? Ему к отставке не хватало подозрений относительно сумбурной смерти министерской полюбовницы. Слышал, лиса, про твои чудеса, но так вот чудили - только Бога гневили». Кантемир колебался: всегда был высок шанс ошибиться, а так как риск всегда поднимал ставки достаточно высоко, неверный шаг стоил весьма дорого.  Впрочем, здесь тянуть дальше некуда, лучше пускай сойдет за оригинала, нежели даст подставить Граббе. Князь кабанчиком метнулся к Агнессе, и, прежде чем она успела пригубить вино, одним рывком дернул пиалу на себя, практически полностью расплескав напиток.
- Негоже, сударыня, Вам с самого обеда принимать столь крепкое питиё, не ровен час, голову потеряете, что ж мы скажем Александру Ивановичу? Здесь одни дворяне, графиня, и посему ни один не может позволить даме омрачить ее честь слабостию, - князь стряхнул с пальцев темные капли и поставил пустую чашу на стол. Надо было как-то разряжать возникшую немую сцену, да вот не до них всех было Кантемиру, успевшему заметить, как аккуратно огородами начал пробираться к выходу Ветров. – Отложите-ка блины до другого дни, пани, - князь буквально заставил себя смотреть в сапфирово-синие очи. – Вы устали за прошедшие дни, Вам пора отдохнуть. Офицерская трапеза Вам не по чину, сочтите не за дружеский совет, а за предупреждение, - Николай Иванович обратился к мявшемуся невдалеке Григорию – уже знакомому ему адъютанту графа Шувалова. – Давай-ка, друг любезный, достань генералу новый прибор и побыстрее. Павел Христофорович, разрешите откланяться, наше статское дело – бумажное, - генерал, до сих пор так и не отошедший от полученной информации и последующей разыгравшейся сцены, неопределенно махнул рукой. – Сударыня, - Николай Иванович поцеловал графине ее алебастровые пальцы. – Благодарю Вас, что за столь непродолжительный срок успели украсить жизнь нашего гарнизона своим присутствием, - после столь краткого прощания князь покинул крепость. Мягкие чеченские эткаш бесшумно шли в сторону опустевшей сакли Денисьева. За несколько шагов до входа в жилище, Кантемир аккуратно извлек из поясного мешка терс-маймал и вошел внутрь. Посреди сакли стоял озадаченный Ветров с обнаженным кинжалом в руках.
- Значит, не ошибся, - вполголоса констатировал Николай Иванович.
-Ах ты ж…, - британский осведомитель, понимая, что терять ему нечего, кинулся с оружием на князя. К сожалению для самого Алексея Петровича, возиться с ним далее у Кантемира не было ни приказа, ни желания, и он вывел его сюда со вполне определенной целью. Легко уйдя от порывисто-глупого прямого удара в корпус, военный агент зашел к тому за спину и, собственно, завершил свою миссию, когда кавказское лезвие, пробив спину, вышло из груди теперь уже бывшего адъютанта командующего Кавказской армией. Ветров умирал недолго, во всяком случае, когда князь вытирал о край его черкески лезвие, тот еще дышал, а вот едва Николай Иванович приступил к обыску, иудушка отдал черту душу.
- Бог с тобою, сволочь, - миролюбиво простил его светлейший. – Спи теперь спокойно.

+2

47

Офицеры радостно поддержали идею генерала о выпивке и возликовали, когда у стола возникла бочка вина. Вот-вот прозвучит тост и все собравшиеся потопят свои тяготы и усталость в алом напитке. Но вдруг, неожиданно опустевшее место около Граббе занял Николай Иванович, и перед глазами Шувалова стало разыгрываться удивительное действо, которое не смогло оставить его равнодушным. Подмены в лицах за столом никто особо не заметил и офицерство, лишенное тоста, сало выдумывать его между собой. Леонид поначалу старался не обращать внимания на разговор князя с генералом, слушая и поддакивая своему соседу, бурно рассказывающему о своих военных похождениях, но невольно прислушивался к словам советника и в какой-то момент поймал себя на жуткой мысли, что едва не произнес: "что Вы несете, князь?". Граф с какой-то тревогой задумался о том, что сейчас происходит финальная расстановка фигур на шахматной доске и решил для себя, что его главная задача сейчас не вмешиваться. Внезапно, так желавшая услышать торжественный тост, со своего места поднялась графиня Виельгорская, и этого уже никто не мог не заметить. Одиночество женщины в мужском обществе ставило её в статус королевы, и сейчас стан Агнессы Людвиковны привлек  к себе внимание, и все молча внимали её несколько путанному, с трогательным акцентом, тосту.
Леонид удивленно смотрел на польку. И без того бледная она показалась ему белее чем обычно, и не будь Шувалов впутан во все происходящие в ауле события, он бы действительно счел её мелкую дрожь за сентиментальность, но сейчас видел и ощущал в действиях женщины неподдельный страх.
В тот самый момент, когда офицеры потянулись к своим «бокалам» в разворачивающуюся сцену ворвался Николай Иванович, совершенно непредсказуемым движением, выбив из рук графини чашу вина. Шувалов непонимающе вытаращился на князя, который тем временем ловко, но с каким-то фарсом разрядил обстановку и словно по щелчку исчез с поля зрения.
По столу пронеслись фразочки о том, что Кантемир нынче какой-то странный. Леонид решил, что имеет смысл отвлечь всех от ненужных размышлений, но перед этим мужчина протянул руку и коснулся горячими пальцами похолодевшей ладони Виельгорской.
- Николай Иванович прав, графиня, вам действительно стоит отдохнуть, - неожиданно для самого себя с ноткой заботы, спокойно произнес Шувалов и утвердительно кивнул своим словам. Наградив польку теплым взглядом, ротмистр громко и резко ударил по струнам гитары, извлекая из инструмента первый аккорд залихватской, старой гусарской песни.
- Господа, я надеюсь, Вы мне подпоете.

* * *

День медленно клонился к вечеру. Леонид, слегка хмельной, вновь в компании черного, лохматого пса, имевшего счастье ухватить и свой кусок во время обеда, бродил по аулу в поисках князя Кантемира. Услышав, что светлейший собрался покинуть Герзель Шувалов решил попрощаться.
- Не очень радостное завершение дня, - как бы, между прочим, заметил ротмистр, найдя, наконец, Николая Ивановича и подходя к нему. - Мало того, что от должности отстранили, так наш бедный генерал и адъютанта лишился, - говорил Леонид без особого чувства жалости, поглядывая на князя с легким подозрением, при этом тронутым сомнением.
Смерть Алексея Ветрова подняла шуму среди обитателей аула – чеченцы совсем распоясались. Граббе велел усилить охрану и быть на стороже. С адъютантом простились, как подобает, но Леониду не давало покоя чувство, что этого человека наградили не достойными почестями.
- Что же графиня наша златокудрая? – в глазах Шувалова мелькнули лукавые огоньки. – Жалеете Вы её, князь, и что-то подсказывает мне, что не в первый раз.
Леонид не ждал, что Кантемир раскроет перед ним хоть край завесы всех загадок – мало, верно, тех людей, которым князь мог всецело доверять, но надеялся на искренний ответ относительно безнаказанности польки. Хотя впрочем, она, должно быть, была уже по-своему наказана, и её действительно оставалось только пожалеть.

Отредактировано Леонид Шувалов (2017-06-24 13:53:54)

+3

48

Смириться со смертью проще, чем с поражением. Агнесса была готова завершить жизненный путь, посчитав это лучшим выходом из сложившейся ситуации, но все снова пошло не так и снова из-за человека, ставшего ее личным злым гением. Виельгорская не успела выпить яд, как драгоценная жидкость пролилась на пол и прыснула на платье кровавыми брызгами. Графиня застыла статуей, все еще держа обеими руками теперь невидимую чашу. Зачем он снова вмешался? Почему он всегда пытается сделать ее жизнь еще более невыносимой? Объяснения, которые дал вслух князь, выглядели нелепыми. Кантемир навряд ли сам всерьез в них верил, то есть царская ищейка и здесь разнюхала ее планы? Как бороться с таким человеком? Где найти его слабости? Чем отвлечь? На Кавказе становится невыносимо работать, пока там пребывает вездесущий князь! Агнешка опустила руки и, плотно сжав губы, посмотрела на своего врага – без злости, без ненависти, это были пустота и равнодушие. Да, она проиграла сегодня, вчистую, без шансов, но пока надоевшему ей дипломату не пришло на ум никак ограничить дальнейшую деятельность графини, и руки у нее были развязаны. Что ж, если кто-то настолько глуп, чтобы позволить ей продолжить двигаться к конечной цели – освобождению Польши, то почему бы и не принять этот дар? Если Кантемиру наивно думается, что его поступок будет оценен благодарным душевным порывом, то он не так умен, как кажется. Каждое дыхание Виельгорской направляемо ненавистью к русским, и пока в ее теле кровью движется жизнь, она не оставит попыток, пусть бесполезных, пусть кажущихся жалкими и безнадежными, графиня смотрела дальше сегодняшнего дня, и дальше она видела вдохновение. Разве те, кто сопротивлялся власти царя в 1830 году, не знали, чем закончится их противостояние? Разве князь Адам не понимает, насколько слабы его усилия? Все это более чем известно, но каждый из заговорщиков знает еще одну вещь – их тела станут той лестницей, по которой новое поколение сможет пройти дальше, чем удалось им, поэтому она не прекратит, не остановится и будет продолжать помогать врагам гнилой империи капля по капле долбить ее устои. Агнешке был неприятен взгляд князя, и все же она его выдержала. «Нарцыстичны глупец», - это все, что хотела Виельгорская сказать в ответ на предупреждения Кантемира, но, конечно же, сейчас подобные слова были бы неуместны, тем более что князь действовал, как медведь в посудной лавке, и его объяснение своего поведения выглядела наспех прикрытой ложью. О, то есть так на него похоже! Делать вид, будто никто в целом мире ему не нужен и ни в ком он не нуждается, поэтому и оправдание выглядело как отмашка. Но слабости есть у всех, даже у тех, кто покрыл себя ледяным панцирем, у всех есть мечты, надежды и желания, даже у тех, кто боится себе признаться в них и думает, будто свободен от всех грехов. Это начало гордыни, которая приводит к одному концу – в лапы Дьявола, и уж графиня постарается, чтобы эта встреча не заставила себя ждать. Она оправила платье и улыбнулась, мягко, успокаивающе, будто ничего необычного не случилось.
- Да, то есть правдэ, ксёнжие так удивичэльнэ заботлив, - змея перестала шипеть, свернувшись уютными кольцами. Агнесса села на место возле Граббе и попросила себе воды. Ветров убежал проверять правду о Мусе. Кантемир ушел следом. Алексей пойман, партия завершена. Виельгорская задумалась и не сразу ощутила чью-то руку на своей. Подняв глаза, она увидела графа Шувалова. И даже не столько увидела, сколько услышала. Леонид Андреевич тоже решил выказать ей сочувствие. Как мило со стороны этих русских: сначала сломать жизнь, а потом утешать! «Смажичь щеун в пекле!» (польск. Горите в аду!), - подумала Агнешка, слабо улыбаясь ротмистру и едва кивнув в знак согласия: - Конэчно жэ Вы правы, столькэ всэго случилось! Мнэ нужень отдых, - графиня ответила на взгляд графа молчаливой благодарностью и тут же обратилась к Павлу Христофоровичу: - Гэнерал, прошэ Вас выдэлить мнэ отряд казакоф. Я отправлюсь во Внэзапную так скоро, насколькэ это возможнэ. Рядом с Олещем мнэ будет спокойнэе. Прощтите, мне нужно собрать вещи, то нэ быстро, позвольтэ мне уйти, - не дожидаясь разрешения, Виельгорская поднялась с места. – Приятнэго вечера, пане, и прошэ, выпэйте за мэня хотя бы йедэн раз, - женщина сладко проворковала свое пожелание и вернулась к себе в комнату. Час спустя к ней вошел казак при оружии, и ненадолго сердце польки дрогнуло: неужели ее все-таки хотят арестовать? Но нет, тот лишь вежливо осведомился о том, когда графиня собирается выезжать и сколько с ней будет багажа. Агнешка посчитала необходимым забрать только свои вещи, а если Чернышев хочет увидеть собственные предметы обихода, пусть сам за ними и приезжает. Пока готовились к отъезду до нее дошли тревожные слухи о смерти Ветрова, что заставило ускорить сборы. Виельгорская снова злилась. Когда поляк или кавказец убивает русского, то поднимают шумиху до небес, но стоит найтись сочувствующему сопротивлению имперских властей, как расправа над ним считается вполне нормальным событием, еще и приправленным ложью. И виновный не будет наказан. Это и есть справедливость для русских?

+1

49

Обыск закончился самым изумительнейшим образом. При Ветрове оказалось письмо от Ахтверде-магомы, суть коего сводилась к нехитрой операции: необходимо было отвлечь обескураженного поражением в Ичкерийских лесах генерала набегами на севере, дабы в оное время уйти на восток в Аварию, таким образом, и армия Граббе, и войска Клюки-фон-Клугенау не успевали бы соединиться, и между ними возникла хорошо укрепленная брешь. Новое Ахульго.
- Разъязви тебя в дышло! – выругался вслух князь. – Корова-то не тем боком чешется. Пока Александр Иванович между крепостями лавирует, нам по ушам в другом месте надают.
Не теряя времени даром, Николай Иванович поспешил в крепость, откуда раздавалось уже хоровое пение: доброе вино и бравое настроение давали о себе знать. Влоцкая успела исчезнуть с глаз долой. Куда ее унесли шайтаны, у Кантемира любопытства не вызывало. Он немедленно направился прямиком к Граббе, успевшего уже принять чарку-другую.
- Ваше Превосходительство имею необходимость просить Вас о приватной беседе, - не стал ходить вокруг да около князь.
- Николай Иванович, Вы почто сегодня беситесь?! – начал выходить из себя Павел Христофорович. – Как говорится, перекрестись да выспись! Вы ж мне сегодня из обеда целое представление учудили сомнительного свойства! Графиню опечалили, душа-красавица тут же засобиралась нас покинуть!
- Ей-богу, вот Вам крест, - светлейший быстро осенил себя знамением. – Мне Вас опечалить поболя Агнессы Людвиковны требуется. Пойдемте.
Генерал, бормоча проклятия на голову свалившегося на него кавказского дипломата, последовал за ним внутрь крепости, где оба расположились в комнатушке Граббе.
- Вот письмо, - Кантемир положил на стол лист бумаги с пятами крови на нем.
-Так тут же по… я даже не знаю по-каковски написано! – возмутился было Павел Христофорович. –Что Вы со мной играете, как…?
- Написано по-чеченски. Ахтверде-магома откровенничает о том, что Шамиль готовится занять Аварию, и для совершения сего ему необходимо отвлечь нашу армию мелкими набегами, дабы готовились к обороне и выступать никуда не думали.
- Проверять подобное требуется, - нехотя отозвался после некоторого размышления Граббе.
-Проверять некогда. Если Франца Карловича припекут наши знакомые наибы, то разгром будет сродни уже бывшему несколько дней назад. Достаточно того, что весточка сия была у пособника мюридов, - Николай Иванович начал раздражаться. Добудешь ценные сведения, так еще и уговаривать приходится их принять.
- Мне-то что, - внезапно осел генерал. – Я в отставке почти…
-Вы, Павел Христофорович, еще не в отставке и неизвестно, когда Чернышев доедет до Петербурга, дабы Высочайший указ на свет появился, а до тех пор Вы командующий Кавказской армией, и успеете перекинуть войска, ежели не станете медлить, - Кантемир оперся кулаками о столешницу.
- Кто пособник? – перевел тему помрачневший Граббе, сразу став мрачнее тучи.
- Алексей Ветров, Ваш адъютант, я убил его кавказской шашкой, он сейчас находится в сакле Денисьева, - пора было открывать карты, партия закончилась.
-Там же Муса, Вы говорили, - Павел Христофорович пытался поверить своим ушам, и пока не мог ничего сообразить.
-Муса пытался меня убить, но с помощью… с Божьей помощью, - князь решил благоразумно не привлекать к уголовщине ротмистра. – Отправился на тот свет. На обеде мне необходимо было проверить догадки о том, что именно Ветров является предателем.
-Ваши догадки?! – взъярился Граббе. – Ваши догадки?! То есть Вы убили моего адъютанта, не зная, наверняка, виновен он или нет?!
- Письмо перед Вами, но даже ежели бы оного не было, все указывало на…, - Кантемир не стал повышать тон, хотя испытывал желание треснуть кулаком по столу.
-Все указывало?! Вы убили моего подчиненного из-за подозрений?! – Павел Христофорович горел праведным гневом. – Ежели он был виновен, Вам необходимо было доложить мне по форме!
И тут князь все-таки с сильной шандарахнул рукой по дереву, едва не проломив убогое четырехногое сооружение.
-Вы забываете, Павел Христофорович, что я, как агент и член особого комитета Азиатского департамента, не подчиняюсь Вашим армейским закорючкам. Я здесь не для того, дабы облегчать Вашу жизнь или жизнь Вашей армии, я здесь для того, дабы исполнить данные мне поручения и инструкции, и ежели у Вас имеются вопросы, Вы смело можете их задавать напрямую Карлу Васильевичу. Прекратите никому ненужную аллилуйю. Ваш адъютант убить кавказской шашкой, самовольно отлучась в аул, в то время как весь гарнизон был переведен в крепость. Думайте сейчас о том, желаете ли Вы направиться в помощь Францу Карловичу или герой Ахульго будет тратить время на вино и тоску по причине еще не состоявшейся отставки, - князь устал от бесполезной для него полемики. – Помимо сего, сообщаю Вам о моем отъезде в столицу, по причине окончания дела, за коим сюда прибыл. В подорожных необходимости не испытываю, заберу лошадь Денисьева, взамен моей, убитой в лесу. За сим откланиваюсь, - Кантемир покинул комнату Граббе и кое-как отыскал во дворе свободного более-менее трезвого казака, способного указать на оставшегося без хозяина скакуна, после чего князь, обойдя выставленные караулы, без спешки дошел до Старого Аксая, мирная жизнь коих как будто и не прерывалась ночным вторжением черкесов, воинственных пособников в борьбе против русской армии. Князь прошелся по узкой улочке и остановился перед низенькой хижиной, возле которой сидел старик с массивным сучковатым посохом.
-Воккха стаг, марала ду хьога*, - обратился к нему Кантемир.
-Къайгаца доттаг'ал тесса кер 'варкъ' яза даьннад. Къамаьл к'езигаг'а, болх дукхгаг'а**, - раздался хриплый голос местного старейшины.
Николай Иванович извлек из поясного мешка, скрученный и сложенный туда после убийства Ветрова терс-маймал, после чего воткнул его в землю у ног старика.
-Вернешь Ахтверде-магоме, - проговорил Кантемир уже на русском. – Скажешь, что моя вина. Наиб чист передо мной, его право требовать поединка, ежели встретимся.
Князь тут же покинул аул. Зря он обвинил ближайшего соратника Шамиля в постыдном деле похищения женщины. Мюрид оказался прав – предатель был близко. По возвращении в Герзель, Николай Иванович принялся складывать в освободившийся мешок пропитание на ближайшие дни, отхватив оставшиеся от пиршества куски баранины. Влоцкую он больше видеть не собирался, да и занята графиня сборами, не до проникновенных ей расставаний. Возле гарнизонной конюшни светлейший встретился с ротмистром, поведавшим ему о внезапной кончине адъютанта Граббе.
-Весьма печально, что молодость поспевает на тот свет раньше белых седин, - весьма вежливо прокомментировал творение собственных рук князь. – К сожалению, на войне иногда убивают. Такое случается, - Кантемир уже собрался было взобраться на лошадь, как граф неосторожными словами разбередил старые раны. Николай Иванович обернулся, у него нервно дернулась левая скула.
-Послушайте, Леонид Андреевич, я просил Вас забыть о случившимся. Помимо нашей службы мы еще и люди чести, и ни один человек, для коего сие слово не покрыто прахом славных предков, не позволит себе допустить унизить женщину. Ее вины в произошедшем нет, это не ее война. Она такая же разменная пешка в Большой Игре, как и каждый из нас. Политика не знает жалости, и жертвовать чужими жизнями без оглядки могут себе позволить лишь сильные мира сего. Когда Буонапарте перешел Неман, изъявив назвать Россию своей, каждый встал на защиту Отчизны, и никто не имел права отказать нам в священном праве обороны. Так и здесь. Наша армия пришла на Кавказ, мы пришли в чужие сакли, также, как когда-то и Наполеон, с одним желанием – назвать их своими, посему у сих людей есть такое же право на защиту, и я не могу им в нем отказать, ибо тогда я должен был бы и своему отцу запретить сохранение дома фамилии нашей. Мы связаны долгом с нашим государем и Отечество, и долг сей мы обязаны исполнять с чистым сердцем, но забывать  суть происходящего и не совершать выбор в пользу своей человечности, когда сие возможно, значит, унизить истинные принципы чести. Она имеет право чувствовать иначе, она имеет право сопротивляться, и пока я не получу прямого указания, то не возьму на себя ответственности ломать чужую жизнь. Будьте здоровы, граф, отоспитесь сегодня, возможно, с утра предстоит много дел, особенно кавалерии.
Князь понял, что слегка перебрал с чувствами, но отчего-то холодная злость наполняла его. Ему все чаще казалось, будто все идет неправильно, все идет кувырком, будто сия земля уже скоро не способна будет впитывать кровь погибших. А в Петербурге нынче танцуют. Как всегда на костях. Коих добавляется с каждым разом все больше, в том числе его руками. И сие правильно. Сие положено и о сём следует докладывать. Не откладывая долее свое нахождение в Герзеле, Кантемир покинул аул.

---

После получения сведений о продвижении Шамиля в Аварию, П.Х. Граббе отправился на перехват армии предводителя чеченцев, и в конце июня прибыл к аулу Цатаних в составе 11 батальонов, 600 человек конницы и 20 орудий. От этого аула Граббе направился в селение Игали. Когда жители Игали, завидев русские войска, сожгли свои жилища и вместе с мюридами Шамиля засели в садах, Граббе повел против них атаку и после горячего боя, потеряв 6 офицеров и 231 нижних чинов, занял аул.
___________________________________

*- чечен. "Здравствуй, почтенный человек".
**- чечен. "Коршун, побратавшиcь с вороною, станет каркать. Меньше разговоров, больше дел".

Отредактировано Николай Кантемир (2014-11-10 10:22:42)

0


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » Июнь 1842 года "Дурная примета"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC