Петербург. В саду геральдических роз

Объявление


Восхитительный, упоительный момент проверки на мужество, на то - чей дух крепче - человека ли отнявшего добычу, или десятков распаленных гоном собак, секунда, и...
Евгений Оболенский

Никогда в жизни еще Стрекаловой не было так страшно, как сейчас наедине с кузинами! Она даже разозлилась на себя за это. Ну что, разве съедят они ее, в самом деле? А захотят попробовать, так мы тоже кусаться умеем!
Софья Стрекалова

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Palantir



Гостевая Сюжет ЧаВо Нужные Внешности Реклама Правила Библиотека Объявления Роли Шаблон анкеты Партнеры


Система: эпизодическая
Рейтинг игры: R
Дата в игре: 1844 год


10.10. Форум практически завершил своё преображение. Мы проводим тотальную перекличку!


07.09. На форуме проводятся технические работы, но мы по прежнему рады видеть новых игроков и старожилов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 14.11.1823. Сейчас я разберусь как следует и накажу кого попало!


14.11.1823. Сейчас я разберусь как следует и накажу кого попало!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

I. Участники: Александр Бенкендорф, Леонид Шувалов.
II. Место действия: квартира Александра Христофоровича.
III. Время действия: 14 ноября 1823 года; среда; время близится к вечеру.
IV. Краткое описание сюжета: До графа Бенкендорфа от лица его друга Григория Захаржевского доходит новость, что молодой офицер Леонид Шувалов замечен в обществе подозрительных субъектов. Будучи знакомым с семьёй Шуваловых, и помня отца юного графа, Александр Христофорович решил лично разобраться в этой ситуации и пригласил Леонида в "гости".

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 19:57:05)

+2

2

Холодный  и хмурый ноябрь уже как две недели вступил в свои права, сковав серыми тучами небо над столицей. Жизнь шла своим чередом: по мостовой всё так же гулко стучали копыта лошадей, люди неспешно прогуливались по тротуарам… «Будто бы и не было вовсе», – Бенкендорф тяжело вздохнул и, отстранившись от окна, прошёлся по кабинету. Бледное и осунувшееся лицо его заметно помрачнело. Только здесь, в Петербурге, до генерала дошло осознание утраты во всей её полноте, и природа, казалось, разделяла его скорбь. Осенняя хандра вновь сменилась мерзким чувством обреченности и пустоты, поселившимся в душе после возвращения из Эстляндии. Удивительно, но ни смерть матери, ни торжественно-печальный вид покойного императора Павла Петровича (что уж тут говорить об убитых на войне!) не произвели на генерала Бенкендорфа такого впечатления как изжелта-восковое лицо покойника отца. С той поры мысли о конечности бытия, зачастую дурные и даже нелепые, не покидали его. Он уже разменял пятый десяток,  только обзавелся семьей. О, как мирная жизнь меняет человека!
Александр Христофорович потёр озябшие руки и подошёл к письменному столу. «Прошение, письмо, ещё одно, записка от брата… Григорий Андреевич, – он развернул записку и быстро пробежался взглядом, освежая в памяти содержимое. – Шварц, “семёновская история”, господин Грибовский… И как же вас угораздило, граф?»
Время визита неумолимо приближалось, Бенкендорф спустился на первый этаж. Тишина. Привыкший к голосам детей и воркующей над ними супруги, сейчас он чувствовал себя одиноко. Впрочем, Елизавета Андреевна обещалась вернуться ближе к вечеру.

Отредактировано Александр Бенкендорф (2014-06-21 12:52:18)

+2

3

Моросил прохладный дождь. Он бил по мощёной дороге в такт цокоту копыт. Совсем ещё юный офицер, нисколько не выражавший на лице недовольства погодой, а даже скорее наоборот, неспешно вёл коня по улице.
Леонид служил в конной гвардии уже второй год. Когда ему стукнуло шестнадцать он, не раздумывая, поступил в полк, где ему оказались несказанно рады. Не было ещё случая, чтобы кто-нибудь не сказал, как же Леонид похож на своего отца - особенно теперь, когда юноша носил китель. Всё в нем было от Андрея Николаевича: те же черты лица, те же курчавые волосы, наверно даже тот же рост, но было и то, что сильно отличало сына от отца. Взгляд таких же карих глаз у Леонида всегда смеялся, тогда как Андрей Николаевич смотрел на свет строго, даже в юные годы. Нескрываемое ребячество сейчас было естественным для молодого графа, но Шувалов не знал, что весёлый взгляд навечно останется его спутником.
Вороная кобылка остановился у жилого дома, где в одной из квартир нынче проживал друг покойного отца Леонида Александр Христофорович Бенкендорф. Шувалов плохо помнил его из детства, хотя матушка говорила, что нынешний генерал-лейтенант был частым гостем, особенно при жизни Андрея Николаевича. Также Леонид пару раз видел его дома несколько годков назад, но не имел счастья вести беседу. Получив от Бенкендорфа приглашение посетить его, Леонид в каком-то волнении подъехал к нему в назначенное время. Юноша вошёл в парадную, потирая озябшие пальцы. Он быстро нашёл нужную дверь и негромко постучал в неё. Ему незамедлительно открыли. Кивком поприветствовав кого-то из прислуги, Шувалов сразу увидел встречающего его Бенкендорфа. Леонид выпрямился.
- Добрый вечер, Александр Христофорович, - громко и важно поприветствовал хозяина квартиры офицер, словно хотел, чтобы весь дом знал, что он пришёл.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 20:08:56)

+2

4

Старые настенные часы с причудливыми позолоченными изгибами, которые генерал зачем-то прихватил с собой из Риги, протяжно и жалобно пробили пять. Бенкендорф, снова предавшийся мрачным размышлениям о бытии и меривший вестибюль тяжелыми шагами, неожиданно для себя вздрогнул, будто бы отходя ото сна. Во взгляде его прежде пустом постепенно стала появляться осмысленность. Посмотрев на циферблат с тоской, Александр Христофорович остановился: раньше эти часы безумно раздражали своей уродливой вычурностью, но сейчас это была именно та вещь, которая связывала его с беззаботным детством, матушкой «Тилли», «екатерининским орлом» в отставке и Байрейтом с его немецким духом. Возможно, когда-то старик Бенкендорф так же, как он сейчас, глядел на них и вспоминал свою славную жизнь на полях сражений в Семилетнюю или Русско-турецкую войну.
«Неужели моего наследника, если на то будет воля Господня, ожидает подобная участь? – Бенкендорф украдкой, как бы отвлекаясь от дум, посмотрел на дверь, ведущую в переднюю. – Впрочем, господину Шувалову уже пора бы было и появиться». Он уже начал было волноваться: мало ли что могло произойти с юношей по дороге, однако некое оживление за дверью и засуетившаяся прислуга возвестили о прибытии графа. Тонкие губы генерала расплылись в дежурной улыбке, получившейся несколько натянутой и скорее вымученной. Сейчас ему придётся опять сделать над собой усилие и изобразить что-нибудь подходящее для приёма гостя. Угрюмое выражение его лица сразу заменилось другим, умилённо-чувственным, когда дверь в вестибюль распахнулась, и на пороге, звеня шпорами, появился молодой человек. «Как же Вы похожи, Андрей Николаевич, – Бенкендорф бегло осмотрел гостя с ног до головы. – Признаться, я Вам даже завидую».
– Добрый вечер, Александр Христофорович! – по-солдатски громко произнёс офицер.
– Добрый, – генерал любезно кивнул. – Сейчас Генрих распорядится насчёт чая, а вы следуйте за мной.
Бенкендорф едва слышно вздохнул и, уверившись в готовности юноши, направился в кабинет. На стенах уже отплясывали тени, создаваемые светом зажженных свечей.
– Прошу, граф, – Александр Христофорович открыл дверь и, пропустив вперёд гостя, зашёл сам. – Присаживайтесь, – он указал на стул перед массивным дубовым столом, а затем сел сам.
Выдержав паузу, возможно дольше, чем этого требовалось, Бенкендорф начал, не отводя взгляда от Шувалова:
– Не будем ходить вокруг да около – вами недовольны, граф.

+3

5

Леонид чувствовал себя несколько неловко, всё-таки генерал и не важно, что друг отца. На службе Шувалов ещё ни разу не находился близко с высшими чинами, хотя ему и пророчили будущее адъютанта. Он боялся сказать или сделать чего лишнего, но верил, что это только сейчас и вскоре к нему вернется привычная смелость. Граф смахнул с волос дождевые капли, снял оружие, оставив его у входа, и проследовал вслед за Бенкендорфом. Леонид покорно вошёл в кабинет генерала, сел на стул около стола и поднял полный доверия взгляд на Александра Христофоровича в ожидании начала, как ему казалось, мирной беседы.
- Не будем ходить вокруг да около, - лёгкая улыбка сползла с лица юноши, а зарождающаяся смелость в мгновение улетучилась, - вами недовольны, граф.
Офицер испуганно сорвался с места и, встав прямо, вытаращился на генерала.
- Клянусь это не я, Ваше превосходительство, - сильный голос прорезал тишину комнаты, - это ведро с водой само упало! Да и скажите на милость, зачем надо было ходить под окнами?.. - Шувалов выдержал короткую паузу и перевёл дыхание. - Если вы про лошадь, я честно не знал, что она генеральская.., хороша кобылка, не удержался. Но я же ничего с ней не сделал, вернул в стойло в чистоте и сытости,.. как он узнал, не понимаю, - молодой человек на мгновение сошёл на шепот, - поди, рассказал кто-то... А на той пьянке меня вообще не было! - Юноша вновь повысил голос и с надеждой на понимание посмотрел на Бенкендорфа, - Вот все орали, мол, Шувалов больше всех пил - врут, я капли в рот не брал.., одну рюмочку.., - Леонид вдруг успокоился и сел на место, опустив голову. Шмыгнув носом, юноша негромко произнёс:
- Не погубите Александр Христофорович. Меня итак все время с отцом сравнивают... "не подводи фамилию", говорят. Будто я из-за фамилии служу.
Леонид замолчал. По его лбу предательски пробежала капелька пота. Неужели кто-то счёл своим долгом нажаловаться на него из-за каких-то нелепых шалостей? Стоит ли из-за этого губить карьеру одного из лучших офицеров? Разве он давал повод усомниться в своих профессиональных качествах? Шувалов блестяще держался в седле, метко стрелял, не дурно фехтовал и справлялся со стратегическими задачами. Некоторые из старших его хвалили, ровесники уважали. Юноша не помнил за собой порока, способного в одно мгновение сломать его только начавшуюся военную карьеру и от этих мыслей ему становилось не по себе.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 20:08:43)

+2

6

Если бы сейчас раздалась простенькая музыка, а в кабинет ворвались актеры, напевая куплеты сомнительного содержания, то это бы точно дополнило происходящее, напоминающее лёгкий водевиль. Бенкендорф был готов к тому, что молодой Шувалов сначала оторопеет, не исключал и того, что юноша не по велению благородного сердца, но из-за презренного долга перед товарищами «по несчастию» станет сочинять небылицы, но подобного рода душевными «изливаниями» был, мягко говоря, удивлён, однако не подал виду. Он внимательно и с интересом смотрел на офицера, даже, казалось ему, не мигая, скрестив тонкие узловатые пальцы на столе, и, пытаясь, если не в словах, то по выражению лица угадать истинное намерение графа. Впрочем, сейчас  в Леониде сорокалетний генерал видел себя перед Марией Фёдоровной, когда вдовствующая императрица, его благодетельный ангел-хранитель, отчитывала легкомысленного Алекса за очередную глупость, сделанную с совершенно серьёзным видом. «Ведро… Нет, вы только подумайте! Какое ведро, Шувалов, чёрт побери!?» – генерал, ухватившись по своему мнению за самое несусветное, уже хотел было прервать юношу, но слова почему-то так и остались мыслями, застряв в горле. При всём уважении к покойнику Шувалову, Александр Христофорович начал было раздражаться и даже злиться, но искренность офицера и его неподдельное возмущение подкупали. Мальчишка, что уж тут говорить! Тем не менее, тайное пока так и осталось тайным.
Наконец «исповедь» Леонида была закончена, и он обреченно опустился на стул. Бенкендорф, стараясь подобрать нужные слова и уже пожалевший, что начал разговор сразу в лоб, задумчиво пошевелил губами. Неловкая пауза грозила превратиться в напряжённую тишину. В дверь постучали, а затем в кабинет в приподнятом настроении прошёл пожилой немец, одетый по моде прошлого века, торжественно и гордо неся в трясущихся руках поднос, на котором дребезжали фарфоровые чашки. Поймав многозначительный взгляд хозяина, он безмолвно поставил поднос на стол и, поклонившись, поспешил удалиться.
– Значит, само упало, – всё так же невозмутимо произнёс Бенкендорф, и выжидающе посмотрел в глаза Шувалову, а затем, осознав, что более не в силах сдерживать подступивший смех, от души расхохотался.
– Прошу простить, – смахивая слезу, наконец сказал Александр Христофорович, тем не менее взгляд светло-голубых глаз, пусть и заметно повеселевших, был прикован к молодому офицеру. – Чай, граф, – он кивнул в сторону чашек, – не стесняйтесь.
Убедившись ещё в 1803, что нет ничего лучше личного примера, генерал взял одну из чашек и поставил подле себя и как раз на записку шурина.
– Право, я наслышан о ваших успехах, – негромко и немного устало сказал он, – но всё-таки вызвал вас по другому поводу, – Бенкендорф перевёл дух – тема ему была неприятна – и продолжил. – Мне стало известно, что вы может быть связаны или, упаси вас Бог, даже состоите в неком тайном кружке, обществе, если будет угодно. Благо отечества, патриотизм, жажда нового и изменений – всё это привлекает юные умы, разжигает сердца, знаю, – тут генерал загадочно улыбнулся. – Но теперь прошу вас, Леонид, ответить по совести: так ли это?

Отредактировано Александр Бенкендорф (2014-06-27 21:35:45)

+1

7

Юноша не смел поднять головы и продолжал смотреть на ковёр, даже когда в кабинет вошёл слуга Бенкендорфа с чаем.
- Значит, само упало, - наконец, произнёс генерал, и Леониду показалось, что бешено бьющееся в груди сердце сейчас сломает ему рёбра. Но, не смотря на все ожидания юноши, Александр Христофорович сделал то, чего ожидать было невозможно (по крайней мере, так думалось Шувалову), он рассмеялся. Юноша неуверенно поднял взгляд на собеседника, не зная, что делать, но в итоге взял себя в руки и ответно усмехнулся, почувствовав некую комичность в происходящем, ведь он как на духу выложил генералу свои проказы. Офицер потянулся через стол и взял чашку с горячим чаем, когда генерал заговорил о том, для чего действительно позвал его. Леонид спокойно выслушал Бенкендорфа, на этот раз держа себя в руках.
- Вы можете не сомневаться в моей честности, Александр Христофорович. Это не так. И мне нечего вам рассказать о подобных кружках, - Шувалов сделал глоток и после короткой паузы добавил. - И если бы среди моих знакомых были те, кто состоял в них, я не ручаюсь за то, что назвал бы вам их имена.
Поняв, что, наверно сказал лишнего, юноша замолчал и перевёл глаза от генерала к окну, за которым уже начинало темнеть. Не думал Леонид, что сегодняшняя встреча пройдёт в таком ключе. Он слышал о волнениях, происходящих в обществе, и даже знал молодых людей в казарме бурно обсуждающих это, но не желал называть их имен - не простил бы себе этого наверно. Сам Шувалов не интересовался тайными обществами, не получал приглашений и вообще подобными вопросами свою голову не занимал. Он ощущал себя довольным тем, что было, и считал, что на подобную "чепуху" у его нет времени. Вряд ли ответ его полностью устроил Бенкендорфа, но для себя Леонид решил, что в данном вопросе для генерала он бесполезен.
Чай в чашке остывал, но офицер не спешил допивать его. Поставив кружку на стол, он позволил себе спросить:
- Александр Христофорович, это всё, зачем Вы позвали меня?

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 20:16:35)

+1

8

Бенкендорф хмыкнул и, сделав глоток, едва сдержался, чтобы не поморщиться: чай почему-то показался горьким на вкус. «Как символично, чёрт побери! – генерал украдкой бросил взгляд на бронзовый бюст Александра Павловича и отставил чашку подальше. – И вот уже третий год пошёл, как я занимаюсь подобными “чаепитиями” с Васильчиковым да не могу всё никак расхлебать последствия». Александр Христофорович, пытаясь отвязаться от мыслей о «семеновской истории», которые неизбежно утянули бы его в цепкие лапы хандры, снова взглянул на графа, который, в отличие от него самого, чаем был вполне доволен. Сомневаться-то в Шувалове он, конечно, пока и не думал, а вот за благоразумие товарищей и понимание начальства юноши поручиться бы не мог: свежи ещё были воспоминания о ложе «Соединённых друзей» и о господине Шварце.
– Да будет так, граф, ваше право! – кивнул генерал. – И в свою очередь не смею настаивать, это всё-таки прерогатива полицейских графа Кочубея, – он выжидающе посмотрел на собеседника, а затем, насколько позволял стол, подался вперёд и, понизив голос, продолжил. – Однако прошу заметить, Леонид, несмотря на вашу благонадёжность и репутацию, это, – Бенкендорф положил ладонь на записку Григория Андреевича, – к счастью, оказалось на столе у меня. Будьте осторожны в словах и действиях, ибо, когда речь заходит о благе империи и государя, достаточно мелочи и хотя бы одного недоброжелателя, чтобы погибнуть.
«И особенно в окружении преданных без лести», – добавил он про себя и откинулся на спинку кресла. Наступила тишина, позволившая каждому подумать о чём-то своём. «Не мне их судить», – какой раз уже повторил он про себя слова императора. Проследив за взглядом офицера, Александр Христофорович тоже посмотрел на темнеющее небо. Ещё один тягостный день в Петербурге подходил к концу.
– Александр Христофорович, это все, зачем Вы позвали меня? – голос молодого Шувалова отвлек генерала от размышлений.
– Думаю, да, мы друг друга поняли. Полагаю, задерживать вас более незачем, граф, – произнёс Бенкендорф и тут же с улыбкой добавил: – Только сейчас поймал себя на мысли, что и голос ваш очень похож на отцовский. Есть в нём особые шуваловские интонации.

Отредактировано Александр Бенкендорф (2014-07-01 09:51:53)

+2

9

- Однако прошу заметить, Леонид, несмотря на вашу благонадёжность и репутацию, это, к счастью, оказалось на столе у меня.
Юноша, также нависнув над столом, пробежался взглядом по не закрытым ладонью генерала строчкам, потом поднял на Бенкендорфа взгляд и произнёс:
- В таком случае я действительно буду осторожнее, - он откинулся обратно на стул и сделал ещё глоток уже остывшего чая.
Неприятно было осознавать тот факт, что на тебя донесли. Леонид отчаянно пытался понять, чем заслужил такую немилость генерала Захаржевского, или не его, а того, кто первым делом предпочел наговорить на него командиру. Кому он перешёл дорогу? Или всё же среди его многочисленных знакомых и приятелей есть состоящие в тайных кружках? В этом Шувалов решил разобраться самостоятельно.., главное прислушаться к совету Александра Христофоровича и "быть осторожным в словах и действиях".
- Думаю, да, мы друг друга поняли. Полагаю, задерживать вас более незачем, граф.
Офицер поставил кружку и уже собрался было подняться с места, как генерал вдруг подметил, что на своего отца Леонид похож даже голосом.
- Это временно, - будто бы обидевшись, пробурчал Шувалов отвернувшись. Тем, что уже в юные годы он походил голосом на отца Леонид был обязан занятиям вокала. Натренированный голос юноши был лишен высоких мальчишеских звуков и уже приобретал истинно мужские баритоновые оттенки и свой собственный тембр, но видимо никакие занятия пением не смогут избавить молодого графа от отцовских интонаций, особенно тогда, когда он злился или рапортовал в казарме. Леонид все меньше любил, когда его сравнивали с отцом. Поначалу это вызывало гордость, но чем Шувалов становился старше, тем больше это раздражало его, будто он являлся отброшенной отцом тенью.
- Вы наверно очень хорошо знали его, - как-то грустно, с ноткой зависти сказал офицер, и с лёгкой улыбкой посмотрел на Бенкендорфа. Все впечатление об отце Леонид складывал из рассказов его друзей и матери, и поэтому нередко испытывал чувство зависти от того, что Бог дал им право знать Андрея Николаевича дольше, чем родному сыну.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 20:25:08)

+1

10

– Это я и хотел от вас услышать, граф, – одобрительно кивнул Бенкендорф и, открыв ближайшую из лежащих на столе тетрадей, положил записку шурина между страниц. – Я передам Григорию Андреевичу, что сомнения насчёт вас были лишними.
Слова словами, но в том, что молодой офицер постарается сдержать обещание, генерал не сомневался: Шувалов, несмотря на возраст, умел не только слушать, но и всё-таки прислушиваться. Рассудительность – качество несомненно полезное и нужное как для военного, так и для дворянина, которому предстоит в скором времени окунуться в водоворот придворных интриг, однако Александр Христофорович готов был признаться, что отчасти рад своему былому юношескому безрассудству, ведь с наличием оной его жизнь до брака не была бы столь насыщенной и полной.
- Это временно, – несколько изменившись в лице, пробурчал Леонид, от чего тонкие губы Бенкендорфа чуть дрогнули в улыбке. Не так давно, казалось бы, отгремели пушки, возвещая о славных победах русского оружия екатерининской поры, имена героев той эпохи ещё не стали только набором букв на пожелтевших страницах, но при дворе Павла Петровича (как и Александра Павловича) ни самого Александра, внешне больше похожего на отца, ни брата Константина, унаследовавшего усердие и остзейскую выдержку генерала в отставке, почти не сравнивали с Христофором Ивановичем. К счастью или к сожалению, Александр Христофорович мог только представить, что испытывает юный граф под тяжестью имени своего родителя.
– Вы наверно очень хорошо знали его, – заметно погрустнев, произнёс Шувалов.
– Достаточно хорошо, – кивнул Бенкендорф и спустя паузу продолжил. – Война, как бы к ней не относились, позволяет разглядеть человека, но кто бы мог подумать, что она также способна примирить. Лежать мне убитому под Эйлау, не подоспей граф вовремя. Однако помимо храброго генерал-майора Шувалова, дорогой Леонид, был и добрый и отзывчивый друг – Андрей Николаевич. Один из немногих, он поддержал меня в 1808, а в следующем году уберег от величайшей глупости, на которую только может быть способен обманутый влюблённый, – Александр Христофорович глубоко вздохнул и с грустной улыбкой добавил: – А ведь поначалу мы не поладили и…
Воспоминания разом нахлынули на него – генерал умолк. Пропитанный кровью снег Прейсиш-Эйлау, Париж, палящее балканское солнце, Расеват, разбитое сердце, Рущук, свист турецких пуль – всё это одно за другим представало перед его глазами, всколыхнув позабытые чувства. Внизу хлопнула дверь, и первый этаж заполнился голосами. «Вот и Лизхен вернулась».
Бенкендорф встрепенулся и уже осмысленно посмотрел на гостя:
– Всему своё время, граф, всему своё время.
За окном стало совсем темно, часы пробили половину седьмого.
– И всё же я вас задержал, – усмехнувшись, произнёс генерал.

+1

11

В какой-то момент Леонид уже приготовился слушать интересную историю, связанную с его отцом. Он никогда не отказывал себе в удовольствии узнать о нём от тех, кто смог дольше знать его при жизни. Несмотря на то, что рядом всегда был любящий дядя, он страдал от нехватки отца в семье и поэтому любой рассказ об Андрее Николаевиче грел душу молодого графа. Шувалов уже имел представление о том, каким человеком был его отец, хоть порой и ловил себя на мысли, что о нём часто говорили в приукрашенном виде, но о подобной дружбе слышал впервые. И только юноша приготовился открыть для себя Андрея Шувалова, быть может, с новой стороны, как генерал замолчал. Леонид посмотрел на Александра Христофоровича, но тот заметно ушёл в воспоминания, отчего переспрашивать его не юноше показалось неприличным.
Вдруг внизу послышались голоса, и собеседники ежесекундно вернулись в себя.
- Всему своё время, граф, всему своё время.
Леонид широко улыбнулся и пару раз кивнул.
- Я никуда не тороплюсь, - произнёс офицер, поднимаясь со стула. Он почувствовал некоторое облегчение от того, что во многом напряженная встреча окончилась мирно и даже, можно сказать, душевно, когда по большому счету должна была быть строгой и официальной. И граф был рад, что теперь он не просто "слышал кто такой Александр Бенкендорф", но и имел счастье узнать его ближе, причём с приятной стороны.
Вместе с Александром Христофоровичем Леонид спустился на первый этаж, где собралась почти вся семья генерала. Шувалов, несколько смутившись, поприветствовал всех дам и невольно одарил улыбкой старшую "дочь" Бенкендорфа Екатерину Павловну, на что у той загорелись светлые щёчки - молодой граф помнил её с последнего момента, как генерал бывал в гостях у его матушки, и не мог скрыть своего теплого отношения к девушке. Окончательно поняв, что теперь он здесь явно лишний, Шувалов развернулся к хозяину квартиры:
- Благодарю за тёплый прием и понимание, Александр Христофорович, - одарил искренним добрым взглядом генерала офицер.
- Здравия желаю, - отчеканил он и по-солдатски коротко склонил голову, после чего взял оставленное у входа оружие и скрылся в парадной.
К вечеру на улице стало куда холоднее, на чистом от туч небе уже начали загораться первые звезды. Леонид запрыгнул в седло смиренно ждавшей его лошади, которая тут же выпустила в воздух пар из носа, несильно ткнул кобылу в бока шпорами и направился обратно в казарму по покрытой мелкими лужицами дороге.

Отредактировано Леонид Шувалов (2016-03-30 20:32:14)

+1

12

Воспоминаниям, конечно, генерал не без удовольствия мог предаваться сколь угодно долго, но праздные размышления о мироздании и собственном прошлом всё же никак не помогут разрешить насущных проблем, да и просто неприлично пользоваться благодушием гостя.
Внизу их ожидала Елизавета Андреевна, невысокая женщина с грустными черными глазами и тонкими чертами лица, вместе со старшими детьми. От мрачности и строгости не осталось и следа, как и от некоторой холодности во взгляде: любимая супруга и улыбающиеся наивные ангелята, в коих счастливый отец души не чаял, способствовали наплыву чувств у Александра Христофоровича, и без того склонного к сентиментальности. Не утаилось от взора и смущение старшей приёмной дочери при виде неожиданного гостя: «И что у нас на это скажет графиня?»
– Ma chérie! – с искренней и совершенно счастливой улыбкой произнёс Бенкендорф, подойдя вместе с Леонидом к жене, и поцеловал её всё ещё холодную руку. – Прошу простить, что не предупредил.
– Добрый вечер, граф, – улыбнувшись, негромко сказала Елизавета Андреевна.
– Благодарю за теплый прием и понимание, Александр Христофорович, – Шувалов с благодарностью и добротой посмотрел на него.
– Здесь Вам всегда рады, граф, – кивнул генерал. – До свидания.
Желанного облегчения так и не наступило. Что Шувалов! А сколько ещё таких в гвардии? Беседа с одним, да и то безвинным – капля в волнующемся море вскруженных голов. Стихия, какой бы она ни была, всё-таки немилосердна, и уповать на милость Всевышнего по меньшей мере неразумно и опасно. Одними задушевными беседами  tête à tête с взыванием к добродетели и опорой на авторитет не избавишь армию от губительного влияния разногласий между свободолюбцами и поборниками традиций. Аракчеев молчал, безмолвным был и «Ангел», который всё прекрасно видел и слышал. Впрочем, «неослабный надзор» за молодежью и расследование деятельности тайных обществ более не входили в обязанности Александра Христофоровича, посему ему оставалось, к большому счастью или сожалению, одно – поддерживать дисциплину и порядок во вверенной ему дивизии и наблюдать за событиями со стороны. Как бы то ни было, свою задачу генерал мог считать выполненной, и совесть его теперь была чиста перед семейством Шуваловых и Захаржевским.

+1


Вы здесь » Петербург. В саду геральдических роз » Завершенные истории » 14.11.1823. Сейчас я разберусь как следует и накажу кого попало!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC